Текст книги "Дело рода (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Уточкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Давай чуть позже обсудим мой внешний вид. Лучше подскажи, как избавиться от этих коготков, – я торопился.

Ночное зрение постепенно сходило на нет.

– Нужна энергия, – капризно заявила Вамп. – Без неё никак. Та же, что и для беседы. Причём минимум пять единиц.

Перекинул ей ещё шесть баллов Силы Мысли, и Вамп принялась за когти.

– Как мастер ногтевого сервиса рекомендую регулярные гигиенические процедуры, – никак не могла угомониться она. – Увлажнение, полировка. И настоятельно советую яркий красный лак. Он прекрасно скроет кровь, попавшую под ногти.

– Ты работай. Шутки шутить в следующий раз будем.

Убрав срезанные когти и Вамп в инвентарь, я пристроился за пулемётом. Перенаправил прожектор на вторую вышку и дал длинную очередь.

Прожектор осветил медленно разваливающуюся площадку на второй вышке. И – тишина.

Если я правильно запомнил расклад по экранам, из противников остались повар и два его помощника. Не бойцы.

Вернувшись в ангар, чуть не получил пулю от замаскировавшегося у двери Плутарха. Он опустил пистолет и выдохнул.

Вскоре подтянулись Серафима с егерями. Быстро сориентировались, что выход из арсенала свободен. На Серафиме теперь была вражеская армейская форма со споротыми знаками различия. Из вооружения – короткоствольный автомат и пистолет в кобуре на поясе.

Явное пренебрежение ко мне как к бойцу у неё пропало. Взгляд, которым командир окинула вышку и развалины второй, сказал больше слов.

– Князь, предлагаю на ночь переместиться в арсенал, – вежливо предложила она.

В ангаре включилось аварийное освещение. На мою удивлённо вздёрнутую бровь Серафима пояснила:

– Ребята в арсенале подключили резервный генератор.

Решив отложить все непонятки на потом, я хотел одного – привести себя в порядок и хоть немного передохнуть. Мы направились к выходу на территорию базы. Я шёл первым. Темноту сырой ночи разгонял мощный фонарь, который притащила Серафима. Она замыкала нашу тройку.

Её хриплый вскрик – и в моей свободной руке появился Ухнеб.

Луч фонаря метнулся, выхватив из темноты скалящегося повара и лежащую у его ног Серафиму. Ещё когда рассматривал его на экранах в комнате слежения, удивился его внешнему виду. Худой до безобразия повар – это нонсенс. Еще и всё время себе рот и нос платком вытирал.

Плутарх, не раздумывая, выпустил в него весь магазин. Пули, повисев в воздухе возле повара, осыпались на Серафиму.

Улыбнувшись нам улыбкой патологоанатома, тот хитро сложил руки перед лицом и двинулся в нашу сторону.

В свете фонаря переливающиеся частицы пыли, сорвавшись с рук повара, устремились в нашу сторону. Капли дождя испуганными мошками разбегались от этой дряни. Мгновение – и его магия достигла нас.

Мышцы сковал столбняк, а оружие само вернулось в инвентарь. Невозможно оказалось даже моргнуть. Я перестал контролировать своё тело.

Глава 11
Людоед

– Взяли эту бабу, – повар указал на находившуюся в отключке Серафиму, – и следуйте за мной.

Тело двинулось само, подчиняясь чужой воле. Ноги переставлялись механически, руки подхватили Серафиму. Я наблюдал за собственными действиями, как пассажир с заднего сиденья автомобиля.

Мой блок против ментальных атак и сопротивляемость ядам работали на перегрев. Подключил даже новое свойство крови, выдавливая отраву через поры кожи. Усиливающийся дождь стал спасением от липкой и вонючей субстанции, выступающей на моей шкуре.

Я вернул контроль над телом, когда мы вошли в рабочую зону кухни и положили Серафиму на разделочный стол.

Тупо решать проблему силовым методом было опасно. Повар уже преподнёс сюрприз, и переть на него плохо видящим носорогом не стоило. Поэтому я делал вид, что по-прежнему нахожусь под его контролем, и ждал подходящего момента.

Вытерев рот платком и плотоядно рассматривая Серафиму, повар, не поворачиваясь к нам с Плутархом, приказал встать возле стены. Плутарх механически выполнил команду. Я изобразил то же самое, но встал не рядом с ним, а чуть в стороне. У включённой плиты.

Враг подошёл к столу, на который мы положили Серафиму, и влил ей в рот какое-то зелье. Она распахнула глаза и зло уставилась на склонившегося над ней мучителя. Мы стояли рядом и хорошо видели её лицо. Злость сменилась паникой, когда она поняла, что тело не слушается.

– Гляжу, ты меня не узнала, – мягким ласковым тоном начал повар. – А ведь благодаря тебе, красавица, маркиз из рода Лектер стал вот таким уродом.

Он провёл платком по своему кривящемуся в улыбке лицу с множеством шрамов.

– Вот спрашивается, кому в Российской империи помешали мои гастрономические пристрастия? Ну съел я пару пустышек – и что? Зато закрывал самые проблемные проколы. И алхимию продвинул на новый уровень.

Слова этого нехорошего человека корёжили Серафиму до судорог. Даже кончики пальцев на руке задрожали. Повар тоже это заметил.

– О, я вижу, ты рада меня видеть, – от его недоброй улыбки пробрало даже меня. – Обещаю, что съем тебя не быстро. А блюда, приготовленные из тебя, дам попробовать твоим мальчикам.

Повар обошёл стол и направился к нам. Интуиция орала, что оружие бессильно перед этим монстром. Скосив глаза, я приметил ковшик с кипящим маслом, стоявший на горелке.

На всякий случай перекинул все десять баллов силы Духа в силу Мысли. Получилось шесть баллов по грабительскому курсу. Их направил в Ухнеба, который был в инвентаре.

Повар остановился напротив меня. Стал оценивающе рассматривать, прищурившись. Так обычно мясник смотрит на тушу, прежде чем приступить к разделке.

За его спиной на столе с Серафимой появилась призванная мной дракоша.

– Ну шо опять случилось? – прочирикала она.

Повар резко развернулся.

Я плавным быстрым движением схватил ковшик с кипящим маслом и вылил ему на голову. Моё предположение, что от продуктов питания у него защиты нет – повар как-никак, – подтвердилось. Он взвыл на высокой ноте. Дракоша плюнула в него мини-фаерболом.

Масло вспыхнуло.

Пылающий факел людоеда недолго метался по кухне.

Ухнеб мгновенно оказался у меня в руке. Шипастый шарик на конце телескопической дубинки раз за разом пытался пробить защиту повара в районе пылающей головы.

Где-то с десятой попытки он впился в висок и достал до мозга.

Враг упал.

«Ух, – донеслась до меня мысль Ухнеба. – Думал, не достану».

Возле двери висел пенный огнетушитель. Как и положено на кухне. Сработал он тоже, как положено, так что пожар я потушил в зародыше.

После этого снова вооружился. Два помощника повара-каннибала находились где-то рядом. Удивительно, что они до сих пор не прибежали на поднятый шум.

Готовясь к бою, вышел в столовую. Там замертво сидели оба помощника. Во вскрытом черепе одного из них торчала десертная ложка.

К горлу подкатил ком.

Сглотнув, я вернулся на кухню.

– Я этого поджаренного есть не буду, – буркнула дракоша. – Если понадоблюсь – зови. А так у нас там с Потапычем дела.

И исчезла.

Серафима и Плутарх всё ещё не могли пошевелиться. В дальней части кухни просматривалась ещё одна дверь. Предположив, что там комната повара, я направился к ней. Не заперта.

За дверью обнаружилась лаборатория алхимика. Стерильная чистота и идеальный порядок. В застеклённом шкафу – ряды флаконов и коробочек. Все подписаны, к каждой приложена рецептура с показаниями и правилами применения.

Вот это педант. Людей ест, а лабораторию содержит в образцовом порядке.

Открыв створки, начал изучать ассортимент. С пятой попытки попался флакон с многообещающим названием: «Панацея от парализации». Просмотрел рецептуру. Не гениально, но вполне грамотно. Я бы добавил пыльцу ивы неприглядной как обезболивающее, но сейчас не до рецензий.

Внутренний хомяк, проснувшись, лениво предложил приватизировать всё содержимое шкафа. Но инвентарь и без того был забит под завязку. Только первокамень и чемоданчик с мутагеном уже занимали почти весь объём. Представив, как вместо использования инвентаря таскаюсь с мешками на плече, я категорически ему отказал. Хомяк, тяжело вздохнув, снова впал в спячку.

Вернувшись на кухню, я встал между Серафимой и Плутархом с единственным флаконом в руке. Влил каждому поровну. Серафиме первой.

Тело женщины скрутили жестокие судороги, и она упала со стола. Зрелище было жутковатое. Тело билось о бетонный пол, выгибаясь дугой. Даже с укреплёнными скелетом и мышцами я с трудом удерживал её – как древний герой взбесившегося коня. Видел такую скульптуру на одном из мостов Выборга.

Через несколько минут припадок прекратился. Я влил зелье Плутарху. Теперь он начал корчиться. Ещё полчаса я работал сиделкой при двух периодически бьющихся в конвульсиях пациентах.

Наконец они обессиленно затихли на полу.

Плутарх тихо прошипел:

– Ненавижу людей, пытающихся меня съесть.

– В этом ты не одинок, – поддержала его Серафима. И, повернувшись ко мне, добавила: – Князь, спасибо.

Впервые с момента нашего знакомства слово «Князь» прозвучало с большой буквы.

– Сочтёмся. Все мы могли оказаться в одной тарелке.

Со стороны уцелевшей вышки раздались длинная очередь и пара взрывов. Я, скрипнув зубами, начал подниматься. Голос Серафимы остановил:

– Князь, это мои егеря следят за периметром. Видимо, какая-то тварь из болота полезла на свет. Не дёргайся, они справятся.

Полчаса мы просто молча сидели и приходили в себя. Потом набрали в найденный пакет фруктов и сыра. Мяса – понятное дело – не захотел никто. Выдвинулись в арсенал. Перед уходом Серафима смачно плюнула на труп повара-каннибала.

В арсенале нас встретил один из егерей. Выдал чистую форму со склада и показал, где душ.

Стоя под тёплыми струями воды, я почувствовал, что засыпаю. Переключил на контрастный. Это немного взбодрило. Растёршись полотенцем, решил отложить планирование на утро. Часы на выходе показывали час ночи.

Серафима попыталась уложить меня в спальне ликвидированного кладовщика. Пришлось настоять, чтобы единственная кровать досталась ей. Сам я с комфортом разместился на тюках с формой. Судя по её количеству и хранившемуся здесь вооружению, финны готовились к государственному перевороту.

Организм требовал полноценного отдыха. Дремоту я проскочил за миллисекунду. Мозг приступил к генеральной уборке, и волна мрака плавно вынесла меня в сюрреалистичный мир сна.

Я летел сквозь мерцающие огни бесконечного звёздного пространства. Энергия переполняла тело. Разум затопило чувство всезнания и всемогущества. Повинуясь взмаху руки, агрессивно сверкающие звёзды меняли цвет на более приятный.

В эту лёгкость и свободу ворвался тихий, но настойчивый шёпот: «Активируй кольцо. Ну пожалуйста, активируй кольцо».

Голос нудил и нудил, портя прекрасную картину мира и мешая расслабиться. Я решил вернуться в исходную точку – в свой внутренний мир.

Осознал себя возле стены вокруг источника. Всего несколько паучков суетливо наводили порядок в парке. Чувствую, надо поторопиться с подзарядкой Слова.

Из приоткрытой двери в стене выглянула взъерошенная Мявка.

Я направился к ней.

– Мур-мяв, Миша, – поприветствовала она меня. В этот раз на красотке была форма секретарши, явно отвечающей за либидо своего шефа. Короткая юбочка, строгая блузка и каблуки, на которых нормальная кошка сломала бы себе все четыре лапы.

Я даже потряс головой, отгоняя неуместные мысли.

– Миша, я чувствую, что где-то рядом находится нужный нам объект, – её хвост, выглядывающий из-под юбочки, метался из стороны в сторону. – Поторопись. Источник энергии становится всё слабее.

Я только успел согласно кивнуть, как меня выдернуло из внутреннего мира.

Пока я просыпался, уже второй раз за последнее время мой ментальный блок транслировал мне чужие мысли и эмоции. Волна чьего-то раздражения накрыла раньше, чем открылись глаза.

Серафима. Она не спала. Сидела где-то рядом и тихо кипела.

'Ведь дело даже не в возрасте, – думала она. – Хотя и это тоже, конечно! Бесит!

Молодой и наглый. Идёт по жизни, будто мир задолжал ему победу. Пока я ищу способ выиграть бой, – он просто идёт и побеждает, обесценивая весь мой опыт. Бесит!

Чувствую себя старой и лишней в профессии, которой отдала всю жизнь. Ещё и племянник шарахается от меня. А ведь я была для него непререкаемым авторитетом. Бесит!'

Я полностью проснулся и открыл глаза в темноте. Отсутствие окон не позволяло определить время суток.

Выбравшись на ощупь из мешков с формой, служивших мне постелью, нашёл дверь.

Сквозь маленькое окошко в соседней комнате пробивался свет хмурого дня. Осень, похоже, полностью вступила в свои права.

За столом, положив на него голову, сладко посапывал Плутарх. Я нашёл по памяти дверь в ванную. Через полчаса, умытый и повеселевший, вернулся в зал.

Плутарх проснулся и, страдая от неудобной позы, в которой спал, разминал затёкшую шею.

Увидев меня, поприветствовал и сразу перешёл к делу:

– Миша, у меня проблемы. – его трагический тон заставил меня насторожиться. – Я боюсь общаться с Серафимой.

– Что значит «боюсь»⁈ – Моему удивлению не было предела.

– Я ничего не знаю о своём роде. Всё изменилось, после того как мы прошли дорогу Крови! – Паника в его голосе нарастала. – Боюсь прослыть ненормальным.

Если рассматривать ситуацию с данной стороны – это действительно большая проблема. Нужно придумать, где взять историческую справку по новой судьбе рода Вяземских.

К сожалению, в аномалии войти в паутину не получалось.

Я в задумчивости сел за стол, где ещё недавно спал Плутарх. Обдумывая ситуацию, стал выдвигать и просматривать содержимое ящиков.

В основном, там лежали канцелярские принадлежности и книги выдачи и приёма оружия. Ещё пара порножурналов, под которыми обнаружился навороченный поисковик. На его крышке оказался установлен серый невзрачный шарик, непонятно как удерживающийся там.

Открыв крышку, я с удивлением обнаружил работающий поиск паутины.

Переключившись на русский язык, вбил в поисковую строку «Род Вяземских». На экране появилась картинка герба – в серебряном поле чёрная пушка на золотом лафете. На пушке райская птица. Надо всем этим корона.

Плутарх, заглядывавший мне через плечо, подтащил стул и уселся рядом. Я передвинул поисковик к нему. Он быстро промотал историю рода до тысяча шестисотых годов. И мы стали внимательно читать.

У князя Андрея, главы основной ветки рода Вяземских, было два сына. Старший Василий и младший Всевласий. Василий очернил перед отцом репутацию младшего брата. Всевласий был заточён в застенки Московского поместья.

В тот же год случился на Москве великий пожар, в котором погибли княжич Василий и глава рода князь Андрей. Всевласий, выйдя на свободу, взвалил на себя заботы главы рода. Под его руководством род Вяземских занял лидирующие позиции в укреплении экономики Руси.

Был женат дважды. Княжна из рода Долгоруковых подарила ему двух сыновей: Михаила и Григория. Вторая жена, из рода Морозовых, – трёх дочерей: Веру, Надежду и Любаву.

Я поднял взгляд на Плутарха. Бледный свет из окна делал его профиль похожим на ожившего мертвеца. Взгляд устремлён куда-то вдаль.

Я кашлянул, привлекая внимание.

– Если собираешься сказать, что я плохо выгляжу, то не надо, – произнёс Плутарх. – Я в курсе.

– Ты выглядишь не плохо, – спокойно ответил я. – Ты выглядишь как человек, собирающийся сделать глупость.

Плутарх медленно повернул ко мне голову. В его глазах было что-то совсем дурное. Не истерика. Хуже.

Там не было жизни.

– Знаешь, что самое забавное? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Думал, вот сейчас увижу, что проклятия больше нет. Что женщины моего рода не будут больше платить жизнью за чужую мерзость. Обрадуюсь.

Он ткнул пальцем в экран.

– А вместо этого читаю, что эта тварь была выдающимся государственным деятелем. Хорошим мужем. Отцом. Опорой рода. Чуть ли не благодетелем Руси.

– История – девушка ветреная, любит победителей. Кто выиграл – тот и герой. Каким бы он ни был на самом деле.

– Вот именно. Победил, – Плутарх скрипнул зубами. – И теперь эта гнида передала свои гены мне. Как прикажешь с этим жить?

– Как же я тебе завидую! – с чувством воскликнул я.

– Чего⁈

– Того. Ты можешь позволить себе этот аристократически-трагический бред. – Я театрально всплеснул руками. – «Ах, во мне кровь этого мерзавца! Ах, история несправедлива! Ах, как с этим жить⁈» Я бы тоже так хотел. Но у меня, к несчастью, на это времени нет.

Плутарх покраснел и отвёл взгляд.

– Думаешь, его гнилая кровь не будет преследовать наш род? Как мне жить с этим знанием?

– Достойно, – я устало потёр лицо. – Так, чтобы твои деяния затмили историю этого нехорошего родственника. Нашу историю пишут победители. Так стань им.

Плутарх с вопросом уставился на меня.

– Стань достойным главой рода. И если у кого-то в семье полезут грязные замашки Всевласия – сверни ему шею.

Несколько минут мы молчали.

– Ты иногда говоришь так, словно тебе уже лет шестьдесят, – уголок губ Плутарха дёрнулся. Не улыбка, только её тень. – Пойду учить свою новую биографию. Чувствую себя шпионом.

Плутарх ушёл на склад, предупредив, что ближайшую пару часов будет недоступен.

Оставшись один, я начал прикидывать дальнейшие действия. Первым делом решил разобраться с непонятным строением за полигоном, чуть не угробившим дракошу.

Уже выдвинулся к выходу, когда в дверь зашёл Тайво, толкая перед собой сервировочный столик.

С улыбкой пожелал мне доброго утра.

– Я тут кое-что на завтрак сообразил.

Мой желудок взвыл волком.

Мы с Тайво успели сделать по глотку подостывшего кофе, когда хлопнувшая дверь возвестила о новой гостье. Серафима. Хмурая. С синяками под глазами – явно не выспалась.

На наше радостное пожелание доброго утра пробурчала:

– Издеваетесь?

Тайво уступил ей своё место и кофе и собрался уходить. Серафима остановила его:

– Твой человек знает путь из аномалии, – она не спрашивала, а утверждала. – Его необходимо послать за помощью.

– Бери стул, присаживайся, – предложил я Тайво и перевёл взгляд на Серафиму. – С чего ты взяла, что это мой человек? Мы просто друзья. Отдавать ему приказы я не могу.

Серафима раздражённо передёрнула плечами.

– Тем лучше, – она переключилась на Тайво и заявила командным тоном:

– Через час ты должен выдвинуться в путь. К тому времени я составлю доклад. Передашь его лично в руки Ягужинскому, в прокуратуру.

– Не-е-ет, – протяжно, с улыбкой произнёс Тайво.

– Что значит «нет»⁈ – взвилась Серафима. – Я приказыва…

– Так я не ваш боец, – он одарил её безмятежной улыбкой. – Я вообще гражданский. И гулять по аномалии Топь не имею ни желания, ни права.

– Я ведь могу доставить тебе массу неприятностей, – кривая улыбка исказила её лицо. – Причём не только тебе, а всем твоим родным.

– Ты угрожаешь моему другу? – Арктический холод моего голоса заставил Серафиму передёрнуть плечами.

– Бесит! – рявкнула она и выскочила на улицу.

Мы с Тайво молча перекусили. В конце завтрака он официальным тоном обратился ко мне:

– Князь Медведев, прошу принять меня и сестру на службу рода Медведевых. Если выберемся отсюда – готов принести клятву у Стелы.

– Не «если», а «когда», – поправил я Тайво. – Считай, что принят на испытательный срок. Всех, кто будет давить, посылай ко мне. А сейчас иди отдохни.

Тайво ушёл, увозя столик. Я тоже поднялся и направился к непонятному зданию. По дороге меня перехватила Серафима.

– Князь, ты знаешь, где сейчас находится Плутарх?

– Да, – ответил я, не останавливаясь.

Серафима замерла в растерянности. Потом догнала.

– Ну и?

– Что «ну и»?

– Где Плутарх? – скрипнув зубами, прошипела она.

– Он сейчас занят. Не надо его отвлекать.

Серафима схватила меня за плечо. Если бы не укреплённые кости, мог бы получить травму. Наши взгляды скрестились в молчаливой борьбе.

– Михаил, не строй иллюзий. Тут не замок Арзамасских, где тебя выгуливали в песочнице. У меня опыта побольше, чем у Алёны и у тебя вместе взятых. Дальше я беру командование на себя.

Я спокойно снял её руку с плеча.

– Командуй. – Мой взгляд стал спокойным и равнодушным.

Серафима, готовая воевать за место ведущего, в растерянности отступила.

– Так просто?

– Не вижу смысла усложнять, – моя улыбка заставила её насторожиться. – Ты наверняка знаешь, где враг и как с ним бороться. Готова вытащить нас всех живыми. Зачем мне тебе мешать? Жду указаний.

Растерянность Серафимы продержалась ещё пару секунд и обернулась злостью.

– Считаешь, что не справлюсь? – прошипела она. – Думаешь, ты самый умный?

– Ни в коем случае, – мой спокойный тон подействовал, как ушат воды. – Готов выполнить любой приказ. Кроме «красиво умереть».

Надо отдать ей должное: поняв, что загнала себя в патовую ситуацию, Серафима не стала разыгрывать роль начальницы-психопатки. Сделав пару глубоких вздохов, командир решила погасить возникший по её же вине конфликт.

– Князь, прошу прощения за неподобающий тон.

– Мне кажется, эти испарения болот аномалии вредно влияют на нервную систему, – миролюбиво пошутил я.

– Думаю, вдвоём мы справимся с любыми проблемами, – лёгким кивком она дала понять, что недоразумение исчерпано.

– Если не секрет, – спросила Серафима, – куда вы направлялись? И хотелось бы обсудить ближайшие планы.

– Мне не даёт покоя здание за полигоном. Предлагаю осмотреть его вместе. А через пару часов освободится Плутарх, и мы приступим к планированию.

Серафима оказалась умной женщиной. Второй раз спрашивать, где племянник, не стала.

Мы направились к зданию. Чем ближе подходили, тем сильнее нервничала Серафима. На лбу выступил пот. Она передёргивала плечами, как от озноба, и всё замедляла шаг.

– Не нравится мне это, – сквозь зубы процедила она. – Ребята на складе, вроде, пару десятков РПГ со спецприпасом нашли. Может, лучше издалека?

Неожиданно она закатила глаза и начала заваливаться.

В последний момент я подхватил Серафиму и аккуратно опустил на землю. Сам не испытывал никакого дискомфорта. Чуть оттащив её в сторону, передал командира пробегавшему мимо бойцу-егерю.

Снова двинулся к зданию.

Подошёл вплотную. Подёргал дверь. Мощное металлическое полотно с ручкой в виде шара даже не дрогнуло.

Обошёл здание по кругу, изучая стены. Ни окон, ни щелей, ни вентиляции. Монолит.

Может, Серафима права, и стоит решить вопрос парой РПГ?

В голове зазвучал механический голос. Мерзкий, давящий, как скрежет железа по стеклу:

– Предупреждение: в случае применения нестандартного воздействия все биологические объекты в радиусе пяти километров будут уничтожены.

Ну вот и поговорили.

Дверь, да и само здание, покрылось потоками энергии. Это было неожиданно. Я даже засомневался, что нахожусь в аномалии. Способность видеть потоки энергии в проколах и аномалиях никогда не сбоила. А здесь до этого момента ничего подобного не наблюдалось.

Появилось лёгкое головокружение. Я оперся ладонями о дверь…

Чужая энергия рванула в тело, желая разорвать меня на тысячу маленьких Медведевых. Выжженные каналы не справлялись с собственной энергией, а уж чужеродную тем более воспринимали в штыки. Запах горелого мяса пополз от ладоней. Нестерпимое жжение поднималось уже к плечам. Оторвать руки от двери не удавалось. Сжал челюсти, кроша зубы.