Текст книги "«Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы"

Автор книги: Вячеслав Дашичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 55 страниц)

82.[575]575
  КТВ OKW, Bd IV, Hb II, S. 1562—1563.


[Закрыть] Оперативный приказ ставки вермахта № 7

 
Главное командование
сухопутных войск,
генеральный штаб сухопутных войск,
оперативный отдел (I),
№ 440129/44 г.
 
 
2 апреля 1944 г.
Сов. секретно.
Только для командования.
 

Оперативный приказ № 7. Директива о продолжении боевых действий войск групп армий «А», «Юг» и «Центр»

1. Наступление русских войск на южном участке Восточного фронта достигло своего апогея и пошло на убыль. Русские соединения измотаны предшествующими боями. Они действуют разрозненно, без четкого обозначения направления главного удара.

Настало время окончательно остановить наступление русских.

В этом плане мною отданы соответствующие распоряжения. Задача состоит в том, чтобы, оставляя за собой Крым, во что бы то ни стало удержать либо вновь овладеть рубежом: Днестр до района северо-восточнее Кишинева – Яссы – Таргул Неамт – восточные отроги Карпат на участке между Таргул Неамт и Коломея – Тарнополь – Броды – Ковель.

2. Войска группы армий «А» имеют временно задачу удерживать рубеж Тилигульский лиман – Днестр до района Дубоссары до тех пор, пока будут созданы предпосылки для снабжения Крыма независимо от Одессы. Следует лишь подготовить отвод войск за Днестр. После закрытия бреши, существующей между войсками 8-й армии и Карпатами, принять меры к быстрейшей переброске возможно большего количества войск с правого крыла группы армий на левый. Организовать оборону восточных отрогов Карпат. Надлежит принять все меры также и с нашей стороны для скорейшего развертывания вновь сформированных румынских соединений.

Румынские войска следует включать в нашу систему обороны с учетом условий местности, с тем чтобы танкоопасные направления оборонялись прежде всего немецкими войсками.

Особенно важно обеспечить скорейшую переброску к фронту предоставленных мною румынам тяжелых противотанковых орудий, которые надлежит использовать на особо угрожаемых участках. Орудийные расчеты остаются немецкие. В данном вопросе дорог каждый час. Ответственность за проведение данного мероприятия я возлагаю целиком и полностью на командующего группой армий, которому надлежит создать для этого специальный штаб.

3. Первоочередная задача войск группы армий «Юг» состоит в освобождении войск 1-й танковой армии из окружения. 1-й танковой армии продолжать прорыв в северо-западном направлении.

За счет имеющихся и вновь прибывающих соединений создать в районе юго-восточнее Львова ударную группировку, которая имеет задачу перейти в наступление в юго-восточном направлении, сосредоточив основные силы на узком участке, уничтожить группировку противника, прорвавшуюся в район Станислава, и восстановить связь с войсками 1-й танковой армии. В принципе я согласен с предложением фельдмаршала фон Манштейна.

После соединения с войсками 1-й танковой армии окончательно овладеть рубежом, указанным в пункте 1 приказа, восстановить связь с войсками группы армий «Центр» в районе южнее Ковеля и создать оборону на сплошном фронте. Прибывшие из Венгрии вновь сформированные венгерские войска подчинить группе армий «Юг». И в данном случае их необходимо использовать совместно с немецкими войсками, на которые они должны опираться. Здесь необходимо отдать категорические приказы.

4. Группа армий «Центр». Полностью согласен с сосредоточением основных усилий на узком участке фронта в районе Бреста. Первоочередная задача группы армий состоит в том,чтобы вновь овладеть Ковелем и установить связь с войсками группы армий «Юг».

 
Гитлер
 

83.[576]576
  «Zeitschrift für Militärgeschichte», 1965, № 6, S. 705.


[Закрыть] Приказ о «фанатизации» борьбы

 
Национал-социалистская
рабочая партия.
Начальник партийной
канцелярии.
 
 
Ставка фюрера,
21.9.1944 г.
 

Циркулярное письмо 255/44

Содержание: тотальное ведение боев.

Командующий войсками на Западе прислал мне следующую телеграмму, которую я по поручению фюрера направляю гаулейтерам для неукоснительного исполнения.

 
М. Борман
 

1 приложение!

Список рассылки:

• рейхслейтеры,

• гаулейтеры,

• командиры соединений.

 
Верно: (подпись неразборчива)
 

Учетная карточка:

вооруженные силы – боевое использование.

Порядковый номер: 890.

Приложение к циркулярному письму 255/44 от 21.9.1944

 
Копия
 

Фюрер приказал: поскольку борьба на многих участках перекинулась на немецкую территорию и немецкие города и деревни оказались в зоне боевых действий, необходимо фанатизировать ведение нами боев. В зоне боевых действий нашу борьбу следует довести до предельного упорства, а использование каждого боеспособного человека должно достигнуть максимальной степени. Каждый бункер, каждый квартал немецкого города и каждая немецкая деревня должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечет кровью, либо гарнизон этой крепости в рукопашном бою погибнет под ее развалинами. Речь может идти только об удержании позиций или уничтожении.

Я прошу гаулейтеров воздействовать на население в подходящей форме, чтобы оно осознало необходимость этой борьбы и ее последствия, которые коснутся каждого. Ожесточенность боев может вынудить к тому, чтобы не только пожертвовать личной собственностью, но и уничтожить ее из военных соображений или потерять в борьбе. В этой суровой борьбе за существование немецкого народа не должны щадиться даже памятники искусства и прочие культурные ценности. Ее следует вести до конца.

Я знаю, с каким безграничным самопожертвованием гаулейтеры и все подчиненные им партийные органы отдают себя на службу фюреру и отечеству. Я прошу их содействовать мне в ведении боевых действий в указанном выше смысле...

 
Генерал-фельдмаршал Рундштедт
 

XI. Крушение нацистской третьей империи и ее стратегии

16 апреля 1945 г. войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского, а через несколько дней и 2-го Белорусского фронтов перешли в финальное наступление. Перед ними лежал Берлин. Началась агония фашистской Германии.

Несмотря на то, что гитлеровская клика находилась в совершенно безвыходном и безнадежном положении, она предпринимала отчаянные усилия, на какие только была способна, чтобы отсрочить неумолимо надвигавшееся возмездие. Обреченная на гибель, одержимая страстью разрушения и уничтожения, она в своей пляске смерти не считалась ни с какими жертвами, ни с какими потерями и руководствовалась лишь одним принципом – «после нас хоть потоп».

В эти последние недели третьей империи в наиболее яркой и отвратительной форме проявились пагубность и бесчеловечность нацистской государственной системы, сила страшной инерции громадной террористической машины, до конца державшей немцев мертвой хваткой. Попав в порочный круг фашистской диктатуры, немецкий народ не смог выйти из него даже перед лицом своей национальной катастрофы. Он должен был до конца испить горькую чашу нацистского господства. Это был логический конец того процесса, который начался 30 января 1933 г., привел к разгулу воинствующей реакции и невежества, к всеобщему социальному помешательству и оглупению, культу «фюрера» и насилия и завершился небывалым крахом всего государства.

Решив погибнуть в обломках и руинах третьей империи, клика Гитлера лихорадочно готовилась к отражению последнего удара советских войск. На берлинское направление были стянуты 48 пехотных, четыре танковые, 10 моторизованных дивизий, 37 отдельных пехотных полков, 98 отдельных пехотных батальонов и другие части. Они были объединены в четыре армии, из них 3-я танковая и 9-я армии входили в группу армий «Висла», а 4-я танковая и 17-я – в группу армий «Центр». В целом они насчитывали около 1 млн. человек, 10 400 орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий и 3300 самолетов. Берлинский гарнизон имел более 200 тыс. человек[577]577
  «Великая Отечественная война Советского Союза». Краткая история, стр. 484.


[Закрыть].

Особенно тщательно гитлеровцы готовились оборонять столицу. Комиссаром обороны Берлина был назначен Геббельс. 9 марта комендант Берлина генерал-лейтенант Рейман отдал приказ о подготовке имперской столицы к обороне, который частично публикуется ниже (док. № 84). Основная задача, поставленная перед защитниками Берлина, гласила: «Оборонять столицу до последнего человека и до последнего патрона».

Весь оборонительный район Берлина делился на девять боевых участков. Кроме того, предусматривалось создание внешнего заградительного пояса, внешней и внутренней оборонительных зон.

Войска обязывались вести борьбу «с фанатизмом, фантазией, с применением всех средств введения противника в заблуждение, военной хитрости...»

Чтобы задержать стремительное наступление советских войск, приказом Реймана намечались широкие мероприятия по уничтожению железнодорожных и шоссейных мостов, особенно на водных рубежах, и других сооружений.

После подписания Гитлером 19 марта приказа о «выжженной земле» (док. № 85) масштаб мероприятий по разрушению неизмеримо возрос.

Некоторые немецкие офицеры и генералы и даже министр вооружений Шпеер, пытались противодействовать осуществлению этого приказа Гитлера. Однако Рейман остался до конца послушным своему «фюреру». Вот как описывает западногерманский историк Ю. Торвальд в своей книге «Конец на Эльбе» совещание по этому вопросу в штабе Хейнрици 15 апреля: «Хейнрици разговаривал с Рейманом в присутствии генерала Кинцеля, полковника Эйсмана и Альберта Шпеера. Он сказал ему, что намерен, если его не лишат власти, в случае советского прорыва отвести свои войска, минуя Берлин, в Мекленбург, чтобы избавить столицу от столь же бесперспективной, сколь и страшной борьбы. Он заявил, что Рейману нечего рассчитывать на соединения группы армий для обороны Берлина. Именно поэтому он считает разрушения и подрывные работы в Берлине особенно бессмысленными. И в том случае, если оборона Берлина будет возложена на его группу армий, он запретит делать какие бы то ни было разрушения в черте города. Рейман беспомощно посмотрел на Хейнрици. Он возразил, что разрушения всех мостов на Шпрее, Хафеле и других реках, а также сооружений городской железной дороги и мостов должны производиться по прямому приказу фюрера. Этот приказ обязателен для него. Он не может его обойти. Шпеер, выйдя из себя, попытался дать понять Рейману, какие последствия будет иметь для Берлина одно разрушение мостов, по которым в город идет все снабжение водой, электроэнергией и газом. В результате, сказал он, неизбежно начнутся голод и эпидемии, и Рейман понесет ответственность за все несчастья, если он выполнит приказ Гитлера о разрушениях. Рейман в отчаянии переводил взгляд от Хейнрици к Шпееру... Лицо его выражало мучительную растерянность. Но он ответил, что до сих пор хранил честь немецкого офицера. Если он не выполнит приказа Гитлера, его повесят как обесчещенного преступника, подобно тем офицерам, которые не взорвали Ремагенский мост через Рейн»[578]578
  J. Tliorwald Das Ende an der Elbe. Stuttgart, 1959, S. 59—60.


[Закрыть].

Так подавляющее большинство генералов и офицеров вермахта продолжало до конца выполнять – одни из фанатической преданности Гитлеру, другие под страхом смерти и репрессий – преступные даже по отношению к собственному народу приказы обанкротившейся и обезумевшей нацистской клики, обрекшей Берлин на разрушение, а его население – на уничтожение.

Чтобы заставить немецких солдат сражаться до последнего, гитлеровцы прибегали к самым жестоким и беспощадным мерам. Например, в специальном приказе по вооруженным силам от 16 апреля, подписанном Гитлером, говорилось: «Тот, кто отдаст вам приказ об отходе, подлежит, если вы его не знаете в лицо, немедленному аресту, а в случае необходимости – расстрелу, независимо от его звания». Кроме того, для терроризирования солдат и офицеров создавались «летучие военно-полевые суды» для «немедленного судебного разбирательства по уголовным делам, которые заслуживают применения смертной казни». На многих улицах Берлина на веревках болтались для устрашения трупы немецких солдат с такими вывесками: «Я вишу здесь, потому что не верил в фюрера», «Я – дезертир», «Все предатели умирают так» и др.

Стремясь затруднить действия советских войск на берлинском направлении, гитлеровцы тщетно пытались поднять на борьбу в их тылу немецкое население. Для этих целей создавалась специальная диверсионно-террористическая организация «Вервольф» (Оборотень). Однако в фашистское подполье ушли лишь отдельные гитлеровскике головорезы. Призывы к «народной борьбе» не нашли отклика среди немецкого населения, тем более на территории, освобожденной Советской Армией.

Но никакие драконовские меры не могли уже помочь клике Гитлера, засевшей в подземелье имперской канцелярии. Ее дни были сочтены. 19 апреля войска 1-го Белорусского фронта успешно осуществили прорыв обороны противника на одерском фронте и устремились к Берлину. 20 апреля в дневник ОКВ была занесена запись: «Для высших командных инстанций начинается последний акт драматической гибели германских вооруженных сил» (док. № 86).

Среди нацистской и милитаристской элиты началась паника и смятение. Вот один из эпизодов этих дней, описанный Ю. Торвальдом: «...21 апреля, когда прорыв войск маршала Жукова на Берлин стал очевиден и когда на улицах города появились охваченные паникой беженцы с востока... Геббельс впервые потерял самообладание. В 11 часов под завывание сирен, возвещавших танковую угрозу, в кинозале его особняка собрались на очередное совещание его сотрудники... Лицо Геббельса было мертвенно бледным... Впервые он признал, что пришел конец... Его внутреннее напряжение вылилось в страшный припадок ненависти... «Немецкий народ,– кричал он,– немецкий народ! Что можно сделать с таким народом, если он не хочет больше воевать... Все планы национал-социализма, его идеи и цели были слишком возвышенны, слишком благородны для этого народа. Он был слишком труслив, чтобы осуществить их. На Востоке он бежит. На Западе он не дает солдатам воевать и встречает врага белыми флагами. Немецкий народ заслужил участь, которая теперь его ожидает... Но,– продолжал Геббельс,– не предавайтесь иллюзиям: я никого не принуждал быть моим сотрудником, точно так же, как мы не принуждали немецкий народ. Он ведь сам уполномочил нас. Зачем же вы шли вместе со мной? Теперь вам перережут глотки». Произнеся эти слова, он пошел к двери. Открыв ее, он еще раз повернулся к присутствовавшим и закричал: «Но если нам суждено уйти, то пусть тогда весь мир содрогнется»[579]579
  J. Thorwa 1 d. Op. cit., S. 81—82.


[Закрыть].

Последующие события в Берлине и в ставке Гитлера описаны в приводимых ниже записях из дневника ОКВ, а также в воспоминаниях генерала Вейдлинга, назначенного 24 апреля командующим обороной Берлина, и в записках безымянного офицера генерального штаба, находившегося в те драматические дни в бункере «фюрера» (док. № 87, 88). Эги материалы воссоздают отвратительную картину моральной и физической деградации Гитлера – полного банкрота, олицетворявшего собой крушение политики, стратегии и всей государственной системы германского фашизма. Вождь «тысячелетнего рейха», провозглашенный пропагандой Геббельса «величайшим полководцем всех времен», являл собой в это время жалкое зрелище. Теперь даже для офицеров германского генерального штаба он превратился в «посмешище всего мира», в «величайшего преступника всех времен».

Публикуемые материалы не свободны от тенденциозной переоценки роли Гитлера в военной катастрофе фашистской Германии, от умаления, а порой и полного отрицания вины в этом окружения «фюрера», не говоря уж об ответственности тех сил, которые привели его к власти и поддерживали на протяжении долгих лет.

В последних числах апреля, когда до полного краха германского фашизма оставались считанные дни, между Гиммлером и одним из его приближенных – Керстеном состоялась любопытная беседа. В ней был затронут вопрос: почему Германия потерпела столь сокрушительное поражение в войне. «Ах, Керстен,– сказал шеф гестапо,– мы наделали серьезных ошибок. Если бы я мог начать все сначала, я бы тогда многие вещи делал по-другому. Но теперь уже слишком поздно...»[580]580
  F. К ers ten The Kersten Memoirs 1940—1945 New York, 1957, pp 291– 292.


[Закрыть].

«Начать все сначала» – эта безумная идея зародилась в умах гитлеровцев еще в дни агонии фашистской Германии. Для Гиммлера, Геббельса, Бормана и других главарей фашизма она была неосуществимой. Но в Германии существовали еще влиятельные силы – менее скомпрометированные в глазах общественности, но столь же реакционные, как и гитлеровская верхушка,– которым идея реванша не казалась такой уж фантастической даже в условиях полнейшего разгрома третьей империи. Им было важно прежде всего спасти основу реакционного режима в Германии и сохранить орудие агрессии – вермахт. Именно эта задача была возложена на «правительство» Деница, назначенного преемником Гитлера после его самоубийства.

Из дневника ОКВ видно, как преемники Гитлера прилагали все усилия к тому, чтобы вывести войска вермахта из-под ударов Советской Армии в расположение западных союзников. Даже после того как была объявлена безоговорочная капитуляция фашистской Германии, «правительство» Деница поставило перед группой армий Шернера, насчитывавшей свыше 1 млн. человек, задачу «как можно дольше продолжать борьбу против советских войск, ибо только при этом условии многочисленные части немецкой армии смогут выиграть время для того, чтобы пробиться на запад к союзникам» (док. № 86).

Но эти планы были сорваны советскими войсками. 24 мая «правительство» Деница было распущено, а его члены арестованы как военные преступники. На головы главарей нацистской третьей империи опустился карающий меч народов.

* * *

Вторая мировая война принесла германскому империализму сокрушительное поражение в сфере политики, стратегии, экономики и идеологии. Под ударами вооруженных сил стран антифашистской коалиции рухнула вся государственная система нацистского господства. Решающая роль в сокрушении фашизма по праву принадлежит героическому советскому народу и его Вооруженным Силам.

В течение всей войны советско-германский фронт приковывал к себе главное внимание гитлеровского руководства и основную массу сил и средств фашистской Германии. Это наглядно видно из следующих данных[581]581
  «Поражение германского империализма во второй мировой войне», М., 1961, стр. 88.


[Закрыть].

Распределение сил сухопутных войск вермахта в годы второй мировой войны

ПРОПУЩЕНА ТАБЛИЦА стр. 560

* Оккупированные территории, на которых не существовало фронта вооруженной борьбы

Отсюда явствует, что до середины 1944 г. на действующих фронтах англо-американских войск в Северной Африке, а затем в Италии находилось от 1 до 6,2 процента общего состава сухопутных войск Германии, в то время как на советско-германском фронте действовало от 62 до 76 процентов этих войск. Но и после открытия второго фронта в Западной Европе германское командование вынуждено было держать против Советской Армии свои главные силы и непрерывно укреплять советско-германский фронт. О динамике войсковых перебросок на Восточный фронт с других театров военных действий и территорий свидетельствуют следующие данные[582]582
  Там же, стр. 96.


[Закрыть]:

	1941	1942	1943	1944	1945	Всего за годы войны
Всего дивизий	17	69	46	80	56	268
Из них в порядке обмена *	7	18	6	31	18	80

* Имеются в виду разгромленные дивизии, отправленные на Запад для переформирования и доукомплектования, взамен которых на советско-германский фронт прибывали полнокровные дивизии.

Если фашистская Германия начала войну против Советского Союза, имея 152 дивизии и две бригады, то в ходе войны на советско-германский фронт было дополнительно переброшено с других театров военных действий, сформировано и введено в бой 434 дивизии. Несмотря на эти громадные силы, использованные против Советской Армии, германское командование не смогло избежать полной военной катастрофы. Это было закономерным следствием крупнейшего просчета стратегов фашистской Германии в оценке прочности советского общественного и государственного строя, силы советского патриотизма, мощи военно-экономического потенциала Советского Союза. В ходе войны социалистическая система продемонстрировала свои неоспоримые преимущества перед государственной машиной германского фашизма.

При анализе причин банкротства стратегии германского милитаризма надо иметь далее в виду резкое противоречие и несоответствие между необъятными завоевательными планами правящих кругов фашистской Германии и наличными ограниченными возможностями – материальными и политическими – для их осуществления. По военному производству, например, фашистская Германия и ее союзница Япония уступали СССР, Англии и США в 1941 г. в 2,4 раза, а в 1943 г.– в 3,4 раза, что видно из таблицы[583]583
  «Промышленность Германии в период войны 1939—1945 гг.», М., 1956, стр. 123.


[Закрыть] (см. стр. 562).

Военное производство великих держав в 1941 и 1943 гг. (в млрд. долл., цены 1944 г.)

Страны	1941 г.	1943 г.
США	4,5	37,5
Англия	6,5	11,1
СССР	8,5	13,9
Всего:	19,5	62,5
Германия	6,0	13,8
Япония	2,0	4,5
Всего:	8,0	18,3
Отношение военного производства СССР, США, Англии к военному производству Германии и Японии	2,4 : 1	3,4 : 1

Несравненными преимуществами противники фашистского блока располагали и в области продовольственных и сырьевых ресурсов, а также в возможностях использования неисчерпаемых людских резервов для нужд войны. Так, СССР, CША и Англия, не считая других стран антифашистской коалиции, превосходили державы «оси» по своему людскому потенциалу в два раза, о чем свидетельствует следующая таблица[584]584
  Составлена по данным: «Население мира». Справочник. М., 1965, стр. 17, 23, 27, 40.


[Закрыть].

Соотношение людских ресурсов держав антифашистской коалиции и стран «оси» (по данным на 1940 г., в млн.)

СССР	190,6 *	Германия	69,8
США	132,6	Италия	43,8
Англия	48,2 **	Япония	72,5
Итого:	371,4	Итого:	186,1

* Данные на 1939 г.

** К началу войны население Британской империи, включая метрополию, насчитывало 535 млн. человек (см.: «Британская империя». М., 1943, стр. 5).

Стратегическое положение Германии в центре Европы между великими державами также не благоприятствовало ей в ведении мировой войны. «Тот факт,– писал бывший начальник германского генерального штаба Бек,– что мир и прежде всего Европа в результате дальнейшего развития техники и вторжения Германии в мировое хозяйство стал более тесным, неблагоприятно отразился на возможностях Германии вести войну на одном фронте или войну против двух противников и, самое главное, чисто сухопутную войну»[585]585
  L. Beck; Studien. Stuttgart, 1955, S. 123.


[Закрыть]. Окруженная со всех сторон вооруженными силами великих держав, Германия не могла иметь той свободы стратегических действий, какой потенциально располагали ее противники.

Стремление преодолеть противоречие между непомерно широкими завоевательными планами и ограниченными возможностями для их осуществления обусловило характерные особенности теории и практики германского фашизма и милитаризма.

1. Создание жесточайшей фашистской диктатуры для внутриполитического и внешнеполитического обеспечения агрессии.

2. Полная централизация неограниченной исполнительной, законодательной и военной власти в руках одного лица – «вождя» третьей империи для подготовки и ведения войны.

3. Тотальное подчинение всех материальных и духовных сил народа целям войны и их централизованное распределение и использование.

4. Создание совершенного орудия агрессии.

5. Ставка на поочередный разгром основных противников Германии в «молниеносных» войнах.

6. Широкое применение принципов «тотальной» войны.

Все эти положения, рассматривавшиеся германскими милитаристами в совокупности как «рецепты победы», оказались полностью несостоятельными и принесли правящим кругам Германии результаты, противоположные ожидавшимся.

Фашистская государственная система покоилась на порочных, человеконенавистнических, обскурантистских идеях. Расовая теория и практика господ и рабов – это страшное порождение империалистического вандализма XX в.– не могли служить сколько-нибудь надежной политической основой гитлеровского режима и его внешней экспансии. Они пришли в непримиримое противоречие с интересами народов Европы и других континентов, с требованиями прогресса человечества. Убогая идейная платформа фашизма, его завоевательная программа, антикоммунизм, агрессивность и жестокость, ставка на насилие порождали все новых и новых врагов Германии. Это чрезвычайно ограничило возможности гитлеровской стратегии.

Система стратегического руководства фашистской Германии, основанная на принципе совмещения всей политической власти и полководческой деятельности в руках одного диктатора, открыла самый широкий простор для волюнтаристских, оторванных от жизни решений, для произвола в области стратегии. Задуманная германскими милитаристами как эффективное и решающее средство достижения успеха в вооруженной борьбе, она со временем приобрела самые уродливые формы. В ходе войны Гитлер все больше и больше концентрировал власть в своих руках. Страдая патологической манией величия, безграничным самомнением и властолюбием, проникнутый мистической верой в свою «миссию», он возомнил, что перед его волей нет преград. В декабре 1941 г. в дополнение к своим функциям «вождя германского народа и верховного главнокомандующего» он принял на себя еще командование сухопутными войсками.

Весь громадный пропагандистский аппарат Геббельса, как и командная верхушка вермахта, изо дня в день внушали немцам, что Гитлер «гений», «величайший полководец всех времен», непогрешимый человек; они требовали беспрекословною повиновения «фюреру», слепой веры в его чуть ли не «святость».

В конце концов и сам Гитлер поверил в свою непогрешимость. Этому в немалой степени способствовало то обстоятельство, что ряд важных решений был принят им вопреки мнению его видных военных советников. В одном из показаний после войны Йодль особо выделил следующие решения такого рода[586]586
  KTB OKW, Bd. IV, Hb. I, S. 45.


[Закрыть].

1. При нападении на Норвегию – план захвата Осло и Нарвика, выполнение которого военные советники ставили под серьезное сомнение, настолько он был рискованным.

2. План прорыва через Арденны на Абвиль в период Западной кампании, навеянный генералом Манштейном и принятый вопреки мнению генерального штаба сухопутных войск о целесообразности нанесения главного удара на правом крыле Западного фронта через Центральную и Северную Бельгию.

3. Приказ об удержании зимой 1941/42 г., в период контрнаступления Советской Армии под Москвой, жесткой обороны, вопреки мнению Гальдера и Браухича, которые предлагали отвести войска на зимние позиции к Днепру, чтобы избежать полного развала фронта.

Эти и некоторые другие факты убедили Гитлера, что он может принимать стратегические решения, не считаясь часто с мнением военных специалистов. Так было, например, в период сталинградских событий, когда он отдал приказ об удержании позиций на Волге до последнего солдата. Это еще в большей мере усиливало волюнтаристский, авантюристический характер фашистской стратегии.

С другой стороны, стратегическое руководство вермахтом все более выливалось в мелочную опеку войск, подчас до полков включительно, со стороны некомпетентного в военных вопросах главы государства и вооруженных сил.

В ходе войны вокруг Гитлера создалась атмосфера раболепия, угодничества и страха. Чтобы не вызывать гнева и раздражения «фюрера», ему докладывались нередко фиктивные данные, в которых желаемое выдавалось за действительное. Это в сильной степени подрывало возможность правильных решений.

Одной из самых характерных особенностей гитлеровского стратегического руководства являлось отсутствие чувства реальности, недооценка сил и боевых качеств противника. Это самым пагубным образом отразилось на стратегии фашистской Германии. Сказать, что противник силен, умен, искусен, считалось в вермахте чуть ли не пораженчеством. Необъективность, предвзятость, чванливость при оценке сил и боевых возможностей Советской Армии явились одной из важнейших причин тяжелых катастроф немецко-фашистских войск. Парадоксально, что на протяжении двух лет войны против Советского Союза германское командование не могло избавиться от этой болезни. Лишь после Курской битвы оно стало более трезво смотреть на вещи.

Система стратегического руководства вермахта, построенная на авторитете одной личности, породила уродливую проблему престижа. Личные интересы «фюрера» отождествлялись с государственными интересами Германии. Это привело к тому, что многие важные стратегические решения принимались в угоду личной амбиции Гитлера, хотя они были заведомо нецелесообразны с военной и политической точки зрения и требовали необоснованных издержек людских сил и материальных средств.

Наконец, особо отметим, что система государственного и стратегического руководства, созданная в фашистской Германии, привела к тому, что клика Гитлера вышла из-под контроля тех сил, которые привели ее к власти. После сокрушительного разгрома вермахта под Сталинградом, а затем под Курском, когда гитлеровская стратегия окончательно зашла в тупик, немецким монополистическим и милитаристским кругам стало ясно, что поражение Германии неизбежно. Спасение своего господства они видели в скорейшем выходе из войны с помощью не военных, а иных средств, в первую очередь заключения перемирия с западными державами на сносных условиях. Но на пути к этому непреодолимым барьером встал Гитлер и его клика. Пока он находился у власти, добиться этого не представлялось возможным, ибо правящие круги западных держав не могли пойти с ним ни на какие переговоры. Однако устранить его легальным способом германская буржуазия уже не могла. Приведя в 1933 г. Гитлера к государственному руководству, она теперь оказалась беспомощной перед его всесилием, подпираемым колоссальным государственным аппаратом и освященным многолетней пропагандой Геббельса. Так гитлеровская диктатура пришла в столкновение с новыми интересами германской империалистической буржуазии. Неудачное покушение на Гитлера 20 июля 1944 г. явилось попыткой выйти из этого положения. После него фашистская Германия со все возрастающей скоростью катилась по наклонной плоскости к своей катастрофе. И у империалистических кругов не было больше никаких возможностей хоть как-нибудь уменьшить тяжесть поражения.

Таким образом, даже с точки зрения классовых интересов германского империализма организация руководства войной, сложившаяся в фашистской Германии, оказалась в высшей степени негибкой. Тотальная централизация власти, рассматривавшаяся как важнейшая предпосылка успеха в войне, была доведена до абсурда. Преимущества, которые она давала милитаристским кругам в распределении и использовании всех ресурсов и сил народа, в принятии быстрых решений, не зависящих ни от каких общественных институтов, в террористическом подавлении любой оппозиции и пр. сводились на нет вследствие присущих ей неизмеримо больших пороков.

Исследуя социальные причины и условия появления бонапартистской диктатуры во Франции в середине прошлого века, К. Маркс писал, что в этой стране «...исполнительная власть имеет в своем распоряжении более чем полумиллионную армию чиновников, т. е. постоянно держит в самой безусловной зависимости от себя огромную массу интересов и лиц, где государство опутывает, контролирует, направляет, держит под своим надзором и опекает гражданское общество, начиная с самых крупных и кончая самыми ничтожными проявлениями его жизни, начиная с его самых общих форм существования и кончая частными существованиями отдельных индивидов, где этот паразитический организм вследствие необычайной централизации стал вездесущим, всеведущим и приобрел повышенную эластичность и подвижность, которые находят себе параллель лишь в беспомощной несамостоятельности, рыхлости и бесформенности действительного общественного организма... Но материальный интерес французской буржуазии теснейшим образом сплетается с сохранением этой обширной и широко разветвленной государственной машины. Сюда сбывает она свое излишнее население и пополняет в форме казенного жалованья то, чего она не смогла заполучить в форме прибыли, процентов, ренты и гонораров. С другой стороны, политический интерес буржуазии заставлял ее с каждым днем все более усиливать репрессии, т. е. ежедневно увеличивать средства и личный состав государственной власти, и в то же время вести непрерывную войну против общественного мнения и из недоверия калечить и парализовать самостоятельные органы общественного движения, если ей не удавалось их целиком ампутировать. Таким образом, классовое положение французской буржуазии заставляло ее, с одной стороны, уничтожать условия существования всякой, а следовательно, и своей собственной, парламентской власти, а с другой стороны, делать неодолимой враждебную ей исполнительную власть»[587]587
  К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 8. М., 1957, стр. 157—158.


[Закрыть]. В результате, писал далее К. Маркс, борьба на время «кончилась тем, что все классы одинаково бессильно и одинаково безгласно преклонились перед ружейным прикладом»[588]588
  Там же, стр. 205.


[Закрыть].