Текст книги "Запад"

Автор книги: Владислав Выставной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Страх. Страх и безумие. Похоже, с вестом приключился очередной приступ – и на этот раз с противоположным знаком.

– Ну что же ты?! – отчаянно закричал Книжник. Он уже спускался по эскалатору и теперь был вынужден рвануть назад, отчаянно расталкивая локтями перепуганных пассажиров.

– Я… Я не могу… – прохрипел Зигфрид. Попятился. – Я лучше здесь сдохну…

Со стороны входа послышались командные окрики, загрохотали тяжелые ботинки. Ну вот и все – ОМОН пожаловал…

В следующий миг Книжником двигали исключительно рефлексы. В отчаянном броске он вцепился в окованный металлическими пластинками ворот воина – и изо всех сил рванул на себя, рискуя напороться на сверхострый клинок. Оба кубарем полетели вниз по эскалатору.

Самое время: над головой брызнули осколки штукатурки. Бойцы все-таки решились открыть прицельный огонь из «клинов» или «витязей». Но Книжнику было не до того: он бился с обезумевшим вестом, порывавшимся броситься обратно, наверх, пусть и навстречу верной гибели, но подальше от кошмаров подземного мира. Вест кричал что-то, и речь его стала бредовой, лишенной всякого смысла. Самое время впасть в отчаяние…

– Помочь? – неожиданно раздалось над головой.

Какой-то крепкий, короткостриженый парень в легкомысленной кепке присел рядом на корточки, сочувственно глядя на Книжника, пытавшегося поднять Зигфрида на ноги. Только теперь стало ясно, что им удалось-таки вывалиться с эскалатора на гладкую поверхность платформы.

– А мусора, че, – за вами гонятся? – с интересом спросил парень. Из-под футболки выглядывало мускулистое плечо с замысловатой синей наколкой.

– А?! – непонимающе выдохнул Книжник. Зыркнул в сторону эскалатора, по которому быстро спускалась цепочка вооруженных людей в темной форме с жуткими масками на лицах. Отчего-то эти люди напомнили ему дампов – зловещих убийц-каннибалов с изуродованными лицами, замотанными в тряпки. Стало еще страшнее.

Вдобавок что-то жутко завыло – пострашнее сирены на боевом роботе типа «А». Сердце сжалось в ожидании неизбежного.

– За нами… – сдавленно выдохнул Книжник.

– Во, суки! – ухмыльнулся парень, показав изрядный промежуток в кривых желтоватых зубах.

И тут же без лишних разговоров подхватил Зигфрида под плечи и потащил к краю платформы. Острый меч в руке воина скрежетал о камень, оставляя уродливую борозду на гладкой поверхности платформы. Вой все нарастал, и семинарист со страхом и трепетом увидел, как из черного провала туннеля, напоминая жуткого железного червя с горящими глазами, вынырнул поезд. Он не помнил, как оказался в вагоне, на полу, среди изумленных, шарахнувшихся в стороны пассажиров, как закрылись двери, как мелькнули за окном и исчезли черные маски с прорезями для глаз и как он нашел в себе силы приподняться, опираясь на локоть, с грязного пола и поинтересоваться с самым невозмутимым видом:

– На «Баррикадную» правильно едем?

Зигфрид стал приходить в себя еще в поезде. Взгляд его, только что бесцельно блуждающий, прояснился, губы прошептали:

– Получилось?

Книжник лишь криво улыбнулся в ответ. Что-то несомненно получилось, и теперь хотелось бы понять, что именно. Они сидели на полу совершенно нереального вагона метро, несущего их сквозь подземелья еще более нереального мира. Объяснения всему этому не было, а попытки разобраться вели как минимум к нервному срыву, совершенно сейчас неуместному.

Зигфрид рывком поднялся на ноги. Наполнявшие вагон люди, до этого с любопытством наблюдавшие странных пассажиров, попятились. Это и впрямь было зрелище не для слабонервных: высокого роста, крепкий, довольно средневекового вида мужик с мечом в руке стоял посреди вагона московского метрополитена. Книжник с двумя автоматами под мышками все еще сидел на полу у его ног.

Какие-то подростки за спиной разглядывали их горящими от любопытства глазами и невнятно бормотали что-то про «ненормальных толкиенистов». Спорили: «А автомат у него к чему?» «Много ты понимаешь…» Кто-то снимал странных пассажиров на мобильный телефон. В другое время Книжник с интересом повертел бы в руках такое устройство – ведь в его реальности мобильники давным-давно превратились в бесполезный хлам. Но сейчас хотелось лишь одного: двинуть этому умнику по морде. Все это внимание не очень нравилось и Книжнику, и Зигфриду, и потому, когда мягкий голос объявил станцию «Баррикадную», они с облегчением покинули вагон.

Светящиеся вывески услужливо подсказали, как выбраться на поверхность. Зигфрид вроде бы преодолел свой необъяснимый страх перед подземельями метро, путники даже стали привыкать к этой новой реальности. Черт возьми, может, самое лучшее, что могло с ними случиться, – это остаться здесь навсегда! Но уже наверху пустующий вестибюль «Баррикадной» заставил их насторожиться.

В разбитых стеклах блуждал знакомый пыльный ветерок. Они переглянулись и вышли наружу по хрустящим обломкам штукатурки.

Путешествие в иллюзорное прошлое кончилось. Не было ни синего неба, ни бесконечной толпы, ни машин, ни преследовавшего по пятам ОМОНа. Их встретили знакомые пустынные улицы, полуразрушенные дома и характерная мутная пелена в глазах. Поле Смерти, не сумев достать их руками призрачного ОМОНа, решило, наверное, применить старое доброе излучение. Книжник покопался в суме и вытряхнул на ладонь последние гранулы снадобья.

– Я не знаю, как это все у нас получилось, но мы здесь, – сказал Зигфрид, кивнув назад, в сторону странного приземистого сооружения, из которого они выбрались на поверхность.

Похоже, вестибюль станции находился внутри древнего монумента, в стене которого еще угадывались рельефные изображения изломанных человеческих фигур.

– Тени Войны, – глядя на фигуры, мрачно пояснил Зигфрид. – Их почитали наши воины.

Книжник хотел возразить, но прикусил язык. Сказать сейчас, что это, очевидно, памятник давно забытым революционерам, – значило бы оскорбить чувства воина.

– Эти места должны быть тебе знакомы, – заметил Книжник, разжевывая горькие гранулы. Оставалось надеяться, что древний рецепт окажется действенным. Совсем не улыбалось сдохнуть от излучения в нескольких шагах от цели.

Зигфрид молча кивнул:

– Да, здесь уже рядом.

Книжник протянул весту оставшееся снадобье. Тот покачал головой:

– Не надо. Не хочу оттягивать финал – будь уже, что будет. Давай к делу. Вот, держи!

Зигфрид передал Книжнику отобранный у полицейских автомат.

– Свой выброси! – приказал он. – Этот новее, а значит – надежнее. Да и полегче для тебя будет. Только магазин от старого оставь!

Книжник подчинился. Расставаться со старым оружием было жаль, но, видимо, воин знал, что говорил. Действительно – не хватало только, чтобы древнее оружие заклинило во время какой-нибудь заварушки! Он взял новый автомат, осмотрел и понял, что ничего принципиально нового в этом оружии нет. Более того, этот «ствол» действительно был легче, компактнее, и держать его было куда приятнее. Плевать на дальнобойность и кучность стрельбы – он все же не настоящий дружинник, чтобы умело использовать эти преимущества полноценного, длинноствольного автомата. Все о чем следует думать – вовремя нажать на спусковой крючок. И не забыть при этом снять оружие с предохранителя. «Макаровы» вест оставил себе, заткнув за широкий пояс, прямо над своими знаменитыми револьверами, отчего стал походить на корсара с картинки какой-то читанной в детстве книжки.

– Слушай, я вот что думаю, – неуверенно сказал Книжник, ощупывая трофейный автомат. – А если все это и впрямь иллюзия? Она рассеется – и мы без оружия останемся…

– А ты не думай, – посоветовал вест. – Просто иди вперед. И не оглядывайся.

Они продвигались быстро – насколько это было возможно в странном болезненном состоянии, сковавшем тело. Поле медленно, но верно разрушало организм. Книжник не удержался – и судорожно проглотил остатки снадобья. Самым мерзким было бы выжить в этом проклятом Поле – и превратиться в какого-нибудь монстра. Хоть и не похоже оно на те, в которых набирают силу вожди нео, или те, в которых закаляли свои мечи сгинувшие весты. Но смерть имеет свойство принимать самые неожиданные обличья.

Они прошли примерно квартал, и Книжник вдруг ощутил то, что какой-то наставник из Семинарии назвал странным выражением «дежавю»: ему стало казаться, что все эти фокусы с реальностями повторяются. Снова стали попадаться беззаботные прохожие, и, что характерно, их становилось все больше и больше. Они заполняли тротуары, направляясь куда-то по своим делам. Наверное, Поле Смерти продолжало игры с реальностью и сознанием пришельцев, и оставалось просто принять происходящее. В конце концов, какое им дело до всех эти людей из другой, чуждой им, реальности? Книжник даже позволил себе расслабиться, легкомысленно закинув автомат за спину.

Но Зигфрид казался более чем напряженным. Он положил ладони на рукояти трофейных пистолетов и хмуро поглядывал по сторонам. Здесь, практически у самого места назначения, Книжнику ужасно не хотелось никаких столкновений, схваток, погонь. А потому он спросил нарочито бодрым голосом:

– Ну что, где он, твой Бункер?

Вместо ответа Зигфрид схватил Книжника за шиворот и потащил в сторону, к стене какого-то здания, попутно вытаскивая из-за пояса «Макаров». На какой-то миг семинаристу показалось, что у спутника очередной приступ его странной паранойи. Он в страхе скосился на веста, ожидая увидеть знакомую уже блуждающую улыбку и бессмысленный взгляд. Но лицо Зигфрида выражало лишь ледяную решимость, а взгляд превратился в совершенный прибор прицеливания.

– Что такое? – недоуменно пробормотал семинарист.

– Ты что же, не видишь? – сквозь зубы процедил Зигфрид. – Да открой же глаза!

Еще не понимая, что имеет в виду воин, парень всмотрелся в этих беззаботных прохожих, вновь заполонивших улицы у них на пути. Теперь они не казались ему такими уж равнодушными к пришельцам: продолжая свое отстраненное, будничное движение, все эти люди незаметно приближались к ним, будто оттесняя веста и его спутника все дальше и дальше от их главной цели – Бункера. Это могло показаться странным, но ничего противоестественного в происходящем все-таки не было. Об этом и хотел сказать Книжник, даже улыбнулся, открыл рот, как вдруг столкнулся взглядом с одним из ближайших прохожих.

Взгляд этот был пуст и мертв, совсем не походя на выражения глаз тех горожан из далекого прошлого, которые остались в реальности, отделенной от них одной станцией метро. Больше того – это был совсем чужой взгляд.

Нечеловеческий.

Книжник остолбенел. Словно в подтверждение его худших ожиданий «прохожий» оскалился, обнажая редкие гнилые зубы. И заревел – протяжно, жутко, как, наверное, ревут демоны в своем адском пекле. Будто откликнувшись на этот зловещий призыв, все остальные «горожане» разом остановили свое беспорядочно-театральное брожение и уставились на двоих людей, замерших у стены ветхого дома.

И тут же, отбросив в сторону свое постановочное безразличие, всем скопом ринулись на пришельцев. То, что произошло следом, напоминало удушливый, липкий кошмар: «добропорядочные горожане» прямо на ходу стали менять свой облик, из неприметных людей превращаясь в монстров. Чем ближе подходила эта толпа, тем больше она напоминала стаю, тем больше люди начинали походить на жутких мутантов. Ближе всего эти твари были, пожалуй, к нео. Только у нео в глазах можно увидеть хотя бы зачатки разума. Здесь же не было ничего – лишь мертвое равнодушие, которое казалось страшнее самой лютой злобы.

Первым не выдержал Книжник: с отчаянным воплем, переходящим в какой-то истошный, истерический вой, он вдавил палец в спусковой крючок, нелепо выставив перед собой автомат – словно пытался отмахнуться стволом от навязчивого кошмара. Очередь врезалась в монстров, срезав двоих, после чего ствол задрало отдачей, и несколько драгоценных пуль ушло в воздух. Даже когда магазин опустел, он так и продолжал судорожно давить на спуск.

Зигфрид повел себя куда хладнокровнее: резко вскинув пред собой руки, открыл огонь сразу из двух стволов – причем ни одна пуля не пропала зря. Воин целенаправленно уложил ближайших монстров, выигрывая таким образом некоторую фору для маленькой группы. После чего просто схватил обезумевшего парня в охапку и потащил к черному пролому на месте давно рухнувшего подъезда. Книжник уже не помнил, как они преодолели темные руины, выскочив уже на другую сторону, рядом со старым сквером, давно уже превратившимся в небезопасные заросли хищной растительности. Где-то за спиной продолжали реветь мерзкие твари, так ловко до этого притворявшиеся людьми.

– Что это было?! – задыхаясь, выкрикнул Книжник. Он безуспешно пытался поменять магазин автомата: руки предательски тряслись, да и все тело колотил нервный тик. Не хватало еще вернуться в Кремль седым заикой, беспрерывно ходящим под себя при каждом постороннем шорохе. Впрочем, плевать и на эти мелочи – лишь бы вообще вернуться!

– Мороки, – просто сказал Зигфрид. Небрежным жестом, походя, он выбросил разряженные, а потому бесполезные трофейные пистолеты, и теперь в его руке снова был старый добрый меч.

– Что это еще такое? – беспомощно озираясь, проговорил семинарист. – Какие еще, на хрен, мороки?!

– Известно какие, – невозмутимо сказал Зигфрид. – Мороки Поля Смерти. Встречаются в некоторых Полях. Но не так часто, и уж точно – не в таких количествах…

Подробности удалось вытянуть из Зигфрида уже по пути к скверу, в котором была надежда скрыться от преследователей и пробраться непосредственно к Бункеру.

– Мороки – довольно редкие твари, – говорил Зигфрид, выискивая проход в густой зелени сквера. – Лично мне еще не доводилось с ними сталкиваться, знаю лишь по рассказам. Говорят, они принимают обличье существ, вызывающих доверие жертвы, – чтобы подкрасться поближе и напасть. Когда их один-два – трусливы. Когда толпа соберется – агрессивны.

– А откуда они берутся? Это что, раса такая?

– Да нет. Мороками становятся любые существа, погибшие в этом Поле: само Поле вдыхает жизненную энергию в трупы, меняет их геном и потом орудует с телами как с глиняными куклами. Твари – вроде симбионтов самих Полей. За их пределами они уже нежизнеспособны – разлагаются заживо за минуты.

– А зачем они нужны Полю, эти живые трупы?

– А кто его знает? Думаю, чтобы ловить и убивать действительно живых. Ведь говорят же: мол, Поля Смерти питаются душами убитых.

– Психоэнергией, – вяло поправил Книжник. Сплюнул. – Все равно мерзость!

Его снова передернуло, и на всякий случай он убедился, что автомат снят с предохранителя.

– Да, – кивнул Зигфрид. – Не хотелось бы здесь сдохнуть и присоединиться к их веселой компании.

Вяло переговариваясь, будто и не глядели только что в лицо лютой смерти, они приблизились к зарослям сквера. Длинные тонкие ветви жадно потянулись к людям, норовя ухватить за одежду или, чего доброго, – оплести шею. Это были уже хорошо известные штучки, и лезть в эту смертельно опасную «зеленку» не было никакого желания. Но в спину дышали кровожадные твари, и оставалось лишь полагаться на знания и опыт воина.

Семинарист догадывался, что заросли эти для Зигфрида были чем-то сродни Тайницкому саду Кремля – столь же небезопасные, но вполне знакомые, так как находились по соседству с Бункером. Дома, как известно, и стены помогают, но вот насчет местной излишне активной древесины Книжник не был до конца уверен. Впрочем, все сомнения как ветром сдуло, как только за спиной раздалось знакомое уже многоголосое рычание. Не дожидаясь встречи с мороками, путники ступили на опасную, едва заметную тропу.

– Береги голову! – предупредил Зигфрид, привычно лавируя между побегов-ловушек.

Книжник вжал голову в плечи, опасливо глядя на хищную растительность. Тонкие веточки-сенсоры – как шнур охотничьего самострела. Только вместо стрелы в жертву, неосторожно задевшую предательский побег, вылетает мощное щупальце с присосками, в мгновение ломающее кости и высасывающее живые соки. Семинарист сгорбился еще сильнее, даже голову прикрыл автоматом, будто это могло хоть как-то помочь.

Они продвинулись шагов на десять – пятнадцать в коварной зелени, когда за спиной раздались приглушенные вопли: увлекшиеся погоней мороки один за другим попадали в растительные ловушки.

– Ты знал, что так будет? – спросил Книжник, осторожно обходя какую-то подозрительную паутину, в нитях которой легко завяз бы фенакодус.

– А как же, – отозвался Зигфрид, небрежно срубая потянувшийся к нему росток, густо усеянный мелкими, цепкими крючками. – Для чего мы, по-твоему, выращивали все это?

– Так это вы сами?.. – изумился Книжник.

– Отчасти, – сказал воин. – Мы – небольшой народ, и врагов у нас море. Почему бы не поставить часть враждебной среды себе на службу? К тому же вырастить такие дебри не слишком сложно – куда сложнее прокладывать и поддерживать в них тайные тропы…

– Да уж, – пробормотал семинарист. – В одиночку я бы здесь наверняка заблудился. Если бы еще на опушке меня не разорвали эти милые веточки… Скажи лучше, когда мы придем?

– Так уже, считай, пришли, – сказал Зигфрид, отодвигая мечом ветку с мерно сокращающимися фиолетовыми листьями. – Вот он…

Совершенно для себя неожиданно Книжник оказался на открытой местности. И тут же на него будто обрушилась с неба мрачная серая громада.

Бункер.

Книжник понятия не имел, как выглядело американское посольство до начала Последней Войны. Теперь же оно действительно напоминало надземную часть какого-то гигантского бункера, бетонную верхушку невообразимого подземного айсберга. Прежние стены были наглухо укатаны в этот неровный бетон с вкраплениями камней, кирпичных обломков, даже кусков железной арматуры и дерева. Глухие, мрачные стены из бетонного монолита со следами грубой опалубки, никаких окон – лишь узкие длинные бойницы на приличной высоте. И никаких признаков входа.

– Здорово, – признал Книжник, завороженно рассматривавший это суровое сооружение. – Видать, вам и впрямь туго было, раз все в бетон пришлось укатывать. Но откуда столько ресурсов? И каких же это усилий стоило!

– Я же рассказывал, – сказал Зигфрид. – Предкам помогали роботы типа «В» – из вспомогательных подразделений. Сам понимаешь – голыми руками, да еще когда то и дело приходится отбиваться от мутов, не особо-то поработаешь.

– Ну да… – неопределенно протянул Книжник. Он представил себе, каково это – когда тебе помогают мощные боевые и строительные машины, и еще раз подивился стойкости защитников Кремля, делавших практически то же самое голыми руками. Тот же Форт возводили под ударами всякой радиоактивной нечисти. «Все-таки мы оказались сильнее», – с глухим злорадством подумал он. И тут же усмехнулся мелочности собственных мыслей: не время для зависти и злорадства. Нужно людей выручать.

– Ну и где тут у вас ворота? – вслух спросил Книжник.

Зигфрид не ответил. Книжник глянул на лицо веста – и ему стало не по себе. Во взгляде сурового воина была какая-то пронзительная тоска. Тоска и мука. Можно было бы подумать, что на Зигфрида нахлынули тяжелые воспоминания, связанные с возвращением в родное гнездо. Но секундой позже стало ясно: у такой реакции есть вполне реальное основание.

Они стояли у самой стены, в ее густой тени, сливаясь с серым, неровным фоном. Наверное, именно поэтому путники до последнего оставались незамеченными – по крайней мере для семинариста, не успевшего привыкнуть к чужим местам. Сразу же бросалось в глаза их отличие от мороков, и становилось понятно: все они – одного племени с Зигфридом. Не требовалось пространных объяснений для того, чтобы понять: перед ними действительно весты.

Они неподвижно застыли, безо всякого выражения глядя на «блудного сына» Бункера и его спутника. И теперь стало видно, что Зигфрид, при всех своих незаурядных качествах, не самый рослый и крепкий среди собратьев. Их было трое, все длинноволосые, в однотипных рубахах, усеянных легкими металлическими пластинками, только вооруженные каждый по-своему: были здесь и прямые мечи, и широкие палаши, и боевые топоры, и палицы с длинными ухватистыми ручками. Револьверов, правда, ни у кого не было. Но и без того они выглядели грозной боевой силой.

Первым порывом Книжника было довольно ткнуть Зигфрида локтем в бок и поздравить с неожиданной радостью: выходило, вроде как не все воины племени вестов полегли в Поле Смерти. Значит, все не так уж безнадежно у его маленького народа.

Только вот отчего-то Зигфрид не стремился с объятиями к товарищам по оружию. Вместо этого он поудобнее перехватил меч, бросив спутнику:

– Стрелять только по моей команде. Бей только в голову!

Парень растерянно выпучился на воина, снова уставился на неподвижно стоящих вестов. Теперь он увидел и то, что пряталось за их широкими спинами.

Ворота. Мощные створки из стальных плит, утопленных прямо в вертикаль бетонной стены.

И что-то подсказывало: эти ребята вовсе не рады встрече. И уж тем более – не намерены пропускать никого к заветным воротам. Впрочем, как и следовало ожидать, молчаливым стоянием под серыми стенами дело не ограничилось. Самый высокий, грузный, с лохматой темно-рыжей бородой вест сделал шаг в сторону пришельцев. В мощных руках легко крутанулся страшного вида боевой молот с цепью на рукояти, звонко волокущейся в пыли. Что-то неприятно знакомое было в движениях этого воина. Следом, с некоторым запозданием, подались вперед еще двое.

– Привет, Аскольд, – тихо сказал Зигфрид, обращаясь к рыжебородому.

В ответ раздалось глухое рычание. Лик рыжебородого странно подернулся, пошел волнами, словно его организму было тяжело удерживать какой-то конкретный образ. На доли секунды лицо обрело черты, больше характерные для нео, затем снова приняло человеческий облик. Но для Книжника все уже стало понятно.

Вот, значит, как оно бывает. Выходит, товарищи Зигфрида действительно полегли здесь, неподалеку, и теперь, по воле Поля Смерти став мороками, вынуждены скитаться, как призраки, в поисках жертвы. И вот извращенная логика Поля сталкивает их с бывшим боевым товарищем, другом. Поле Смерти знает свое дело: оно обожает ломать людей, стремясь сделать из них болезненных уродов, неважно – физических ли или попросту сломав психику.

Но Зигфрид все же не был настолько сентиментален. Секунды слабости прошли, и теперь он смотрел на бывшего соратника спокойно, твердо, ожидая от него первого шага. Задержки не последовало: рыжебородый Аскольд взревел, вскинул над головой свой страшный молот – и ринулся на Зигфрида. Взгляд его был совершенно пуст, что диссонировало с яростным движением мощного тела. Взметнулись грязно-рыжие косицы, вплетенные в волосы и бороду, мощно подалось вперед плечо – и Зигфрид едва успел уклониться от брошенного в голову молота. Разочарованный рык слился со звоном цепи, за которую рыжебородый ловко оттащил назад свое оружие. Покачивая угловатой ржавой болванкой, вест-морок примеривался к новому броску.

Что ж, тот, кто еще сохранял облик старого боевого товарища, сделал свой выбор. Зигфрид не стал дожидаться, когда Аскольд снова швырнет в него молот или подоспеют оставшиеся двое вестов. Он стремительно бросился вперед, склонив голову, глядя с прищуром, в ожидании неожиданного маневра врага. Маневр последовал незамедлительно: рыжебородый как бы невзначай выронил молот, будто резко передумав его бросать. И с неожиданной для его массы резвостью рванул навстречу Зигфриду. Молот полетел следом, с небольшой задержкой, эдакой лихой оттяжкой, отчего, описав круг, охватил цепью ноги Зигфрида. Тот попытался на ходу перемахнуть через цепь, но опоздал на какие-то доли секунды и полетел прямо под ноги рыжебородому.

В нечленораздельном реве морока послышалось торжество. Поддернутый за цепь молот взлетел прямо в руку рыжебородого. Еще секунда – и смертоносный металл превратил бы голову Зигфрида в кровавое месиво. К тому же все произошло настолько быстро, что Книжник не успел прийти товарищу на помощь, вскинуть автомат и прицелиться, позорно запутавшись в ремне. А потому, уже над прицельной планкой ему пришлось лишь наблюдать, как Зигфрид, извернувшись, обеими ногами двинул противнику по голеням. И вовремя: неустойчивое равновесие при замахе массивным молотом сыграло с мороком дурную шутку. Тот всплеснул руками и, так и не выпустив молота из рук, повалился вперед.

Прямо на упертый в землю меч Зигфрида. Отвратительно хрустнуло в грудной клетке, чавкнуло. Рыжебородый, разом потеряв интерес к схватке, медленно съехал по клинку вперед, продолжая, не мигая, смотреть в глаза Зигфриду. Плоть легко скользила по острой стали. Только вот крови не было.

– Прости, брат, – тихо сказал Зигфрид, принимая на себя вес могучего воина. – Так будет лучше. Для всех.

В эту секунду Книжник готов был поклясться, что есть в происходящем что-то от древнего языческого ритуала. Но Зигфрид уже спихнул с себя труп и резко поднялся на ноги. Выдернул меч, загнанный по рукоять в грудь морока. По стали струилась густая черная жидкость. Это могло быть что угодно, но уж точно не кровь.

Зигфрид был готов отразить атаку оставшихся двоих, продолжавших надвигаться и равнодушно наблюдавших за гибелью товарища. Но на этот раз семинарист сумел оправдать наличие в руках совершенного автоматического оружия. Две короткие очереди – почти в упор – и две головы, разлетевшиеся как гнилые овощи.

Тела еще не успели рухнуть наземь, а Книжник уже с опаской подумал: он только что пристрелил двух вестов, наверняка – старых друзей Зигфрида, пусть уже изменившихся и, так сказать, не совсем живых. Скосился на воина, ожидая реакции.

– Молодец, – устало сказал Зигфрид. – Так бы с самого начала.

– А сам почему не стрелял? – буркнул в ответ Книжник. – Снова «не тот случай»?

Зигфрид не ответил. Присел рядом с убитыми, склонил голову. Книжник покосился на трупы. Лица их быстро чернели, словно природа забирала свои краски у этих противоестественных сущностей.

– Может, похоронить их надо? – осторожно спросил Книжник, присаживаясь рядом.

– Надо было, – не поднимая взгляда, сказал Зигфрид. – Когда они людьми были. А монстров хоронить уже незачем.

Книжник помолчал, прикусив губу, откашлялся в кулак, сказал:

– Кстати, о монстрах…

Зигфрид посмотрел на него непонимающим взглядом. Парень указал в сторону «опушки» сквера-мутанта. Оттуда, с треском проламывая себе путь, выбирались мороки. Для маленького хищного леса это было настоящее пиршество: значительная часть монстров обильно насытила местную растительность своей гнилой органикой. Остальные прошли по разорванным в клочья трупам собратьев и теперь направлялись в сторону двоих людей, замерших в каких-то метрах от заветной цели.

Книжник наблюдал за приближением тварей и чувствовал, как наваливается на него усталое оцепенение. Действие тонизирующего и защитного снадобья подходило к концу, и силы быстро покидали тело, пронизываемое излучением. На лице застыла бессмысленная улыбка, будто было что-то смешное в этом очевидном факте: надо же, проклятое Поле будто поставило себе цель: любой ценой не пускать их к Бункеру. Как это глупо и бессмысленно – сдохнуть на самом пороге…

Он и сам не заметил, как Зигфрид схватил его и поволок в сторону ворот. Книжник вяло сопротивлялся, бормоча:

– Пусти, я сам пойду…

Но воин не обращал внимая на это жалкое трепыхание. Наверное, видел, что воля окончательно оставила парня. Все-таки действие Капсулы смерти помощнее экстрактов из целебных травок. А может, все дело в особой подготовке или природной выносливости веста? Крепкие они, весты. Вроде и завалили их насмерть – а они вон снова по пятам идут…

– О, черт… – ахнул Книжник. Сознание мгновенно прояснилось, откуда-то взялись силы. Он заорал:

– Зиг, сзади!

Это вновь были весты. Точнее, мороки, слепленные Полем из погибших воинов. Конечно, уже не те, положенные в последней схватке. Это были новые, и на этот раз их было не меньше десятка. С оружием в руках, они приближались во главе огромной толпы мороков попроще, среди которых теперь можно было заметить представителей самых разных рас – по крайней мере, кроме людей, узнаваемы были нео и шамы. Для автомата с последним оставшимся магазином, меча и оставшихся патронов в револьверах Зигфрида, врагов становилось многовато.

Но Зиг уже производил какие-то сложные манипуляции у глубокой ниши в стене, заткнутой глухими металлическими плитами, – то ли пытался открыть их при помощи какого-нибудь хитрого замаскированного ключа, то ли просто подавал сигнал кому-то в глубине крепости.

Жуткий многоголосый рев пронесся над толпой: медленно набирая скорость, мороки пошли в атаку. Им некуда было торопиться: окружив людей широким полукругом, они загнали их в надежную ловушку. Впрочем, у людей появилась надежда: мелко задрожала земля, тяжелые плиты ворот пришли в движение. Ворота у вестов сделаны были на славу. Мощный стальной куб с глухим звуком отъехал в глубину, освобождая темный провал в толще бетона, после чего медленно пополз кверху. И теперь, чтобы пройти внутрь, нужно было преодолеть в себе это крайне неприятное ощущение: пройти под огромным многотонным «утюгом», готовым плюхнуться на голову и сделать с тобой то, что обычно делает с комаром удар ладони.

Но в спину гнало ощущение еще более неприятное – дикая стая мороков, мечтающих порвать их на составные части, сожрать заживо – или что они там делают со своими жертвами.

– Вперед! – приказал Зигфрид.

Приказание было довольно условным: они не столько двинулись вперед, сколько попятились в глубину ворот, не выпуская из виду надвигающуюся массу убийц. Едва беглецы перешагнули бетонный уступ стены, мороки с ревом бросились вперед. Два человека оказались загнанными в глухой каменный куб. Наверное, это было что-то вроде шлюза: мощные внешние ворота подняты, внутренние же оставались закрыты. Это походило на западню, тесную нору крысособаки, из которой ее пытаются выдернуть голодные нео. Тут же, в подтверждение этих смутных ассоциаций, заслоняя собой свет, в тесное пространство ниши полезла вся толпа разъяренных мороков.

Не помня себя от страха, Книжник вскинул «калаш» и с надрывным криком принялся поливать убийственным металлом все, что двигалось перед глазами. К счастью, он умудрился не зацепить Зигфрида, который удерживал оборону с мечом в руках, грамотно используя преимущество тесноты. Автомат в руках семинариста коротко плюнул напоследок и заткнулся: кончились патроны.

– Револьвер! – орал Книжник. – Кинь мне ствол!

Зигфрид не реагировал. Он планомерно рубил монстров, укладывая трупы в некое подобие баррикады. Новым морокам было уже не так просто перебраться через завал из тел своих сородичей, что несколько облегчало оборону. Но вот за горой трупов показались мороки-весты, и ситуация резко скатилась к худшему: Зигфрида стали теснить, и он в конце концов уперся спиной во внутренние ворота. Теперь он рубился с одним из своих бывших соплеменников – длинным, жилистым воином с изуродованным ожогами лицом. Враг был вооружен боевым топором, что снижало его боеспособность в тесноте этого каменного мешка – размаха толком не получалось. Книжник имел дело с мороками попроще, что, впрочем, не доставляло большой радости. Он яростно отбивался откинутым металлическим прикладом автомата, но толку от этого было мало. Чьи-то пальцы с острыми когтями болезненно вцепились ему в ногу, норовя утащить в сторону выхода. Ясно, чем бы все кончилось, если бы внутренняя створка, наконец, не громыхнула и медленно не поползла вверх.