Текст книги "Дело рода (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Уточкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Тут завыли сидевшие возле камеры пудели. Дед заспешил, поднимаясь и убирая письменные принадлежности. Я вежливо встал проводить его из камеры.

Дед легко опустил решётку, оставляя меня одного. Стол и стулья растаяли.

На ходу он бросил:

– Ты, милок, постарайся завтра дважды не сдохнуть. Так-то у тебя один балл жизни.

Он ушёл по коридору.

А я предпринял попытку сдвинуть решётку вверх. Бесполезно попыхтев возле неё пару минут, решил лечь передохнуть. Ведь скоро, по словам деда, предстоял бой насмерть с двумя противниками.

Стоило прикрыть глаза, как меня посетил давно знакомый, очень реалистичный и, к сожалению, неприятный сон.

Деловой кабинет безо всякой роскоши. За большим письменным столом сидел Император Беловод Владимирович Годунов, тот самый, с портрета в кабинете Алёны. Лицо уставшее. Хмурый взгляд сверлил хлыща, который стоял перед столом, согнувшись, весь какой-то прилизанный и скользкий. Было в нём что-то такое гадостное, что не описать словами.

– Зря я тебя послушал, Паша, – слова Императора падали, как тяжёлые льдины. – Не надо было Мишу подставлять. Он столько сделал для благополучия моей семьи.

– У нас сложилась безвыходная ситуация, Ваше Величество, – голос хлыща резал мне слух даже во сне. – Японцы угрожали оккупацией. Войск на востоке не было. Интересы страны требовали этой жертвы.

– Почему войск не было? – обманчиво спокойно прозвучал вопрос Императора.

Хлыщ поспешно подал папку.

– Тут все выкладки. И доказательства вины рода Ордынских.

– С этим я разберусь. – Император прихлопнул папку рукой. – Что с переброской войск?

– Идёт полным ходом. Генерал Арзамасский уже там.

Хлыщ пытался изобразить военный доклад. С его холёной мордой это получалось плохо.

– Тогда готовь ноту японскому Императору. Пусть вернут Михаила, – решительно заявил Годунов.

– Михаил сбежал, – хлыщ побледнел. – И…

– Что «и»? – рявкнул Император.

– Михаил обещал вырезать всю вашу семью, – просипел хлыщ.

От такой наглой лжи я даже проснулся.

Меня потряхивало от злости. Встав, направился к крану напиться. Взял кружку, наполнил водой…

Мир дрогнул. Свет ламп погас. Стены поплыли.

Я оказался в песках пустыни.

Неподалёку расположились два скорпиона размером с небольшой автомобиль. Вместо клешней у них росли руки, похожие на человеческие, а взгляд был очень разумным и оценивающим.

Глава 18
Маша

Мой мозг переключился в боевой режим.

В прошлой жизни я называл это форсированным прогоном моделей с непрерывной коррекцией входящих данных. Пользоваться очень не любил. При этом затрачивалось мало энергии источника, но приходилось расплачиваться дикой головной болью.

Теперь, после снятия проклятия, с моей крошечной лужей энергии подобные неприятные техники – наше всё.

Я смотрел на членистоногих противников и каждую наносекунду мысленно погибал в моделируемых сценариях. Разум прокручивал варианты с бешеной скоростью. Один за другим они заканчивались моей разорванной тушкой на песке.

Приемлемым оказался только один.

До меня донёсся звук трущихся жвал, исходящий от элегантного жёлтого скорпиона. В голове прозвучал синхронный перевод:

– Мягкий один. Где второй?

Вариант, который я нашёл, предусматривал массу допущений и давал всего пять процентов на благополучный исход.

Это безумно мало, но хорошо, что цифра отличалась от нуля.

Я поставил кружку на песок и вынул из инвентаря подарок деда. Трубу, которой убил четырёхрукого.

Первое допущение, что жёлтенькая – это самочка. А чёрный – ревнивый самец.

– А ты ничего, – я оценивающе прошёлся по жёлтенькой взглядом. – Симпатяжка.

Чёрный агрессивно заскрежетал жвалами. Синхронный переводчик работал без сбоев:

– Ты будешь подыхать долго и болезненно. Я подберу особый состав.

Хвост чёрного изогнулся над спиной, готовясь нанести удар.

Пора было проверить второе допущение. Особого доверия между бойцами в этой выгребной яме быть не может. Не зря говорят про пауков в одной банке, а скорпионы относятся к отряду паукообразных.

Лёгким движением я перекинул трубу жёлтенькой. Она на рефлексах её поймала.

– Я своего напарника уже прибил, – лениво сказал я. – Теперь твоя очередь. Как и договаривались.

Чёрный даже не заскрипел. Жвалы издали звук разбиваемой посуды. Он повернулся к жёлтенькой.

– Ты… – начал синхронный переводчик. Запнулся. И неожиданно закончил:

– Непереводимая игра слов.

От жёлтенькой пахнуло раздражением. Она резко развернулась в сторону чёрного, всё ещё сжимая трубу.

Сработало третье допущение.

Чёрный принял её телодвижение за атаку. Его хвост со свистом пробил панцирь жёлтенькой.

«Насколько всё-таки живучи эти членистоногие разумные», – подумал я, глядя, как жёлтенькая в ответ всаживает трубу в голову чёрного.

В этот же миг я сорвался в их сторону. Рвал связки, перегружал усиленные мышцы. Ухнеб появился у меня в руке. Я ударил в район крепления ядовитого хвоста чёрного. Раздался хруст.

Я так вложился в удар, что потерял равновесие и ушёл в перекат.

Чёрный, упираясь ногами в песок, медленно стягивал себя с трубы, зажатой застывшей жёлтенькой. Превозмогая боль во всём теле, я вскочил и, прежде чем он освободился, нанёс удары по суставам трёх ног с одной стороны.

Тело чёрного завалилось набок.

И вдруг исчезло.

Передо мной всплыли два сообщения.

Победа в парном поединке.

Начислено: 2 балла.

Ваш баланс: 3 из 100.

Второе сообщение, на этот раз уже от Слова, порадовало не меньше.

Полученной энергии достаточно для перезапуска

модуля воспроизводства наноагентов.

Приступить? Да/Нет

Согласился. Потом перенёс внимание на жёлтенькую.

Она всё так же стояла, не подавая признаков жизни. Зато шесть глаз, пылающих яростью и злобой, выдавали, что жёлтенькая жива. Просто парализована.

Морщась от пронизывающей тело боли, я встал.

Надо забрать трубу. Подарок от деда всегда пригодится. Да и добить зверушку необходимо.

Попытался выдрать железку из цепкой руки жёлтенькой. Бесполезно. Пальцы, покрытые хитиновыми чешуйками, свело намертво. Легче отрезать всю руку, чем выломать трубу.

Я скривился. Очень не люблю издеваться над побеждённым противником. Но другого выхода не было. Своё не отдам. А если её вначале добить, жёлтенькая, конечно же, исчезнет вместе с моей трубой.

– Извини, – буркнул я, – ничего личного.

Вамп скользнула в руку. Одним движением я отсёк кисть, сжимавшую трубу. Выступившие капли густой тёмно-синей крови показали, что от кровопотери жёлтенькая не умрёт.

Мучить её дальше было не в моих правилах.

Убрал трубу с вцепившейся в неё рукой и Вамп в инвентарь. Вспомнил своего аспиранта из прошлой жизни – парень бредил экзотическими тварями. Как-то полчаса грузил меня анатомией скорпионов, рассказывая, насколько они живучи и как мало у них уязвимых мест.

Одним из таких был нижний сегмент живота. А ведь действительно. Чёрный сдох очень быстро после моего удара.

Я перехватил Ухнеб поудобнее и нанёс удар в намеченную точку.

Жёлтенькая дёрнулась и исчезла.

Мне добавили ещё два балла. Пять – это, конечно, лучше, чем три. Но на фоне ста смотрится жалко.

Моё внимание привлекло проявившееся одно из двух колец, аккумулирующих энергию. Чуть изменив цвет, оно снова пропало.

Мир дёрнулся.

Я оказался в камере, где на меня сразу же посыпался град ударов.

Если бы не укреплённый скелет и улучшенная мышечная масса, прощался бы я с честно заработанным баллом прямо сейчас. Правда, враг бил по болевым точкам, желая вырубить, а не убить.

Я получил хлёсткий удар по глазам. Вслепую взмахнул Ухнебом. Похоже, попал удачно. Раздался короткий писк, и противник улетел в сторону.

Проморгавшись, различил фигуру в углу камеры. Вложив всю свою нелюбовь к сокамерникам, словно копьё, метнул Ухнеб.

Попал.

Врага приложило о стену.

В руке появилась Вамп.

Два шага, и я оказался рядом с противником. Схватил нападавшего за длинные бело-серебристые волосы.

Зрение к этому времени почти восстановилось. Нанопаучки работали в авральном режиме. Вамп устремилась к горлу врага.

И замерла в миллиметре от кожи.

В моей руке безвольно повисла эльфийка в ночном комбинезоне из знакомого материала. У меня был точно такой же, «Теневой хамелеон», купленный на межмировом рынке. Костюм, позволяющий притаиться в тенях.

Она открыла глаза со светло-голубым отливом. И в них было сознание.

Её губы тихо, почти беззвучно, прошептали:

– Шатун… я знала, что ты меня найдёшь.

В глазах эльфийки плескалась любовь. Она улыбнулась мне и потеряла сознание.

Время остановилось. Встретить свою любовь под второй личиной я не рассчитывал.

Сев рядом, наблюдал, как бешеная регенерация эльфийки излечивает тело, и пытался понять, что это сейчас было.

То, что Кэт хранит душу Надежды, у меня сомнений не вызывало. Но Надежда проявляла себя только пару раз, когда сознание Кэт отсутствовало.

Здесь и сейчас история, похоже, повторилась.

Я бросил взгляд на эльфийку. Кажется, она уже скоро придёт в себя.

– Так какие выводы могу сделать? – сам себя спросил я.

И сам себе ответил:

– Мало данных. Люций, ты нехорошая… очень нехорошая сущность, – тихо прошептал я. – И ты мне сильно задолжал, исчезнув на две недели, не дав объяснений. За это издевательство ты ответишь по полной.

Я прикрыл глаза и откинулся к стене. Дорога Силы усложнялась в два раза. Теперь, кроме себя, мне придётся провести по ней и эту эльфийку.

Сквозь усталую дрёму прорвался певучий голос. «Синхронист», поселившийся во мне во время боя со скорпионами, прилежно перевёл:

– Почему не добил?

Я открыл глаза и встретился с холодным, презрительным взглядом эльфийки.

Как и предполагал, душа Надежды спряталась и никак себя не проявляла.

А не вырубить ли её ещё раз? Очень хотелось вернуть сознание Надежды.

Мысль, конечно, неправильная. Но до боли соблазнительная. Кулак невольно сжался, и я окинул эльфийку оценивающим взглядом.

Видимо, она что-то почувствовала. Её и так не маленькие глаза увеличились вдвое. Эльфийка попыталась отползти, но упёрлась в стену. Бледное лицо приобрело синюшный оттенок. Задыхаясь от страха, она прошипела:

– Не смей. Я насилия не потерплю. Буду биться насмерть.

Я уже настолько свыкся с синхронным переводом, что перестал его замечать. Мы будто беседовали на одном языке. Присутствовал даже эмоциональный фон. Сейчас он кричал, что ещё чуть-чуть, и эльфийка сорвётся в истерику.

Я потёр лицо руками. Отогнал мысль попробовать ещё раз пообщаться с Надеждой. Да и не факт, что, если я её вырублю, Надежда вновь проявится.

– Ты мне объясни, – я устало вздохнул, – чего в драку полезла? Жить надоело?

– А что, по-твоему, я должна была делать? – зло воскликнула она. – Ждать, пока ты начнёшь меня домогаться?

– С какой стати? – Моему возмущению не было предела. – Я что, похож на насильника?

Повисла секундная тишина. Эльфийка посмотрела куда-то в сторону и тихо пробормотала:

– Ну… как бы да.

– Совсем головой стукнутая, – скривился я.

Эльфийка вскинулась и вскочила на ноги.

– А ты себя со стороны видел? – Она упёрла руки в бока. – Я сразу узнала твою расу. Нам на занятии по ксенобиологии хорошо вас описывали. Похотливые самцы с мозгом размером с грецкий орех.

Вот тут я понял. Передо мной стояла не профессиональная убийца, а какая-то студентка.

– Тебе сколько лет? – осторожно спросил я.

Вопрос попал в цель. Её щёки порозовели. Плечи развернулись, выпячивая грудь. Появился царственный наклон головы. Весь этот набор телодвижений беззвучно кричал: «Я взрослая. Я совершенно точно взрослая. Только попробуй усомниться».

– Мне тридцать три года, – холодно отчеканила она. И тут же по-детски набычилась:

– Я уже совершеннолетняя!

Похоже, тридцать три года у эльфов совсем не то же самое, что у людей.

– Ну раз взрослая, – с предельной серьёзностью кивнул я, – давай знакомиться. Князь Михаил Медведев.

В первый момент эльфийка растерялась. Похоже, не часто ей приходилось самостоятельно представляться и налаживать отношения. Наконец, что-то для себя решив, она встала в позу памятника самой себе.

– Я старшая дочь хранительницы лесов, – голосом профессионального церемониймейстера заблажила эльфийка, – Маньмаэль Тальмарэт.

Я честно попробовал повторить.

Не пошло. Судя по её лицу, не пошло совсем.

– Буду звать тебя Маша, – просто сказал я.

Разразившаяся за этим словесная буря Маши прошла фоном, пока я обдумывал дальнейшие действия. Эльфийка, видя, что я не реагирую, замолчала и стала прожигать меня злым взглядом.

Решив сгладить напряжение, я после некоторой паузы спросил:

– А ты как сюда попала?

– Куда «сюда»? – Она недоумённо моргнула. Потом осмотрелась. – А мы вообще где?

Вот тут меня проняло по-настоящему.

Мне на голову свалилась непонятно откуда юная эльфийка, носящая душу моей Надежды. И для полного счастья выяснилось, что она не знает, где находится.

А это, между прочим, не пансионат для знатных особ. Это тюрьма, где сидят особо опасные преступники. И если нет баллов за убийство местных сидельцев, наступает смерть без права возрождения.

Я открыл было рот, собираясь поведать миру всё, что я о нём думаю. Но не успел.

К решётке нашей камеры подбежали два пуделя с красными бантами. Игриво затявкали, запрыгали. Ну просто воплощение мечты друга животных.

– Ой! – Маша всплеснула руками. – Какие миленькие!

Надменная эльфийка мгновенно превратилась в маленькую девочку, увидевшую зверушку, и бросилась к решётке, просунув руки, чтобы погладить милых песиков.

Наверное, я никогда так быстро не двигался.

Пасти псов только начали трансформацию, а я уже сорвался с места и рывком отбросил Машу от решётки.

Она охнула, приложившись об пол своей мягкой частью.

– Ты что творишь⁈ – взвыла эльфийка. – Совсем ошалел⁈

Я уже открыл рот, чтобы высказать всё, что думаю по поводу её поступка, но тут у решётки появился дед. Тот самый, с клюкой, в обрезанных валенках.

– Ну, Миша, – пророкотал он, – битву провёл так, что я аж живот надорвал.

Маша, сидевшая на полу и сердито шипевшая на меня, взвизгнула и мгновенно спряталась за мою спину, вцепившись в рубашку, словно клещ. Запричитала:

– Ой-ой… что будет… что будет…

Дед одним движением поднял решётку. Та с лязгом ушла в потолок. Шагнул в камеру. Пудели метались у входа, тихо поскуливая.

Я подумал, что дед Маше рад не будет. Даже быстро прикинул рисунок боя на крайний случай.

Да уж. С таким пяти баллов возрождения будет маловато. Героически погибнуть я всегда успею. Так что сначала попробую провести переговоры.

Натянул на лицо улыбку. Чуть отступил вглубь камеры, освобождая место для работы Ухнебом. Маша, по-прежнему вцепившаяся в спину, поехала со мной.

– А давайте, дедушка, сядем, поговорим, – надеюсь, голос мой звучал мирно. – Чайку попьём.

Дед остановился на середине шага. Моргнул, будто сбрасывая наваждение.

– И то ве-е-рно, – протянул он. – Торопиться нам некуда.

В тот же миг в камере появились стол и три табуретки. На столе запыхтел пузатый самовар. Рядом нарисовались хрустальная ваза с баранками и три фарфоровые чашки.

Глядя на них, мне на ум пришла фраза из прошлой жизни: «фарфор эпохи Сун».

Отчего-то это воспоминание успокоило взбаламученную нервную систему. Я одарил старика нормальной, не вымученной улыбкой.

Дед, видимо, почувствовав смену моего настроения, пробурчал:

– Ты, Миша, не нервничай. Решим все проблемы полюбовно.

Он подошёл к столу, снял с самовара заварник и разлил по чашкам чай. По камере поплыл аромат бергамота и черёмухи.

– Детки, прошу к столу, – пригласил нас дед, усаживаясь на табурет.

– Я не детка, я взрослая, – тихо пробубнила мне в спину Маша.

Дед, уже взявший чашку, чуть не расплескал горячий чай. Хохотал громко, от души.

– Ну Миша, ну герой, – еле успокоившись, пророкотал он. – Ты где такое чудо откопал?

– Само выкопалось, – пытаясь отцепить Машу, пропыхтел я. – Я, дедушка, вообще уже подозревать стал, что все неприятности мира решили заняться только мной, наплевав на остальных.

Маша за спиной сопела, но не отцеплялась.

Я скинул рубашку. Подхватил чуть не упавшую эльфийку и усадил её на табурет. Вырвать рубашку из её сведённых судорогой пальцев не удалось.

Поэтому я уселся за стол, не соблюдая дресс-кода.

Мы с дедом молча пили чай. Маша молча комкала мою рубашку.

Последнее время я не баловал желудок твёрдой пищей, закидывая туда только воду. Желудок с этим смирился, но съеденная баранка разбудила его гнев. Он требовательно заурчал.

Дед услышал это и хмыкнул.

На столе тут же возникла миска молодой картошки. Рассыпчатой, в укропе, с крупной солью и блестящими каплями масла. На время я выпал из реальности, уделяя всё внимание появляющимся одно за другим блюдам.

Оторвал меня от этого увлекательного занятия голос деда:

– Девонька, рубашку Мише отдай. И поведай, как ты, такая красавица, сюда попала.

Маша сунула мне в руки скомканную тряпку. Смущённо уставилась на свою чашку. Щёки порозовели.

– Сама не знаю, – прошептала она. Острые ушки виновато обвисли. – Пошла на свидание… и вот.

Мы с дедом, не дождавшись продолжения, синхронно спросили:

– Ну и?..

Маша схватила чашку, как спасательный круг:

– Ну и всё.

Она сжалась, нахохлилась, плотно сжала губы и замолчала.

Я покосился на тяжело вздохнувшего деда. Мирные беседы с молодыми девушками, похоже, не его стихия. Пришлось брать разговор в свои руки.

– Маша, – как можно мягче начал я, – а этот герой, к которому ты пошла, красивый?

Дед от моего вопроса аж крякнул. Зато Маша чуть оттаяла, выглянула из-за чашки и едва заметно кивнула:

– Он такой лапочка.

– А имя у лапочки есть?

Намёк на улыбку появился на её губах.

– Маньнуриэль Торваэкт. Правда, красиво?

Дед отвернулся и закашлялся. Мне удалось сохранить серьёзное лицо.

– А он, – я благоразумно не стал повторять имя, – он кто по жизни?

Похоже, я нащупал тему, о которой Маше хотелось говорить. Причём неважно, с кем.

– Это вообще секрет, – доверительно начала она. – Он сын матери враждебной нам дубравы. И они тайно встречались с моей младшей сестрой.

Дед с вопросом уставился на меня, как бы спрашивая: не обманывает ли его слух? Не бывает настолько наивных разумных.

Мне осталось только пожать плечами.

Меж тем Маша сделала глоток и продолжила:

– А вчера он сказал, что я нравлюсь ему больше, чем сестра. И пригласил на свидание. Я тайно сбежала из дворца. Пришла к дереву влюблённых. А потом оказалась здесь. И пришлось защищаться от нападения Миши.

Дед осуждающе взглянул на меня. Я, не ожидавший такого извращения нашей встречи, зло уставился на Машу. Она стушевалась и прошептала:

– Ну… во всяком случае, мне так показалось.

Пока мы с дедом переглядывались, Маша снова подала голос. Причём так жалобно, просительно:

– Отправьте меня обратно… пожа-алуйста, – ещё и ладошки у груди сложила. – Мне завтра с сестрой ритуал укрепления границы леса проводить. Боюсь, она одна не справится.

На мой вопрошающий взгляд дед пожевал губами, покряхтел и развёл руками.

– Никак не можно. Тама, – он ткнул пальцем в потолок, – чёткий запрет стоит. Надо сто баллов. Иначе никак.

У меня мелькнула простая мысль, что полсотни боёв за сутки провести нереально. А тут ещё и дед добавил:

– Твои прошлые противники – новички. Как и ты. А среди старожилов такие монстряки попадаются… – Он безнадёжно махнул рукой. – Никак не потянете.

Глаза Маши наполнились слезами. Она стиснула зубы, пытаясь сдержаться. Но предательская влага крупными каплями побежала по щекам.

Мы с дедом почувствовали себя препаршиво.

Дед крякнул и нервно заёрзал на табуретке. Я уставился на недоеденный кусок хлеба. Женские слёзы – жуткая штука. Если есть возможность их осушить, то горы сдвинешь. А если нет?

Голова у меня всё ещё болела после форсированного прогона моделей в битве со скорпионами. Я прикрыл глаза и заглянул во внутренний мир.

Вновь появившиеся после перезапуска фабрики паучки уже полностью разобрали стену, окружавшую мой источник. Там скопилась маленькая лужица энергии. Должно хватить ещё на один форсированный прогон.

Пользоваться способностью второй раз за сутки смертельно опасно. Но альтернатив не наблюдалось.

Я уже был готов погрузиться в бешеный поток расчётов, когда голос деда вернул меня в реальность.

– Есть туточки одна лазейка, – хмуро сведя брови, прошептал он. – Только уж больно стрёмная.

Маша размазала слёзы по щекам и почему-то уставилась на меня со вспыхнувшей верой в глазах. Дед тоже переключил внимание на мою персону.

– Домик у меня был… – многозначительно произнёс он. И замолчал.

Я не спорю, пауза в разговоре даёт собеседнику возможность лучше усвоить информацию. Но информацию «у деда был домик» я успел переварить не раз. А дед всё молчал.

Не выдержав, поторопил:

– Домик – это хорошо. То, что был, – плохо, – я вопросительно приподнял бровь. – Нам это как поможет?

Дед моргнул, выныривая из своих мыслей.

– Ты, гляжу, не понял, кто я, – строго произнёс он.

Маша от его тона икнула и одним плавным движением снова спряталась за мою спину.