Текст книги "«Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы"

Автор книги: Вячеслав Дашичев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 55 страниц)

 
Главная железнодорожная дирекция
группы армий «Центр».
 
 
Уполномоченный
по воинским перевозкам
Логеманн
 

58^а-д. Данные о действиях советских партизан

(из «Атласа боевых действий группы армий «Север» в 1942 г.»)[417]417
  «Zeitschrift für Mihtârgeschichte»,4964. № 4, S 495—500.


[Закрыть]

а

ВСТАВИТЬ КАРТИНКУ С ДИАГРАММОЙ стр. 411

ОТСУТСТВУЮТ СТРАНИЦЫ 412 И 413

ИЗ-ЗА СВОЕГО КРАЙНЕ НИЗКОГО КАЧЕСТВА ПРОПУЩЕНА КАРТА НА СТРАНИЦЕ 414.

VIII. Катастрофа вермахта на Волге

Полтора года самоотверженной борьбы советского народа на фронте и в тылу и громадной военно-организаторской деятельности Коммунистической партии увенчались зимой 1942/43 г. одной из самых блистательных, выдающихся побед в истории человечества – разгромом 300-тысячной группировки фашистских агрессоров на берегах великой русской реки Волги. Острие ножа, глубоко вонзившегося в советскую территорию, было сломлено.

Сталинградская катастрофа немецко-фашистской армии относится к разряду тех событий войны, в которых, как в фокусе, в наиболее контрастной форме проявились несостоятельность стратегических принципов фашистской Германии, порочность механизма гитлеровского стратегического руководства, аморальность и безответственность командной верхушки вермахта, ее бесчеловечное отношение даже к собственным солдатам. Битва на Волге, справедливо писал бывший офицер 6-й армии И. Видер, «была своего рода генеральной репетицией полного политического, идеологического и морального крушения нацизма»[418]418
  И. Видер. Катастрофа на Волге. Воспоминания офицера-разведчика 6-й армии Паулюса. M., 1965, стр. 219.


[Закрыть].

Каковы же истинные причины и последствия сталинградской катастрофы – этой «Голгофы германской армии на берегах Волги», которая «затмила все военные трагедии прошлого»?[419]419
  И. Видер. Указ. соч., стр .201.


[Закрыть] Какова доля вины в этом Гитлера и его ближайшего окружения, генерального штаба сухопутных войск, командования групп армий и 6-й армии?

Эти вопросы невольно возникают перед каждым, кто знакомится с ходом событий под Сталинградом.

При изучении документальных данных, относящихся к деятельности германского командования в этот период, прежде всего бросается в глаза общая для всех руководящих звеньев вермахта тенденция к недооценке сил Советской Армии и высокомерное, пренебрежительное отношение к ее командному составу. Так, в дополнении к приказу от 23 октября 1942 г. начальник генерального штаба сухопутных войск делал такой вывод: «В настоящее время русские вряд ли в состоянии вести крупное наступление с широкими целями»[420]420
  КТВ OKW, Bd II, Hb I, S 71


[Закрыть]. Это заключение полностью соответствовало оценке, данной в приказе Гитлера от 14 октября 1942 г. (док. № 55). К тому же немецкая разведка совершила еще один крупный просчет, просмотрев сосредоточение мощной группировки советских войск под Сталинградом и придя к заключению, что зимой 1942/43 г. наиболее вероятны наступательные действия Советской Армии против группы армии «Центр» (док № 59, 60).

К ноябрю 1942 г. у гитлеровского руководства сложилось неправильное представление не только о мощи Советской Армии и о намерениях советского командования, но и вообще о стратегической обстановке на советско-германском фронте. Это явилось одной из важных причин последующего разгрома 6-й армии под Сталинградом.

Советское командование искусно использовало просчеты врага и правильно оценило результаты летне-осенней кампании 1942 г., в ходе которой войска группы армий «Б» были серьезно измотаны и обескровлены. Поэтому в предстоящей зимней кампании оно решило нанести главный удар на юго-западном направлении по самой крупной и наиболее активной группировке противника, вклинившейся глубоко в пределы нашей территории и имевшей сильно растянутый и уязвимый левый стратегический фланг. Основная цель, поставленная перед войсками Юго-Западного, Донского и Сталинградскою фронтов, заключалась в том, чтобы нанести решительное поражение в междуречье Дона и Волги группе армий «Б», имевшей в своем составе 6-ю и 4-ю танковую армии, 8-ю итальянскую и 3-ю румынскую армии (всего 29 дивизий, из них пять танковых и четыре моторизованных) и поддерживавшейся с воздуха 4-м воздушным флотом и 8-м авиационным корпусом. Разгром этой крупной группировки мог привести к крушению всего южного крыла фронта противника, освобождению важных в экономическом отношении районов нашей страны и в конечном счете к стратегическому перелому в войне в пользу Советской Армии.

С середины сентября началась работа по подготовке контрнаступления советских войск. В итоге большой творческой деятельности многих звеньев советского командования возник стратегический план разгрома врага под Сталинградом (Уран). Он предусматривал осуществить окружение немецко-фашистских войск в междуречье Дона и Волги мощными сходящимися ударами войск Юго-Западного и Сталинградского фронтов, которые должны были соединиться в районе Советского. Войска Донского фронта наносили два удара – один из района Клетской на юго-восток, а другой из района Качалинской вдоль левого берега Дона на юг.

В ходе подготовки контрнаступления, которая развернулась с начала октября, советское командование, несмотря на неблагоприятные дорожные условия, сосредоточило для удара по врагу мощную группировку войск. К началу советского контрнаступления соотношение сил на сталинградском направлении сложилось уже в пользу Советской Армии, о чем свидетельствует следующая таблица[421]421
  «Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945». Краткая история. М., 1965, стр. 210.


[Закрыть].

Силы и средства	Советские войска	Войска противника	Соотношение
Люди	1 000 555	1 011 500	1 : 1
Танки и САУ	894	675	1,3 : 1
Орудия и минометы	14 218	10 290	1,4 : 1
Боевые самолеты	1 115	1 216	1 : 1,1

На направлениях же главных ударов советское командование, умело проводя перегруппировку войск, смогло создать двойное и даже тройное превосходство над противником.

Но гитлеровское руководство не замечало надвигавшейся угрозы для войск его сталинградской группировки. Оно не желало принимать во внимание, что дивизии группы армий «Б» обескровлены и измотаны (достаточно сказать, что 6-я армия потеряла с 21 августа по 16 октября 38 943 солдата и 1068 офицеров[422]422
  КТВ OKW, Bd. II, Hb. I, S. 66.


[Закрыть]), отвергло предложение командования этой группы армий, внесенное в начале октября, временно отказаться от взятия Сталинграда и отвести войска на кратчайшую линию между излучиной Волги у Бекетовки и течением Дона в районе Качалинской[423]423
  Ibidem.


[Закрыть]. В дневнике адъютанта Гитлера генерала Энгеля имеется следующая запись от 2 октября: «Цейтцлер, а также Йодль поднимают вопрос о том, не отложить ли взятие Сталинграда на вторую очередь, чтобы высвободить силы; ссылаются на уличные бои, требующие больших жертв. Фюрер резко возражает и подчеркивает, что взятие Сталинграда крайне необходимо не только по оперативным, но и по психологическим соображениям, для воздействия на мировую общественность и настроение союзников»[424]424
  КТВ OKW, Bd. II, Hb I, S 67


[Закрыть]. Йодль и Цейтцлер не стали возражать.

17 ноября, за два дня до начала контрнаступления советских войск (!), Гитлер отдает приказ любой ценой пробиться к Волге в черте Сталинграда (док. № 61).

Далее события приняли стремительный оборот. 19 ноября последовал сокрушительный удар войск Юго-Западного и Донского фронтов по 3-й румынской армии. Оборона противника северо-восточнее Сталинграда оказалась взломанной. 20 ноября в контрнаступление перешли войска Сталинградского фронта. Через три дня в междуречье Волги и Дона сомкнулось кольцо окружения вокруг группировки врага, насчитывавшей 22 дивизии и около 160 отдельных частей.

Проследим же, как в этой ситуации действовали различные звенья стратегического и оперативного руководства вермахта. О решениях ставки и отдельных ее представителей можно судить не только по документам, но и по другим источникам, в частности, по очень ценным ежедневным записям генерала Энгеля, приведенным впервые, к сожалению лишь частично, отрывками в дневнике ОКВ.

Решающее значение для определения германским командованием судеб окруженной группировки имели два критических периода. Первый – с 19 по 25 ноября, когда 6-я армия могла бы еще попытаться самостоятельно, без помощи извне, пробиться на запад, но при условии сдачи позиций в Сталинграде. В это время в центре внимания гитлеровской ставки стояла дилемма: либо отвести 6-ю армию из Сталинграда, либо приказать ей оставаться в окружении, прочно удерживая круговую оборону до подхода помощи извне.

Во второй период – с 12 до 19 декабря, когда развернулись действия немецких войск по деблокированию окруженной группировки, 6-я армия могла бы предпринять попытку нанести удар навстречу группе Гота, наступавшей из района Котельникова. Но для этого опять-таки она должна была оставить Сталинград.

В этой кризисной обстановке стратегическое руководство фашистской Германии еще раз продемонстрировало свою неспособность реально взглянуть на вещи. Обратимся к свидетельству Энгеля о реакции ставки на развернувшиеся события. 19 ноября, в день начала советского контрнаступления, он писал: «Вечером плохая обстановка. У румын явно катастрофа, но картина еще неясна. Генерал-полковник фон Вейхс лично ведет разговор с фюрером и требует свободы действий для Гейма (48-й танковый корпус[425]425
  48-й танковый корпус располагался в резерве позади позиций 3-й румынской армии, по которой пришелся удар советских войск. Генерал Дёрр писал, что «уже само название «танковый корпус» не соответствовало действительности, так как в его состав входили лишь 22-я танковая дивизия, насчитывавшая около 45 танков (большей частью легких), и 1-я румынская танковая дивизия, имевшая около 40 трофейных чешских танков» (Г. Дёрр. Поход на Сталинград. М., 1957, стр. 67). Вполне понятно, что надежды ставки Гитлера на то, что эти силы смогут противостоять натиску войск Юго-Западного фронта, были иллюзорны. Впоследствии на генерала Гейма была возложена вина за поражение, и военный трибунал под председательством Геринга приговорил его к расстрелу. Но в конце концов он был оправдан.


[Закрыть]). Сначала она санкционируется, но потом снова отменяется... Вечером постоянно поступают противоречивые сведения... У Цейтцлера нет ясности, он предлагает фюреру держать войска генерала Гейма сосредоточенно и лишь тогда дать им свободу действий, когда обстановка прояснится. Поэтому – задержать танковый корпус. Сам я докладываю фюреру, что румыны вооружены чешскими, французскими и лишь в небольшом числе немецкими танками T-III и T-IV старой модификации. Ночью фон Вейхс докладывает, что генерал Гейм отходит за участок у Куртлака в резерв группы армий».

20 ноября: «... Полный переполох из-за румын, все висит на Гейме. Фюрер сам совершенно не знает, что предпринять. Мнения расходятся, у ОКХ также нет каких-либо определенных предложений. Йодль предлагает предоставить Вейхсу свободу действий. Это отвергается. 48-й танковый корпус должен сделать все, чтобы помочь 6-й армии и затем снова отойти на северо-запад, укрепить левый фланг и обеспечивать его. Плохо, что неизвестно, где в настоящее время Гейм...»[426]426
  КТВ OKW, Bd. II, Hb I, S 83.


[Закрыть].

21   ноября: «...Все новые мрачные новости. Теперь и южнее Сталинграда кризис у румын. Йодль предлагает полностью оголить волжский участок фронта 6-й армии, так как там вряд ли есть угроза наступления, и подпереть южный участок; в противном случае с часу на час состоится окружение Сталинграда. Фюрер отказывается это сделать, выдвигая старые аргументы: это не изменит обстановки и не останется незамеченным русскими; мы не для того одержали победу в уличных боях, чтобы оставить район Сталинграда. Фюрер все время повторяет: «Что бы ни случилось, мы должны удерживать позиции»[427]427
  Ibidem.


[Закрыть].

Таким образом, Гитлер в эти дни был твердо намерен не сдавать Сталинград. Цейтцлер колебался. Йодль, осознав уже угрозу окружения 6-й армии, все же не стал решительно настаивать на единственно правильном в создавшейся обстановке решении – начать отвод войск сталинградской группировки.

21 ноября положение немецких войск под Сталинградом стало угрожающим. Паулюс предложил командованию группы армий «Б» отвести их на спрямленную линию обороны по Дону и Чиру. Генерал-полковник Вейхс согласился с предложением Паулюса. Однако от Гитлера поступило распоряжение при всех обстоятельствах удерживать фронт на Волге. Одновременно давалось заверение, что принимаются меры по организации мощного контрудара. 6-й армии предписывалось ждать дальнейших указаний. Обещания помощи извне и приказ об удержании фронта не могли не повлиять на позицию Паулюса. К вечеру 22 ноября он докладывал по радио в штаб группы армий «Б»: «Армия окружена... Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на шесть дней. Командование армии предполагает удерживать оставшееся в его распоряжении пространство от Сталинграда до Дона и уже принимает необходимые меры. Предпосылкой для их успеха является восстановление южного участка фронта и переброска достаточного количества продовольствия по воздуху. Прошу предоставить свободу действий на случай, если не удастся создать круговую оборону. Обстановка может заставить тогда оставить Сталинград и северный участок фронта, чтобы обрушить удары на противника всеми силами на южном участке фронта между Доном и Волгой и соединиться здесь с 4-й танковой армией. Наступление в западном направлении не обещает успеха в связи со сложными условиями местности и наличием здесь крупных сил противника»[428]428
  Г. Дёрр. Указ. соч., стр. 73—74.


[Закрыть].

Несмотря на исключительно критическое положение, в котором оказалась 6-я армия, это донесение Паулюса носило печать половинчатости. Паулюс намеревался удерживать оборону и лишь в крайнем случае просил предоставить ему свободу действий.

В тот же день в Гумраке собрались командиры корпусов 6-й армии для обсуждения создавшейся обстановки. На нем присутствовали генералы Зейдлитц (51-й армейский корпус), Енеке (4-й армейский корпус), Гейтц (8-й армейский корпус), Штрекер (11-й армейский корпус), Хубе (14-й армейский корпус) и руководство 6-й армии. Совещание единодушно приняло решение об организации прорыва из окружения основных сил армии в юго-западном направлении. Был разработан конкретный план прорыва, который намечалось провести после перегруппировки сил. Командование армии поставило в известность об этом руководство группы армий «Б» и получило от него согласие на проведение перегруппировки. Требовалось лишь одобрение плана прорыва Гитлером. Однако вечером 22 ноября последний еще раз подтвердил свой приказ: занять круговую оборону и выжидать деблокирующего наступления.

Под вечер 23 ноября Вейхс, после обсуждения обстановки с руководством 6-й армии, послал в ставку следующую телеграмму: «Несмотря на всю тяжесть ответственности, которую я испытываю, принимая это решение, я должен доложить, что считаю необходимым поддержать предложение генерала Паулюса об отводе 6-й армии. Для этого имеются следующие основания.

1. Снабжение армии, насчитывающей 20 дивизий, по воздуху невозможно. Имеющийся парк транспортных самолетов при благоприятной погоде ежедневно может перебросить в котел только 1/10 часть продовольствия, необходимого на одни сутки.

2. Наступление с целью деблокирования окруженных войск вряд ли можно будет осуществить до 10 декабря в связи с тем, что развитие событий не обещает прочного успеха, а также ввиду необходимости иметь достаточно времени для перегруппировки...

6-я армия, запасы которой быстро иссякают, может растянуть их всего лишь на несколько дней. Боеприпасы будут быстро израсходованы, так как окруженные войска подвергаются атакам со всех сторон.

Если 6-й армии удастся пробиться на юго-запад, по моему мнению, это положительно скажется на всей обстановке в целом.

6-я армия представляет собой единственную боеспособную силу, которая может еще нанести ущерб противнику, поскольку 3-я румынская армия полностью разбита. Армия должна продвигаться при выходе из окружения в следующем направлении: на юго-запад, затем, продвигаясь северным флангом вдоль железной дороги, на Чир до Морозовска. Таким образом, будет разряжена напряженная обстановка в районе Заветного, Котельникова. Наконец, сохранение сил 6-й армии будет ценным вкладом в организацию обороны в этом районе и даст возможность предпринимать контратаки.

Я вполне сознаю, что предлагаемая операция связана с большими жертвами, в особенности техники и имущества. Они, однако, будут значительно меньшими, чем при голодной блокаде армии в котле, к которой приведут ее в противном случае развивающиеся сейчас события»[429]429
  Г. Дёрр. Указ. соч., стр. 76.


[Закрыть].

Генерал Цейтцлер поддержал соображения командующего группой армий «Б». Против них трудно было что-либо возразить.

Наконец, вечером 23 ноября Паулюс направил в ОКХ отчаянную радиограмму с просьбой разрешить 6-й армии прорваться из окружения (док. № 62). Однако Гитлер, испытывавший «панический страх перед всяким отступлением и потерей престижа»[430]430
  H Schröter Stalingrad Bis zur letzten Patrone Lengerich, 1956, S. 85


[Закрыть], продолжал настаивать на своем. Утром 24 ноября он направил непосредственно Паулюсу, через голову командующего группой армий «Б», радиограмму с приказом удерживать Сталинград до последнего (док. № 63). Жребий был брошен.

В этот день Энгель писал в дневнике: «Большая дискуссия по поводу радиограммы Паулюса: ходатайство об отводе всего северного участка фронта, так как позиции невозможно сохранять. Паулюс пишет, что он может создать оборону на южном участке, но не в состоянии удерживать фронт на севере. Фюрер резко отвергает предложение, хотя Цейтцлер поддерживает его. Фюрер обосновывает это тем, что тогда все пошатнется: надо ведь учитывать, как это будет выглядеть. Цейтцлер подчеркивает со всей определенностью, что тогда окружение 6-й армии, которое можно было бы еще рассматривать как временное, станет фактом. Фюрер обещает рассмотреть вопрос о переброске с Запада новых соединений и подчеркивает снова, что Сталинград ни в коем случае нельзя сдавать; возлагает большие надежды на Гота, веря, что он исправит положение в излучине Дона»[431]431
  KTB OKW, Bd II, Hb I, S 85


[Закрыть].

Ни Цейтцлер, пи Вейхс не стали самым решительным образом, вплоть до отставки, возражать против приказа Гитлера. Они не нашли веских аргументов, чтобы доказать гибельность этого приказа. «Вейхс,– писал И. Видер,– тоже не пытался более отстаивать план прорыва, который он только что считал совершенно необходимым и приказ об осуществлении которого он на собственный страх и риск уже собирался отдать. Не желая, видимо, искушать подчиненного ему командующего армией, он покорился. Но тем самым он уклонился и от принятия собственного решения, побоявшись взять на себя в этот роковой час личную ответственность перед историей»[432]432
  И. Видер. Указ. соч., стр. 252.


[Закрыть].

Зловещую роль в решении судьбы армии Паулюса сыграл Геринг. Через начальника штаба ВВС генерал-полковника Ешоннека он сообщил Гитлеру 24 ноября, что организует снабжение по воздуху окруженной под Сталинградом группировки войск при условии, что будет обеспечено удержание аэродромов и посадочных площадок для сбрасывания грузов внутри кольца окружения. 25 ноября Энгель писал в дневнике: «Большое совещание по вопросу снабжения Сталинграда по воздуху. Геринг берет обязательство снабжать армию. Он говорит, что можно доставлять в среднем в день 500 т[433]433
  Командование 6-й армии в своем запросе по радио потребовало доставки под Сталинград 750 т грузов в сутки (из них 380 т продовольствия, 120 т горючего и 250 т боеприпасов). В действительности в период с 25 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г. немецкая авиация смогла доставлять окруженным войскам в среднем около 94 т грузов в сутки.


[Закрыть]; следует бросить все, даже «Ю-90» из транспортной авиации. Цейтцлер сомневается; полагает, что 500 т не хватит, обращает внимание на погоду, потери, но рейхсмаршал очень оскорбляется, говорит, что самолеты будут летать в любую погоду. Демянск и другие примеры[434]434
  Имеется в виду снабжение по воздуху группировки немецко-фашистских войск под Демянском весной 1942 г.


[Закрыть] доказали, что это возможно. Мы возмущены таким большим оптимизмом, который не разделяют даже офицеры генерального штаба ВВС. Фюрер восхищен рейхсмаршалом; говорит, что он действует, как и в прежние времена; там нет малодушия, как у многих инстанций сухопутных войск»[435]435
  КТВ OKW, Bd II, Hb I, S 86


[Закрыть].

На следующий день начальник оперативного отдела генерального штаба ВВС Кристиан на докладе в ставке заявил, что авиация в лучшем случае сможет доставлять в зону окружения при хорошей погоде 100—150 т грузов ежедневно, что 500 т – это нереальная цифра. Гитлер возразил, что снабжение будет обеспечено «особо способным организатором с неограниченными полномочиями».

С 26 ноября на оперативно-стратегической авансцене вермахта под Сталинградом появился один из ведущих военных авторитетов фашистской Германии – фельдмаршал Манштейн. Он был призван Гитлером спасти положение на Волге. Для этого под его командованием создавалась группа армий «Дон» в составе 4-й танковой, 6-й армий и остатков 3-й и 4-й румынских армий. В качестве подкрепления ей были обещаны одна танковая и две-три пехотные дивизии, которые должны были прибыть позже. Для осуществления деблокады создавались две крупные группировки: одна – в районе Котельниковского и вторая – в районе Тормосипа.

Манштейн также в немалой степени способствовал гибели 6-й армии. Его образ действий носил на себе печать непоследовательности, противоречивости и нерешительности, а принимавшиеся им решения больше отвечали требованиям Гитлера, чем реальной обстановке.

24 ноября в своей оценке положения Манштейн исходил из того, что момент для самостоятельного прорыва 6-й армии из «котла» уже упущен и ей лучше оставаться на старых позициях, ожидая помощи извне[436]436
  E v Manstem Verlorene Siege Bonn, 1955, S 336.


[Закрыть]. Но затем он предложил другое решение, что видно из записи Энгеля от 26 ноября: «Длительная дискуссия по оценке (обстановки) фон Манштейном. Предлагает отвести 6-ю армию; обсуждается его мнение об отводе далеко назад, может быть даже до Днепра, войск, находящихся к югу от Сталинграда, чтобы создать резервы и затем снова провести фланговую операцию с севера на юг, к морю. Цейтцлер докладывает суть этих соображений, но не высказывает своего мнения. Фюрер остается спокойным, но все отвергает. Причины: все это будет расценено как слабость, потеряем жизненно важные районы, недопустимое воздействие на союзников, потеря времени, ибо неизвестно, что произойдет на Западе, в Африке и в других районах; у фон Манштейна хорошие оперативные идеи, но, учитывая общую обстановку, они представляют собой пустую теорию, и другие командующие говорят, что надо накапливать резервы; каждый взывает к старым рецептам. В конце Цейтцлер просит предоставить в случае необходимости свободу действий 6-й армии. Фюрер резко отвергает это. Речь может идти только о деблокировании, для чего имеются главные силы 4-й танковой армии»[437]437
  КТВ OKW. Bd II, Hb I, S 86


[Закрыть].

К началу операции по деблокаде группа армий «Дон» получила дополнительно всего две танковые дивизии. В целом войск для этой операции было совершенно недостаточно. Несмотря на это, Гитлер запретил привлекать для помощи 6-й армии силы из группы армий «А», насчитывавшей более двух десятков дивизий. Он не допускал и мысли о сдаче Северного Кавказа.

Манштейн не настоял решительно на выделении ему достаточных сил и взял на себя ответственность за осуществление деблокады. «Судя по всему,– справедливо отмечал Видер,– это в немалой степени объяснялось самоуверенностью и чувством собственного превосходства, которые были столь характерны для привыкшего к победам германского командования»[438]438
  И. Видер. Указ. соч., стр. 187.


[Закрыть].

Учитывая неизбежные попытки гитлеровцев освободить свою окруженную группировку, советское военное руководство решило ликвидировать ее. Одновременно оно позаботилось о том, чтобы отодвинуть внешний фронт окружения дальше на запад на 150—200 км, лишив тем самым врaгa возможности деблокады. Войскам Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов был отдан приказ подготовиться к новой наступательной операции. Войскам же Донского и Сталинградского фронтов предписывалось завершить разгром окруженной группировки противника.

Предпринятые в первых числах декабря попытки прорвать оборону 6-й армии не увенчались успехом, так как наши войска были ослаблены наступательными боями и нуждались в усилении. Поэтому советское командование решило более тщательно подготовить наступление и перебросить под Сталинград из Резерва 2-ю гвардейскую армию генерала Р. Я. Малиновского. Эти меры оказались очень своевременными и дальновидными.

Начавшееся 12 декабря из района Котельникова наступление группы Гота окончилось безрезультатно. Натолкнувшись на упорное сопротивление советских войск, она смогла приблизиться на 60 км к Сталинграду, выйдя на рубеж рек Аксай, Мышкова. В это время на противника обрушился новый удар: 16 декабря соединения Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов начали мощное наступление в районе Среднего Дона. В отличие от прежнего плана войска Юго-Западного фронта нанесли удар не на юг, а на юго-восток, в сторону Нижнего Астахова и Морозовска, чтобы взять в клещи морозовско-боковскую группировку врага и уничтожить ее одновременными ударами с востока и северо-запада (операция «Малый Сатурн»). В ходе наступления наши войска разгромили 8-ю итальянскую армию и армейскую группу Холлидта, создав в немецком фронте зияющую брешь и поставив под угрозу разгрома котельниковскую группировку врага.

18 декабря Энгель писал: «Обстановка вызывает новое большое беспокойство. 58-й танковый корпус[439]439
  Этот корпус входил в 4-ю танковую армию и осуществлял деблокирующую операцию.


[Закрыть] не продвигается. Русские бросают против него новые силы, все дело идет опять к обороне. Поскольку новых сил больше нет, это означает, что деблокирующие войска остановятся в 50—60 км от фронта 6-й армии. Еще хуже в группе армий «Б». Позиции итальянцев, очевидно, прорваны, то же самое в армейской группе Холлидта. Вечером: фон Манштейн снова ходатайствует о прорыве 6-й армии; только так можно установить связь со Сталинградом и спасти главные силы армии. Настроение подавленное. Фюрер снова отклонил прорыв, хотя Цейтцлер очень настойчиво выступал за него. Гневный запрос фон Буссе и фон Манштейна, ибо все подходящие силы передаются группе армий «Б», чтобы заткнуть дыру у итальянцев»[440]440
  КТВ OKW, Bd II, Hb II, S. 87.


[Закрыть].

На всем южном крыле советско-германского фронта у войск противника создалось катастрофическое положение. Глубокий прорыв вражеской обороны на Среднем Дону сорвал мероприятия гитлеровского командования по деблокаде сталинградской группировки и грозил врагу еще большими неприятностями.

В ставке Гитлера царила полная растерянность. 22 декабря Энгель писал: «У нас глубочайшая депрессия. Почти все надеялись, что Паулюс при всем риске теперь самостоятельно решится на прорыв. Главные силы он бы вывел, хотя и с большими материальными потерями. Сегодня вечером Йодль высказывал мрачные мысли и было заметно, что и он твердо рассчитывал на это самостоятельное решение, точно так же, как начальник генерального штаба сухопутных войск и командование группы армий. Никто не знает, что будет дальше со Сталинградом. Фюрер очень молчалив, появляется только на обсуждении обстановки и на докладах. Больше всего мы озабочены тем, что в котле, очевидно, нет единства и командующий (Паулюс) не знает, что ему предпринять. К тому же, снабжение по воздуху становится все хуже»[441]441
  КТВ OKW, Bd II, Hb I, S. 88


[Закрыть].

Лишь к 24 декабря противнику удалось с большим трудом задержать наступление войск Юго-Западного фронта. Но в это время на врага обрушился новый удар: остановив наступление группы Гота, войска 2-й гвардейской, 51-й и 5-й ударной армий, 2-го гвардейского механизированного, 6-го механизированного и 7-го танкового корпусов перешли в решительное наступление и нанесли поражение котельниковской группировке врага.

Попытки гитлеровского командования выручить 6-ю армию из окружения провалились. Внешний фронт окружения отодвинулся от нее на 120—160 км.

25 декабря Манштейн просил передать в его распоряжение две танковые дивизии 3-го танкового корпуса, действовавшего в составе группы армий «А» на кавказском направлении. Как будто бы эти две дивизии могли что-либо изменить в обстановке под Сталинградом! Но даже такая просьба была отклонена, так как это, по мнению ОКХ, ставило под угрозу устойчивость фронта группы армий «А». В ответе ОКХ от 27 декабря говорилось: «Идея передачи 4-й танковой армии обеих танковых дивизий, находящихся в 1-й танковой армии и насчитывающих в целом 58 танков, невыполнима. Без этих подвижных соединений 1-я танковая армия не сможет ни удержать своих позиций, ни оторваться от противника, который своими подвижными соединениями сомнет или прорвет ее оборону...»[442]442
  Ibid , S. 89.


[Закрыть].

Катастрофические для немецко-фашистских войск события под Сталинградом и на Среднем Дону поставили под угрозу полного окружения и изоляции группу армий «А», насчитывавшую около 700 тыс. человек[443]443
  К– Z e i t z 1 e r. Die ersten beiden planmäßigen großen Rückzüge des deutschen Heeres an der Ostfront im zweiten Weltkrieg «Wehrkunde», I960, № 3,S 112.


[Закрыть]. Это могло привести к развалу всего южного крыла германского фронта. Генеральный штаб сухопутных войск больше всего опасался, что за Сталинградом последует удар Советской Армии на Ростов, чтобы захлопнуть 700-тысячную группировку в гигантской кавказской ловушке. «Русское командование,– писал впоследствии Цейтцлер,– теперь приоткрыло свои карты. Оно хотело сначала окружить немецкую 6-ю армию под Сталинградом Затем оно намеревалось нанести удар в направлении Азовского моря, чтобы уничтожить весь южный фланг немецких войск на Востоке»[444]444
  К Zeitz 1er Op cit S 110


[Закрыть].

Еще в конце ноября Цейтцлер поставил перед Гитлером вопрос о выводе группы армий «А» с Кавказа. Но Гитлер категорически запретил проводить даже подготовительные мероприятия к этому, мотивируя это тем, что необходимо подождать результатов деблокирующего наступления группы Гота на Сталинград.

Когда стало ясно, что попытка деблокады Сталинграда обречена на провал, Цейтцлер снова несколько раз ставил перед Гитлером вопрос о необходимости скорейшего отвода войск группы армий «А» с Кавказа. Но Гитлер никак не мог смириться с таким ударом по своему престижу и с потерей того, что было завоевано ценою громадных жертв. Лишь 27 декабря он пошел на уступки, разрешив принять командованию группы армий «А» предусмотрительные меры, которые, однако, «не должны были быть известны войскам и ослабить силу сопротивления на занимаемых ныне позициях».

В ночь с 27 на 28 декабря Цейтцлер доложил Гитлеру о чрезвычайно критическом положении всей кавказской группировки. «Если Вы сейчас не прикажете отвести войска с Кавказа,– заявил он,– там возникнет новый Сталинград»[445]445
  Ibid, S 111


[Закрыть]. Это возымело, наконец, свое действие .Теперь уже Гитлеру было не до политического престижа, не до богатств Кавказа. Надо было предотвратить новую катастрофу. Так, на другой день после «Приказа о дальнейшем ведении боевых действий на южном крыле Восточного фронта» от 27 декабря появился «Оперативный приказ № 2» (док. № 70). В нем Гитлер писал: «моим намерением, как и прежде, остается удержать 6-ю армию в ее крепости и создать предпосылки для ее освобождения. Вместе с тем следует избегать новых котлов, которые могут возникнуть вследствие отхода союзных войск, образования выступов фронта, обороняемых собственными слабыми частями, или создания противником на отдельных участках большого превосходства». Перед группой армий «А» ставилась задача постепенного отвода войск с Кавказа, с использованием промежуточных рубежей.

Но даже теперь Гитлер не хотел совсем оставлять Кавказа. Он уцепился за идею закрепиться на Таманском полуострове, чтобы использовать его в 1943 г. в качестве плацдарма для нового наступления. До конца января в ОКХ не могли решить вопрос, оставить ли на таманском плацдарме всю группу армий «А» или часть ее сил. 28 января было принято решение отвести на него 17-ю армию, усиленную за счет 1-й танковой армии, а последнюю направить на Ростов. В результате большая часть сил группы армий «А» – 22 дивизии, в том числе одна танковая – была оставлена на Таманском полуострове; 1-я танковая армия, в которой сохранились лишь три дивизии, перешла в состав группы армий «Дон». (В последующем этим 22 дивизиям была отведена пассивная роль обороны Таманского полуострова, который в дальнейшем, вопреки надеждам гитлеровского руководства, не получил существенного значения для развертывания операций немецких войск, и необходимость в нем отпала сама собой, когда он оказался в глубоком тылу на южном фланге наступавших советских войск).