Текст книги "Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10. Открытие

Утро открытия выдалось солнечным и тёплым. Я стояла на крыльце, смотрела на чистое небо и думала, что это хороший знак. Лина носилась по холлу, в последний раз протирая столики. Призраки витали в воздухе, взволнованно перешёптываясь.

– Всё будет хорошо, – сказала я себе. – Всё будет просто отлично.

Я надела лучшее платье из тех, что у меня были – тёмно-синее, с кружевным воротником. Волосы я заплела в тугую косу и уложила короной вокруг головы, так я выглядела старше и солиднее.

Ровно в девять утра я отперла дверь.

Первые полчаса никто не приходил. Мы сидели за столиками, пили кофе и делали вид, что нас это не волнует. Яга ворчала на кухне, что зря старалась, пироги стынут. Иви кружила под потолком, высматривая в окно прохожих.

– Идут, – сказала она вдруг.

Я встала, поправила платье и приготовилась улыбаться.

Вошли трое молодых парней. Обычные, на вид подмастерья или младшие приказчики. Огляделись, увидели призраков (Теодор как раз парил у лестницы, делая вид, что поправляет картину), и замерли.

– Это правда, – сказал один шепотом. – Они настоящие.

– Добро пожаловать, – сказала я, подходя. – Присаживайтесь. Кофе будете?

– А... ага, – ответил самый смелый. – И... это... а правда, что они могут сквозь нас пролететь?

– Правда, – кивнула я. – Но это за отдельную плату. Сначала кофе, потом развлечения. Что вы вообще любите? Сладкое, горькое, с молоком?

Они переглянулись. Веснушчатый почесал затылок.

– Ну, мы, это... первый раз вообще. Ни разу не пробовали. А что посоветуете?

Я окинула их взглядом, прикидывая.

– Есть классический чёрный кофе, – начала я, загибая пальцы. – Крепкий, бодрит, без сахара. Для тех, кто хочет проснуться и работать. Есть с молоком – называется латте, там молока больше, кофе меньше, пенка сверху. Для тех, кто любит помягче. Есть капучино – молока меньше, чем в латте, чуть крепче кофе. Можно сверху можно корицей посыпать или шоколадом. Есть бамбл – холодный кофе со льдом и апельсиновым соком. Есть раф – это с ванильным сахаром и сливками, он как десерт, очень нежный.

Парни слушали, раскрыв рты. Рыжий даже сглотнул.

– Мне покрепче, – сказал второй, коренастый, с тёмными глазами и въевшейся в кожу угольной пылью. – Мы на смену, в кузне. Надо взбодриться. И с молоком.

– Сделаем флэт-уайт. Крепкий, с молоком, – кивнула я.

– А мне этот... с пенкой, – вмешался третий, самый молодой, с любопытными голубыми глазами. – Капучино, да? Он сладкий?

– Если сахар добавить – сладкий, – улыбнулась я. – А без сахара – просто мягкий, молочный.

– А можно мне тот, с соком? – спросил он. – Холодный. Жарко сегодня.

– Можно, – кивнула я и перевела взгляд на рыжего.

– Хорошо. Значит, тебе бамбл, – я запомнила. – Тебе, – повернулась к коренастому, – флэтуайт. А тебе, – кивнула голубоглазому, – капучино.

Они закивали, и я ушла на кухню готовить. Через десять минут вернулась с подносом.

– Попробуйте, – сказала я. – Если что не так – скажете, я переделаю.

Кузнец схватил свою чашку, отхлебнул половину и замер.

– Действительно, вкусно.

Рыжий пил капучино маленькими глоточками, облизывал пенку с верхней губы и жмурился, как кот на солнце.

Голубоглазый глотнул бамбл, задумался, потом сделал ещё глоток.

Они допили, расплатились и ушли, нахваливая и обещая вернуться с друзьями. А я пошла к следующим посетителям, которые уже топтались на пороге.

Дальше потянулись посетители. Кто-то заходил из любопытства, кто-то – за острыми ощущениями, кто-то – просто погреться и выпить чего-то горячего. К обеду все столики были заняты, Лина носилась с подносом, Тиана помогала на кухне, а я варила кофе без остановки.

Призраки работали на славу. Теодор парил между столиками, вёл светские беседы с дамами, которые сначала пугались, а потом начинали кокетничать. Иви развлекала детей – те заходили с родителями и таращились на фею. Яга иногда выглядывала из кухни, и одного её взгляда хватало, чтобы самые шумные посетители притихали.

К вечеру я с ног валилась от усталости, но деньги в кассе звенели приятно. Мы подсчитали выручку, и Лина ахнула.

– Это только начало, – сказала я. – Завтра будет больше.

Нас следующий день в кофейне не было свободного места. Столики в холле заняли, во дворе тоже, несколько человек стояли у стойки и пили кофе стоя. Лина носилась с подносом, едва успевая разносить заказы. Тиана помогала варить кофе – я быстро обучила её обращаться с френч-прессом и туркой. Яга выставляла на кухне одну порцию выпечки за другой – пирожки, булочки, кексы, печенье.

Призраки отрабатывали свой хлеб на совесть. Теодор парил под потолком и рассказывал желающим страшные истории из своей вампирской жизни. Иви развлекала детей. Их притащили родители, и они с восторгом гонялись за феей по двору. Баба Яга, несмотря на ворчание, пару раз выглянула из кухни и пообщалась с самыми стойкими посетителями, которые специально пришли посмотреть на «настоящую ведьму».

К вечеру я сбилась со счёта, сколько чашек мы продали.

Самое удивительное, что никто не разочаровался. Те, кто пришёл ради призраков, получили призраков. Те, кто хотел попробовать кофе – остались довольны. Те, кто искал уютного местечка, чтобы посидеть с книгой – нашли его. В углу холла, у стеллажа с книгами, сидел пожилой мужчина и читал вслух «Сказки старой нянюшки», а вокруг него собрались дети и слушали, раскрыв рты.

– Леди, – Лина подошла ко мне, когда наплыв посетителей немного схлынул. – У нас мука заканчивается. И масло. Яга сказала, что если так пойдёт дальше, завтра печь будет не из чего.

– Завтра сходим на рынок, – пообещала я. – Сегодня работаем.

Вечером, когда последний посетитель ушёл, а мы закрыли двери, я рухнула на стул и поняла, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Лина сидела рядом и смотрела в одну точку. Тиана улыбалась, но глаза у неё слипались.

– Девочки, – сказала я. – Мы сделали это. У нас получилось.

– Леди, – Лина повернула ко мне бледное лицо. – А сколько мы заработали?

Я высыпала шкатулку на стол. Монеты покатились во все стороны – медяки, серебро, даже несколько золотых затесалось. Мы пересчитали, и я присвистнула.

– Десять золотых и пять серебряных, – объявила я. – За два дня.

Лина икнула. Тиана присвистнула.

– Это же целое состояние, – прошептала Лина. – Я столько за полгода не зарабатывала.

Мы разделили деньги – большую часть отложили на закупки и развитие, часть оставили на текущие расходы, и я выдала девушкам их первую зарплату. Лина смотрела на серебряные монеты в руке так, будто это было чудо. Тиана спрятала свои в карман и улыбнулась.

– Я маме завтра отошлю, – сказала она. – Пусть знает, что я не зря училась.

На кухне Яга гремела кастрюлями и готовила ужин. Иви и Теодор парили рядом, обсуждая прошедший день. Иви была в восторге от детей, которые за ней бегали. Теодор жаловался, что его замучили вопросами про вампиров.

На третий день работы в кофейню заглянули те, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть.

Я как раз разливала кофе новым посетителям – пожилой паре, которая пришла по совету внуков, когда дверь открылась и вошли трое. Дорогие платья, идеальные причёски, надменные лица. Я узнала их сразу. Это были те самые подружки, что хихикали на улице. И впереди, с видом королевы, входящей в трактир, шествовала Миранда.

Глава 11. Неожиданные гости и шахматный вечер

Я выдохнула, поставила чашки и выпрямилась.

– Добрый вечер, – сказала я ровно. – Чем могу помочь?

Миранда оглядела холл. Её взгляд скользнул по столикам, по призракам (Теодор как раз материализовался у лестницы, и одна из её спутниц вздрогнула), по стойке, за которой я стояла. На её лице мелькнуло что-то похожее на разочарование. Она явно ожидала увидеть развалины и нищету, а не уютное, полное людей заведение.

– Мы хотели бы кофе, – сказала она, и голос у неё был такой, будто она пробовала незнакомое блюдо и заранее знала, что оно ей не понравится. – Самый лучший, какой у вас есть.

– Садитесь, – я указала на свободный столик в углу. – Я принесу.

Они сели, оглядываясь с плохо скрываемым любопытством. Я сварила кофе. Капучино, гляссе с мороженным и латте. Поставила перед ними чашки, объяснила какой напиток в каждой, отошла к стойке и стала ждать.

Миранда сделала глоток гляссе. Замерла. Потом ещё один.

– Это... – начала она и замолчала.

– Вкусно, – закончила за неё одна из спутниц. – Миранда, это правда вкусно. Я не ожидала.

Я усмехнулась про себя и занялась другими посетителями. Вскоре подружки Миранды ушли, и, когда я проходила мимо ее столика, Миранда окликнула меня:

– Карина. Присядь на минуту.

Я присела на краешек стула, готовая в любой момент встать и уйти. Миранда смотрела на меня с каким-то странным выражением – не враждебным, скорее растерянным.

– У вас тут... уютно, – сказала она. – Я думала, будет хуже.

– Спасибо, – ответила я. – Старались.

Она помолчала, покрутила чашку в руках. Потом вдруг выпалила:

– Он меня бесит.

– Кто? – не поняла я.

– Кайл. Твой бывший муж. Теперь мой жених.

Я моргнула. Вот это поворот.

– Чем же?

– Он всё время где-то отсутствует, – Миранда говорила быстро, словно боялась, что передумает. – Даже когда он рядом – его здесь нет. Он смотрит сквозь меня, отвечает невпопад, по ночам мечется, кричит во сне. Я думала, он страстный, сильный, а он... он странный какой-то.

– Карина, – она схватила меня за руку. – Что ты с ним сделала? Приворожила?

– Я ничего не делала, – честно сказала я. – Мы развелись, я ушла. И знать его не хочу.

– А он хочет, – Миранда всхлипнула. – Он ночами не спит, ходит по замку, нюхает воздух. Говорит, что пахнет мятой. Я никакой мяты не чувствую. Я уеду к родителям. Не могу больше.

Она допила кофе, вытерла слёзы и поднялась.

– Заведение у тебя хорошее, – сказала она. – Я зайду ещё. И подругам скажу.

Она ушла, а я стояла и смотрела ей вслед, чувствуя, как в груди ворочается что-то тяжёлое. Тео не врал. Кайл действительно страдает. Но мне от этого не легче.

На четвёртый день, вечером, когда основные посетители разошлись и в холле остались только самые стойкие, я объявила первый шахматный вечер.

Теодор занял место за отдельным столиком, разложил фигуры и ждал. Желающих оказалось больше, чем я думала – пришли трое мужчин средних лет, явно любители, и один пожилой господин с тростью, который представился отставным полковником.

Они играли, Теодор парил рядом и давал советы. Игроки сначала пугались, потом привыкали, потом начинали спорить с призраком, доказывая свою правоту.

– Здесь надо было пешку брать, – вещал Теодор, склоняясь над доской. – Я же говорил.

– Когда это вы говорили? – возмущался полковник. – Вы только что появились!

Я смотрела на них и улыбалась. Кофейня жила.

А потом пришёл Кайл.

Я узнала его сразу, хотя он был без мундира, в простом тёмном сюртуке, и пытался выглядеть неприметно. Он вошёл, огляделся, увидел меня и замер у порога.

Посетители, оставшиеся к тому времени, смотрели на него с любопытством.

– Добрый вечер, – сказала я ровно. – Кофе?

– Да, – ответил он. – Если можно.

Я сварила кофе, поставила чашку на стойку. Он подошёл, взял, сделал глоток.

– Ты изменилась, – сказал он, глядя на меня поверх чашки.

– А ты нет, – ответила я. – Всё такой же наглый и самоуверенный.

Он усмехнулся криво и невесело.

– Я был дураком. Я это понял. Миранда ушла к родителям. Сказала, что я схожу с ума.

– И ты пришёл сюда.

– Я чувствую тебя, Карина, – он говорил, и в его глазах горел тот самый золотой огонь, который я видела у Тео. – Где бы ты ни была. Я не могу от этого избавиться.

Я смотрела на него и видела то, что говорила Миранда. Круги под глазами, мятый сюртук, дрожащие руки. И мне было почти его жаль.

– Хочешь сыграть в шахматы? – спросила я вместо ответа.

Он удивился, но кивнул.

Мы сели за столик, где ещё не убрали фигуры.

Первые ходы делали молча. Я видела, что он играет хорошо, но рассеянно, постоянно отвлекается, смотрит на меня, а не на доску. Я же, наоборот, сосредоточилась и к середине игры загнала его в угол.

– Шах и мат, – сказала я, поставив ферзя.

Он уставился на доску, не веря своим глазам.

– Ты... обыграла меня? – спросил он. – Ты?

Он уставился на доску. Долго смотрел, потом перевёл взгляд на меня.

– Ты меня обыграла, – сказал он медленно. – Это невозможно. Ты никогда не умела играть в шахматы. Я учил тебя, но ты не понимала даже основных правил.

– Я много чему научилась, – ответила я. – Когда меня выгнали на улицу, пришлось быстро учиться.

Он вздрогнул, будто я ударила его.

– Карина...

– Поздно, Кайл, – сказала я, вставая. – Иди домой.

Он вдруг подался вперёд, схватил меня за запястье. Пальцы у него были горячие, и я чувствовала, как дрожит его рука.

– Что с тобой случилось? – спросил он, и в голосе прорезалась злость, которую он, видимо, сдерживал всё это время. – Ты пахнешь иначе. Ты говоришь иначе. Ты смотришь на меня так, будто мы чужие. Раньше ты смотрела иначе. Раньше ты...

– Раньше я была твоей женой, – перебила я, выдергивая руку. – А теперь я никто тебе. И слава богам.

– Не никто, – он сжал челюсть так, что желваки заходили. – Ты моя истинная пара. Я не знаю, почему не чувствовал этого раньше, но теперь... теперь я схожу с ума без тебя. И это бесит меня, Карина. Бесит!

Я откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

– О, надо же. Его светлость разгневаны тем, что их тянет к собственной бывшей жене. Какая трагедия.

– Не смей надо мной насмехаться! – рявкнул он, и в глазах полыхнуло золото. – Я полгода прожил с женщиной, которая была мне чужой. Я терпел её истерики, её долги, её пустоту. А потом она упала с лестницы, очнулась – и вдруг стала пахнуть так, что у меня крышу сносит! И ты хочешь сказать, что это случайность?

– Я хочу сказать, что мне плевать на твои проблемы, – отрезала я. – Ты сам решил, что я тебе не подхожу. Ты сам привёл в дом Миранду. Ты сам подписал бумаги о разводе. А теперь являешься и требуешь ответов?

– Требую! – он стукнул кулаком по столу, так что фигуры подпрыгнули. – Потому что это нечестно! Шесть месяцев брака – и ничего. А теперь, когда ты ушла, когда между нами всё кончено – вдруг эта связь просыпается? Почему? Что ты скрывала? Какое зелье пила, чтобы я не чувствовал твоего запаха? Или, может, ты вообще не та Карина?

У меня внутри всё похолодело. Я заставила себя не отводить взгляд.

– А если и не та? – спросила я тихо. – Что тогда?

Он замер. Смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то... страх? Надежда?

– Тогда объясни мне, – сказал он уже спокойнее. – Потому что я не понимаю. Моя драконья сущность – Тео, ты с ним говорила – он говорит, что ты наша истинная пара. Что мы искали тебя всю жизнь. Но почему я не чувствовал этого раньше?

– Может, потому что ты не смотрел? – предположила я. – Ты не дал себе труда разглядеть, кто я на самом деле.

– А кто ты на самом деле?

Я помолчала.

– И знаешь, что самое смешное? – он вдруг рассмеялся резко, некрасиво. – Миранда перед уходом призналась: она вообще не была беременна. Представляешь? Я вышвырнул тебя, опозорил, развёлся – ради женщины, которая меня обманула.

– Да ладно? – я подняла бровь. – Какая неожиданность. Женщина, которая увела чужого мужа, оказалась лгуньей. Кто бы мог подумать.

Он пропустил мой сарказм мимо ушей. Смотрел на меня, и в глазах стояла такая тоска, что мне стало не по себе.

– Ты не представляешь, каково это – понять, что ты разрушил всё из-за собственной глупости, – сказал он тихо. – Что вышвырнул единственного человека, который был тебе предназначен. И теперь этот человек смотрит на тебя и говорит, что ему всё равно.

– Представляю, – ответила я. – Меня вышвырнули на улицу с одним чемоданом, без денег, без поддержки, с позорным клеймом разведёнки. Так что да, я очень хорошо представляю, каково это – понять, что твоя жизнь разрушена из-за чужой глупости.

Он закрыл глаза. Сидел так долго, молча, и я видела, как ходят желваки на его скулах.

– Прости, – сказал он наконец. – Я знаю, этого мало. Но прости.

– Засунь своё прости себе в задницу, – ответила я. – И проваливай.

Он поднялся, пошатнулся, схватился за край стола.

– Я уйду, – сказал он. – Но я вернусь. Потому что не могу иначе.

Он положил на стол серебряный и пошёл к двери. На пороге остановился, обернулся. Хотел что-то сказать, но передумал и вышел.

В холле стало тихо. Посетители, которые всё это время делали вид, что не слушают, теперь откровенно пялились. Лина вышла из-за стойки, подошла ко мне.

– Леди, вы как?

– Нормально, – ответила я. – Работаем дальше.

Но руки дрожали, и кофе в следующую чашку я налила мимо.

Глава 12. Тоска, поставщик и чужие влюблённости

Прошло четыре дня после открытия, и я уже сбилась со счёта, сколько чашек кофе сварила. Руки гудели, спина ныла, но внутри разливалось тёплое, довольное чувство, ведь дело шло. Посетители прибывали с каждым днём, сарафанное радио работало лучше любой рекламы, и к обеду свободных столиков уже не было. Я стояла за стойкой, Лина носилась с подносом, Тиана помогала на кухне, а призраки забирали свою долю эмоций с таким энтузиазмом, что я начинала подозревать, не подсадила ли их на что-то незаконное.

Утром пятого дня я спустилась в подвал проведать портал и с ужасом обнаружила, что мешки с кофе почти опустели. Я пересчитала остатки. Хватит от силы на три-четыре дня, если повезёт. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

Я поднялась наверх, где Лина уже накрывала столы к открытию, и объявила:

– У нас проблема. Кофе заканчивается.

Лина побледнела, и кружка в её руках жалобно звякнула.

– Леди, а что же делать? Может, на рынке поискать?

– На рынке я уже покупала, – напомнила я. – Но тот старик сказал, что кофе почти никто не возит. Спросу нет, значит, и предложения нет.

– А вдруг кто-то ещё продаёт? – Лина не сдавалась. – Я схожу, поспрашиваю.

Я кивнула, хотя надежды было мало. Лина схватила корзинку и убежала, а я встала за стойку варить кофе и улыбаться посетителям, хотя внутри всё скручивалось от тревоги.

К обеду Лина вернулась. По её лицу я сразу поняла, что новости плохие. Она подошла к стойке и выдохнула:

– Леди, я весь рынок обошла. Всех торговцев, кто хоть когда-то кофе продавал. Ни у кого нет. Говорят, в последние дни кто-то скупил все запасы, какие были в городе.

У меня внутри всё оборвалось.

– Кто скупил?

– Не знают, – Лина развела руками. – Говорят, приезжал какой-то человек, ходил по лавкам, скупал всё подчистую. Исчез, и никто его больше не видел. Теперь кофе в городе вообще нет. Ни зёрен, ни молотого. Вообще ничего.

Я опёрлась руками о стойку и закрыла глаза. Кто-то скупил весь кофе в городе. Случайность? Конкуренты? Или целенаправленная диверсия? И что мне теперь делать? Без зёрен моя кофейня закроется быстрее, чем успела раскрутиться.

В зале сидели посетители – постоянные уже, свои. Строители, которые приходили каждое утро за порцией бодрости, пожилая пара, открывшая для себя латте, молодой приказчик, который пил эспрессо и читал газету. Они пили кофе, разговаривали, смеялись, и ни один не подозревал, что завтра им, возможно, придётся пить травяной сбор.

Я выдохнула, распрямила плечи и улыбнулась очередному посетителю. Паниковать нельзя. Но как только закроемся, надо будет что-то решать.

Вечером, когда последний клиент ушёл и мы закрыли двери, я собрала совет в кухне.

– Кофе закончится через три дня, – сказала я без предисловий. – Меньше, если завтра будет такой же наплыв. На рынке всё скуплено неизвестными. Вопрос – что делать?

Теодор задумчиво погладил подбородок – жест, который у него, видимо, остался с вампирских времён.

– Я слышал разговоры посетителей, – сказал он. – Несколько раз упоминали, что в порт раз в месяц заходит корабль с восточными товарами. И капитан этого корабля не брезгует левыми сделками. Если кто и может привезти кофе, то только он.

Я вскинулась.

– Когда он приходит?

– Завтра, – ответил Теодор. – Если верить слухам.

– Где порт? Далеко?

– На окраине города, – Лина подняла голову. – Час пешком, если быстро идти.

– Значит, завтра иду в порт, – решила я. – Лина, ты остаёшься за главную. Тиана, поможешь ей с кофе. Яга, пеки побольше, чтобы люди не ушли голодными. Теодор, Иви – работаете как обычно. Если что-то пойдёт не так, держитесь.

– А если капитан откажется? – спросила Лина дрожащим голосом.

– Тогда будем думать дальше, – ответила я. – Но сначала надо попробовать.

Ночью я лежала без сна и смотрела в потолок. Тревога за кофе смешивалась с другими, более глубокими и тёмными чувствами, которые я старательно заталкивала подальше с тех пор, как очнулась в этом мире.

Тоска по дому накрывала внезапно, как волна цунами. Я лежала в темноте, слушала, как скрипит старый дом, и вдруг отчётливо, до рези в глазах, вспомнила свою квартиру в двадцать третьем доме по улице Ленина. Маленькую, тесную, с ободранными обоями и вечно капающим краном на кухне. Я вспомнила, как просыпалась под будильник на телефоне, как листала ленту в инстаграме за завтраком, как заказывала пиццу с доставкой, когда лень было готовить. Вспомнила звук троллейбуса за окном, запах выхлопных газов и шаурмы из ларька у подъезда.

Здесь не было ничего этого. Ни интернета, чтобы залипнуть на час перед сном, ни фастфуда. Здесь даже туалет работал на магических кристаллах, которые надо было менять раз в месяц и следить, чтобы не разрядились раньше времени.

Я уткнулась лицом в подушку и заревела. Тихо, чтобы никто не слышал, но отчаянно, как не ревела с детства. Слёзы текли по щекам, заливали уши, подушка намокала и противно пахла стираным льняным бельём, которое Лина вываривала в щёлоке. Я скулила в подушку и думала, что никогда больше не увижу свой мир, не позвоню своим старым подругам, не схожу в кино, не куплю кофе в автомате на вокзале.

– Леди Карина? – раздался тихий шёпот из темноты.

Я дёрнулась, быстро вытерла лицо рукавом ночной рубашки и села на кровати. В углу комнаты висела Иви. Фея светилась слабым голубоватым светом, и вид у неё был встревоженный.

– Вам плохо? – спросила она, подлетая ближе. – Я почувствовала... там эмоции такие горькие, прямо захлебнулась.

– Всё нормально, – прохрипела я. – Иди спать.

– Не нормально, – Иви села на край кровати, сложила крылья. – Вы плачете. Я вижу. Это из-за того дракона?

– Из-за какого дракона? – не поняла я.

– Ну, который приходил. Красивый такой, злой. Я думала, вы из-за него.

Я фыркнула, и это помогло – слёзы остановились.

– Нет, Иви. Не из-за него. Из-за... из-за всего. Из-за того, что я не отсюда. Что я вообще не Карина.

Фея наклонила голову, и в её глазах отразилось такое искреннее непонимание, что я невольно улыбнулась.

– А откуда вы?

– Из другого мира, – сказала я. – Там всё по-другому. Там есть штуки, которые показывают картинки и звуки со всего света. И еду можно заказать, не выходя из дома. И в любой момент поговорить с любым человеком, даже если он за тысячу вёрст. Там нет магии, но есть вещи, которые магией кажутся.

– Звучит... странно, – Иви задумалась. – А почему вы плачете? Вы хотите туда вернуться?

– Хотела бы, да не могу, – ответила я. – Там я, наверное, умерла. Пожар был. А здесь... здесь я чужая. И это тело чужое, и жизнь чужая, и я не знаю, как со всем этим жить.

Иви помолчала, а потом вдруг обняла меня – насколько призрак может обнять. Холодные, призрачные руки обхватили мои плечи, и я почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

– Я не знаю ваш прошлый мир, – сказала Иви серьёзно. – Но я знаю, что вы хорошая. И мы вас любим. И Лина любит, и Тиана, и Теодор (хоть и не признается), и Яга. И портал вас любит, хоть и вредничает. Так что вы не чужая. Вы наша.

Я сглотнула ком в горле и обняла фею в ответ. Холодную, прозрачную, но такую родную.

– Спасибо, Иви.

– Спите, – она вспорхнула к потолку. – Завтра тяжёлый день. А я покараулю, чтобы плохие сны не лезли.

Я легла, укрылась одеялом и правда уснула быстро и без сновидений. А утром проснулась с чувством, что выспалась, и с твёрдым намерением ехать в порт.

Я оделась в самое простое платье – тёмно-серое, без украшений, с длинными рукавами и глухим воротом. Волосы убрала под косынку, чтобы не привлекать внимания. В порту, как я понимала, женщине одной появляться небезопасно, но выхода не было.

Лина смотрела на меня с тревогой.

– Леди, может, мне сходить?

– Нет, – отрезала я. – Ты не справишься. А я сумею договориться. Если что – я бывшая жена дракона, меня так просто не запугаешь.

– Бывшая, – напомнила Лина. – Это теперь не аргумент.

– Ладно, шучу. В крайнем случае, припугну призраками. Скажу, что они за мной по пятам ходят.

Лина хихикнула, но тревога из её глаз не ушла.

– Возьмите Тиану, – предложила она. – Она маг, хоть какая-то защита.

– Тиана нужна здесь, – я покачала головой. – Я сама. Не маленькая.

Я чмокнула Лину в щёку (она ахнула и покраснела) и вышла за дверь.

Дорога до порта заняла больше часа. Я шла быстрым шагом, лавируя между прохожими, и разглядывала город, который до сих пор толком не видела. Кориндил оказался большим, шумным, пёстрым. Торговые ряды сменялись жилыми кварталами, жилые – пустырями и свалками, потом снова начинались лавки и мастерские. Чем ближе к порту, тем сильнее пахло рыбой, тиной.

Порт Кориндила оказался огромным – причалы тянулись вдоль реки на несколько миль, у пирсов стояли десятки кораблей. Я пробиралась между грузчиками, таскавшими тюки и ящики, лавировала между бочками и канатами, и чувствовала себя мышью, которая случайно забежала в кошачий питомник.

Мне нужен был капитан, который торгует с восточными странами. Я расспрашивала портовых рабочих, совала медяки самым разговорчивым, и в конце концов меня направили к трактиру «Мокрая утка» – месту, где, по слухам, собирались все, кто имел отношение к морю и торговле.

Трактир оказался именно таким, как я ожидала – тёмным, прокуренным, с липкими столами и хмурыми посетителями. Когда я вошла, несколько голов повернулись в мою сторону, оценили, отвернулись – женщина в приличном платье здесь была нечастым гостем, но и не настолько редким, чтобы ради меня прерывать трапезу.

Я подошла к стойке, за которой здоровенный мужик протирал кружку тряпкой, и спросила, где найти капитана, который ходит на восток и торгует пряностями.

Мужик окинул меня взглядом, хмыкнул и ткнул пальцем в угол:

– Вон тот, с серьгой. Капитан Грегори. Только он разговорчивый, когда выпьет. А трезвый – злой как чёрт.

Я посмотрела в угол. Там за столом сидел огромный мужчина, под два метра ростом, с густой чёрной бородой, в которую вплелись седые нити, и с золотой серьгой в ухе. Он пил что-то из огромной кружки и смотрел в одну точку перед собой. Подходить к нему не хотелось, но выбора не было.

Я подошла, присела на краешек стула напротив. Капитан поднял на меня тёмные глаза, глубоко посаженные, с подозрительным прищуром человека, который за свою жизнь видел столько дерьма, что его уже ничем не удивить.

– Чего надо? – спросил он. Голос у него оказался низкий, с хрипотцой.

– Мне нужен кофе, – сказала я прямо. – Зёрна. Много, регулярно, каждый месяц. Говорят, вы ходите на восток и можете привезти что угодно.

Капитан допил кружку, поставил её на стол и уставился на меня. Долго, изучающе, так, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Потом вдруг расхохотался – громко, раскатисто, так что на нас обернулись.

– Кофе! – пророкотал он, вытирая слёзы. – Ты пришла ко мне просить кофе? Девка, ты с дуба рухнула? Кому он нужен, этот кофе? На складах в порту прошлая партия гниёт, потому что никто не берёт эту дрянь!

Я сидела и слушала, как он хохочет, и ждала, когда успокоится. Когда он наконец затих и вытер глаза, я сказала:

– Я возьму всю прошлую партию. За полцены.

Капитан замер. Посмотрел на меня снова, уже внимательнее, без смеха.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Мне нужно много, и регулярно. Если вы сможете привозить мне кофе каждый месяц, я буду вашим постоянным покупателем. По нормальной цене, не за полцены. А прошлую партию я возьму сейчас.

Он молчал, сверля меня взглядом. Я молчала в ответ, стараясь не отводить глаза.

– Интересно, – сказал он наконец. – А на что тебе столько кофе? Ты что, собралась им город топить?

– Я открыла кофейню в Тихом квартале, – ответила я. – И у меня там очередь с утра до вечера. Людям нравится.

– Ты сказала – кофейня? В городе? Это не ты ли та самая, которая призраков держит и кофе варит, от которого люди балдеют?

– Я, – призналась я. – А что, уже слухи дошли?

– До порта всё доходит, – капитан сплюнул за борт. – Тут тебя иначе как ведьмой не называют. Говорят, ты мужа своего дракона прокляла, он теперь по ночам воет и к тебе рвётся.

Я поморщилась.

– Никого я не проклинала. Просто кофе хорошо варю.

– Ну-ну, – капитан явно не поверил, но спорить не стал.

Он снова хмыкнул, покачал головой, но в глазах появилось что-то похожее на уважение.

– Ладно, – сказал он. – Завтра приходи в порт, к пятому причалу. Скажешь, что от Грегори, тебе отдадут мешки. Деньги приноси – полцены, как договорились. А насчёт регулярных поставок... поговорим, когда увижу, что ты не прогоришь за месяц.

– Не прогорю, – пообещала я.

– Посмотрим, – он поднялся, бросил на стол монету и пошёл к выходу, бросив на прощание: – Ты странная, девка. Мне такие нравятся.

Я выдохнула и откинулась на спинку стула. Получилось. У меня теперь есть свой поставщик.

Вернувшись в усадьбу, я застала картину маслом: за столиком в углу сидела молоденькая девушка, явно не из простых – платье дорогое, причёска сложная, манеры утончённые. Напротив неё, прямо в воздухе, парила Иви и что-то увлечённо рассказывала. Девушка слушала, раскрыв рот, и даже не заметила, как я вошла.

– ...а потом Теодор как зарычит! – щебетала Иви, размахивая руками. – А я как взлечу под потолок! А он, оказывается, просто чихнул, потому что пыль с люстры посыпалась. Но было страшно, да!

Девушка хихикнула и тут увидела меня. Вскочила, поправила платье, покраснела.

– Ой, здравствуйте, вы, наверное, хозяйка? Я тут кофе пила, у вас очень вкусно, и фея такая милая, она мне всё про вас рассказала...

– Иви, – сказала я строго, – ты что, опять сплетничаешь с посетителями?

– Я не сплетничаю, – обиделась фея. – Я культурно рассказываю про нашу жизнь. Людям интересно.

Девушка закивала:

– Очень интересно! Я, наверное, теперь каждый день буду приходить. А можно я с феей ещё поговорю?

– Можно, – разрешила я. – Только если она не будет отвлекаться от работы. Иви, помоги Лине посуду собрать.

Иви вздохнула, но послушно поплыла к стойке. Девушка проводила её взглядом, полным обожания, и снова уселась за столик, допивать кофе.

Я прошла на кухню и рухнула на табурет. День выдался тяжёлый – порт, капитан, беготня по городу. Но внутри было тепло и спокойно. Кофе будет. Поставщик есть. Дело идёт.