Текст книги "«Дух Ямато» в прошлом и настоящем"

Автор книги: Владмир Алпатов

Соавторы: Вера Нанивская,Татьяна Сила-Новицкая,Игорь Латышев,Нина Чегодарь,Нелли Лещенко,Лидия Гришелева,Михаил Корнилов,Георгий Светлов,Александр Долин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Это означало, по сути дела, безоговорочную поддержку военных авантюр японского империализма, которым Танигути стремился придать «теоретическое» обоснование. Произвольно интерпретируя мифологию синто, он утверждал, что, когда «прародительница» японских императоров, богиня Аматэрасу, повелела своему внуку Ниниги владеть землей, она тем самым провозгласила их «суверенное право» на владение не только Японией, но и всем миром [5, с. 37]. Объявляя «уникальную» японскую государственность самой совершенной формой государственной организации, «проявлением истинного бытия», Танигути делал вывод о том, что подчинение других стран и народов Японии есть не что иное, как распространение истины. А отсюда следовало, что «там, куда вступает императорская армия, претворяются в жизнь предначертания богов» [2, с. 129].

Танигути и его приверженцы оказывали и практическую помощь властям. Распространив свое влияние на мелких и средних предпринимателей, Сэйтё-но иэ активно участвовала в движении за увеличение производства на военные нужды, боролась с пацифистскими и пораженческими настроениями. Отмечалось, что на тех предприятиях, где действовали проповедники Сэйтё-но иэ, повышалась производительность труда, уменьшалось число невыходов на работу по болезни, случаев выпуска бракованных изделий, сокращалась текучесть кадров. Журнал «Сэйтё-но иэ» в октябре 1937 г. писал, что пропаганда идеологии движения «служит самым эффективным средством предотвращения трудовых конфликтов и борьбы с пораженческими настроениями в условиях военного времени» [2, с. 130]. Танигути, ратуя за более широкое использование женского труда на предприятиях, создал специальную школу для женщин, чтобы «просвещать» их в духе «служения государству».

В благодарность власти разрешили Танигути и его последователям проповедовать свое вероучение на оккупированных Японией территориях. Дважды (в 1942 и 1944 гг.) Танигути выезжал с лекциями в Маньчжурию.

Накануне и во время второй мировой войны подавляющее большинство религиозных организаций Японии сотрудничало с милитаристским правительством. Во многих случаях религиозные лидеры вынуждены были идти на такое сотрудничество из чисто прагматических соображений, стремясь уберечь свои организации от репрессий. Вряд ли, однако, можно рассматривать деятельность Танигути и его приверженцев как вынужденную. Их активная поддержка политики войны и агрессии логически вытекала из идеологии Сэйтё-но иэ. В проповеди Танигути, отдававшего приоритет духовному, волевому началу над материальным, было много общего с широко пропагандировавшимся правителями Японии взглядами о том, что эта страна обладает исключительными духовными преимуществами, которые перевешивают материальные факторы, действующие не в ее пользу. Эта мысль проходит, по существу, через все догмы государственного синто с его апологетикой «уникальной» японской государственности и «особого» предназначения японской нации. Танигути оставалось лишь без особого ущерба для проповедуемых им идей облачить их в синтоистские одежды.

По крайней мере в описываемый период Танигути действовал не как беспринципный оппортунист, а исходя из своих идейных убеждений. Именно с этих позиций он подчас позволял себе критиковать правительство. Примером такой критики служит направленное им в адрес министра просвещения письмо, в котором он выражал недовольство «недостаточностью» обоснования культа императора в изданной министерством брошюре «Основы уникальной японской национальной сущности». Стремясь изыскать дополнительные источники средств на ведение войны, он предложил выпустить специальные ассигнации, назвав свой проект «Закон о неограниченных военных расходах» [2, с. 130]. Танигути квалифицировал как «пораженческие» популярные в армии песни, в которых солдат призывали отдать жизнь за императора на поле боя, в то время как, по его убеждению, их следовало бы вооружить оптимистическими лозунгами. Сформулированный им самим лозунг звучал так: «Императорская армия будет всегда побеждать и вернется с победой!» Было изготовлено до 50 тыс. листовок с этими словами, распространявшихся среди членов Сэйтё-но иэ [9, с. 155].

После капитуляции Японии против Танигути и его ближайших сподвижников было выдвинуто обвинение в активной пропаганде идей шовинизма и сотрудничестве с милитаристами. Американские оккупационные власти запретили им заниматься общественной деятельностью. Это был период, когда в обстановке активизации демократических сил оккупационные власти провели ряд мер по демократизации различных сторон жизни японского общества, в том числе и в сфере идеологии. Была ликвидирована система государственного синто, запрещалась проповедь догм как синто, так и других религий, которые ис-пользовалась для пропаганды ультранационалистических и милитаристских идей.

Лидеры Сэйтё-но иэ вынуждены были маневрировать. Оставаясь фактически главой организации, Танигути формально передал руководство ее делами в руки своего зятя Танигути Сэй-тё. Сэйтё-но иэ зарегистрировали на основе принятого после капитуляции закона о религиозных организациях, тем самым легализовав ее деятельность. Проповедники Сэйтё-но иэ отказались от открытой пропаганды идей государственного синто, изъяли из своих публичных выступлений положения, отождествлявшие «Жизнь вселенной» с божествами синто, стали чаще прибегать к заимствованиям из догматики христианства. При этом учитывалось, в частности, и то обстоятельство, что христианские группы пользовались покровительством оккупационных властей.

Сам Танигути предпринимал всяческие усилия, чтобы представить Сэйтё-но иэ в возможно более выгодном свете в глазах японской общественности. Не утруждая себя раскаянием за позицию, занятую им во время войны, он просто заявил, что «нет учения более миролюбивого, нежели вероучение Сэйтё-но иэ», и рекламировал себя как поборника гуманизма и демократии [2, с. 131]. Именно к этому периоду относится установление контактов Сэйтё-но иэ с рядом американских религиозных организаций, вероучения которых в свое время оказали влияние на формирование взглядов Танигути. Среди них была уже упоминавшаяся «Новая мысль», а также «Единство», «Религиозная наука», «Божественная наука» и др. Сэйтё-но иэ выступила спонсором лекционных поездок представителей этих организаций в Японию, содействовала изданию их литературы на японском языке. Благодаря этим контактам некоторые работы Танигути были переведены на английский язык и изданы в США, что способствовало пропаганде его идей за пределами Япония. Танигути всячески подчеркивал общность идеологии Сэйтё-но иэ и этих американских религиозных движений. Называя Сэйтё-но иэ «движением истины, согласно которой все религии сугь эманация единого бога», он утверждал, что Сэйтё-но иэ делает на Востоке то же, что «Единство» на Западе, подчеркивал идентичность вероучения Сэйтё-но иэ идеалам «Религиозной науки» [10, с. 210]. Такого рода контакты давали Танигути и чисто практические выгоды: он обрел покровителей в лице ряда аме-риканских религиозных деятелей, которые ратовали за его реабилитацию [2, с. 131–132].

В конце 40-х годов в политике США в отношении Японии произошел серьезный поворот: был взят курс на ее превращение в основной военный плацдарм США и «бастион против коммунизма» на Дальнем Востоке. Это означало свертывание линии на буржуазно-демократические преобразования, проводившиеся в первые послевоенные годы, что, в свою очередь, создавало благоприятные условия для оживления деятельности реакционеров, которые до поры до времени вынуждены были оставаться в тени. Среди них был и Танигути, сбросивший с себя одеяния демократа и миротворца с той же легкостью, с какой он еще несколько лет назад в них облачился.

В современной Японии отношение к прошедшей войне служит критерием, позволяющим отличить подлинного демократа от реакционера. Уже в 50-е годы Танигути выступил в числе откровенных адвокатов преступлений японских милитаристов. Япония не совершала агрессии против кого бы то ни было, утверждал он. Японская армия вступила в Маньчжурию, чтобы спасти местное население от «бесчинств бандитов», и создавала там «земной рай справедливого правления». А поскольку США вмешались в эти дела, Япония «в целях самозащиты совершила нападение на Перл-Харбор» [3, с. 60]. Сколь бы нелепо ни звучали эти откровения, нельзя не видеть, что они отражали настроения тех кругов, которые мечтали о воозрождении военной мощи Японии.

В рассуждениях Танигути не было и следа раскаяния за злодеяния, совершенные японской военщиной на оккупированных территориях, да и не могло быть. Это противоречило бы логике вероучения Сэйтё-но иэ, согласно которой человек безгрешен, а там, где нет греха, нет и раскаяния. Поэтому Танигути считал, что японцы должны возможно скорее избавиться от чувства вины, тем более что подобные настроения мешают прогрессу Японии. Сожалел он лишь о том, что все японцы не стали членами Сэйтё-но иэ, ибо если бы такое произошло, то Япония победила бы в войне [6, с. 154].

Танигути опять стал отождествлять вероучение Сэйтё-но иэ с догмами государственного синто. Чтобы вновь превратить Японию в сильное государство, проповедовал он, японцы должны осознать себя детьми бога, что, в свою очередь, означает осознание себя потомками Аматэрасу; они должны понять, что у них нет иного пути, помимо пути императора Дзимму, основавшего «великую Японскую империю» [3, с. 56]. Сильную синтоистскую окраску вновь приняла и концепция верховного божества Сэйтё-но иэ. «Жизнь вселенной» стала трактоваться как воплощение Амэ-но минака нуси, Аматэрасу и «живого бога» – императора. Воздвигнутый в 1979 г. на о-ве Кюсю культовый центр Сэйтё-но иэ – Сумиёси хонгу – посвящен синтоистским божествам, считающимся прародителями рода Танигути [I, с. 801.

С 50-х годов, опираясь на разветвленную сеть низовых организаций, используя возможности своего издательства, Сэйтё-но иэ активно участвует в политической жизни страны на крайне правом фланге ее спектра. Эта деятельность вступила в новый этап после создания в 1963 г. Политической лиги Сэйтё-но из которая сотрудничает с правящей Либерально-демократической партией, поддерживая на выборах кандидатов консерваторов Характерно, что, могивируя создание политической организации, лидеры Сэйтё-но иэ опять-таки исходили из догматики государственного синто. Так, Танигути Сэйтё в одном из своих интервью ссылался на принцип единства религии и политики в древнем японском государстве, в котором оба понятия обозначались одним и тем же словом – «мацуригото». Он предупреждал, что политика, лишенная элементов религии, неизбежно «склонится на сторону материализма» и тем самым якобы под угрозу будет поставлена сама свобода вероисповедания [8, с. 252].

Политическая платформа Сэйтё-но иэ практически совпадает с политикой правящей ЛДП, с той только разницей, что Сэйтё-но иэ в духе, характерном для всех ультраправых организаций, ставит все точки над «и» там, где либерал-демократы до поры до времени предпочитают сдержанность. Таким образом, политические лозунги Сэйтё-но иэ всегда представляют интерес как индикатор будущей политики консерваторов.

Еще задолго до того, как правительство объявило реформу системы образования одной из своих наиболее важных задач, Сэйтё-но иэ выступила за ее пересмотр путем внедрения в нее-пропаганды «традиционных духовных ценностей», культивирования среди молодежи «патриотического духа». Не случайна поэтому главным объектом нападок Сэйтё-но иэ стал прогрессивный Всеяпонский профсоюз учителей (Никкёсо), члены которого, особенно в первые послевоенные годы, немало сделали для того, чтобы демократизировать японскую систему школьно-го обучения, дать детям правильное представление об истории Японии, воспитывать их на научно подтвержденных исторических фактах, а не на синтоистских мифах, как это имело место в течение почти восьми десятилетий – со времени незавершенной буржуазной революции 1867–1868 гг. и до поражения Японии во второй мировой войне. В своей пропагандистской кампании против Всеяпонского профсоюза учителей Танигути сравнивал его членов со «шпионами иностранной державы», обвинял их з том, что они якобы «пичкают детей позорными историческими фактами», в результате чего японцы оказываются «отрезанными от своих исторических корней», «теряют смысл истории» и обречены на то, чтобы стать «расой бродяг» (см. [6, с. 47–54]). Эту линию продолжал проводить и его преемник Танигути Сэйтё, который в цитированном выше интервью подчеркивал: «Взгляды Всеяпонского профсоюза учителей неприемлемы. Это марксистско-ленинские взгляды. Люди, придерживающиеся их, не могут по-настоящему любить детей…» [8, с. 253]. Чтобы противостоять деятельности Всеяпонского профсоюза учителей Сэйтё-но иэ из числа реакционно настроенных работников системы образования создала собственную организацию – Союз новых воспитателей, – активно включившуюся в кампанию по стимулированию «патриотического духа».

Составной частью этой кампании в течение ряда лет было движение за восстановление главного праздника милитаристской Японии – кигэнсэцу. Восстановление кигэнсэцу в 1966 г. в форме принятия закона о праздновании дня основания государства Сэйтё-но иэ считает одним из своих наиболее значительных политических достижений.

В контексте стимулирования «патриотического духа» следует рассматривать также участие Сэйтё-но иэ в кампании по официальному использованию национального флага и гимна, против чего в течение ряда лет выступал Всеяпонский профсоюз учителей, исходя из того, что эти символы ассоциируются с милитаристским прошлым Японии. Сэйтё-но иэ стремилась придать этой кампании ярко выраженную шовинистическую окраску. «Изображенный на нашем флаге круг, – писал Танигути в 1958 г., – служит выражением идеальной миссии японской расы. Круг вмещает в себя все… Делая круговые движения, мы как бы охватываем все. Таким образом, флаг символизирует дух Японии, охватывающий все сущее» [6, с. 228].

О том, какие плоды давала «патриотическая» пропаганда Сэйтё-но иэ, свидетельствует хотя бы тот факт, что молодого террориста, совершившего в 1960 г. убийство руководителя японских социалистов Асанума Инэдзиро, вдохновило на эту акцию чтение публикаций Танигути. Писатель Мисима Юкио, в течение ряда лет выступавший как выразитель наиболее реакционных тенденций в жизни японского общества, в предисловии к одной из книг Танигути не скрывал своего восхищения молодыми людьми, воспитанными лидерами Сэйтё-но иэ в духе шовинизма и антикоммунизма [7, с. 2].

Одним из важнейших направлений политической деятельности Сэйтё-но иэ остается участие в кампании за пересмотр ныне действующей конституции. Подвергая нападкам Конституцию 1947 г., идеологи Сэйтё-но иэ требуют «возвращения к конституции Великой Японской империи 1889 г.», которая была одной из наиболее реакционных конституций своего времени. Особенный упор при этом делается на необходимость возвращения императору функций политического руководителя государства, отмены антивоенных положений Конституции 1947 г. «Теоретическим» обоснованием подобных требований опять-таки служат рассуждения об «уникальном» характере японской государственности. «Япония отличается от зарубежных стран своим происхождением, – писал Танигути в 1969 г. – Япония – это идеальное государство, в котором нашли свое проявление основные положения государственного проекта, который вынашивала в своей божественной душе Аматэрасу… Это отнюдь не идеал, созданный людьми, а идеал, основывающейся на проекте, разработанном Аматэрасу – божеством вселенной». Далее следо-вг”и рассуждения о том, что, поскольку указанный идеал неизменен, столь же неизменным должен оставаться характер японского государства [7, с. 81]. Возвращение к Конституции 1889 г. Сэйтё-но иэ рассматривает как восстановление «идеальной политической системы», в которой люди будут гармонично объединены как члены одной семьи во главе с императором Г9 с. 167].

Отвергая любую форму демократии как абсолютно неприемлемую для Японии, идеологи Сэйтё-но иэ требуют пересмотра также положений конституции, в которых провозглашаются права граждан Японии. В одном из своих выступлений в 1966 г. Танигути обрушился с нападками на ст. 24 основного закона, в которой утверждается принцип «равенства прав мужа и жены». Будучи ревностным поборником сохранения домостроя в семейных отношениях, он подчеркивал необходимость для женщин заниматься прежде всего домашними делами, не гнушаясь при этом ссылками на призыв Гитлера к женщинам фашистской Германии покидать работу, возвращаться в семью, дабы стать примерными женами и матерями [3, с. 55].

Столь же ожесточенным нападкам подверг Танигути и ст. 28 конституции, в которой провозглашается «право трудящихся на создание организаций, а также право на коллективные договоры и прочие коллективные действия». По его утверждениям, эта статья «используется красными для маневров в целях подготовки революции», как он квалифицирует забастовочную борьбу трудящихся [3, с. 56]. Такое отношение Сэйтё-но иэ к рабочему движению логически вытекает из «философии» Танигути, согласно которой материальный мир – это лишь «тень духа», а потому иллюзорны эксплуатация, безработица, имущественное неравенство, и все люди, будь то рабочие или капиталисты, – «дети бога», которым надлежит не враждовать, а сотрудничать. Отсюда следует, что предприятие – одна большая семья, а процветание компании – залог благоденствия и предпринимателей и рабочих. Так «философия» Танигути выливается в апологетику классового сотрудничества.

Ратуя за возрождение «традиционных духовных ценностей», лидеры Сэйтё-но иэ активно поддерживают все шаги, направленные на восстановление в той или иной форме государственного синто. Сэйтё-но иэ постоянно выступает за придание официального характера празднованию дня основания государства, единственной базой для учреждения которого служит синтоистская мифология. Столь же активное участие принимает Сэйтё-но иэ в инспирируемом реакционными кругами движении с требованием передать под опеку государства синтоистское святилище Ясукуни, которое и по сей день остается важным центром шовинистической и милитаристской пропаганды. Реализация этого требования, по существу, означала бы пересмотр ныне действующей конституции, провозглашающей отделение религии от государства.

Ч.

Отношение Сэйтё-но иэ к проблемам войны и мира опять-таки определяется «философией» Танигути. Вот как трактует он причины возникновения войны. Человек, одержимый неправильным представлением о себе как о существе греховном, начинает испытывать к самому себе чувство отвращения, что в конечном итоге толкает его на путь самоуничтожения и уничтожения себе подобных. Это, в свою очередь, ведет к столкновению между государствами, оказавшимися в плену взаимных заблуждений. Таким образом, война – это продукт взаимного заблуждения, а потому нет смысла искать в ней правых и виноватых. Именно с таких позиций Танигути и его сторонники подходили к оценке агрессивной войны американского империализма против народа Вьетнама, тем самым, по существу, оправдывая агрессора Г4, с. 295].

Однако практика выступлений Сэйтё-но иэ на политической арене убедительно свидетельствует о том, что ее лидеры далеко не всегда отрицают наличие категорий добра и зла. Когда речь заходит о силах демократии и социализма, их подход становится совершенно иным. Социалистические страны для них – источник мирового зла, поскольку в этих странах «господствует материалистическое мировоззрение, которое отрицает духовность и не признает людей детьми бога» [4, с. 295]. Силы социализма, считают идеологи Сэйтё-но иэ, главные враги японского народа. Борьба против «коммунистической угрозы» – основной критерий их отношения к любой внешнеполитической проблеме. Вот почему Сэйтё-но иэ поддерживает американояпонский «договор безопасности», ратует за наращивание военной мощи Японии.

В демократических кругах Японии Сэйтё-но иэ рассматривается как самая опасная среди правых организаций. Ее политическая программа не только пользуется поддержкой хорошо организованных и послушных воле своего лидера сторонников движения, но и оказывает известное влияние на тех представителей японской общественности, которые попадают в сферу действия мощного пропагандистского аппарата организации. В этой связи следует учитывать еще одно обстоятельство. Как уже отмечалось, вероучение Сэйтё-но иэ в отличие от догм большинства других новых социально-религиозных движений апеллирует преимущественно к образованным слоям, удельный вес которых в населении Японии повышается. Секуляристская оболочка Сэйтё-но иэ делает ее привлекательной даже для тех людей, которые до соприкосновения с движением не испытывали интереса к религии. Степень приспособляемости Сэйтё-но иэ к меняющейся действительности, очевидно, выше, чем у ряда Других новых религий, что дает движению перспективу по крайней мере на сохранение уровня своего влияния в обозримом будущем.

Социальный состав адептов Сэйтё-но иэ в наши дни достаточно разнообразен. Наряду с мелкими и средними предпринимателями, служащими, представителями интеллигенции в рядах движения очень много женщин-домохозяек из буржуазных се. мей. По словам Танигути Сэйтё, они составляют до 70 % общей численности приверженцев организации [8, с. 250]. В послед, ние годы усилился приток в Сэйтё-но иэ школьников старших классов. Что толкает всех этих людей в ряды Сэйтё-но иэ? pg. лигиовед С. Судзуки так отвечает на этот вопрос: «Популяр-ность Сэйтё-но иэ как религиозной и политической организации объясняется тем, что это движение питает радужными иллюзиями устремления трудящихся, оказавшихся вне рядов рабочего движения и не находящих в себе силы и способности объединиться; разочаровавшихся в существующей системе образования студентов; мечть» заключенных в бетонных гнездах «данти» (дешевые многоквартирные дома, в которых обычно селятся семьи низкооплачиваемых служащих) домохозяек, духовный мир которых ограничен заботами о доме и детях; ностальгию профессиональных военных, ушедших на пенсию учителей и служащих». У всех эгих людей, отмечает Судзуки, вероучение Сэйтё-но иэ пробуждает «элитарное сознание, чувство собственной значимости» [4, с. 298].

Таким образом, подобно другим новым социально-религиозным движениям, Сэйтё-но иэ спекулирует на чувстве отчужденности, столь распространенном в современном японском обществе. Именно одинокие люди, по тем или иным причинам оказавшиеся вне коллектива, становятся легкой добычей провозвестников «новых истин». Внедряя в сознание этих людей иллюзии о принадлежности к некоей элите, идеологи Сэйтё-но иэ вовлекают их в политическую борьбу на стороне наиболее реакционных сил.

В сегодняшней Японии, общественно-политическая жизнь которой характеризуется усилением шовинистических и милитаристских тенденций в политике правящих кругов, ростом консервативных настроений, оживлением интереса к религии среди населения, сохраняется благоприятная обстановка для деятельности организаций и групп, подобных Сэйтё-но иэ. Поэтому вопрос о будущем таких организаций – это вопрос не только религии, но и политики. Его решение в немалой степени зависит от того, насколько успешной будет борьба демократических сил Японии против наступления реакции, в защиту действующей конституции, демократических прав и свобод японского народа.

1. Оно Ясухиро. Синсюкё-но сэкай (Мир новых религий). Т. 5. Токио, 1979.

2. Саки Акио и др. Кёсо (Основатели). Токио, 1966.

3. См. Судзуки Сюкэн. Синко сикё-но сайуёку «Сэйтё-но иэ» (Сэйтё-но иэ– крайне правое крыло новых религий). – Асока. № 77. Токио, 1968.

4. Судзуки Сюкэн. Ампо тосо-э-но сисо то кодо (Идеология и практика борьбы за договор безопасности). – Годайкёсо-но дзицудзо (Облик пяти основателей). Токио, 1970.

5. Такаги Хироо. Нихон-но синко сюкё (Новые религии Японии). Токио, 1965.

6. Танигути Масахару. Варэра нихондзин тоситэ (Мы, японцы). Токио, 1958.

7. Танигути Масахару. Сэнрё кэмпо ка-но Нихон (Япония под гнетом оккупационной конституции). Токио, 1969.

8. Тюо корон. 1983, № 8.

9. Mc. Farland, Neill Н. The Rush Hour of the Gods. N. Y., 1967.

10. Norbeck Ed. Religion and Society in Modern Japan. Houston (Texas), 1970.

11. Thomsen H. The New Religions of Japan. Rutland– Tokyo, 1963.