Текст книги "Дело рода (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Уточкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Позвольте вас представить? – глядя мне в глаза, спросила она.

Я с улыбкой согласно кивнул.

– Князь Медведев. Мой спаситель.

Я снова вежливо кивнул. Маша сделала шаг в сторону гордо стоящей женщины и, как настоящий герольд, объявила:

– Владычица Леса Эманаэль-са-Вирра.

Женщина чуть склонила голову. А Маша закончила:

– Моя мама.

Все вокруг, включая меня, с трудом подавили улыбки.

– Моя младшая сестричка Лиарэль, – Маша ехидно посмотрела на неё, перевела взгляд на меня и сказала:

– Ты её можешь звать Лизкой.

Выпученные глаза сестрёнки Маши произвели впечатление на всех. Она судорожно открывала и закрывала рот.

У меня даже появилось предположение, что я смогу проверить эту пучеглазку на предмет осколка Надежды.

К сожалению, вмешалась Владычица Леса. Она с улыбкой певуче произнесла:

– Тогда ко мне можете обращаться Элис.

Эльфо-тролль после этого решил представиться сам:

– Хар-Клац. Начальник военного крыла Дубравы.

Потом Маша перевела взгляд на Лесника и зависла. Лесник с интересом ждал, явно наслаждаясь моментом.

– А это… Лесник, – начала она растерянно. Потом задорно закончила:

– Тех, кто будет плохо себя вести, он обязательно накажет. Больно.

Лесник засмеялся.

Двери зала распахнулись, и оттуда вышел довольный Крак. За ним нестройной толпой шествовали вампиры. Сейчас, без иллюзии, они своей внешностью произвели на эльфов колоссальное впечатление. Те снова похватались за ножи. А стоявший рядом эльфо-тролль Хар-Клац выхватил из инвентаря двуручный меч.

Крак, не обращая на эту суету внимания, прищурился:

– А чего это вы такие весёленькие? – Он прицельно осмотрел всех. – Подслушивали?

Эльфы передёрнули плечами и отступили подальше.

Крак, не дождавшись ответа, достал свиток и сломал печать. Рядом возник портал. Эльфы заволновались и стали кучковаться в отряды.

Я возмущённо и громко спросил:

– А почему сюда шли так странно? Почему не свитком?

Вампиры начали переход. А Крак дал объяснение:

– До сегодняшнего дня здесь не было точки привязки к межмировой транспортной системе, – видя, что я всё ещё смотрю с вопросом, продолжил:

– Мы с Лесником пробивали тоннель по координатам. А это… – Он махнул рукой в сторону портала. – Уже цивилизация.

Портал за последним вампиром схлопнулся.

Похоже, до эльфов стало доходить, что пришедшие к ним незваные гости сравнимы со стихией. И если хочешь жить, то гневить её не стоит. Оружие в их руках вернулось в ножны. Только Хар-Клац продолжал стоять с обнажённым мечом.

Меж тем Лесник задал насущный вопрос:

– Ну, что ты там с зубастиками решил?

Уши эльфов локаторами направились в нашу сторону.

– Заключили контракт на разработку одной планеты. Пришлось отдать двадцать процентов, – недовольно начал Крак. А вот закончил с энтузиазмом:

– Зато эту переведём под юрисдикцию Михаила.

Лесник нахмурился:

– Так сюда теперь всякая шваль полезет. А Миши здесь не будет, – он с вопросом уставился на меня.

– Не будет, – подтвердил я.

– Всё учтено великим Краком! – Банкир расплылся в улыбке. – Планета зарегистрирована как объект, охраняемый фирмой «Лесник».

– Ну ты и жук… – восхищённо выдохнул Лесник.

– А против серьёзных организаций, – Крак выпятил грудь вперёд, как героический военачальник, – я вписал банк «Крак и Сыновья» в соучредители.

Маша подёргала меня за рукав.

– Так что получается? – тихо спросила она. – Это уже не наша планета?

В её глазах стояли слёзы.

Решение пришло спонтанно. Я взял Владычицу Леса за руку и произнёс:

– Назначаю Эманаэль-са-Вирра бессрочным генеральным директором с расширенными полномочиями на планету GEL-4-SiL.

Нас с ней на секунду окутал белый свет. Когда он пропал, голову эльфийки венчала прекрасная диадема.

Лесник и Крак переводили удивлённые взгляды с нас на папку в руках банкира.

Крак медленно, будто опасаясь чего-то, открыл папку и вынул необычный лист с пиктограммами. Даже в свете дня тот светился каким-то потусторонним цветом.

– Вот Миша затейник, – пробормотал Крак. – Первый раз на моей памяти мироздание мне документ выдало.

К нам неожиданно подошёл Хар-Клац.

– Дубрава никогда не признает Владычицу Леса, – прорычал он. – У Дубравы есть свой правящий род.

– Ошибаешься, воин, – голос Лесника звучал глухо. – Зубастики могут принять личину только того, кого они сами убили.

Хар-Клац непонимающе уставился на нас. А вот Эманаэль-са-Вирра поняла сразу. Прикрыв рот ладонью, она прошептала:

– Я правильно поняла?..

– Не знаю, чего ты поняла, – сварливо буркнул Лесник, – но правящего рода Дубравы больше нет.

– Не верю, – прохрипел Хар-Клац.

Мышцы на его руках напряглись, и меч был уже готов сорваться с плеча.

Лесник хмуро пробежал взглядом по оружию воина. Металл жалобно застонал и осыпался хлопьями ржавчины на траву.

Хар-Клац ненадолго застыл с рукояткой в руках. Потом в сердцах швырнул её нам под ноги и заорал в лицо:

– Дубрава объявляет вам войну!

Глава 23
Голос рода

После слов Хар-Клаца, что Дубрава объявляет нам войну, наступила тишина. Маша опять вцепилась в мою руку и побледнела. Владычица Леса нахмурилась. Лиза, сестра Маши, снова выпучила глаза.

Крак покачал головой и грустно сказал:

– Ну ты дурной.

Лесник хищно улыбнулся.

– Эманаэль-са-Вирра, – обратился он к новопровозглашённой королеве, – не подскажешь, где у вас граница между Лесом и Дубравой?

– По главной водной артерии материка. По Воларген, – на её лице читалось непонимание. При чём здесь граница?

Хар-Клац, похоже, тоже далёк от понимания. Но он был человеком действия. Его боевой клич – Хар-р-р! – заставил воинов Дубравы выстроиться клином за своим командиром. Ножи ещё не покинули поясов, но на лицах появилась готовность умереть, лишь бы не быть побеждёнными.

Хар-Клац плюнул нам под ноги:

– Вызываю тебя на бой, – бросил он Леснику. – Если выиграю, – дашь нам уйти на свою территорию без боя.

На его губах появилась пренебрежительная усмешка, и эльф процедил:

– Не бойся. Без оружия. Не люблю стариков убивать.

Лесник расплылся в недоброй улыбке.

– Я не буду с тобой драться, – он лениво покачал головой. – Идите на свою территорию. Я за вами просто границу перекрою. И всё.

Теперь в недоумении пребывали не только эльфы, но и я. Оставлять под боком такую проблему было не самым хорошим решением. Наверно, придётся вмешаться самому. Без оружия я, думаю, смогу справиться с этим амбалом. С оружием, правда, было бы легче. Не зря же я провёл столько времени в виртуальном аду капсулы в поместье Арзамасских.

Я уже готов был сделать шаг навстречу поединку, когда Хар-Клац задал интересный вопрос:

– Что значит «всё»?

– Всё – это значит всё, – безэмоциональным голосом проговорил Лесник. – Перекрываю границу на неделю и делаю объявление по межмировой паутине, что эту неделю территория Дубравы находится вне зоны охраны Лесника, – он замолчал.

Все, кроме Крака, недоумённо ждали продолжения. Лесник окинул присутствующих тяжёлым взглядом.

– Через час после моего объявления о свободной зоне тут появится вся накипь из разных миров. Та, что сидит и ждёт, где откусить кусочек на халяву и не получить по морде.

Я понял сразу, чем это закончится, и поморщился.

Хар-Клац, похоже, не понял или не захотел понять.

– Мы сумеем защитить себя, – гордо, громко, но неумно прозвучал его голос.

Лесник устало, как маленькому, плохо разбирающемуся в жизни ребёнку, начал объяснять:

– Вы не сумели защититься от слабенького дома зубастиков. А сюда придут серьёзные дяди.

Кажется, даже листья на деревьях вокруг поляны перестали шуметь под порывами ветра, слушая Лесника.

– Сначала они вырежут стариков. Женщин продадут в бордели, – Лесник говорил ровным спокойным голосом, и от этого произносимое им звучало ещё страшнее. – Часть мужчин разберут на органы. Есть в мирах извращенцы, предпочитающие органы с историей, а не искусственно выращенные.

Эльфы с каждым словом всё больше бледнели.

– Остальных продадут в рабство. Мы, конечно, с этим пережитком боремся. Рейды устраиваем. Головы откручиваем. Но всё равно то тут, то там всплывает.

В глазах Хар-Клаца появилось осмысление нависшей над их кланом угрозы.

– Но ведь так нельзя… – прошептал Хар-Клац.

И тут Лесник вдруг вышел из себя и заорал:

– Нельзя, говоришь⁈ А когда гибнет в десятки раз больше разумных, которых втянули в войнушку, – это лучше⁈

Хар-Клац и стоящие за ним эльфы сделали шаг назад, попав под осязаемый гнев Лесника. Тот развернулся и отошёл в сторону. Было видно, как его потряхивает.

Я подошёл к старику и тихо сказал:

– Такой вариант неприемлем.

– Знаю, – так же тихо, чтобы слышал только я, прокомментировал Лесник. – Это блеф. Надеюсь, сработает. Иначе придётся отселять их всех подальше.

– Я с тобой за переговорный стол не сяду, – подмигнул ему я.

В этот момент раздался хриплый голос Хар-Клаца:

– Мы признаём своей королевой Эманаэль-са-Вирру и клянёмся своей честью и жизнью быть верными её подданными.

Он опустился на колено, за ним последовали бойцы.

Мир мигнул, принимая их клятву.

Я с Машей и её сестрой отошёл к полюбившемуся мне пню.

В душе что-то тревожно зудело, мешая расслабиться. Хотя проблему Маши я вроде решил и даже получил бонус в виде планеты.

Маша увлечённо рассказывала сестре:

– Я попала в тюрьму, и пришлось приложить массу усилий ради спасения. Миша здорово мне помогал.

Я, чтобы скрыть улыбку, осмотрел окрестности.

Что-то было не так. Будто рядом притаилась беда. Напряжение внутри меня нарастало.

К нам подошёл Крак:

– Кстати, есть дело.

Он обратил внимание, как пристально я рассматриваю лес вокруг. Тоже окинул его взглядом. Только не настороженным, а оценивающим.

– Травки тут есть жутко полезные, – продолжил Крак. – Могу за восемьдесят процентов взяться за реализацию.

– Думаю, одного процента тебе более чем достаточно, – моё предложение вызвало бурную реакцию со стороны банкира.

После жаркого торга сошлись на сорока ему и шестидесяти мне. За это он брал все обязанности по сбору, продаже и транспортировке добычи на себя.

– Тридцать процентов пойдут на нужды эльфов, – закончил я торг. – Остальные тридцать мне.

Крак тут же вытащил из инвентаря модификатор. Выглядел тот, как небольшая металлическая пластина с матовым окошком. Над ней появилась проекция клавиатуры. Крак быстро набрал текст и велел:

– Приложи большой палец правой руки.

Я выполнил. Почувствовал лёгкий укол в подушечку пальца. Подошедшая к нам новопровозглашённая королева повторила те же действия.

Пластина разродилась двумя пластиковыми карточками.

Крак с торжественным видом начал вещать, как планета под нашим, а самое главное, под его замечательным руководством догонит и перегонит все планеты нашей галактики.

Неожиданно холод сковал меня изнутри… Беда уже пришла. Она была не здесь. И затронула не меня, а кого-то из моего ближнего круга.

Первыми на ум пришли Тайво и Плутарх. И все, кто оставался с ними на болоте.

Я прикрыл глаза. Постарался настроиться. Но связь не шла.

Подсознательная синхронизация никогда не давалась мне легко. Слишком тонкая и кропотливая работа.

В прошлой жизни Надежда наткнулась на статью «Сознательное и подсознательное доверие». Идея нам понравилась, и мы быстро разработали методику.

Я настраивался на хорошо знакомого человека, зацепившись за его рисунок души. Это было непросто. Надежда ещё шутила:

– А говорил, медведи от работы не потеют.

В конечном итоге я смог. И даже расстояние не играло роли.

Причем энергия источника вообще не расходовалась. Но платить приходилось. Просто не из источника. Расходовался ресурс жизненной энергии. Поэтому большого количества желающих пользоваться данной способностью не нашлось, и мы с Надей закрыли исследования.

Сейчас же я не видел иного выхода и решил рискнуть. Ещё и время поджимало, так что я ломился через барьеры пространства, как медведь через малинник.

Гладь эмоций от Плутарха с Тайво шла лёгкой рябью, но ничего критичного не было.

Следующей на ум пришла Кэт. Тут было чуть хуже, но тоже не критично.

Обливаясь холодным потом от вложенных сил, я перешёл к Лён.

Шторм эмоций с той стороны чуть не сбил меня с ног.

Я открыл глаза и обессиленно опустился на пень. Обеспокоенные взгляды Лесника и Крака требовали ответа.

– Мне срочно надо вернуться, – хрипло оповестил я.

Вот за что мне нравилась эта парочка, так это за отсутствие ненужных вопросов. Куда? Зачем? Ты уверен?

Лесник молча достал три свитка телепортации.

– Больше нет, – сказал он и задал вопрос нейтральным тоном:

– Помощь нужна?

Я отрицательно покачал головой.

– Спасибо, – мой голос прозвучал уже нормально.

Лесник с серьёзным выражением кивнул. Я собрался сломать печать, но мне помешала вцепившаяся в руку Маша:

– Я с тобой. И не спорь!

От её категоричного тона свело челюсти. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы не наговорить грубостей, ответил:

– Нет.

– Почему? – Обиженное выражение на лице. – Мы ведь вместе прошли через такие передряги.

Я прицельно взглянул ей в глаза. Там, в глубине, прятался кусочек души Надежды. И он не хотел отпускать меня.

Пришлось потратить целых пять минут. Объяснял, что не брошу её и обязательно вернусь. И что могу погибнуть, если буду отвлекаться на её защиту.

Маша закусила губы и со слезами на глазах прошептала:

– Я буду ждать. Только вернись.

Развернулась и убежала.

А я сломал свиток, держа в уме свою комнату в Академии.

Сделал шаг. Комната встретила меня как чужого. Обычно так бывает, когда хозяева бросают свой дом. Пыль и запах сырости. Где-то на грани восприятия слышался тихий скрип. Это дом жаловался на своё одиночество. Он пока ещё жив, но тяжело болен.

В кресле у низенького столика сидела Ордынская.

Я встретился с ней взглядом. Там, в глубине глаз, было странное невиданное мной ранее выражение.

Кроме Ордынской, других живых я в доме не ощущал. Но на всякий случай, осушив лужу источника энергии и сцепив зубы от боли, создал поисковое заклинание, знакомое ещё по прошлой жизни. Оно потребовало минимум энергии, но всё равно полностью опустошило источник.

Зато убедился, что в доме и возле него никого, кроме Ордынской, нет.

– Присаживайся. Поговорим, – её голос звучал ровно и безэмоционально.

Я двинулся к креслу напротив. Организм вбросил в кровь дозу адреналина. Слишком неоднозначная ситуация.

Мне казалось, что я готов ко всему. И всё же чуть-чуть не успел уйти от шприца-дротика, вонзившегося мне в плечо.

Ордынская швырнула пневмопистолет на пол и бросилась ко мне.

Всё это я наблюдал, заваливаясь на пол. Моя сопротивляемость к различным гадостям почти успела сработать. Но Ордынская оказалась быстрее.

Холодные, как лёд, пальцы женщины перехватили мою руку и воткнули иглу в запястье – точно туда, где проходит вена. Я успел увидеть прозрачную трубку, идущую от иглы к резервуару, закреплённому у неё под пиджаком.

Организм не успевал справляться с ядом, поступавшим в кровь. Сознание оставалось ясным, но тело отказывалось принимать сигналы мозга.

Все чувства работали. Я видел, как Ордынская достала переговорник и прокаркала:

– Он попался. Доставьте состав номер девятьсот девяносто девять. Иначе я его не удержу.

Я лежал, замурованный в собственном теле.

Дверь открылась. В комнату вошли два санитара. Белые халаты обтягивали фигуры борцов. Шапочки смотрелись издевательством на их бритых башках. Один тащил чемодан с красным крестом, второй – носилки.

Не обращая на меня внимания, первый басом спросил:

– Ваша светлость, разрешите приступать?

На лице Ордынской не дрогнул ни один мускул.

– Приступайте, – голос пустой. Как у механизма.

Один из медбратьев закатал мне рукав. Второй в это время готовил капельницу. Игла нашла вену с первого раза. Ту иглу, что вставляла ранее Ордынская, он вынул. Странно, что телом я пользоваться не мог, а боль вполне ощущал.

Второй санитар тем временем разложил носилки.

Первый снова обратился к Ордынской:

– Ваша светлость, прошу помочь. Подержите контейнер.

Стоявшая неподвижно Ордынская подошла и перехватила контейнер. Подняла повыше, чтобы раствор шёл самотёком.

Я снова и снова пытался вернуть контроль над телом. Но даже моя кровь, ставшая послушной после Дороги Крови, не воспринимала приказов.

Со сменой раствора мысли начали путаться. Контуры предметов стали расплываться. Один из санитаров опустил мне веки, перекрыв зрение. Открыть их я уже не смог.

Сознание погрузилось в вязкую темноту.

Сквозь тьму брела фигура. Мощный старик.

Моё сознание безразлично отметило: это тот самый дед, что пытался убить меня в самом начале моего пути в этом мире.

Он брёл наугад, как слепой. Постоянно бормотал:

– Миша… Миша… Ну где же ты?

Надоело. Я лениво подумал: «Ну чего тебе надо?»

В тот же миг старик оказался рядом.

– Миша, ну наконец-то я тебя нашёл, – в его голосе сквозило облегчение.

– Я не твой Миша, – сообщил я ему равнодушно. – Ты пришёл меня убить? Я не успел выполнить твои условия и добраться до поместья. Правда, срок ещё не вышел.

– Нет, – старик покачал головой. – Я снимаю свои условия. Твой враг-игрок нарушает правила. Значит, и мне это разрешено.

Мне всё это было не интересно. Но лежать в темноте оказалось так тоскливо. Поэтому я согласился:

– Нарушай.

За дедом проступили серые фигуры. Считать их мне было лень. Но точно много. Темнота пошла рябью от их совместного речитатива:

– Мы, ушедшие патриархи рода Медведевых, признаём тебя главой рода и равным нам. Передаём силу источника достойному воину.

После этих слов они растаяли, как утренний туман.

И действительно, темноту сменил тёплый день. Я стоял возле своего источника. Только вместо жалкой лужицы это был бездонный колодец. Парк моего сознания наполнялся жизнью – наноагенты очищали последние клочья паутины.

– Ну теперь вам хана, – тихо в пустоту сказал я. – Кем бы вы ни были.

Глава 24
Кукольник

И тут я вспомнил про энергопроводящие каналы. У этого тела они и до выжигания были слабыми, а сейчас в моём распоряжении оказалось всего пять процентов. Просто издевательство какое-то.

Я судорожно перебирал способы работы с энергией при минимальной проводимости каналов. Картина вырисовывалась грустная. Работать внутри организма я с трудом, но мог. Внешние воздействия по схемам моего прошлого мира вообще не проходили.

Направив тонкий ручеёк энергии на очистку крови, заметил, что она, наконец, откликнулась. Мои приказы пусть медленно, но исполнялись. Потихоньку организм избавлялся от поступающей в него отравы.

Вернулись слух и, кажется, зрение. Проверять зрение прямо сейчас не стоило, чтобы себя не выдать. Поэтому начал прислушиваться.

Звучал знакомый бас санитара:

– Бык, как ты мыслишь, нам долго с клиентом возиться?

Второй голос отвечал хрипло, как при серьёзной простуде:

– Не-а. Кукольник должен скоро быть. И Наездника привезёт. Ты, вместо того чтобы болтать, подопечного проверь.

Послышались звук отодвигаемого стула и шаги.

– Да чего его проверять. От препарата девятьсот девяносто девять даже Годунов не дёрнулся. А ведь фигура уровня Дракона. Ладно, пойду, а то твой взвар наружу просится.

После его ухода мне было что обдумать.

Кукольник и Наездник. Эти слова мне ничего не говорили, но звучали довольно неприятно.

Учитывая поведение Ордынской, из неё как раз сделали куклу. Наездник вообще непонятно. Совсем не хотелось, чтобы меня поставили под седло.

Если с Кукольником мой блок против ментальных атак должен справиться, то чего ожидать от Наездника, я не знал.

Плохо, что правящая верхушка попала под чужой контроль. Похоже, новый игрок, пришедший на смену вампирам, не мелочится. Играет по-крупному, на грани фола.

Я лежал в тишине и по капле перегонял свою кровь, очищая от яда. Вскоре мне удалось обрести полный контроль над нею. В месте установки катетера отсёк участок вены от общего русла.

Осторожно взял тело под контроль. Стараясь не менять дыхания, чуть приподнял веки. Голову в сторону, откуда слышался разговор санитаров, поворачивал по миллиметру.

В поле зрения постепенно нарисовался стол. За ним здоровый бычара в белом халате дремал, уткнувшись в сложенные руки.

Я невольно подумал, что медиком быть тяжело. Они цепляют сон где придётся. Ведь неизвестно, какой ненормальный пациент ждёт их дальше.

Мысленно расплылся в хищной улыбке.

Я-то нормальный. Просто очень злой.

И скоро он это на себе прочувствует.

В правую руку скользнул Ухнеб из инвентаря. Сразу влил в него два балла Силы Духа для увеличения пробивной способности.

Появление Ухнеба немедленно разбудило бычару, и он тут же оказался возле меня.

Ухнеб не подвёл. Несмотря на слабость в мышцах, удар в висок санитара выбил из него жизнь. Он ещё падал, когда я попытался сесть.

Не вышло.

Натянутый поперёк груди ремень плотно прижимал меня к хирургическому столу.

Ухнеб ушёл в инвентарь. В руку вползла Вамп. Одним движением я перерезал ремень и сел. Чуть не потерял равновесие. Выдернул иглу из вены.

В этот момент в комнату спиной ко мне, везя за собой каталку, ввалился второй санитар.

Я влил в Вамп два балла Силы Духа и отправил её в полёт, постаравшись, чтобы удар всего лишь оглушил вошедшего. Мне нужен был «язык».

Вамп в полёте чуть изменила траекторию и нанесла удар именно так, как я и хотел, – ручкой в основание черепа. Санитар рухнул возле каталки.

Я медленно сполз со стола и, добравшись до двери, подобрал Вамп.

Перевёл взгляд на каталку. Там лежала Ордынская. С первого взгляда было ясно, что долго она не протянет. Жизнь покидала женщину, утекая тонкой струйкой.

Один санитар был мёртв. Второй без сознания. Мне срочно требовалась информация.

Взгляд метнулся по комнате и зацепился за небольшой дефибриллятор в белой пластиковой коробке. Я схватил прибор и ткнул в одну из кнопок, примерно представляя, как он должен работать. Не зря в прошлой жизни столько времени проводил в лаборатории.

Приложил электроды к груди санитара. Разряд. Тело дёрнулось. Снова ткнул кнопку – второй разряд.

Санитар, всхлипнув, открыл глаза.

Я рывком за грудки усадил его, прислонив спиной к каталке.

– Что с Ордынской?

Санитар попытался сфокусировать на мне взгляд. Но тут мужика начало выворачивать. Я едва успел отскочить.

На глаза попался чемоданчик с красным крестом. Распахнул его и принялся судорожно перебирать содержимое. Ампулы, катетеры, шприцы.

За спиной санитар между позывами хрипло выдавил:

– Ноотропил… дай.

Я сам удивился, как быстро удалось найти ампулы и набрать в самый большой шприц лошадиную дозу. Поймал безвольную руку санитара и вколол все десять ампул единым потоком.

У бычары аж косоглазие появилось. Стало непонятно, куда он смотрит.

Я отбросил шприц, снова взялся за электроды и ласково спросил:

– Как можно помочь Ордынской?

– К-кому? – промычал санитар.

Я мотнул головой в сторону каталки.

– Н-никак, – к его косоглазию добавилось заикание.

Я улыбнулся мужику своей фирменной улыбкой. Он зачастил:

– Кукольник… только Кукольник. У него аппаратура для работы с Наездником, – санитар икнул и добавил:

– Он должен сейчас подойти.

С задумчивым видом я приложил электроды к груди пытавшегося возразить санитара. Разряд. Тот снова потерял сознание.

Оттащил бычару в угол. Стянул руки его же ремнём. Переложил Ордынскую с каталки на хирургический стол.

Всё это делал отстранённо. Голова была занята предстоящей дракой. Весь план строился на допущении, что противник имеет человекообразную форму. С одной головой. И она у него по размеру не сильно отличается от моей.

Я погасил свет, оставив дверь приоткрытой. Костюм из шкуры «Теневого хамелеона» скрадывал моё присутствие возле входа. В правой руке я сжимал Ухнеб, в левой Вамп.

Выровнял дыхание и сердцебиение.

Теперь только ждать.

Неровные шаги простучали в коридоре. На фоне проёма появилась фигура. Голова у неё присутствовала. И это радовало.

Я ударил без замаха в районе лба.

Лобовая кость крепкая, но хороший удар в эту зону дезориентирует даже сильного противника. Расчёт оказался верным.

Фигура рухнула на спину.

Я выскочил в коридор. Убрав Ухнеба, использовал Вамп, чтобы подрезать врагу сухожилия. Работал быстро, но аккуратно, как учили в капсуле у Арзамасских. Такие манипуляции позволяли сделать злого собеседника менее подвижным.

Я затащил Кукольника в операционную. Тощий, но тяжёлый, зараза. Я это почувствовал, даже имея усиленный мышечный каркас.

Первым делом открыл чемоданчик с красным крестом. Кровь Кукольнику надо было остановить, иначе это нехорошее существо сдохнет раньше, чем я его допрошу. Наложил давящие повязки. Грубо, но эффективно.

В мой затылок упёрся холодный металл.

– Что случилось с господином Бассилио? – прозвучал такой же холодный, как металл у моей головы, вопрос на английском языке.

Замерев, я ответил на том же языке:

– Не могу знать, – мой голос звучал ровно, но в душе бушевало море эмоций.

Как я мог пропустить ещё одного врага? Неужели действие лекарственной дряни не закончилось? Или я просто чересчур расслабился?

Нажим на затылок усилился. По ощущениям, это ствол пистолета.

– Лечь лицом вниз. Руки на затылок.

Его корявый английский резал слух. Мне в своё время преподаватели говорили, что у меня акцент истинного жителя Лондона. Какие только дурацкие мысли не лезут в голову под дулом пистолета.

Опускаясь на пол, я предупредил:

– Если господину Бассилио не помочь, он умрёт. Это я вам как медик гарантирую.

Враг на секунду задумался, а потом скомандовал, при этом сделав шаг назад:

– Приступай. Одно неверное движение, и ты труп. Я не промахнусь.

Я медленно начал подниматься. Мне срочно требовался подарок судьбы. Необходимо, чтобы враг отвлёкся хотя бы на секунду.

Удача оказалась на моей стороне.

В дальнем углу зашевелился и застонал санитар. Вражина моментально выстрелил на звук.

Стоны оборвались.

У меня в руках сразу оказались Ухнеб и Вамп. Как в замедленной съёмке, пистолет двинулся в мою сторону. Удар Ухнебом в кисть, держащую оружие, отправил пистолет в дальний угол.

Вот теперь я рассмотрел противника.

Каков боец! Жилистый. Лицо спокойное, будто не почувствовал травмы руки. В левой руке у него уже был нож.

Быстрый.

Его удар ногой пришёлся по руке с Ухнебом. Дубинка со звоном упала на пол.

Подготовка у врага явно лучше моей.

На меня обрушился град ударов. Он работал сериями по рукам. Меня в капсуле Арзамасских учили так же, но у противника опыта явно намного больше.

Очень быстро понял, что если продолжу играть по его правилам – проиграю.

Пришлось рискнуть.

Подставился под следующий выпад. Клинок скользнул по рёбрам, не сумев разрушить укреплённые кости скелета. Зато Вамп вошла под нижнюю челюсть вражеского бойца.

Он застыл с удивлением в глазах. А через миг к моим ногам рухнул труп.

Кровь тёплой струйкой ползла под одеждой. Привычно перекрыл кровотечение. Костюм «Теневой хамелеон» уже затягивал сделанную этим нехорошим бойцом дырку.

В углу снова застонал санитар.

«Живучий, однако», – подумал я, вспомнив любимое словечко шамана Акакия.

Вытащил из поверженного противника Вамп и убрал в инвентарь. Место, куда вошёл нож вражины, жутко чесалось. Похоже, это паучки уже приступили к работе.

Я поднял Ухнеб и направился к санитару.

Пуля прошла по касательной и рассекла кожу головы. Кровь стекала на пол, заливая левую сторону лица. Выглядело всё это страшно, но опасности для жизни не представляло.

– Жить хочешь? – вполголоса спросил я.

Санитар энергично закивал.

– Ты знаешь, как лишить Кукольника энергии?

Именно этот вопрос волновал меня на данном этапе. Стоит Кукольнику прийти в себя, и мне может не поздоровиться. Кто знает, какого он ранга.

– Н-не знаю, – заикаясь, прохрипел санитар.

– Плохо, – я мысленно перебирал варианты, прицельно глядя на него.

Санитар явно что-то прочёл в моём взгляде и, вжавшись в стену, зачастил:

– В медицинском чемоданчике скрытое дно. Там ошейник, – голос сорвался на визг. – Я снял его с Годунова при подселении Наездника. Он должен помочь. Не убивай, я готов дать клятву служения.

– Давай, – согласился я, направляясь к чемоданчику с крестом.

Санитар забормотал:

– Клянусь кровью и источником ни делом, ни мыслью не вредить роду Медведевых. Клянусь по первому требованию главы рода помогать во всём. Если нарушу клятву, пусть иссохнет мой источник, а кровь станет мне ядом.

– Я принимаю клятву, – тихо сказал я.

Мир мигнул белым светом.

Я подхватил чемоданчик с красным крестом и подошёл к санитару. Вамп легко перерезала ремень на его запястьях.

В глазах этого нехорошего человека мелькнуло злорадство. Он дёрнулся в мою сторону.

Клятва, которую этот идиот посчитал пустым звуком, сработала.

Санитар скрючился в позе эмбриона. Лицо перекосило от боли. Его отравленную ложью кровь организм воспринял как токсин.

Хороший урок для тех, кто разбрасывается клятвами. Жалеть его я не собирался. Такие люди, кроме презрения, ничего не заслуживают.

– Привыкай, – сказал я тихим спокойным голосом. – Теперь тебе будет больно даже плохо подумать в мою сторону.

Санитар корчился на полу. Боль отпускала его медленно. Наконец бычара растянулся на спине, тяжело дыша.

– Это проклятье навсегда? – хрипло спросил он.

– Решим, – я ногой пододвинул к нему чемоданчик. – Вставай и показывай, как активировать ошейник.

Санитар как-то хитро понажимал на углы чемодана. Одна внешняя стенка с щелчком отошла. К ней изнутри на скотч была прикреплена тонкая кожаная чёрная лента с пряжкой, в которую был встроен замок. Миниатюрный ключик с цепочкой находился тут же.

Санитар достал своё уворованное сокровище и хотел передать его мне. И тут бычару скрутило по новой.

Я даже не успел прикоснуться к нему. Скрипя зубами от боли, этот нехороший санитар достал из потайного кармана брюк крошечную пластинку, очень похожую на сим-карту.

– Вот же, – с его лица сошла гримаса боли. – Меня Вася зовут, – зачем-то сообщил он. – Карта на меня настроена.

Вот ведь порода. Я усмехнулся про себя. Даже страшных Кукольников обкрадывают. С такими слугами они быстро в трубу вылетят… Хотя не успеют, я их раньше на ноль помножу.

– Ну, Вася, приводи себя в порядок. – Я кивнул на его рану. – И надевай ошейник на Кукольника. Перекроем ему возможность пользоваться энергией.

После этих слов я подарил Васе свою фирменную улыбку, от которой того передёрнуло.

– Шутки кончились, – продолжил я. – Попробуешь предать – подыхать будешь долго и болезненно. Даже если сумеешь меня убить.

Вася, положив ошейник, суетливо зарылся в чемоданчик. Я не стал смотреть, что он там делает, а направился к выключателю. Свет разогнал полумрак операционной. Кукольник всё ещё пребывал в бессознательном состоянии. Похоже, голова у этих существ слабое место.

За спиной раздались шаги. Подошедший Вася сумел самостоятельно сделать себе перевязку. Теперь на его голове была белая маленькая тюбетейка, которая крепилась бинтом под челюстью.

Он даже обработал окровавленное лицо салфеткой и стал походить на человека, а не на ходячий труп. Вот что значит настоящий медик!