Текст книги "Развод с драконом или Кофейная дипломатия (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Лина заглянула в кухню:

– Леди, ужинать будете? Яга пирог с капустой испекла.

– Буду, – сказала я. – И вина налей. Сегодня есть что отметить. У нас есть свой поставщик. И мы не зависим от городских торговцев, которых кто-то скупает под корень.

– А вы не думали, кто это мог быть? – спросила Тиана.

– Пока никто в голову не приходит, – вздохнула я.

Я допила вино и отправилась спать. День выдался длинный, и я мечтала только об одном – упасть в кровать и провалиться в сон без сновидений.

Но сновидения, как назло, были.

Я стояла посреди огромного зала, залитого золотым светом. Стены уходили куда-то вверх, теряясь в темноте, а пол под ногами был выложен драгоценными камнями – рубинами, сапфирами, изумрудами. В центре зала на груде золота лежал дракон.

Тео.

Он был огромным – в сотню раз больше, чем в прошлый раз. Чешуя переливалась, глаза горели, и от него исходила такая сила, что я чувствовала её кожей, даже понимая, что это всего лишь сон.

– Ты пришла, – сказал он.

– Ты меня позвал, – ответила я. – Что тебе нужно?

– Я устал, Карина. Я устал от одиночества.

– А я тут при чём? – спросила я. – Я не просилась в ваши драконьи разборки.

– Ты – моя истинная пара, – повторил он, как заклинание. – Ты не представляешь, что это значит для дракона. Когда мы находим свою половину, мир обретает смысл. Краски становятся ярче, воздух – чище, жизнь – настоящей. А когда мы теряем её... мы умираем. Медленно, но верно.

– Так вы же не потеряли, – заметила я. – Я здесь, жива и здорова. Просто замуж за Кайла больше не хочу.

– Дело не в замужестве, – вздохнул Тео. – Дело в связи. Вы развелись официально, но истинная связь не рвётся бумагами. Она есть, и она мучает нас обоих. Тебя тоже, просто ты не хочешь этого признавать.

Я хотела возразить, но вдруг поняла, что он прав. Где-то глубоко внутри, под слоем злости и обиды, действительно ныло. Ныло так, что иногда хотелось завыть. Я просто забивала это работой, кофе, призраками, посетителями – всем, чем угодно, только бы не думать.

Я проснулась. За окном только начинало светать, в комнате было тихо, только где-то внизу Лина уже гремела посудой. Я полежала, глядя в потолок, и попыталась отогнать остатки сна. Не получилось.

– Чёртов дракон, – сказала я вслух. – Чёртов Кайл. Чёртова истинность.

Вставать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Я лежала и смотрела, как солнечный свет ползёт по стене, и думала о том, как же я устала. Устала бороться, устала улыбаться, устала притворяться сильной. Хотелось залезть под одеяло с головой и не вылезать месяц. Чтобы никто не трогал, ничего не требовал, не задавал вопросов и не ждал решений.

Я вспомнила свой мир. Там, дома, у меня была маленькая квартирка на окраине, были подруги, с которыми мы иногда встречались в кафе, был интернет, в котором можно было залипнуть на часок и забыть обо всём. Там была нормальная еда – пицца, суши, бургеры, которые можно заказать с доставкой, когда совсем лень готовить. Там была горячая вода из крана в любое время, стиральная машина, которая стирала сама, и туалет, который не надо было заряжать магическими кристаллами.

Я скучала. Так сильно, что заныло в груди. Я скучала по глупым сериалам, по соцсетям, по возможности написать подруге «как дела?» и получить ответ через пять секунд. По звуку уведомлений на телефоне, по кофе из автомата на работе, по пластиковым стаканчикам, которые можно выбросить и забыть.

Глава 13. Семейное счастье по-нашему

День начался как обычно – с варки кофе, выпечки и мытья посуды. Я стояла за стойкой, Лина носилась с подносом, Тиана помогала на кухне, призраки работали на публику, и всё шло своим чередом, пока в дверь не ворвались они.

Я узнала их сразу, хотя видела впервые вживую. Только по воспоминаниям Карины, которые всплывали в голове болезненными картинками. Мать – высокая, сухая, с идеальной осанкой и причёской, которая стоила, наверное, месячного заработка простого рабочего. Отец – грузный, с брюшком, в дорогом сюртуке и с тростью, которой он для важности постукивал по полу. А за их спинами маячил мой братец.

Мать влетела в холл, как коршун, окинула презрительным взглядом столики, посетителей, призраков (Теодор как раз парил у окна) и уставилась на меня.

В холле стало тихо. Даже Теодор, который как раз рассказывал кому-то очередную страшную историю из своей вампирской жизни, замолчал на полуслове и уставился на вошедших. Посетители замерли с чашками в руках.

Я медленно поставила турку на стойку, вытерла руки о фартук и вышла вперёд.

– Доброе утро, – сказала я ровно. – Кофе будете?

Мать дёрнулась так, будто я её ударила. Она оглядела холл – столики, призраков, посетителей, мою стойку из старого комода, книги на стеллаже – и на её лице появилось такое выражение, будто она наступила в выгребную яму.

– Карина, – процедила она сквозь зубы. – Что это за позорище?

– Кофейня, – ответила я. – Видите, люди сидят, пьют кофе. Вон тот мужчина в углу уже третью чашку заказывает, ему нравится.

– Я не о том! – мать повысила голос. – Ты, моя дочь, дочь благородного дома, стоишь за какой-то стойкой, как прислуга, и разливаешь эту дрянь каким-то... ! – она обвела рукой посетителей, среди которых были и рабочие с фабрики, и приказчики, и пара мелких лавочников. – Ты позоришь нашу семью!

Отец важно кивнул, поддакивая. Братец, стоявший сзади, явно хотел оказаться в другом месте.

– Я не позорю семью, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие. – Я зарабатываю на жизнь. Чего вы от меня хотите?

– Мы хотим, чтобы ты прекратила этот балаган! – рявкнул отец, стукнув тростью об пол так, что подпрыгнула стоявшая рядом чашка. – Чтобы ты убралась отсюда и больше не позорила наше имя своими выходками! Ты уже опозорила нас разводом, теперь это... это...

– А что вас конкретно не устраивает? – спросила я. – То, что я не умерла с голоду после того, как меня вышвырнул муж? То, что нашла способ прокормить себя и тех, кто от меня зависит? То, что моё заведение популярно, а у брата, – я кивнула в сторону стоявшего сзади, – в чайной, говорят, посетителей поубавилось?

Братец побагровел и шагнул вперёд, но мать его остановила.

– Не смей так разговаривать с нами! – голос у неё стал визгливым. – Мы твои родители!

– Вы меня вышвырнули, когда я выходила замуж, даже не поцеловав на прощание. Вы не интересовались мной все эти полгода, пока я жила с мужчиной, который меня ненавидел. Вы не пришли, когда меня выгнали. А теперь, когда я встала на ноги, вы являетесь и начинаете учить меня жить?

– Ты... ты... – мать задыхалась от злости.

– Я, – подтвердила я. – А теперь будьте добры покинуть моё заведение. Вы мешаете посетителям.

Отец молчал. Он стоял у двери, смотрел на меня, и в его взгляде я читала что-то странное – не злость, не презрение, а скорее... недоумение? Словно он видел перед собой незнакомого человека и пытался понять, кто это.

– Посмотри на себя! – мать продолжала наступать. – Платье старое, волосы не уложены, под глазами круги! Ты выглядишь ужасно! Как ты могла опуститься до такого?

– Я работаю, – ответила я. – С утра до ночи. Поэтому выгляжу соответственно.

– Работаешь! – мать фыркнула. – Леди не работают! Леди выходят замуж и рожают детей! А ты даже этого не смогла!

Мать посмотрела на людей, сидящих за столиками, и скривилась. Строители в пропыленных робах, пожилая пара, читающая газеты, молодой приказчик с блокнотом. Не та публика, которую она привыкла видеть в гостиных высшего света.

– Это даже не гости, – отрезала она. – Это сброд.

– Это мои клиенты, – поправила я. – И они платят деньги. В отличие от некоторых, кто пришёл без приглашения и не собирается ничего заказывать.

Мать побелела. Буквально побелела, так что пудра на щеках стала видна яркими пятнами.

– Как ты смеешь так разговаривать с матерью!

– А как ты смеешь врываться в мой дом и оскорблять моих гостей? – я повысила голос. – Ты не была мне матерью последние пять лет. Ты вышвырнула меня из дома с одним чемоданом, даже не поцеловав на прощание. Ты не интересовалась, жива ли я, после того как муж меня выгнал. А теперь приходишь и учишь меня жить?

– Мы пришли, потому что твой брат... – начала мать.

– Ах, брат! – я рассмеялась. – Конечно. Всегда дело в брате. Что на этот раз? Проигрался в карты? Наделал долгов? Или его чайная лавка прогорела?

Мать замерла. Я попала в точку.

– Ты... откуда ты знаешь?

– Догадалась, – я опёрлась руками о стойку. – Что, братец не выдерживает конкуренции? Его чайная лавка теряет прибыль, потому что мои клиенты предпочитают кофе? Поэтому вы выкупили весь кофе в городе?

– Ты... ты специально! – взвизгнула мать. – Ты открыла эту кофейню, чтобы насолить брату! Чтобы отобрать у него клиентов!

– Я открыла кофейню, чтобы выжить, – отрезала я. – А то, что брат не справляется – это его проблемы. Пусть учится варить чай получше.

– Ты... ты...

– Вон, – сказала я тихо, но так, что мать попятилась. – Убирайтесь из моего дома. И не возвращайтесь.

Отец, молчавший всё это время, вдруг шагнул вперёд.

– Карина, – сказал он, и голос у него был странный – не злой, не требовательный, скорее усталый. – Ты изменилась.

– Жизнь заставила, – ответила я.

Я шагнула к ним, и в этот момент из кухни вышла Яга.

Она вышла неспешно, опираясь на клюку, и встала рядом со мной. Посмотрела на моих родителей своими колючими глазками, из-под косматой брови, и улыбнулась – страшно, беззубо, так, что у матери глаза на лоб полезли.

– Чего пришли? – спросила Яга сипло. – Ежели скандалить – так я мигом выкину. У меня клюка тяжёлая.

Отец побледнел. Братец попятился. Мать открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Они стояли и смотрели на Ягу, которая, надо отдать ей должное, выглядела именно так, как должна выглядеть настоящая баба Яга из страшной сказки – сгорбленная, страшная, с горящими глазами.

– Вы... вы не имеете права... – прошептала мать.

– Имею, – отрезала я. – Это мой дом. Моя кофейня. Мои призраки. И я говорю вам – убирайтесь.

Теодор материализовался прямо за спиной у матери и дыхнул холодом. Она взвизгнула, обернулась, увидела его прозрачное лицо в дюйме от своего, и рванула к выходу так, что каблуки застучали по плитке. Отец и братец рванули за ней.

Дверь захлопнулась. В холле повисла тишина, а потом кто-то из посетителей зааплодировал. За ним другой, третий – и через минуту аплодировали все. Лина выскочила из-за стойки и бросилась меня обнимать. Тиана улыбалась из угла, где сидела с книгой.

– Леди, вы герой! – крикнул кто-то.

– Так им и надо! – поддержал другой.

Я стояла и чувствовала, как дрожат руки. Адреналин схлынул, и навалилась слабость.

– Молодец, – сказала Яга. – Не сдавайся.

– Всё, – сказала я, выдыхая. – Работаем дальше.

Но внутри всё дрожало. Не от страха – от злости. Эти люди посмели явиться в мой дом и оскорблять меня? После всего, что сделали с той Кариной, с которой я теперь была одним целым?

День прошёл как в тумане. Я варила кофе, улыбалась посетителям, принимала заказы, а в голове крутились обрывки того разговора. Мать, отец, брат с его чайной лавкой... Интересно, что они задумали?

Ответ пришёл через два дня.

Я как раз разносила заказы, когда дверь открылась и вошёл мужчина в мундире городского смотрителя. Важный, с бляхой на груди, с блокнотом в руках и таким выражением лица, будто он пришёл закрывать притон. Я сразу поняла – это родители постарались.

– Добрый день, – сказал он, оглядывая холл. – Кто здесь хозяйка?

– Я, – ответила я, подходя. – Чем могу помочь?

– Проверка санитарных норм, – он раскрыл блокнот. – Поступила жалоба на ваше заведение. Нарушения санитарных норм, антисанитария, несоблюдение правил торговли.

– Жалоба от кого?

– Анонимная, – он поджал губы. – Но проверка всё равно положена. Так что прошу провести меня на кухню и показать все помещения.

Я вздохнула. Родители не теряли времени. Ну что ж, пусть проверяет. У меня чисто, призраки заразу не разносят, продукты свежие.

– Проходите, – сказала я, открывая дверь на кухню. – Только там сейчас Яга, бабушка наша, она немного...

Я не договорила. Смотритель шагнул на кухню и замер.

Яга стояла у плиты. В своём обычном виде – сгорбленная, с клюкой, с длинным носом и глазами-бусинками, в которых плясали зелёные огоньки. Она медленно повернулась и уставилась на смотрителя. Тот побледнел так, что его мундир стал казаться ещё темнее.

– Здорово, служивый, – каркнула Яга. – Чего надо?

Смотритель открыл рот, закрыл, сглотнул и открыл снова. Ни звука. Он смотрел на Ягу, и я видела, как у него трясутся руки.

– Я... я... – выдавил он наконец.

– Проверка у него, – подсказала я. – Санитарная.

– А-а, – Яга понимающе кивнула. – Ну проверяй, коли пришёл. Только смотри, у меня тут всё чисто. Я за этим строго слежу.

Она ткнула клюкой в сторону полок, где ровными рядами стояли банки с крупами и специями. Смотритель машинально глянул туда, потом снова на Ягу.

– А вы... вы кто будете?

– Бабка я, – ответила Яга. – Помощница по хозяйству. Пироги пеку, порядок блюду. А ты, я вижу, мужик занятой. Садись-ка, чайку попей.

Она шагнула к нему, и смотритель отшатнулся, но упёрся спиной в косяк.

– Я... мне проверять надо...

– Успеешь, – отрезала Яга. – Пирожок хоть съешь. Свежие, только из печи.

Она сунула ему под нос тарелку с румяными пирожками, от которых шёл такой запах, что у меня самой слюнки потекли. Смотритель сглотнул, посмотрел на пирожки, на Ягу, снова на пирожки.

– Бери, бери, – подбодрила Яга. – Не бойся, не отравлю. Мне тут клиенты нужны, а не покойники.

Он взял пирожок. Надкусил. Зажмурился.

– Вкусно, – сказал он с набитым ртом. – Очень вкусно.

– То-то же, – Яга довольно крякнула. – А ты говоришь – проверка. Садись, чай налью. Карина, принеси-ка кофе, что ли. Пусть попробует, заодно и проверит, чем вы тут народ поите.

Я принесла кофе. Смотритель выпил, заел вторым пирожком, потом третьим, потом запил ещё одной чашкой. Через полчаса он сидел за столом на кухне, уплетал выпечку и рассказывал Яге про свою тяжёлую жизнь.

– Жена пилит, – жаловался он. – Денег мало, работа нервная, а тут ещё жалобы эти анонимные. Начальство требует результат, а я что? Я человек маленький.

– Маленький, – согласилась Яга. – А ты приходи к нам каждое утро. Кофе пить с пирожками. Я тебе свежих оставлять буду. И жалобу свою забери – нечего людям работать мешать.

Смотритель посмотрел на неё, на меня, на пирожки в тарелке и кивнул.

– Заберу, – сказал он. – И правда, чего мешать? У вас чисто, аккуратно, продукты свежие. Никаких нарушений. Пусть жалуются дальше.

Он допил кофе, поднялся, одёрнул мундир и вышел из кухни с таким видом, будто совершил подвиг. В дверях обернулся.

– Завтра приду, – пообещал он.

Дверь захлопнулась, и я выдохнула.

– Яга, – сказала я. – Ты гений.

– Я знаю, – ответила она, не отрываясь от котла. – Пирожки всегда работают.

Я не знала, что происходило в доме моих родителей, но представляла прекрасно. Смотритель, которого они наняли, чтобы закрыть мою кофейню, теперь каждое утро сидел за столиком в углу, пил кофе, ел пирожки и обсуждал с Ягой городские новости. А они ждали результатов проверки и бесились от бессилия.

Что ж, пусть бесятся. У меня слишком много дел, чтобы думать о них.

Глава 14. Принятие

Прошла неделя после визита родителей, и жизнь вошла в спокойное русло. Каждое утро я просыпалась с рассветом, спускалась вниз, где Яга уже гремела кастрюлями на кухне, и принималась за работу. Кофейня работала без остановки – с утра до вечера народ валил толпами. Строители, приказчики, пожилые пары, молодые мамаши с детьми, которым Иви устраивала представления, даже несколько аристократов заглянули – те, кому было плевать на мнение света и хотелось чего-то новенького.

Деньги текли рекой. Я перестала пересчитывать выручку каждый вечер и просто ссыпала монеты в большой сундук, который мы приспособили под кассу, и раз в несколько дней относила часть в банк. Лина ходила за мной хвостиком и всё время ахала:

– Леди, это же целое состояние! Мы богатые!

– Не богатые, – поправляла я. – Богатство – это когда можно ничего не делать. А мы работаем.

Но внутри разливалось тёплое, довольно чувство. Я справилась. Я построила бизнес с нуля в чужом мире, с призраками, с порталом, с тонной проблем. И теперь у меня было всё, чтобы жить спокойно и ни в чём не нуждаться.

Вечером того дня, когда последний посетитель ушёл, а мы закрыли двери, я собрала всех в холле. Лина принесла чай, Тиана расставила чашки, призраки расселись в воздухе кто где – Иви на люстре, Теодор под потолком, Яга на табурете возле стойки.

– У меня к вам разговор, – сказала я, оглядывая эту странную компанию. – Мы работаем уже почти неделю. Дела идут хорошо. Денег хватает. Вопрос – что делать дальше?

Все задумались. Лина наморщила лоб, Тиана закусила губу, призраки переглянулись.

– Расширяться надо, – подала голос Яга. – Посетителей много, места мало. Люди толпятся, некоторым даже сесть негде.

– Согласен, – кивнул Теодор. – Вчера вечером трое посетителей ушли, потому что не хватило стульев. Это потерянная прибыль.

– А давайте второй этаж откроем? – предложила Иви, свешиваясь с люстры вниз головой. – Там же комнаты пустые. Можно сделать ещё один зал.

– Идея хорошая, – сказала я. – Но нужны деньги на ремонт, на мебель, на посуду. То, что мы заработали за неделю – это капля в море по сравнению с тем, что нужно.

– А можно брать помощников, – вставила Лина. – Я одна не справляюсь, когда наплыв. Тиана помогает, но у неё свои дела. Нужен кто-то, кто будет разносить заказы и мыть посуду.

Я задумалась. Помощники – это дополнительные расходы. Но без них мы выдохнемся за месяц. Лина уже сейчас еле ноги таскает к вечеру, а она у меня молодая и выносливая.

– Помощников возьмём, – решила я. – Но не сразу. Сначала надо посчитать, сколько мы можем платить, чтобы не уйти в минус.

– А может, цену поднять? – предложила Тиана. – В столице кофе дороже стоит, я читала.

– Нельзя, – покачала головой я. – Наши посетители – простые люди, рабочие, приказчики. Если поднимем цену, они перестанут ходить. Лучше расширять ассортимент, добавлять новые напитки, выпечку разную. Чтобы люди приходили не только за кофе, но и за чем-то ещё.

– Пирожки хорошо идут, – заметила Яга. – Можно больше печь. И добавить что-то новенькое – ватрушки там, кулебяки, пирожные.

– Это будет отдельная история, – вздохнула я. – Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Значит, план такой: в ближайшее время ищем помощника. Яга расширяет ассортимент выпечки. Тиана заканчивает ремонт на втором этаже. Лина держит оборону в зале. Теодор и Иви продолжают развлекать посетителей и создавать атмосферу. Вопросы?

Вопросов не было.

Я оглядела их всех и вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не от грусти – от чего-то другого, тёплого и щемящего. Эти люди (и нелюди) сидели за одним столом, ели пироги, болтали, смеялись, спорили о том, как лучше обустроить второй этаж. И все они были моей семьёй. Самой странной семьёй в этом мире, но моей.

– Спасибо вам, – сказала я тихо.

Все замолчали и уставились на меня.

– За что? – спросила Лина.

– За то, что вы есть, – ответила я. – За то, что приняли меня. За то, что работаете, не покладая рук. За то, что верите в меня. Без вас я бы не справилась.

– Леди, – Лина всхлипнула. – Куда ж мы без вас?

Иви подлетела и чмокнула меня в щёку – холодным, призрачным поцелуем. Теодор церемонно склонил голову. Яга крякнула и отвернулась, но я заметила, как она утирает глаза краем платка.

– Ладно, – сказала я, прокашлявшись. – Хватит сантиментов. Давайте лучше обсудим планы.

Мы проговорили до полуночи. Решили, что начнём с трёх комнат на втором этаже – сделаем из них уютные кабинеты с диванами и низкими столиками, где можно будет сидеть компаниями и играть в настольные игры. Одну комнату оставим для шахматного клуба – Теодор давно просил отдельное помещение, чтобы не мешать другим посетителям. Ещё одну оборудуем под читальный зал, с мягкими креслами, торшерами и полками с книгами.

– А кухню надо расширять, – добавила Яга. – Я там скоро разворачиваться не смогу.

– Кухню расширим, – пообещала я. – В кладовку. Там места до фига, только захламлено.

– Разберём, – махнула рукой Лина.

Когда все разошлись по комнатам, я поднялась к себе, разделась и легла в кровать. За окном шумел ночной город: редкие крики, стук колёс по булыжной мостовой, отдалённый лай собак. Я лежала, смотрела в потолок и думала о том, что впервые за долгое время мне хорошо.

У меня есть дом, где меня ждут, где меня принимают такой, какая я есть.

Я вдруг поняла, что впервые за долгое время мне не хочется никуда бежать. Не хочется просыпаться и вспоминать, что я чужая в этом мире. Не хочется искать способ вернуться назад.