Текст книги "Японцы «на рубежах»"

Автор книги: Владислав Дунаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Концепция «Тихоокеанского сообщества» была выдвинута в качестве одного из основных пунктов внешней политики Японии бывшим премьер-министром М. Охирой. Эта концепция создания зоны экономического сотрудничества, включающей Японию, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, страны АСЕАН ⁴4
  АСЕАН – Ассоциация государств Юго-Восточной Азии. Образована в 1967 году в составе Индонезии, Малайзии, Сингапура, Таиланда и Филиппин.


[Закрыть] и Микронезии. Но тогда некоторые страны АСЕАН негативно отнеслись к такой идее, и она не получила дальнейшего развития. На этот раз Япония предлагает осуществлять экономическое и техническое сотрудничество в реализации национальных проектов, а также совместно разрабатывать ресурсы Мирового океана и энергетические ресурсы.

Декларируя «равноправную основу» участия всех стран в «Тихоокеанском сообществе», японский премьер-министр тем не менее подчеркнул, что, поскольку в районе Тихого океана расположены как развитые, так и развивающиеся страны, нецелесообразно создавать организацию, подобную Европейскому экономическому сообществу. Исходя из этого, он призвал к установлению отношений «умеренной солидарности» между странами данного района, учитывая отличительные особенности каждой из них. При этом, памятуя о негативной реакции на выступление М. Охира, впервые выдвинувшего идею «Тихоокеанского сообщества», его преемник Д. Судзуки отметил изменения, обозначившиеся в позиции руководства некоторых государств – предполагаемых участников.

Возможно, что правящие силы.стран ЮВА и некоторых других стран региона действительно склонны считать Японию «локомотивом», который прокладывает путь к ускоренному развитию экономики в выгодном для монополий направлении. Однако народы этих стран скорее испытывают беспокойство, как бы не оказаться под колесами мощного и неуклонно сметающего все препятствия на своем пути «локомотива» японского империализма. Тем более что он⁴4
  АСЕАН – Ассоциация государств Юго-Восточной Азии. Образована в 1967 году в составе Индонезии, Малайзии, Сингапура, Таиланда и Филиппин.


[Закрыть] уже не впервые избирает для себя это направление.

В целом развивающиеся страны не заблуждаются в отношений истинных целей японской «экономической политики». Недавно индийская газета «Нэшнл геральд» поместила статью С. Н. Маната под заголовком «Япония и развивающийся мир». В статье отмечается серьезная зависимость Японии от стран «третьего мира», на которые приходится почти 60 процентов японских долгосрочных инвестиций, почти 50 процентов японского экс-

порта и более половины импорта. Однако до сего времени политика Японии в отношении развивающихся стран носит весьма эгоистический характер: опасаясь усиления их конкурентоспособности на мировых рынках, Япония весьма неохотно предоставляет им экономическую помощь.

. Японская правительственная помощь на нужды развития не только мала по своим размерам, но и предоставляется она «с большой разборчивостью», пишет Маната. Так, около 70 процентов помощи идет странам ЮВА, особенно странам АСЕАН. В последнее время Япония увеличивает свою помощь Африке, так что в 1979 году она составила почти 20 процентов. Анализ того, куда направляется ядонская помощь, показывает, что критерием для ее оказания являются не соображения численности населения или нищеты, а принцип «наиболее благоприятствуемого (с точки зрения японских интересов) региона». Взять, к примеру, АСЕАН. На Японию приходится четверть объема внешней торговли и половина импорта частного капитала каждой страной – членом АСЕАН. Для того чтобы сохранять это доминирующее положение, японской экономической дипломатии необходима постоянная «смазка» в виде правительственной помощи на нужды развития.

Из всех стран–членов АСЕАН больше всего Япония, несомненно, благоволит Индонезии. И это не удивительно: ведь Япония получает из Индонезии около одной пятой всего потребляемого ею жидкого топлива. Индонезия считается также идеальным, местом, куда переводят предприятия, оказавшиеся «излишними» в самой Японии.

Интерес к Африке проявляется не без эгоистических соображений: сегодня Япония получает из Африки кобальт, марганец, хром, титан и железную руду, а завтра надеется заполучить для себя там растущие рынки сбыта..

Японская правительственная помощь на нужды развития играет важную роль в содействии экономическим интересам Японии. В Латинской Америке Япония предпочитает сотрудничать с частными предприятиями, поскольку большинство латиноамериканских стран более развиты, чем африканские страны. А основной формой сотрудничества является техническая помощь.

К Ближнему Востоку Япония долгое время оставалась безучастной: основная часть нефти, которую она покупала, поступала от международных нефтяных картелей. Однако после «нефтяного шока» 1973 года Япония начала проявлять интерес к Ближнему Востоку, не скупясь на обещания помощи по правительственному каналу. Но эти обещания так и остались обещаниями.

Хотя формы предоставления японских кредитов развивающимся странам достаточно разнообразны, их главная задача состоит в том, чтобы облегчить рост рентабельности японских частных капиталовложений за рубежом. Характер японских займов показывает, что они более обременительны, чем займы других стран, оказывающих помощь. Так, если средняя годовая процентная ставка по японским займам в 1977 году составляла 3,4 процента, то процентная ставка других стран, оказывавших помощь, составляла лишь 2,7 процента. Средний период погашения японских займов в 1977 году составлял 26,5 года, тогда как средний период погашения займов других стран,' оказывающих помощь, составлял 32,5 года.

Далее в статье говорится: если Япония предоставляет долгосрочный заем – значит, она преследует какую-то цель. Например, заем в 111 миллионов долларов, предоставленный в 1980 году Малайзии на создание в Сараваке завода по сжижению газа, был. выдан потому, что вся продукция этого предприятия предназначалась для японского рынка.

В период с 1958 по 1978 год Япония предоставила займы на льготных условиях на двусторонней основе на сумму 9162,4 миллиона долларов. Но основная часть этих займов была связана определенными условиями, а именно получатели, были обязаны покупать товары у Японии. Японские займы чаще предоставляются в японской валюте, обязывая получателей покупать товары у Японии.

Что касается японской «безвозмездной помощи нуждающимся», то в значительной своей части она используется в целях обучения персонала для японских предприятий в развивающихся странах. При этом обучение таких студентов ведется с акцентом на прояпонскую ориентацию.

Итак, развивающиеся страны действительно не заблуждаются в отношении характера и направленности японской «экономической помощи». Это еще раз подтвердило состоявшееся в мае 1982 года в Маниле совещание министров экономики стран АСЕАН. Как было заявлено, основная цель встреч – преодоление чрезмерной зависимости от капиталистических стран Запада и Японии.

В настоящее время почти две трети товарооборота «пятерки», составляющей АСЕАН, приходится на долю США, Японии и стран Западной Европы, тогда как торговля между членами АСЕАН составляет всего 20 процентов. Такое положение не может устраивать страны АСЕАН, поскольку делает их крайне уязвимыми от колебаний конъюнктуры на рынках индустриально развитых государств, от финансово-экономических или политических кризисов па Западе. По замечанию авторитетной манильской газеты «Буллетин тудэй», страны АСЕАН «учли горькие уроки зависимости от рынков капиталистических стран», когда экономический кризис, разразившийся в середине 70-х годов на Западе и в Японии, больно ударил по их собственной экономике.

Отныне в политическом руководстве и в деловых кругах стран АСЕАН крепнет стремление объединить усилия в противодействии дискриминационной протекционистской политике ведущих капиталистических держав, сообща отстаивать взаимные торгово-экономические интересы перед лицом западных и японских монополий, которые не желают содействовать укреплению индустриальной базы развивающихся стран и тем самым сохраняют возможность для продолжения эксплуатации их природных и людских ресурсов в условиях неоколониализма.

Политике внешнеэкономической экспансии, которую под видом оказания помощи развивающимся странам проводят японские монополии, противостоит позиция демократических сил Японии. Крупнейшее национальное объединение – Генеральный совет профсоюзов Японии (Сохио) требует изменения внешнеэкономического курса, «ведущего к увеличению существующего разрыва между бедностью и богатством». В целях укрепления солидарности японских трудящихся с трудящимися развивающихся стран Сохио принял решение учредить свое представительство в Аккре (Гана). Коммунистическая и социалистическая партии Японии, вся демократическая общественность страны предупреждают об опасных последствиях нового курса правящих сил на структурную перестройку экономики в направлении вывоза «нерентабельных» производств и развития «экономически выгодных» отраслей, преимущественно ориентированных на-экспорт. Последствия эти носят не только социально-экономический, но и политический характер.

Решение о внедрении «новой экономической структуры» было принято японским правительством в декабре 1981 года. Оно предусматривает создание в промышленности своего рода «контрольных ассоциаций» во главе с представителями крупнейших корпораций. Эти ассоциации наделяются полномочиями государственных органов – классический пример слияния государственных органов с монополиями и финансовой олигархией. Отныне ассоциации имеют право не только создавать невыносимый режим для рабочих в интересах «государства», но и использовать все формы государственного регулирования. А это уже опасно: «новая экономическая структура», «новая политическая структура» плюс милитаризация экономики недвусмысленно предупреждают о том, что в Японии создаются предпосылки для возникновения специфической разновидности военномонополистического диктата.

Оппозиционные силы Японии противопоставили новому правительственному курсу свои программы решения действительно сложных экономических проблем, к тому же обещающих стать еще более сложными к началу XXI века.

Сейчас некоторые японские политики заявляют, что проблема обеспечения энергоресурсами в новый период, а в более широком плане – вопрос внешнеэкономической политики на современном этапе может явиться той разделительной чертой, по обе стороны которой ясно обозначатся «правые» и «левые» силы страны.

Это уже отчетливо проявилось в позиции политических партий, причисляющих себя к лагерю «обновления» – то есть к силам, стремящимся «обновить» сложившуюся в стране ситуацию, покончить с единоличным правлением служащей монополиям либерально-демократической партии и добиваться– демократизации всех сфер жизни народа.

Независимо от реального содержания документов, подготовленных четырьмя крупнейшими партиями оппозиции, каждая из них трактует свои предложения как альтернативу политике правящих консерваторов. Но очевидно, что лишь коммунисты и отчасти социалисты в своих программах социально-экономического развития наметили реальные направления выработки демократической альтернативы курсу монополий.

Однако при этом все без исключения оппозиционные партии в своих программах отметили всеобъемлющий характер кризиса японской экономики с середины 70-х годов как составной части общемирового экономического и политического кризиса системы капитализма. Оппозиционные партии Японии единодушно отметили неспособность консервативного правительства обеспечить стабильное развитие экономики в интересах трудящихся Японии. При этом коммунисты открыто заявили, что либерал-демократы привели японскую экономику к «историческому тупику». Основными причинами этого, подчеркнули коммунисты, явдяются: противоречия между производством и потреблением, вызванные сверхвысокими темпами накопления капитала в послевоенные годы; резкое различие между уровнем развития сельского хозяйства и промышленного производства в результате длительного стимулирования отраслей тяжелой и химической промышленности; интенсивная концентрация производства и капитала, позволяющая подчинять интересы, трудящихся интересам капитала в обстановке наступившего кризиса и усугубившая его паразитическую сущность; выход из строя прежнего механизма оживления конъюнктуры, связанный с небывалым вздорожанием протекционистских, мер в отношении крупного бизнеса в условиях мировой инфляции; провал региональной политики; теснейшая зависимость японской экономики от США.

По мнению коммунистов Японии, все это способствовало «расшатыванию самих основ процесса воспроизводства в стране». Отмечая, что консервативное правительство Японии не способно, да и не желает в новых условиях отказываться от прежних методов экономической политики, японские социалисты также предупреждают: политика либерал-демократов ведет к дальнейшей концентрации производства и капитала, включая капиталистическую рационализацию, экономическую экспансию в развивающиеся страны. «Крайним проявлением курса ЛДП являются меры по укреплению военного потенциала и насаждению реакционного, милитаристского духа в стране».

Новому правительственному курсу на дальнейшее расширение внешнеэкономической экспансии, сопровождающееся ужесточением капиталистической рационализации в форме структурной перестройки всей экономической системы, демократические силы противопоставляют курс на глубокие преобразования экономики с тем, чтобы она от служения интересам монополий перешла к служению интересам трудового народа.

Опасное для японской экономики обострение энергетической проблемы, заявляют коммунисты в своей программе социально-экономического развития, опубликованной в 1977 году, объясняется в первую очередь хищнической эксплуатацией мировых энергоресурсов странами монополистического капитала. Главные капиталистические государства, численность которых составляет менее 20 процентов населения земного шара, потребляют 60 процентов мирового производства энергии. По количеству потребляемой на душу населения энергии они в 20 раз опережают развивающиеся страны. И даже на этом фоне Япония быстрее всех других стран по-прежнему увеличивает потребление энергетического сырья.

В документе Коммунистической партии Японии дается оценка растущему сопротивлению развивающихся стран энергетической политике монополистического капитала: борьба за обеспечение суверенитета над собственными природными богатствами, повышение цен на нефть и т. п.– все это ведет к ускорению развала неоколониалистской системы грабежа в области энергоресурсов, которая была создана американским империализмом в послевоенный период.

Коммунисты Японии подчеркивают, что расточительное потребление Японией нефти развивающихся государств привело к тому, что она сама полностью отказалась от разработки собственных запасов каменного угля, и это негативно отразилось на экономике страны в годы кризиса. С 1955 по 1975 год самообеспеченность Японии энергией снизилась с 76 до 10,3 процентов, а к 1985 году согласно прогнозам правительства такое сокращение предполагается до 8 процентов. В этой связи компартия предлагает перейти к самостоятельной и комплексной политике освоения энергоресурсов внутри страны и обеспечить проведение самостоятельной «энергоресурсной дипломатии», в том числе расширяя связи со странами социалистического лагеря.

Коммунисты ставят своей целью добиться большей экономической независимости, большей самообеспеченности Японии основными видами промышленного сырья.

Такое же направление видно и в предложениях компартии по перестройке экономической структуры страны: основной упор делается на усиленное развитие сельского хозяйства, лесоводства, рыболовства, отраслей легкой промышленности и строительства. Что касается сельского хозяйства, то, -по предложению японских коммунистов, уже в 1981 году предусматривалось достичь 20-процентной самообеспеченности пшеницей, 30-процентной – по другим видам зерновых (кроме риса – его переизбыток), 100-процентной – по картофелю и яйцам, более чем 90-процентной – по мясу, молоку и молочным продуктам.

Отвечая своим оппонентам на обвинение в стремлении якобы вернуть Японию «на сто лет назад», «превратив ее в аграрную страну», японские коммунисты убедительно доказывают, что, несмотря на всю внешнюю привлекательность правительственных программ, несмотря на реально происходящие важные перемены, обозначающие начало «принципиально нового типа развития» Японии с преобладанием наукоемких, трудо-, энерго– и капиталосберегающих отраслей, несмотря на уже имеющиеся в этом направлении успехи, самое большее, чего удастся достичь Японии на пути, предложенном консерваторами,– это лишь несколько затормозить рост внешнеэкономической зависимости. О ее сколько-нибудь серьезном/сокращении не может быть и речи.

Тем временем развитие экономических связей постоянно находится под воздействием интересов монополий, и это оказывает на внешнюю политику Японии решающее влияние. Абсолютная зависимость страны от торговли с заграницей, казалось бы, сама по себе должна была диктовать необходимость активной поддержки политики разрядки международной напряженности, курса на неприсоединение и на установление добрососедских отношений со всеми странами. Но вопреки здравому смыслу монополизм, отстаивая свои краткосрочные интересы, концентрирует внимание на улаживании усиливающихся трений на мировом капиталистическом рынке, выторговывая себе у западных партнеров уступки ценой отказа от поддержки мирных инициатив, а тем временем прилагая усилия для повышения своей конкурентоспособности в новых условиях за счет ускорения капиталистической рационализации, роботизации производства. Результаты такого курса в первую очередь отражаются на простых тружениках.

Но вернемся к проблеме «робота».

«Японский завод в 1990 году будет совсем не таким, как сегодня!»; «Производственные системы без людей будут неустанно работать 24 часа в сутки, без перерыва!»; «Одна ЭВМ – от проектирования до распределения!»

Так почему же японские рабочие не рады столь широковещательным лозунгам и обещаниям? Почему профсоюзы обращаются к предпринимателям и правительству с требованием принять закон об ограничении распространения роботов?

В период, когда страна охвачена растущей безработицей, жесткой инфляцией, все усиливающейся конкурентной борьбой, трудящиеся, естественно, не могут видеть в роботе свою палочку-выручалочку, помощника, облегчающего труд, освобождающего от наиболее тяжелых или неприятных операций. Уже сейчас японский рабочий смотрит на робота как на самого опасного соперника, вырывающего у него из рук самое важное – работу.

Недавно в японской печати появилось сенсационное сообщение о разработке проекта ЭВМ пятого поколения – сверхсложных машин, снабженных «зачатками мозга» – так называемым рудиментарным интеллектом. В сообщении говорилось:, работающие на свете, а не на электричестве, эти роботы-интеллектуалы будут готовы взять на себя долю исследовательских работ, высвободив головы и руки. Но «от чего» и «для чего», собственно говоря, высвобождены будут эти трудовые руки японца?

Как заявляют сегодня рачители консервативного проекта структурной перестройки экономики, роботы в условиях Японии станут тем, чем являются иностранные рабочие (!) в странах Западной Европы; роботы, обеспечив снижение себестоимости продукции, способствуя улучшению ее качества и увеличению производительности, поддержат конкурентоспособность Японии на мировых рынках; экспорт роботов в другие страны, в том числе применение их на японских же предприятиях за рубежом, также обеспечит большую прибыль. Но ведь все это важно для монополий, а рабочему человеку это уже сейчас угрожает безработицей! И не только японские рабочие, но и рабочие японских предприятий за рубежом вряд ли могут приветствовать подобную роботизацию в условиях капиталистического производства.

Но у монополистического капитала есть еще один серьезный довод в пользу роботизации, о котором, правда, его представители говорят меньше: как сообщила газета «Нихон кэйдзай», цена роботов в результате развития электроники с 13 миллионов иен за единицу уже снизилась до 10 миллионов, в то время как заработная плата японских рабочих в результате классовых битв трудящихся за последние десять лет возросла в два с половиной раза. Таким образом, робот и здесь становится выгоднее для капиталиста, чем живой рабочий человек.

Проблема робота – лишь часть более широкого круга проблем, связанных с реализацией нового курса правящих сил Японии. Но в ней, пожалуй, наиболее выпукло отражены возможные в будущем и уже наметившиеся сегодня неразрешимые противоречия экономической политики монополистического капитала. Альтернатива этой политике – курс на демократизацию японской экономики, выдвинутый прогрессивными силами страны. Этот курс призван защищать интересы трудящихся.

ИМПЕРИЯ "ЯКУДЗА"

Слово «якудза» действует на японца, пожалуй, так же, как на русского – «караул!». Разница лишь в том, что передает оно не крик о помощи, а служит для обозначения преступного мира Японии. Но и преступный мир имеет свою градацию, так сказать, шкалу квалификации, масштабности. Так вот, «якудза» – это высший класс бандитизма. Одним словом: «якудза» – «караул!».

Самое общее представление о японских гангстерах можно получить, включив телевизор. Одна из программ почти наверняка будет посвящена преступному миру и полицейским, которые с переменным успехом с ним борются. Достаточно посмотреть три-четыре такие программы, чтобы удостовериться в их простейшей сценарной схеме, по в то же время заключить, что фильмы в значительной степени отражают действительность. Так, почти в каждом сценарии присутствует некий таинственный «элемент», глубоко-внедрившийся в полицейские органы. Посвящая своих собратьев по банде в планы стражей порядка, он неизменно парализует любые их действия—знаменитые полицейские маневры «сакусэн». Если учесть, что до сего времени полиции не удалось достигнуть желаемого успеха в борьбе с «якудза», можно предположить, что в ее рядах и в самом деле находятся лица, информирующие руководителей банд о готовящихся против них мероприятиях.

Трудно указать точную дату появления «якудза», однако известно, что гангстерские союзы в Японии существуют не одну сотню лет. Одни считают временем их возникновения эпоху Эдо (1603—1867 годы), другие полагают, что корни их уходят в еще более далекое прошлое. Как бы там ни было, в услугах «якудза» всегда нуждались те, кто шел к намеченной цели путем обмана, шантажа, насилия.

В давние времена «якудза» жили своим собственным мирком, своего рода миром неприкасаемых. Этот мир ограничивался рамками «якудза-сима» – «острова-якуд-за», района господства банд. За пределы острова вселявшие ужас «якудза» выходили в случае выгодных «заказов». По старому кодексу, отправлявшимся на дело бандитам запрещалось трогать людей, оскорблять их на улице, наносить телесные повреждения. По существу же, требования «заказчиков»-феодалов диктовали и методы «якудза», которые никогда не останавливались ни перед моральным, ни перед физическим уничтожением намеченной жертвы. Феодалы прибегали к услугам представителей двух видов силы: самураев они использовали для открытой борьбы с противником, «якудза» – для действий исподтишка. Именно поэтому для «якудза» было важно сохранить облик незаметных, незадиристых.

С тех пор Япония до неузнаваемости изменилась, и если пережитки феодализма все еще прочно соседствуют с принципами высокоразвитого капиталистического общества, то сама его структура, включая человеческие отношения, во многом стала иной. Изменились и «якудза», долгая история которых явно придала им больше уверенности. «Якудза» стали чувствовать себя «равноправными» членами общества, неотъемлемой его частью, и это изменило их поведение. Как-то уже в наши дни один из главарей «якудза», гангстер преклонного возраста, во всеуслышание пожаловался на «испорченность» молодого поколения: дескать, раньше «якудза» боялись ступить даже на тень человека, вели себя скромно, старались раствориться среди обычных людей, вести образ жизни, который бы не бросался в глаза. А теперь..?

И действительно, в последнее время многое в характере японского общества помогло гангстерам избавиться от своего рода комплекса неполноценности: в конце концов, бизнес есть бизнес, и главное – доказать свою жизнеспособность. А ее «якудза» убедительно демонстрируют через насилие и террор. Вот почему в наши дни даже случайные встречи с японской мафией нередко заканчиваются смертельным исходом.

Жестокость японских «якудза» хорошо известна. Об этом говорят и толстые книги, и экран телевизора. Современные «якудза» достигли большого совершенства: ежегодно они убивают в среднем от 400 до 500 человек. Их жертвами нередко становятся люди, не имеющие никакого отношения к преступному миру. Газетная хроника, еженедельники, ежегодники не жалеют своих высокооплачиваемых страниц для посвящения широкого читателя в ход военных действий между полицией и японской мафией, а порою просто для описания похождений наиболее яркого героя ножа и кулака. На фоне такой пестроты наиболее пристального внимания удостоился бывший глава «Ямагути-гу1ли» – крупнейшей банды японских «якудза».

В июле 1981 года японская мафия проводила в последний путь 68-летнего Таока – причисленного к лику святых преступного мира Японии, знаменитого «черного дьявола». Похороны «патриарха» проходили «тихо», но торжественно. На них собралось большое количество знаменитостей – от известных кинозвезд до почитаемых всеми «граждан», которые пришли в храм «Токко-ин», чтобы отдать должное почившему «крестному отцу» японской мафии.

Обычно в Японии знаменитостями становятся борцы сумо, лучшие игроки бейсбола, команд регби, а также киноактеры, певцы и всякого рода «таланты телевидения». Они в особом почете, в центре внимания, их опекают многочисленные поклонники, различные прихлебатели, а также дельцы, наловчившиеся делать деньги на моде и популярности. Одно плохо: популярность– вещь временная, подтверждение чему – печальный закат многих промелькнувших метеором «звезд». Таока – «знаменитость» иного ранга. При имени почившего Таока и сейчас вздрагивает каждый порядочный японец, так как «дело» его, по свидетельству полицейских протоколов, «живет и процветает».

По данным японской прессы (их не отвергал и сам «патриарх якудза»), Таока еще в молодые годы поставил себе целью сколотить собственную, совершенно особого характера «группу», отвечающую духу «новых времен». Для начала, чтобы повысить свой авторитет среди себе подобных, Таока продемонстрировал «профессиональное» мастерство: в возрасте 17 лет, остановленный каким-то прохожим за хулиганскую выходку, он указательным и средним пальцами выдавил ему оба глаза. Это позволило Таоке стать членом одной из групп «якудза». Однако главарем он стал после убийства ненавистного ему боксера. Начавшаяся с тех пор полувековая карьера гангстера сделала его имя известным каждому японцу. Таока несет ответственность за убийства и шантаж, за террор и организованную преступность.

До последних дней Таока старался не отставать от моды. Видимо, следуя моде, он взялся и за написание воспоминаний. В Японии его «мемуары» хорошо расходятся среди любителей «горячего». До этого кинокомпания «Тоэй» выпустила двухсерийный фильм под названием «Третье поколение Ямагути-гуми». Авторы фильма постарались не упустить ни одного сколько-нибудь известного дела банды «Ямагути-гуми», а их было немало за те тридцать с лишним лет, когда у руководства гангстерской группой стоял Таока.

В Японии никого не удивишь появлением подобного произведения: компания «Тоэй» уже давно специализируется на фильмах крови и ужасов и, по-видимому, процветает. Да кому же и быть постоянным героем ее продукции, как не самому «черному дьяволу». Фильму сразу же была обеспечена широкая реклама, так что критические голоса недовольных быстро потонули в ее дешевом потоке.

Действительно, Таока долго пребывал среди «знаменитостей». Прославился он не только особо жестокими методами (в этом у него нашлось бы немало соперников), но прежде всего размахом, в основе которого лежит так называемая «доктрина Таока»: мафия – тот же бизнес.

В полном соответствии с этой доктриной «Ямагути-гуми» – не просто банда, пусть очень крупная и опасная. Это самый известный в Японии гангстерский синдикат. По данным полиции, в него входят 543 банды, объединяющие 11 800 членов в 35 префектурах Японии. Однако сам Таока нередко с бахвальством утверждал, что его «общество дружбы, взаимопомощи и выручки» насчитывает в десять раз больше членов, чем указано в официальных источниках. Видимо, такое заявление Таока делалось не только в целях саморекламы: значительная доля правды в нем имеется. Коллегам по «обществу» не откажешь ни в профессиональной солидарности, ни в чувстве благодарности своему бывшему шефу: успешно процветая на азартных играх, торговле наркотиками, проституции, сутенерстве и тому подобном, немыслимом без насилия бизнесе, они не забывали об удалившемся от дел Таока. Не имея официальных источников дохода, к тому же все чаще оказываясь в роли пациента высокоразрядной клиники (пошаливало натруженное сердце), «почетный пенсионер» слыл миллионером. К его основному капиталу (10 миллионов долларов) беспрерывно прибавлялись все новые поступления.

Следуя жестоким законам бизнеса, синдикат «Яма-гути-гуми», который успешно конкурирует с многочисленными бандами, старается, однако, не нарушать правил игры, ограничивая сферу действий лишь крупнейшими промышленными районами Японии. Так, в его епархию входит район Канто, центром которого является Токио, второй по значимости район Кансай (г. Осака), а также портовый город Кобэ и другие. По некоторым данным, в одном лишь столичном районе действует более 60 тысяч молодчиков синдиката «Ямагути-гуми».

Каков бы ни был масштаб гангстерского синдиката, все же «Ямагути-гуми» – это всего лишь составная часть японской мафии, в которую входит более двух с половиной тысяч различных банд. По самым осторожным подсчетам, с «якудза» прямо или косвенно связано свыше одного миллиона японцев – почти один процент всего населения страны. В основном это здоровые, молодые, трудоспособные люди. Причем, как утверждают сами главари, проблемы пополнения кадров у «якудза» не существует: «Кто еще в нашем, японском, обществе может предоставить равные возможности молодым людям без образования и даже с образованием, но без де-пег, без поддержки? Поэтому наш мир остается таким, как есть».

Па сегодняшний день «якудза» контролирует около 30 тысяч фирм, предприятий и банков. Точные доходы «якудза» подсчитать невозможно, однако полиция определяет их суммой не менее 30 миллиардов иен. Сами гангстеры хвастливо заявляют, что действительный маепгта-б-их доходов не отразит и цифра, в сто раз превышающая указанную полицией. Именно «доходность» гангстерского бизнеса служит основной приманкой для неустроенной, нередко просто безработной молодежи, которая, утратив всякую веру в свой завтрашний день, неизменно пополняет ряды японских «якудза», состоящие большей частью из деклассированных элементов.