Текст книги "Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20. Тайна раскрыта

Я разлепила веки и увидела над собой знакомый потолок – в моей спальне, в усадьбе. За окном уже темнело, значит, я провалялась несколько часов. Лина сидела рядом на стуле, сжимала мою руку и смотрела на меня с таким ужасом, будто я только что воскресла из мёртвых.

– Что случилось? – спросила я хрипло. – Почему я здесь?

– Вы в обморок упали, леди, – всхлипнула Лина. – Прямо у суда. Лорд Кайл вас поймал. Он лекаря привёз, самого лучшего, который вас осматривал. Они там в коридоре разговаривают.

Я приподнялась на локтях. Голова кружилась, но не так сильно, как раньше. За дверью действительно слышались приглушённые голоса.

– Лина, помоги мне сесть, – попросила я.

Она подложила мне под спину подушку, поправила одеяло и вышла. Я откинулась на изголовье и прислушалась. Голоса за дверью звучали тихо, но в тишине спальни я разбирала каждое слово.

– ...беременность, это точно, – говорил лекарь. – Срок около трёх месяцев. Пациентка здорова, но нужно беречься – нагрузки, стрессы, всё это может сказаться. Ей нужен покой и хорошее питание.

– Три месяца, – повторил Кайл. Голос у него был странный – будто его ударили и он никак не может отдышаться.

– Именно. Ребёнок развивается нормально, пульс хороший, но мать истощена. Слишком много работала последнее время

– Я понял, – ответил Кайл. – Спасибо, лорд эш'Тарен. Я прослежу.

– Распишитесь вот здесь, что ознакомлены. И передайте пациентке, чтобы через две недели пришла на повторный осмотр. Я хочу проверить, как идёт развитие.

– Передам.

Я сидела на кровати, прижимая руку к животу, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Он узнал.

Дверь открылась, и вошёл Кайл. Он был бледен, как полотно, руки дрожали. Он сел на край дивана, взял мою руку в свои и долго молчал. Потом поднял глаза – и я увидела, что они блестят. В них стояли слёзы, настоящие драконьи слёзы, которые светились золотым светом.

– Почему ты не сказала? – спросил он тихо, почти шёпотом.

– Не обязана была, – ответила я. – Ты сам отказался от меня и от ребёнка, даже не зная о нём.

– Я был дураком, – сказал он. – Самым большим дураком в этом мире. Я выгнал тебя, обозвал пустоцветом, привёл в дом женщину, которая меня обманывала. А ты носила моего ребёнка. Ты была одна, без денег, без поддержки, и ты носила моего ребёнка.

– Я справлялась, – сказала я. – У меня есть кофейня, есть друзья, есть дом. Мне не нужен был ты.

– Я знаю, – кивнул он. – Ты сильная. Но сейчас... сейчас я прошу тебя не о том, чтобы ты меня простила. Я прошу разрешения хотя бы раз в день приносить тебе еду. И следить, чтобы ты отдыхала. Не требую ничего взамен. Просто... просто позволь мне быть рядом. Хотя бы так.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он просто предлагал заботиться – без условий, без ожиданий.

– Зачем тебе это? – спросила я.

– Потому что это мой ребёнок, – ответил он. – И потому что ты – моя истинная пара.

Я молчала долго. Смотрела на него, на его дрожащие руки, на золотой огонь в глазах. И впервые за долгое время не чувствовала злости. Только усталость и странное, щемящее тепло где-то в груди.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Но не думай, что это что-то меняет.

– Я ничего не думаю, – ответил он. – Я просто буду делать то, что должен.

Он поднялся, постоял рядом, потом наклонился и поцеловал меня в лоб – легко, едва касаясь.

– Отдыхай, – сказал он. – Завтра я приду с завтраком.

И вышел.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза. В голове было пусто, только одна мысль крутилась: он знает. Он знает о ребёнке и не требует ничего взамен. Просто хочет заботиться.

– Леди, – Лина заглянула в дверь. – Всё хорошо?

– Всё хорошо, Лина, – ответила я. – Иди спать. Завтра трудный день.

Она кивнула и закрыла дверь. А я лежала и смотрела в потолок, пока за окном не начало светать.

Утром Кайл пришёл с завтраком, как и обещал. Поставил корзину на тумбочку, молча налил мне чаю, пододвинул тарелку с тёплой кашей.

– Спасибо, – сказала я, принимая чашку.

Он сел на стул у кровати, сцепил пальцы, посмотрел на меня. В его взгляде было что-то новое, какая-то решимость, будто он собрался с силами для чего-то важного.

– Карина, – сказал он. – Я должен тебе кое-что сказать.

Я поставила чашку на тумбочку, подобрала ноги под себя, устраиваясь поудобнее. По лицу его я видела, что разговор предстоит тяжёлый, и сердце ёкнуло – неужели что-то ещё? Мало мне было беременности, развода, суда?

– Говори, – сказала я.

Он молчал долго. Смотрел на свои руки, сжимал их, разжимал.

– Я хочу рассказать тебе о Миранде, – сказал он. – О том, что было между нами на самом деле.

Я замерла. Вопрос этот сидел во мне всё это время – глухо, глубоко, как заноза, которую я научилась не трогать. Я не спрашивала о Миранде. Не хотела знать, как он обнимал её, целовал, называл своей. Убеждала себя, что это было в другой жизни, с другим человеком, и меня это не касается. Но заноза сидела. И сейчас, когда Кайл сам заговорил об этом, она кольнула так остро, что я невольно выпрямилась.

– Не надо, – сказала я. – Это было давно. Я не хочу...

– Надо, – перебил он. – Я должен.

Он повернулся ко мне.

– Это было один раз, – сказал он. – Один, Карина. Я был пьян. Я устал. Я не узнавал себя от злости и отчаяния, потому что моя жена – та Карина, что была до тебя – превратилась в чужого человека. Она тратила мои деньги, проигрывала их в казино, устраивала скандалы, кричала, что я её не люблю, что она для меня пустое место. Я приходил домой и не хотел туда возвращаться. Я спал в кабинете, пил, злился. И однажды...

Он замолчал, провёл рукой по лицу, будто стирал с него что-то липкое.

– Однажды был приём у короля. Миранда была там. Она флиртовала со мной весь вечер, а я... я был настолько вымотан, что позволил себе расслабиться. Выпил лишнего. И она отвела меня в пустую комнату. Я не сопротивлялся. Я хотел почувствовать себя живым, хотел забыть, что дома меня ждёт женщина, которую я... которую я тогда, кажется, ненавидел.

Он говорил, и я видела, как ему тяжело. Каждое слово давалось с трудом, будто он вытаскивал их из себя по кусочку, с мясом. Я молчала, сжав в руке край одеяла, и чувствовала, как внутри всё клокочет: боль, злость, ревность, всё, что я так старательно задвигала, вылезло наружу.

– Я проснулся утром, и первое, что почувствовал – это тошноту от себя, от того, что сделал. Я лежал и смотрел в потолок, и единственное, о чём я думал – это как я посмотрю в глаза своей жене. Как я буду жить с этим. Я потерял уважение к самому себе.

Он замолчал, сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Миранда потом приходила ещё, – продолжал он. – Звала, намекала, ждала. Но я больше никогда к ней не прикасался. Я сказал ей, что это была ошибка, что я не хочу её видеть. Она злилась, угрожала, что расскажет всем, что я её обесчестил. Я предложил ей деньги, чтобы она уехала. Она не взяла. Сказала, что женится на мне или опозорит, что она уже беременна. А я... я был дураком. Вместо того чтобы признаться тебе, вместо того чтобы попытаться исправить отношения, я решил, что проще будет избавиться от брака. Сказал себе, что ты меня не любишь, что я тебя не люблю, что у нас нет детей, что так будет лучше для всех.

Он закрыл глаза.

– А потом ты ушла. И я остался один. И понял, что никогда в жизни не чувствовал себя таким ничтожеством. Я предал жену. Я предал себя.

Я молчала. Смотрела на него, на его сжатые кулаки, и чувствовала, как боль внутри начинает понемногу утихать.

– Ты поэтому выгнал меня? – спросила я тихо. – Не потому, что я была плохой женой. А потому, что ты тоже был плохим мужем.

Он кивнул.

– Я думал, если ты уйдёшь, я перестану ненавидеть себя. Но ненависть осталась. Только добавилась ещё и тоска по тебе. Ты ушла, а я остался в этом большом доме, и каждую ночь мне снилось твоё лицо. Твой запах на родовом браслете преследовал меня, я не мог понять, что произошло, почему мои чувства к тебе так быстро изменились.

Я молчала долго. Смотрела на него, на этого большого, сильного дракона, который сидел сейчас передо мной с виноватым видом, как мальчишка. И впервые за всё время я увидела в нём не врага, не обидчика, не мужа-тирана, а просто человека, который ошибся, испугался. Который наделал глупостей и теперь не знал, как их исправить.

– Знаешь, – сказала я наконец. – Я всё это время думала, что ты спал с ней всё время, пока мы были женаты. Что приводил её в наш дом, пока меня не было. Что она была твоей любовницей, а я – помехой.

Кайл посмотрел на меня.

– Этого не было. Никогда. Клянусь своей сущностью.

– Я знаю теперь, – я взяла его за руку. – Ты рассказал всё сам. Это дорогого стоит.

Он смотрел на меня, и в его глазах была такая надежда, что у меня сердце сжалось.

– Ты прощаешь меня?

Я покачала головой.

– Пока не знаю.

Кайл сжал мою руку.

– Этого достаточно, – сказал он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на облегчение.

Мы сидели молча. Я чувствовала, как он сжимает мою руку, как его пальцы переплетаются с моими, будто он боялся, что я исчезну, если отпустит.

Глава 21. Дракон в роли няньки

Прошла неделя после суда.

Кайл приходил каждый день. Утром, ещё до открытия, он появлялся на пороге с корзиной свежих продуктов – фрукты, овощи, мясо, рыбу, всё самое лучшее, что мог найти на рынке. Я сначала отказывалась, но он упёрся:

– Ты должна хорошо питаться. Ради ребёнка.

Я сдалась. Продукты были действительно хорошие.

Затем Кайл садился за свой столик в углу, пил кофе и смотрел на меня. Иногда помогал – таскал тяжёлые мешки с зерном, открывал тугие банки, подавал вещи с верхних полок. Ни разу не попытался заговорить о нас, о ребёнке, о будущем. Просто был рядом.

Призраки к нему привыкли окончательно. Иви вилась вокруг, задавала вопросы, на которые он терпеливо отвечал. Яга кормила его обедом и ворчала, что «тощий больно, дракон, а ест за троих». Теодор перестал коситься с подозрением и даже однажды сыграл с ним партию в шахматы – Кайл проиграл, но сделал вид, что это была тактическая хитрость.

Я часто думала потом – когда именно всё началось? Когда страх и ненависть начали превращаться во что-то другое?

Может быть, в тот вечер, когда Кайл впервые пришёл в кофейню с папкой документов, а я вышвырнула его за дверь, а он всё равно вернулся на следующий день. И на следующий. И ещё через день. Просто сидел в углу, пил кофе и смотрел на меня. Не надоедал, не лез с разговорами, не требовал прощения. Просто был рядом.

Или когда мы сидели на крыльце, смотрели на звёзды. Кайл рассказывал о своём детстве – о том, как учился летать, как впервые превратился, как отец учил его контролировать драконью сущность.

– Тео появился, когда мне было пять, – сказал он. – Сначала я думал, что это просто голос в голове, воображение. А потом понял – это я сам.

– Он приходил ко мне ночами, – призналась я. – Говорил о тебе.

Кайл замер.

– Что говорил?

– Что ты дурак.

Он молчал долго. Потом взял мою руку в свою.

– Это правда, – сказал он. – Я никогда никого не любил по-настоящему. Но я учусь.

– Я вижу, – ответила я.

И сама не заметила, как повернулась и поцеловала его в щёку.

Он замер. Посмотрел на меня так, будто я подарила ему весь мир.

– Карина...

– Тихо, – сказала я. – Просто сиди и молчи.

Мы сидели и молчали. Смотрели на звёзды, слушали, как где-то вдалеке лают собаки, как ветер шуршит листвой. И в этом молчании было что-то важное – то, что не требовало слов.

***

Утром этого дня всё началось как обычно. Я спустилась вниз, позавтракала, открыла кофейню. Первые посетители уже ждали на крыльце – строители, как всегда, пришли за утренней порцией бодрости. Я встала за стойку, принялась варить кофе.

И тут раздался визг.

Такой пронзительный, что у меня чуть чашка из рук не выпала. Я обернулась и увидела Иви. Фея висела в воздухе посреди холла и смотрела на свои руки с таким выражением, будто они только что отрасли заново.

– Леди! – закричала она. – Леди, смотрите!

Я подошла ближе и замерла.

Иви была... плотнее. Обычно она светилась, переливалась, сквозь неё можно было видеть стену. Но сейчас она стала почти непрозрачной. Её крылья, которые раньше были просто сгустками света, теперь отбрасывали на стену самую настоящую тень. Чёткую, тёмную, вполне реальную тень.

– Что это? – выдохнула я.

– Не знаю! – Иви захлопала в ладоши и подлетела к окну. – Смотрите, тень! У меня есть тень!

На шум прибежала Лина, выскочила Тиана из кухни. Из кухни вышла Яга. Я заметила, что и она изменилась – клюка в её руке больше не звенела пустотой, а стучала по полу глухо и весомо.

– Материализация, девонька, – сказала она, довольно крякая. – Мы становимся настоящими. Я же говорила – если эмоций много, мы можем обрести плоть.

– Но как? – я переводила взгляд с одного на другого. – Почему сейчас?

– А ты подумай, – усмехнулась Яга. – Сколько эмоций в кофейне за последнее время было? Суд, победа, дракон этот, переживания посетителей... Мы питались как никогда сытно. Вот и результат.

– Правда? – Иви захлопала в ладоши. – Я стану настоящей?

– Не сразу, – Яга покачала головой. – Постепенно.

Иви подлетела ко мне, обняла – и я почувствовала её руки на своих плечах. Холодные, но настоящие, твёрдые.

– Мы почти живые, – прошептала она. – Ещё немного и сможем жить по-настоящему.

Я обняла её в ответ и почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

В этот момент из стены вышел Теодор. Он выглядел встревоженным, осмотрелся и вдруг замер, глядя на свои руки.

– Что за... – пробормотал он.

Я присмотрелась. Он тоже стал плотнее. Обычно граф был почти прозрачным, сквозь него просвечивали обои. Теперь же его очертания стали чёткими, а фрак, который он всегда носил, обрёл цвет – тёмно-синий, с серебряным шитьём.

– Теодор, – сказала я. – Ты тоже...

– Вижу, – перебил он, разглядывая себя. – Любопытно. Очень любопытно.

Кайл, который пришёл как раз к этому моменту с корзиной продуктов, выслушал новости и задумался.

– Я могу помочь, – сказал он. – У меня есть связи в магических кругах столицы. Могу узнать больше о процессе материализации – как ускорить, какие эмоции нужны, нет ли опасности.

– Не надо, – отрезала я по привычке.

– Карина, – он посмотрел на меня серьёзно. – Твои призраки – теперь и мои друзья тоже. Я хочу помочь.

Призраки смотрели на меня с такой надеждой, что я сдалась.

– Хорошо, спасибо, – сказала я. – Узнай.

Кайл уехал в столицу на три дня. В его отсутствие кофейня работала как обычно, но я ловила себя на мысли, что постоянно оглядываюсь на его столик в углу. Странно, но я скучала. Скучала по его тяжёлым шагам в холле, по неловким попыткам помочь с посудой, по его взгляду, которым он провожал каждое моё движение.

– Скучаете? – спросила Иви, подлетая ко мне.

– Нет, – ответила я слишком быстро.

– Скучаете, – констатировала она. – Я вижу. И правильно. Он хороший.

– Он меня выгнал, – напомнила я.

– Он был дураком, – поправила Иви. – А теперь он старается. Это важнее.

Я не нашлась, что ответить.

На второй день пришла Миранда.

Я узнала её сразу – высокая, красивая, в дорогом платье, но без той надменности, которая была в прошлый раз. Она вошла, оглядела холл, увидела меня за стойкой и направилась прямо ко мне.

– Карина, – сказала она, останавливаясь напротив. – Можно с тобой поговорить?

– Говори, – ответила я, продолжая вытирать чашку.

Она помялась, потом выпалила:

– Я уезжаю из города к родителям, в провинцию. Надолго. Может быть, навсегда.

Я подняла на неё глаза.

– Почему?

– Потому что здесь меня ничего не держит, – ответила она, и в голосе её звучала горечь. – Кайл от меня отказался. Светские подруги перестали принимать. А тут ещё эти слухи... Вы же знаете, как в обществе относятся к женщинам, которые не смогли удержать мужчину.

– Сочувствую, – сказала я, и, как ни странно, это было искренне.

– Не надо, – она махнула рукой. – Я сама виновата. Не надо было связываться с женатым мужчиной. Но я думала... думала, что смогу его заинтересовать. А он даже не смотрел на меня. Всё время о вас думал. Я чувствовала.

– Зачем вы мне это говорите?

– Чтобы вы знали, – ответила Миранда. – Он вас любит, леди Карина. Я видела, как он страдает. Не будьте слишком строги к нему.

Она развернулась и пошла к выходу. У двери остановилась, обернулась.

– Кофе у вас вкусный, между прочим. Я буду скучать.

И вышла.

Я стояла за стойкой, сжимая чашку, и чувствовала, как внутри всё переворачивается.

Глава 22. Маг-теоретик

На третий день Кайл вернулся. И не один – с ним приехал пожилой мужчина в длинной мантии, с седой бородой и умными, живыми глазами.

– Знакомьтесь, – сказал Кайл, входя в кофейню. – Это маг-теоретик лорд Аргус эш'Вейн. Он изучает феномен материализации духов уже сорок лет. Согласился приехать и посмотреть на наших призраков.

Магистр оглядел холл, заметил Иви, которая висела под потолком, и его глаза загорелись.

– Фея! – воскликнул он. – Настоящая фея-призрак! А где остальные?

Я провела его в гостиную, где собрались все призраки.

Магистр раскланялся, достал свой прибор и принялся водить им вокруг призраков. Прибор пищал, стрелки дёргались, магистр что-то записывал в блокнот и бормотал. Мы с Кайлом стояли в стороне и наблюдали.

– Интересно, очень интересно, – говорил магистр. – Фантомная материя стабилизируется, энергетические каналы расширяются, эмоциональная подпитка работает на удивление эффективно.

– Что это значит? – спросила я.

– Это значит, что процесс идёт правильно, – ответил он, отрываясь от записей. – Ваши призраки действительно материализуются. Но его можно ускорить, если добавить в их рацион эмоции определённого типа.

– Какого?

Магистр посмотрел на Иви, на Теодора, на Ягу и задумался.

– Для феи, – сказал он, – нужны романтические переживания. Любовь, влюблённость, томление – всё это даёт особую энергию, которая питает таких духов.

Иви покраснела.

– Для графа, – продолжал магистр, глядя на Теодора, – нужен интеллектуальный азарт. Споры, дискуссии, шахматы, чувство превосходства над противником. Это даёт ему силу.

Теодор фыркнул, но я заметила, как загорелись его глаза.

– А для бабушки, – магистр повернулся к Яге, – нужен домашний уют и благодарность.

Яга крякнула, отвернулась, но я успела заметить, как дрогнули её губы в улыбке.

Вечером, после того как магистр уехал, нагруженный записями и обещаниями приехать ещё, мы собрались на совет. Лина, Тиана, я и призраки – все сидели в гостиной и обсуждали план действий.

– Для Иви нужно устроить что-то романтическое, – сказала я. – Может, приглашать в кофейню влюблённые пары? Создать уголок для свиданий?

– Я этим займусь! – Иви вскочила и заметалась по комнате. – Я организую! У меня куча идей!

– Для Теодора – шахматный турнир, – продолжала я. – С серьёзными соперниками. Может, пригласить известных игроков из столицы?

– Я свяжусь с шахматным клубом, – вставил Кайл. – У меня есть знакомые среди гроссмейстеров. Устроим турнир с призовым фондом.

Теодор важно кивнул, но я заметила, как он довольно расправил плечи.

– Для Яги, – я повернулась к старухе, – нужно устроить дни благодарности. Чтобы посетители писали записочки с похвалой твоим пирожкам. И читали их вслух.

Яга фыркнула, но не возразила.

На следующий день работа закипела. Иви взялась за организацию «романтического уголка» с таким энтузиазмом, что чуть не снесла полкофейни. Она таскала цветы со всего квартала – я даже не знала, где она их находила, но к обеду в углу холла вырос настоящий сад. Она развешивала светящиеся шарики собственного изготовления, которые иногда взрывались с тихим хлопком, осыпая всё вокруг блёстками. Она писала стихи для влюблённых на маленьких карточках и раскладывала их на столиках.

– Вот это, – вещала она, вручая мне очередной шедевр, – про любовь до гроба. А это – про первую встречу. А это – про разлуку, но со счастливым концом.

Я читала и умилялась. Стихи были ужасными, но искренними.

В кофейне появились первые пары, которые приходили специально на «свидания при свечах». Иви светилась от счастья, впитывая их эмоции, и с каждым днём становилась всё плотнее.

Теодор готовился к шахматному турниру с таким серьёзным видом, будто речь шла о спасении мира. Он репетировал свои лучшие партии, перечитывал старые учебники, которые призрачным пальцем листать было неудобно, но он справлялся. Он даже попросил Кайла принести ему книги по современным стратегиям и штудировал их ночами.

Шахматный турнир прошёл с аншлагом. Кайл привёз трёх гроссмейстеров из столицы, и в кофейню набилось столько народу, что яблоку негде было упасть. Теодор играл с каждым по очереди – и выиграл две партии из трёх. Проигрыш он объяснил тем, что у третьего соперника были «нечестные тактики», но в целом остался доволен.

После турнира я заметила, что Теодор стал ещё плотнее. Теперь он почти не просвечивал, а его фрак обрёл цвет окончательно – тёмно-синий, с серебряным шитьём, как у настоящего аристократа. Он делал вид, что не замечает, но я видела, как он довольно оглаживает рукава.

Яга сначала отнекивалась от дня благодарности, но, когда мы объявили, что каждый, кто напишет записку с похвалой её выпечке, получит пирожок в подарок, посетители написали так много, что не хватило бумаги.

Яга сидела на кухне, делала вид, что ей всё равно, но я замечала, как она прислушивается, когда Тиана читает ей записки вслух.

– «Пирожки с капустой – объедение», – читала Тиана. – «Нигде таких вкусных не ел». «Бабушка Яга, вы волшебница». «Спасибо за уют и тепло».

– Ерунда, – ворчала Яга, мешая тесто. – Пишут всякое.

Но глаза у неё блестели, а к вечеру она стала почти материальной.