Текст книги "Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Развод с драконом или Кофейная дипломатия

Глава 1. Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен

Сознание возвращалось рваными толчками, словно кто-то дергал за нитку, привязанную к самому затылку. Первым пришел запах – дым, травы и что-то сладковато-приторное, отчего затошнило еще до того, как я открыла глаза. Я попыталась разлепить веки, но они словно налили свинцом. Голова гудела, а в висках пульсировала боль.

А потом в голову хлынуло.

Чужие воспоминания врезались в мое сознание раскаленными иглами. Я застонала, но не могла пошевелиться. Обрывки картинок, эмоций, лиц – все это перемешивалось с моими последними минутами в торговом центре. Крики, треск горящего пластика, удушающая стена жара. Я бежала к служебному выходу, но, кажется, не добежала.

И тут же – другое.

Мужской смех в игорном доме, кружащиеся карты, ощущение азарта и пустоты. Злое, брезгливое лицо мужа, который швыряет на стол кошель с золотом, чтобы оплатить очередной долг. И одиночество. Такое густое и липкое, что им можно было давиться, как киселем.

Карина. Ее звали Карина. И она была несчастной, пустой, потерянной женщиной, которую никто не любил. Которая сама себя не любила.

Она умерла. Упала с лестницы? В памяти был только провал, темнота и чувство падения.

Я дернулась, пытаясь вынырнуть из этого кошмара.

– Леди Карина! Очнулись? Слава Создателю!

Чей-то взволнованный шепот пробился сквозь пелену. Я почувствовала, как чья-то прохладная рука коснулась лба. Я заставила себя разлепить глаза. Надо мной склонилось круглое девичье лицо с огромными от испуга глазами. Девушка была одета в странное серое платье и белый передник. Лина. Ее звали Лина. Единственная, кто относился к Карине по-человечески. Это знание пришло откуда-то из глубины, вместе с остатками чужой памяти.

– Леди Карина, леди Карина, очнитесь, – шептала она испуганно.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

На пороге выросла фигура, от которой воздух, казалось, стал плотнее и холоднее. Высокий, плечистый, в черном мундире с серебряным шитьем, он словно принес с собой сквозняк. Черные волосы зачесаны назад, скулы выточены так остро, что можно порезаться, а глаза... глаза горели вертикальным зрачком, как у рептилии. В руках он сжимал несколько листов плотной бумаги, исписанной витиеватым почерком.

Лорд Кайл эш'Шерр, мой… муж? И от него исходила такая волна холодной ярости, что служанка рядом со мной буквально вжалась в стену.

– Очнулась? – голос мужчина был низким и скрежетал, как камень по стеклу. – Прекрасно. Подписывай.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Чужие воспоминания все еще плавали где-то на периферии, но я уже начала отделять их от своих собственных. Я поняла две вещи. Первое: я определенно не в торговом центре. Второе: этот человек меня ненавидит. И проблема в том, что ненавидит он именно меня.

– Я не...

– Молчать! – рявкнул он, и я почувствовала, как от его голоса завибрировало что-то в груди. – Я выслушал достаточно твоих истерик за последние полгода. Полгода, Карина! Полгода я покрывал твои долги, твои проигрыши, твое безудержное транжирство. Ты спустила состояние на тряпки и побрякушки, которых у тебя и так было три гардеробных!

Он подошел ближе, и теперь я могла разглядеть, как под его глазами залегли глубокие тени, а желваки на скулах ходили ходуном. В памяти Карины всплыло: он почти не спал в последнее время, пропадал на службе и возвращался затемно, чтобы не видеть жену. Она знала это и злилась.

– Но последней каплей стало твое бесплодие, – выплюнул он это слово, как проклятие. – Ты даже этого не можешь дать своему мужу! Пустоцвет! Мне нужен наследник, а ты не способна дать мне ничего, кроме проблем и позора.

Внутри меня, сквозь боль и оглушенность, начало закипать раздражение. Вот, значит, как. Меня, можно сказать, только что реанимировали, а этот тип уже устроил разнос. Но умирать во второй раз за день мне совсем не хотелось. К тому же слова «транжирство» и «долги» намекали на то, что прежняя хозяйка этого тела действительно была та еще штучка. И воспоминания это подтверждали.

– Поэтому решение окончательное, – отчеканил мужчина. – Либо ты подписываешь бумаги о разводе и убираешься из моего дома с тем, что нажила до брака, либо я отправляю тебя в монастырь при храме Безмолвных Сестер. Там ты быстро забудешь о своих нарядах и казино. Выбирай.

Я с трудом приподнялась на локтях. Лина тут же подсунула мне под спину подушку. Горло драло, словно я наглоталась пепла. Или дыма. Или и того, и другого.

– Воды, – прохрипела я.

Лорд Кайл дернулся, будто хотел что-то сказать, но сжал челюсть и кивнул служанке. Та метнулась к столику и подала мне прохладный металлический кубок. Вода была чистой и удивительно приятной на вкус. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как возвращается способность соображать. Медленно села, свесив ноги с кровати. На мне была шелковая сорочка, явно дорогая, но мятая и пахнущая потом.

– Я согласна на развод, – сказала я ровным голосом.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он явно ожидал слез, истерики, попыток броситься ему в ноги – именно так, судя по обрывкам памяти, вела себя Карина. А тут – просто «согласна». Но он быстро взял себя в руки, тряхнул головой и ткнул пальцем в документы.

– Подписывай. Здесь, здесь и здесь.

Я пробежала глазами строки. Расторжение брака по причине... дальше шло перечисление моих «грехов». И в конце, мелким, но четким почерком было выведено: «Супруга отказывается от любых притязаний на имущество и содержание, покидая дом мужа с тем, что имеет при себе».

– Нет, – сказала я, поднимая глаза на Кайла. – Я не подпишу это. Мне нужно на что-то жить.

Его глаза вспыхнули. Буквально. В их глубине, в самой радужке, полыхнуло золотое пламя.

– Ты смеешь торговаться со мной?! – прорычал он, и в комнате резко упала температура. Воздух задрожал, по стенам пробежали тени. – Я и так слишком долго терпел твои выходки! Я полгода твои долги оплачивал! Ты получишь ровно то, с чем пришла в этот дом, а пришла ты с пустыми руками, Карина. Или ты забыла, что твоя семья вышвырнула тебя с одним чемоданом? Подписывай, или я выкину тебя на улицу голой!

Я поняла, что спорить бесполезно. Этот человек был в ярости, и его ярость имела вес, форму и, кажется, могла материализоваться в пламя. Я взяла перо, макнула в чернильницу и вывела подпись. Имя «Карина» легло на бумагу легко, словно я делала это сотни раз. В конце концов, теперь это мое имя.

Кайл выхватил документы, даже не взглянув на меня.

– Лина! – рявкнул он на служанку. – Собери ее девичьи вещи. Немедленно. Через час чтобы духу ее в замке не было. Сегодня сюда въезжает новая хозяйка.

Глава 2. Планы мы построим

Лина подпрыгнула, часто закивала и заметалась по комнате, хватая какие-то платья с кресел.

– Браслет, – Кайл протянул руку. – Родовой артефакт. Он тебе больше не принадлежит.

Я опустила взгляд на свое запястье. Там красовался изящный серебряный браслет с крупным черным камнем. Металл, казалось, был теплым на ощупь. В памяти Карины всплыло: она получила его в день свадьбы как символ принадлежности к роду. И она его ненавидела, потому что браслет не позволял ей изменять мужу – стоило только подумать о другом мужчине, как камень начинал жечь кожу. У мужских браслетов такого ограничения не было, чем, судя по словам о «новой хозяйке» Кайл и воспользовался.

Я попыталась снять браслет, но он не поддавался.

Кайл шагнул вперед, схватил меня за руку. Его пальцы были горячими и жесткими. Он коснулся застежки, прошептал что-то, и браслет щелкнул, раскрываясь. Кайл снял его и, не глядя на меня, сунул в карман мундира.

В тот же миг я почувствовала странную пустоту, словно из меня вынули какую-то важную часть. И я заметила, как Кайл замер на секунду, поднеся браслет к лицу, словно принюхиваясь. Но тут же взял себя в руки и вышел вон, даже не обернувшись.

Сборы заняли меньше часа. Лина, всхлипывая, запихивала в большой потрепанный саквояж платья, белье, щетки для волос. Я сидела у туалетного столика и рассматривала свое новое лицо в зеркале.

На меня смотрела полная, бледная женщина лет двадцати пяти с потухшими серыми глазами и тусклыми, безжизненными волосами. Кожа была нездорового сероватого оттенка, под глазами залегли мешки, а на лбу красовался свежий синяк.

И вдруг меня накрыло волной ее отчаяния. Слезы, которые она прятала подушкой по ночам. Ненависть к себе, когда проигрывала очередные деньги. Страх, когда муж смотрел на нее с брезгливостью. И полное, абсолютное одиночество.

Я сглотнула ком в горле.

– Да, – прошептала я, рассматривая себя. – С такой внешностью и характером... я не удивлена. Спасибо, что хоть живая.

– Леди! – ахнула Лина, застыв с ночной рубашкой в руках. – Леди, что вы такое говорите?! Как можно так про себя!

Я только отмахнулась. Внутри, под слоем чужой усталости и боли, начинало разгораться пламя. Жива. Я жива. Я в другом мире, но я жива. А значит, все остальное – решаемо. Тело? Подлечим, похудеем. Лицо? Подкрасим.

Через полчаса мы с Линой, нагруженные двумя саквояжами, стояли за воротами огромного, мрачного замка, сложенного из черного камня. Ворота с лязгом захлопнулись за нашими спинами. Перед нами уходила вниз, к виднеющемуся вдалеке городу, пыльная дорога.

Вдалеке паслись странные животные, похожие на коров, но с серебристой шерстью. В небе иногда мелькали тени слишком крупных птиц. А главное – магия чувствовалась в воздухе. Она просто висела в пространстве, как напряжение перед грозой.

– Лина, – я повернулась к служанке, которая все еще всхлипывала. – Я вчера ударилась головой, когда упала с лестницы. Я плохо помню события последнего времени. Расскажи мне, где мы и что это за мир. Только коротко и по делу.

Лина икнула, вытерла слезы и, запинаясь, начала рассказ. Мир назывался Эртария. Лорд Кайл был генералом-драконом и принадлежал к одному из сильнейших высших домов. Магия здесь была, но доступна не всем, а в основном аристократии и военным. Иногда дар просыпался и у обычных людей, для них существовали отдельные квоты в местной Академии Магии. Простые люди жили, как и везде – работали, растили детей, платили налоги.

– А на что нам хватит этих денег? – я вытащила кошель, который Лина прихватила из комнаты Карины. Там звякнуло несколько монет.

Лина, шмыгнув носом, оценила:

– Медяков на постоялый двор на несколько дней хватит, если комнату одну на двоих снять, леди. А там уж думать надо.

– Думать так думать, – кивнула я. – Пошли.

Город, раскинувшийся у подножия холма, на котором стоял замок, назывался Кориндил. Он был шумным, пыльным и полным жизни. Я с интересом разглядывала вывески, лавки, прохожих в странных одеждах, пока мы с Линой не нашли недорогой трактир. «Хромой пес» оказался заведением не то чтобы приличным, но и не откровенной дырой.

Хозяин, грузный мужчина с хитрым прищуром, окинул нас оценивающим взглядом, но комнату сдал – небольшую, с двумя узкими кроватями и покосившимся стулом.

– Ужин в общем зале подаем, – буркнул он, получив медяк. – Чай, отвары, похлебка.

– А кофе есть? – вырвалось у меня почти рефлекторно.

Он удивленно поднял бровь:

– Кофе? Давно о нем не слышал. Зерна эти привозные, дорогие. Везут их издалека, морем, они портятся в дороге, плесневеют. Сейчас только в столице у богатеев можно найти, да и то... – он скривился. – Гадость редкостная. Горькая, как полынь. Его никто и не пьет. Так, баловство одно. Травяные сборы куда приятнее, а взбодриться и зельем можно.

В сердце у меня что-то радостно екнуло. Здесь кофе не умеют варить? Кофе считают гадостью? Я попала в рай для бариста.

Вечером, лежа на жесткой, скрипучей кровати и глядя в темный потолок, я составляла план. Первое – найти постоянное жилье, дешевое. Второе – привести себя в порядок. Третье – самое главное: узнать, где достать кофейные зерна. И желательно, в таком количестве, чтобы хватило на эксперименты. Ведь если кофе здесь варят как попало, значит, тот, кто сварит его правильно, сможет озолотиться.

Я улыбнулась в темноте и положила руку на низ живота.

Я замерла, прислушиваясь к себе. К тем странным, смутным ощущениям, которые преследовали меня с самого пробуждения. К тошноте, которая, как я думала, была последствием удара. К тяжести внизу живота.

Воспоминания Карины, вплывающие в сознание обрывками, сложились в четкую картину. Задержка.

– Ох, Карина, – прошептала я, глядя в потолок. – Ну ты и дура. Или не знала, или скрывала. А может, тебя это и убило.

Я усмехнулась. Маленький сюрприз в животе, о котором не знает бывший муж. Тот самый, который обвинил меня в бесплодии и выгнал, чтобы привести любовницу. Вот это будет номер.

Я улыбнулась в темноте и снова положила руку на живот. Четвертый пункт плана – родить этого ребенка и сделать так, чтобы он ни в чем не нуждался. И плевать, что его дракон-папаша вышвырнул меня на улицу. Он еще пожалеет.

***

В это же время в своем кабинете лорд Кайл эш'Шерр сидел в кресле и вертел в пальцах браслет бывшей жены. Камень тускло поблескивал в свете магических сфер. Он поднес браслет к лицу и глубоко вдохнул.

От браслета пахло не так, как обычно пахло от Карины. Раньше от нее разило дешевыми духами, потом, мылом и почему-то гарью. Сейчас же... сейчас от браслета исходил едва уловимый, чистый аромат, отдающий... мятой? И еще чем-то теплым, что щекотало ноздри и вызывало странное беспокойство.

– Другой запах, – пробормотал он, хмурясь. – Магия какая-то? Или...

Он зло тряхнул головой и швырнул браслет в ящик стола. Наваждение какое-то. Он сделал правильный выбор. Хватит проблем и разочарований. Миранда будет прекрасной женой. Она из хорошего рода, умна, красива и, главное, носит под сердцем его ребенка.

Дверь бесшумно открылась, вошел адъютант.

– Лорд Кайл, леди Миранда прислала весточку. Она прибудет через три часа. Прикажете готовить покои?

– Да, – отрывисто бросил Кайл, отворачиваясь к окну. – Пусть готовят.

Но запах, чистый и легкий, не шел у него из головы. И это бесило его больше всего.

Глава 3. Наследство, от которого не отказываются

Я проснулась от звуков. С улицы доносились крики, грохот тележных колес по булыжной мостовой, ругань и пронзительный визг какой-то живности, которую, судя по звукам, прямо сейчас лишали жизни.

Я приоткрыла один глаз. Сквозь мутное, пузырчатое стекло в комнату сочился бледный утренний свет. Второй глаз открывать не хотелось категорически, потому что вместе со светом в комнату вползал запах. Пахло дешевой похлебкой с луком, кислым пивом и еще чем-то неуловимо помойным.

– Леди, вы проснулись? – Лина уже хлопотала у стола, расставляя какую-то посуду. – Я воды принесла, умыться. И завтрак... ну, какой есть.

Я заставила себя сесть. Каждый позвонок издал отдельный хруст – кровать была такой жесткой, что лучше бы я спала на полу. Лина подскочила ко мне с тазиком и кувшином. Вода была холодной, но чистой, и это немного привело меня в чувство.

– Леди, ну как же так можно, – запричитала она, пока я умывалась. – Леди в таком месте... Это же неприлично! Тут клопы, я ночью трех штук задавила. А запах! А люди! Я вчера в коридор вышла, а там мужик без портков стоял, представляете?

Я фыркнула в тазик. Без портков – это, конечно, катастрофа вселенского масштаба.

– Лина, мы с тобой сейчас без портков рискуем остаться, если работу не найдем, – сказала я, вытирая лицо. – Так что мужика придется перетерпеть.

Я подошла к треснутому осколку зеркала, который Лина прислонила к стене. Зрелище открылось душераздирающее. Волосы были сухими, безжизненными, секлись на концах и напоминали мочалку, которой год мыли полы. Синяк на лбу из багрового стал лилово-желтым. Кожа напоминала пергамент, на котором кто-то забыл написать текст.

Я взяла гребень и попыталась привести шевелюру в порядок. После третьего зубца, оставшегося в волосах, я выругалась сквозь зубы.

– Так, – сказала я своему отражению. – Первым делом идем искать работу и жилье.

Лина всплеснула руками:

– Леди, какую работу? Какая леди работает? Это же позор!

Я обернулась к ней:

– Лина, милая. Посмотри на меня. Какая я леди? Меня муж выгнал с одним чемоданом тряпья. Денег у нас на пару дней. Если я не найду работу, мы с тобой будем ночевать под мостом. И позор будет самым маленьким из наших проблем.

Лина всхлипнула, но спорить перестала. Я усадила ее на табурет и начала расспросы.

– Рассказывай, – велела я. – Как тут вообще живут женщины? Что можно, что нельзя? Я же говорю, память отшибло знатно. Женщины работают? Кем?

Лина сложила руки на коленях и заговорила. Картина вырисовывалась интересная.

Мир, судя по всему, застрял где-то на уровне начала девятнадцатого века по развитию, но с поправкой на магию. Вон, вчера светильники в замке парили в воздухе. Значит, магия заменяет электричество, и из-за этого технический прогресс тормозит. Зачем изобретать паровой двигатель, если есть артефакты?

Но в социальном плане всё было куда архаичнее.

– Женщины по-разному живут, леди, – начала Лина, старательно подбирая слова. – Это от сословия зависит. И от того, замужем ты или нет. И от возраста даже.

Я кивнула, показывая, что слушаю.

– Вот взять простых, как я, – Лина вздохнула. – Те, кто победнее, работают с утра до ночи. Только работу эту никто работой не считает. Скажут – ну, бабы возятся, а мужики дело делают. А мы и в поле, и по дому, и с детьми, а ежели замужем – тоже заработок искать надо, потому что на одну мужнину зарплату редко когда проживешь.

– А кем работают? – спросила я.

– Да по-разному, – Лина наморщила лоб, вспоминая. – Кто в швеи идет, кто в прачки. Есть еще портомойки – те по одному-два комплекта белья берут, обстирывают соседей, студентов там, офицеров молодых. Заодно и починить могут, за отдельную плату.

– А на фабриках?

– На фабриках женщин любят, – Лина оживилась. – Говорят, мы аккуратнее. Женщины нитки делают, ткани красят, игрушки раскрашивают, папиросы крутят, табак фасуют. Только там тоже здоровья не прибавляется – пыль, краска эта, легкие садят быстро.

Она перечислила еще с десяток профессий: кружевницы, вязальщицы на продажу, те, кто бусы набирают, цветы искусственные вертят, травы пряные для зеленщиков выращивают на окнах. Кто бойкий – торгуют на рынках тем, что сами напекли, вырастили или надоили. Есть женщины, что за больными ухаживают, тоже работа не из легких.

– А кто совсем отчается, те в шахты идут, – Лина понизила голос. – В Поморье женщины рыбачат, на лесоповалах сучья рубят, целые артели дровосечек бывают – вдовьи артели, осиротевших девочек туда берут.

– А дворянки? – спросила я. – Вот такие, как я?

Лина заметно напряглась.

– Ох, леди, тут совсем тонко. Дворянке, ежели она обеднела, нельзя за всякую работу браться. Стирать на стороне, например, – это позор, почти как воровать пойти. Торговать на рынке – тоже. От тебя тогда отвернутся все, кто мог бы помочь. Поэтому дворянки...

Она замялась, подбирая слова.

– Они в гувернантки идут, в учительницы в пансионы для девиц. А с недавних пор стали в приказчицы наниматься, в продавщицы то есть. Еще в магических школах преподают, у кого дар есть. Это уже считается приличным. Которые образованные – еще уроки дают на дому, частным образом. Или переводами занимаются, нотами, чертежами занимаются. Или статьи пишут в журналы, только редакторы с женщинами связываться не любят.

– А замужние? – спросила я. – Им проще?

– Им сложнее, – вздохнула Лина. – Мужья часто не разрешают работать, потому что это их позорит. Не может, мол, мужик семью обеспечить, раз баба на сторону ходит заработки искать. Поэтому замужние берут работу на дом. Белье в стирку у соседей берут, одежду в починку. У нас даже те, кто победнее, сами себе пуговицу пришить считают зазорным, ищут женщину, которая сделает.

– А вдовы?

– Вдовы – особая статья, – Лина даже оживилась, почувствовав себя знатоком. – Есть целые «вдовьи» профессии. Свахи, например, или повивальные бабки. Или которые покойников к похоронам готовят – обмыть, одеть. Плакальщицами еще нанимаются. Няньки, горничные – это тоже часто вдовы, потому что молодым девушкам зазорно в чужих домах жить, а вдовам уже всё равно, их не осудят.

– А еще есть такие, что дома детей чужих присматривают, собирают у себя на дневное время, – продолжала Лина. – В Литании, говорят, есть профессия – будильщица. Ходит утром по домам и будит рабочих, чтобы на смену не проспали. Палочкой в окно стучит.

Я невольно улыбнулась. Будильщица – это надо же.

– А если разведена женщина? – спросила я.

Лина поморщилась:

– Разведенку никто замуж не возьмет, леди. Разве что вдовец какой с тремя детьми и без гроша за душой. А работать пойдете – окончательно репутацию угробите.

Я хмыкнула. Репутация Карины, судя по всему, и так была не сахар. Игроманка, транжирка, истеричка – такой ее видел муж. И, судя по воспоминаниям, которые иногда всплывали в голове, он был недалек от истины. Карина действительно проигрывала деньги, скупала тряпки и закатывала скандалы.

– Спасибо, Лина, – сказала я искренне. – Ты мне глаза открыла.

Она смутилась, покраснела и затеребила передник.

– Леди, вы только не подумайте, что я вас в чем-то упрекаю. Вы леди, вам такие работы не подходят. Мы что-нибудь придумаем.

– А про драконов расскажи, – попросила я, пытаясь заплести хоть какой-то подобие косы. – Муж мой бывший, он же превращаться может? Я помню, но смутно.

Лина оживилась – тема драконов явно была для нее благоговейной.

– Ой, леди, лорд Кайл – высший дракон, из древнего рода. Они могут в человека обращаться и обратно. У них магия сильная, они военные, правители, советники короля. А есть низшие драконы – те в людей не могут, так и живут в чешуе, умом не блещут, их держат в основном на рудниках и на границах. Страшные, говорят.

Я представила себе работающего дракона в фартуке и фыркнула.

– Ладно, – я повернулась к Лине, оставив попытки соорудить прическу. – Расскажи теперь про меня. Только честно. Я правда так плоха была?

Лина замялась, затеребила край передника. Я молча ждала.

– Ну... – протянула она наконец. – Леди, вы только не обижайтесь. Вы последнее время действительно были... того. В казино ходили, проигрывали много. Лорд Кайл злился, но платил. Вы потом плакали, клялись, что больше не будете, а через неделю опять. И тратили много. Приходили счета от модисток, от ювелиров, а вы даже не смотрели, сколько подписываете.

Она вздохнула и добавила тише:

– А вначале, в первые месяцы после свадьбы вы были... другой. Спокойная, тихая, мужа слушались, по дому хлопотали. А потом вы как с цепи сорвались. В карты играть начали, по магазинам деньги тратить бешеные, скандалить с лордом почем зря. Я уж думала, может, порча на вас какая?

Я покачала головой. Никакой порчи. Просто Карина устала притворяться. Она вышла замуж за первого встречного, пыталась быть хорошей женой, но дракон ее не любил, а она его – тем более. Вот и сорвалась. Хорошо хоть не запила.

– А родители? – спросила я. – Что с ними?

Лина поджала губы:

– Ой, леди, не хотела я вам напоминать... Вы у них младшая были. И не то чтобы вас не любили, но... Вы, простите Создатель, самой глупой в семье считались. Сестры ваши старшие за видных лордов вышли, а вас хотели за старого вдовца какого-то пристроить, за союзника политического. А вы взяли и помолвку расстроили. То ли сбежали с бала с кем-то, то ли еще что – не знаю точно. Родители разгневались страшно и выдали вас за первого, кто посватался. А посватался лорд Кайл, ему тогда нужен был брак для военной карьеры, какой-то там титул через женитьбу получить. Вот и сосватали, а вас с одним чемоданом из дома выслали и знать ничего не хотят с тех пор.

– Милая семейка, – прокомментировала я. – Ну и ладно. Свои люди – сочтемся.

Я задумалась. Работа, работа... Кто возьмет женщину без рекомендаций, с внешностью пугала огородного и сомнительной репутацией?

И тут в памяти Карины что-то щелкнуло. Обрывок разговора, услышанный краем уха. Какое-то слово. Усадьба.

– Лина, – я резко повернулась к ней. – У меня ведь было какое-то наследство? Усадьба какая-то? Я помню, что-то говорили...

Лина побледнела так, что веснушки на носу проступили ярче.

– Леди, не надо! – выпалила она. – Это же усадьба леди Мортимер! Там же нечисть! Там уже лет десять никто не живет, все боятся!

– Погоди, – я ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку. – Что за усадьба? Где? Чья?

Лина затараторила, словно от скорости зависело, убедит она меня или нет:

– Леди Мортимер, ваша бабка по отцу, она вам оставила. Когда вы замуж выходили, родители хотели ее себе забрать, но там в завещании хитро было прописано – только лично вам, никому другому. Они и злились, наверное, поэтому вас так быстро и сплавили.

Я вскочила с кровати. Усадьба! Своя крыша над головой! Это же подарок судьбы!

– Где она? Далеко? Большая? – засыпала я вопросами Лину.

Но Лина вдруг сникла и побледнела.

– Леди... она недалеко, в центре города. Но там... там нечисть, леди. Говорят, бабка ваша была странная, с призраками общалась, и после смерти ее дух не упокоился. И в усадьбе той призраки живут и никого не пускают. Лет десять уже дом пустует, никто туда и сунуться не рискует. Так и стоит заброшенная.

Я моргнула. Заброшенная усадьба с призраками. Идеальное жилье для разведенки с горстью медяков в кармане.

– Лина, – сказала я твердо. – Собирайся. Едем смотреть.

– Леди! – взвизгнула она. – Там же призраки! Там бабка ваша неупокоенная! Нас сожрут!

Я подошла к ней и положила руки на плечи.

– Лина, дорогая. У нас с тобой есть выбор. Либо мы идем в эту усадьбу, где, возможно, есть крыша над головой и стены, которые нас защитят от дождя и ветра. Либо мы через три дня оказываемся на улице, где нас точно никто не защитит. Ты выбирай, а я уже выбрала.

Лина шмыгнула носом и обреченно кивнула.

– А призраки? – пискнула она.

Я усмехнулась:

– Меня выгнал муж-дракон, обозвал пустоцветом и оставил без гроша. После всего этого призраки – это как раз та проблема, с которой я точно справлюсь. Хуже уже не будет.

Я оглядела нашу каморку. Саквояжи, сваленные в углу, тусклый свет, грязное окно. И вдруг внутри разлилось тепло.

Усадьба. Своя усадьба. Пусть старая, пусть страшная, пусть с призраками. Но это – недвижимость.

– Собирайся, – скомандовала я, натягивая более-менее приличное платье из тех, что Лина запихала в саквояж. – Идем смотреть наше новое жилье.

– Наше? – переспросила Лина, округлив глаза.

– Наше, – подтвердила я. – Ты со мной пошла, значит, теперь мы команда. А в команде все общее – и крыша над головой, и призраки. У нас нет других вариантов. Или призраки, или голодная смерть под забором. Выбирай.

Лина шмыгнула носом еще раз, потом решительно вытерла его рукавом и встала.

– С вами хоть к призракам, леди. Вы вчера как очнулись – будто другая стали, смелая. Я за вами пойду.

Я похлопала ее по плечу. Хорошая девчонка. Преданная. И, судя по всему, неглупая, раз почуяла перемену.

Через полчаса мы вышли из трактира.