Текст книги "Японцы «на рубежах»"

Автор книги: Владислав Дунаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Расставшись с теплом постели, стойко выдержав холодное прикосновение пластиковых шлепанцев, с– удовольствием пофыркивая, хозяин дома моется, затем завертывается в уютное домашнее кимоно, уже приготовленное за спиной заботливыми руками «канаи» (буквально: та, что всегда в доме). Так сам японец называет свою жену. Из комнаты кухни аппетитно пахнет рассыпчатым рисом и зеленым чаем. Прихлебывая обжигающую жидкость, с удовольствием похрустывая солеными печеньицами с водорослевой начинкой, глава семьи пробегает глазами свежепахнущие печатной краской страницы газет. Мысли его уже далеко от дома. в конторе или на производстве. Дела, дела.

И вот уже щелкает за ним замок на металлической двери, и через несколько минут он – лишь частица бесконечного потока, вливающегося в здание вокзала, что-бы затем растечься по нескольким перронам и постепенно исчезнуть в спешащей череде электричек. Пройдет восемь-десять часов, и тот же нескончаемый поток ринется в обратный путь. Наш знакомый все так же подтянут; только немного медленнее, невольно выдавая усталость, пересечет он Кэйхин и пойдет вверх по булыжнику переулка. Нужно поравняться вон с теми топко-зелеными, почти прозрачными ветвями ивы недалеко от его дома, чтобы из головы, из нервов ушло все, что связано с огромным серо-металлическим помещением конторы. Вот и его ива. Замедлив шаг, приподняв голову, он привычно любуется причудливыми просветами в плавно свисающей молодой зелени. Еще несколько шагов, лестничных ступеней, и вот уже металлическая дверь его маленького «дома», где можно вновь стать самим собой. Там, в квартире-ракушке, его личный мир, заботливо укрываемый от глаз постороннего.

Придя с работы, он прежде всего облачается в домашнее кимоно, без которого нет для него ощущения дома. В своей национальной одежде японец уже никак не походит на узкоплечего, втиснутого в стандартный европейский костюм современного «сараримана» (от английского «сэлэримэн» – преуспевающий деловой человек). Кимоно делает его как бы выше ростом, превращает в мужественного, полного достоинства данна-сама.

Усевшись за низенький столик и опустив ноги в специально устроенное под ним углубление, где в зимнее время установлена печка-хибати с раскаленными углями, он час-другой по крупицам будет впитывать благодатное тепло через ступни уставших и озябших за долгую дорогу домой ног.

Иметь хорошо обеспеченный тыл—дом и семью, в которой денно и нощно хлопотала бы заботливая, снисходительная жена,– это мечта, которую вынашивает каждый японец. Но далеко не каждому удается к ней приблизиться. На пути к мечте долгие нелегкие годы борьбы за существование, бесконечная череда дней без домашнего очага, в тоске по тому, что японцы называют «офукуро адзи» – вкус пищи родного материнского дома.

Кризис 1974—1975 годов сделал этот путь к «своему дому» еще более долгим и трудным. В обстановке, позволившей предпринимателям выдвинуть жесткую альтернативу– либо рост заработной платы, либо работа; либо соглашайтесь на «самоарест» заработка (фактически это означает отставание роста заработной платы от роста цен), либо вы окажетесь на улице,—рабочими -служащим не оставалось иного выхода, как пойти на уступки. И это понятно: неуклонный рост безработицы служил для занятых достаточно убедительным предостережением. В результате японским монополиям удалось пережить кризис, не только не утратив достигнутого в докризисный период уровня прибылей, но в некоторых сферах производства даже его повысить.

«Японский опыт», естественно, не мог не привлечь внимания западных конкурентов. Во-первых, подобное «.единодушие наций» перед лицом экономических трудностей оборачивается для соперников Японии поражением на мировых рынках вследствие усиления конкурентоспособности более дешевых японских товаров. Во-вторых, возник вопрос: нельзя ли использовать опыт соперника в борьбе против собственных трудящихся? Началось пристальное изучение методов управления в Японии: крупные компании Западной Европы, и прежде всего США, одна за другой направляли туда свои группы экспертов. В результате ознакомления с положением на японских предприятиях было сделано немало противоречивых выводов, а в печати появилось немало интересных работ. В целом же можно отметить: американский бизнес смог позаимствовать у своего «младшего партнера» значительно больше «эффективных методов», чем, например, западногерманский. И прежде всего потому, что западногерманские трудящиеся более сплоченные, чем американские. Это подтвердили и специалисты из ФРГ: «японский опыт хорош для японцев», для западногерманских трудящихся он означал бы серьезный шаг назад в сфере социально-экономических завоеваний. В этом и заключается, по существу, ответ на вопрос: что означает превращение японского труженика в «человека предприятия».

Один американский журналист, посетивший недавно предприятия японского автомобилестроения «Тоёта», пришел к следующему умозаключению: крупные японские компании обволакивают занятых на их заводах рабочих коконом гарантированного найма и социального обеспечения. Ассоциация не случайна: «Город Тоёта» с населением 290 тысяч человек находится в центре Японии, на месте, где в прошлом были поселения, занимавшихся выращиванием шелковичного червя.

Больше всего к сотрудничеству с компанией «Тоёта» привлекает японских рабочих и служащих возможность получения недорогого и достаточно удобного жилья, одной из несбыточных надежд среднего японца. Вновь поступившие на работу, а также неженатые рабочие и служащие получают обычно комнату в общежитии на 19 тысяч мест, которая обходится им в полторы тысячи иен в месяц. Молодожены, как правило, снимают одну из 4500 принадлежащих компании квартир. Кроме того, компания субсидирует 50 процентов стоимости питания рабочих и служащих. Семейным рабочим, проработавшим на заводе «Тоёта» несколько лет (не менее десяти), разрешается взять ссуду, чтобы купить небольшой дом – сборный дом той же компании «Тоёта».

На предприятиях компании «Тоёта» введена 40-ча-совая рабочая неделя. Сотрудники имеют довольно высокую по японским стандартам заработную плату. В жилом поселке компании по сниженным ценам можно приобрести продукты питания, одежду и другие товары первой необходимости. При компании есть больница на 403 койки, где работают 23 врача. Подобного рода больницы в Японии – редкость, ими гордятся не более десяти самых крупных японских предприятий. Выйдя, к примеру, из больницы с новорожденным – еще одним потенциальным работником компании «Тоёта», молодая мать может нанять, но всего лишь на неделю, домработницу. Компания «Тоёта» поможет ей в этом за счет средств из специального семейного фонда, который был создан в 1981 году и составил 4,5 миллиарда иен. Лично компания внесла 3,5 миллиарда иен,– один миллиард – вклады рабочих и профсоюза компании.

«Тоёта» создает возможности для отдыха своим рабочим и служащим: построено несколько горных и морских домов отдыха. Существует большое число различного рода спортивных комплексов. Иными словами, делается все, чтобы работники могли «расслабиться». А необходимость в таком «расслаблении», как мы увидим, действительно существует.

В интервью, данном американскому журналисту, представлявший руководство компании «Тоёта» заведующий отделом по связи с общественностью Я. Сасаки с гордостью заметил: текучесть кадров на нашем конвейере составляет всего лишь 3—4 процента в год, почти все инженеры и служащие старших звеньев работают в компании до выхода на пенсию.

Таким образом, все расходы предпринимателей по обеспечению интересов «единой семьи» полностью окупаются. Ведь фактически каждый работник, став новым членом одного из десятка наиболее благосостоятельных «семейств» японского производства, продает не только тело, но и душу. Недаром тот же Сасаки упорно подчеркивал «добровольную» готовность большинства занятых на предприятии рабочих и служащих приспосабливаться к некоторым «неприятным факторам». Речь идет ни больше ни меньше, Как о праве руководства, во-первых, по своему усмотрению переставлять работников предприятия на любую производственную операцию (каждым рабочим обычно осваиваются все операции, что позволяет администрации гибко маневрировать, обеспечивая интересы предпринимателей в сложных экономических ситуациях); во-вторых, требовать от каждого активного участия в решении' самого широкого круга производственных вопросов (принудительное участие в работе «групп повышенного качества», «групп недопущения брака», в движении «за двенадцать рационализаторских предложений в год» и т. п.); в-третьих, право, формально придерживаясь принятого в стране 8-часового рабочего дня, фактически продлевать его по своему усмотрению (помимо сверхурочных, работники обязаны являться на работу, по крайней мере, за полчаса до начала рабочего дня, с тем чтобы, выстроившись в холле предприятия в стройную шеренгу, участвовать в ежедневном «рапорте», в ходе которого каждого из них могут заставить выступить перед всеми, отвечая на вопросы по любой проблеме производства и жизни предприятия); в-четвертых, самым пристальным образом неусыпно контролировать жизнь каждого работника предприятия, что оказывается совсем нетрудным, когда, по словам того же Сасаки, рабочие и служащие, круглосуточно имея дело с компанией, постоянно находятся на глазах начальства.

Однако перечисленные права начальства и соответственно обязанности работников японского предприятия этим отнюдь не ограничиваются. Существует еще одно, негласное, право: лишать рабочих и служащих возможности бороться за свои собственные интересы и права. Этому и служит японский «профсоюз предприятия», недаром получивший среди своих рядовых членов название «профсоюз администрации».

Столкнувшись со все более жесткой позицией предпринимателей, японские трудящиеся в последние годы испытывают глубокое разочарование – утратив веру в реальность роста благосостояния в условиях «сотрудничества» с капиталом и одновременно – в способность «профсоюза предприятия», призванного как будто отстаивать интересы трудящихся, не только добиваться хотя бы некоторого улучшения жизненных условий рабочих и служащих, но даже просто отстаивать уже завоеванные позиции. Не случайно в Японии много пишут об отсутствии у молодых рабочих какого-либо желания вступать в профсоюзные объединения. В 1973 году во время опроса общественногб мнения, проведенного ведущей телекомпанией «Эн-Эйч-Кэй», на вопрос: «Предположим, что вы работник вновь созданной компании и не удовлетворены условиями работы. Что вы предпримете?» – молодые люди двадцати – двадцати четырех лет отвечали: «Мы создадим профсоюз и будем активно бороться за улучшение условий труда». Сейчас же абсолютное большинство демонстрирует полное недоверие к профсоюзам, поскольку они не в состоянии решать какие-либо вопросы в противовес курсу капитала.

Безусловно, в первую очередь речь идет о профсоюзах частных предприятий, руководство которых, выбранное самими предпринимателями и нередко спустя несколько лет «активной деятельности» включаемое ими в административный аппарат, прежде всего заинтересовано в укреплении репутации верных интересам «дела» – то есть интересам капитала. Профсоюзные организации государственных и муниципальных предприятий отличаются большей боевитостью. Недаром многие годы правящие силы пытаются всеми средствами ограничивать их деятельность. На это, по существу, направлен и широко обсуждаемый в стране проект так называемой «административной реформы»: в соответствии с проектом принято, в частности, решение о передаче частному капиталу государственных’ железных дорог и средств сообщения. Это означает попытку подорвать позиции крупнейшего профцентра страны Сохио, который многие годы стоял во главе ожесточенных классовых битв японских трудящихся: ведь большинство профсоюзов, входящих в Сохио,– это профсоюзы государственных и муниципальных предприятий.

Все это лишь часть широкого наступления правящих– сил Японии на жизненные интересы трудового народа. В своем стремлении расколоть массовое движение трудящихся и ослабить прогрессивный лагерь страны они неуклонно сжимают тиски вокруг каждого рабочего человека, взваливают на его плечи все большее бремя в виде растущих цен, налогов и коммунальных обложений, в виде все большей интенсификации труда, в форме дальнейшего сокращения государственных ассигнований на социальное обеспечение и, наконец, в виде угрозы безработицы. Всем этим правящие силы как бы заявляют: у тебя нет иного выхода, как только, подчинившись нашим правилам игры, стать «человеком предприятия».

Однако, как подчеркивают представители демократических сил, далеко зашедший процесс превращения японского труженика в «человека предприятия» еще не завершен. Последнее слово – за ним, и пусть поддержкой ему в борьбе за свои человеческие права будут славные традиции недавних битв, которые уже не раз приносили победу.

РОБОТ, МОНОПОЛИИ И ЭКСПАНСИЯ

В литературе и прессе уже не один десяток лет обсуждается ставшая сейчас злободневной проблема «робота». На первых порах поражавшие читателя удивительными возможностями искусственных созданий писатели-фантасты постепенно уводили его в ином направлении: робот представал уже не столь увлекательным и безобидным. Его стали бояться —и не как непослушного, нередко выходящего из повиновения слугу, а как грозного (в силу прочности материала) и жестокого (в силу бездушности) «хозяина».

Несмотря на всю убедительность жуткой картины «роботизированного века», которую рисуют многие «свидетели будущего», эта проблема пока еще не выглядит столь актуальной: вряд ли человек подчинится воле машин. Но одна сторона робота тревожит уже сейчас: ведь роботизация, по существу, означает вытеснение автоматами человека-труженика, а в странах капитала ему и без того постоянно грозит безработица. В первую очередь это касается Японии, где прогресс роботизации производства принял, как нигде более, широкие масштабы и где последствия роботизации со всею очевидностью сказываются на положении трудящихся.

На февраль 1982 года в Японии было 54,5 миллиона работающих, из которых 33,7 миллиона – мужчины, 20,8 миллиона – женщины. Если учитывать, что в Японии существует практика обязательного увольнения работника по достижении им 55-летнего возраста и что средний возраст работников ведущих компаний составляет 35—37 лет, можно сказать, что в трудовом процессе страны в целом участвуют представители сравнительно молодого поколения.

У нас публикуется много материалов, в которых сообщается о проблемах капиталистической рационализации, об интенсификации конвейерного производства. При этом известно, что наибольшего совершенства в этом направлении добились японские монополии. Именно в Японии капиталистическая рационализация достигает такой степени, что человек не в состоянии выдержать бешеный ритм производственного процесса. В таком случае работника довольно успешно заменяют роботами. Причем масштабы внедрения роботов на производстве все возрастают. Если ранее профсоюзные объединения не противились этому новшеству, то сейчас они встревожены не на шутку: «Не выпущено ли на свет чудовище, которое в конечном итоге проглотит все рабочие места». Такая озабоченность начинает возникать неспроста.

Первые роботы на японских предприятиях стали появляться около 10 лет назад и были довольно несложны (один робот заменял одного, двух человек) и дорогостоящи. По мере их внедрения, особенно в автомобилестроении, в строительном деле, горнодобывающей и судостроительной промышленности роботизация стала совершенствоваться (в некоторых случаях один робот заменяет уже до 5—6 человек), а производство автоматов становится дешевле.

По статистике, на конец 1981 года в Японии уже использовалось около 100 тысяч роботов, хотя некоторые специалисты утверждают, что отдельные виды роботов настолько примитивны, что их пока нельзя причислять к разряду «умных машин».

Основная компания по производству роботов «Кавасаки дзюкогё» полагает, что выпуск роботов перспективный вид производства и их изготовление ежегодно будет возрастать примерно на 30—40 процентов.

За вычетом экспортной продукции к 1990 году в самой Японии предполагается использовать около трех миллионов роботов. Учитывая, что, по прогнозам специалистов, усовершенствованные к тому времени роботы смогут выполнять работу в среднем четырех человек, нетрудно подсчитать: уже через несколько лет роботы отнимут рабочие места у-10—12 миллионов японцев. Что же станет с этими людьми, которых в перспективе могут заменить «умные», но бездушные машины?

Министерство труда Японии в этой связи рисует следующую картину. По нынешним подсчетам, например, в 1990 году в обрабатывающей промышленности численность рабочей силы увеличится всего на 5—7 процентов по сравнению с 1980 годом. Однако число занятых в сфере услуг за этот период возрастет на 24 процента. По данным того же министерства, в 1990 году в сфере услуг Японии будет занято около 17,5 миллиона человек, а в обрабатывающей промышленности—14,5 миллиона. Причем этот разрыв будет постоянно расти. Таким образом, очевидно, что В Японии машины будут планомерно вытеснять человека-труженика из производственной сферы в сферу обслуживания.

Роботизация – это новая отрасль, ее последствия в полной мере еще не осмыслены. Однако уже сегодня в стремлении на всякий случай успокоить общественность японская буржуазная пропаганда начинает предлагать свою трактовку «новой эры». Якобы робот – это палочка-выручалочка. Японской молодежи, дескать, свойственно стремление избегать неприятных видов работы. «Избалованная», предрасположенная к «легкой жизни» молодежь предпочитает якобы трудиться в сфере обслуживания, нежели в условиях шумного, грязного и опасного производства.

Скажем прямо, в этой «концепции» многое удивляет. В последние годы во многих странах мира сложилось иное представление о крупном производстве – немало писалось о светлых, чистых промышленных предприятиях, даже уютных благодаря расставленным прямо в цехах знаменитым японским букетам «икэбаиа». Так что, видимо, речь идет о другом.

Как-то в одном японском журнале приводились примеры решения вопросов повышения производительности труда на производстве и результаты опросов среди рабочих, как они относятся к условиям капиталистической рационализации. Говоря о конвейерной системе в электротехнической промышленности, один рабочий нарисовал следующую картину:

На одной поточной линии производится 500 цветных телевизоров в день. Если раньше для выпуска этой продукции требовалось работать с 8 утра до 16.40, то сейчас необходимое время сократилось на 25 минут. За счет чего?

В течение всего рабочего дня за спинами рабочих находится наблюдатель, который с секундомером в руках фиксирует время, предупреждая рабочих в случае малейшего отставания от конвейера,– своего рода «погоняла». Между самими рабочими вдоль всего конвейера рассаживают верных предпринимателям людей, которые периодически по цепочке передают призывы: «увеличим производительность», «не будем отставать», скорее, скорее и т. д. ...Оставшееся в результате такой гонки «избыточное» время также даром не пропадает: рабочих заставляют убирать помещения, мыть окна в цехах, поливать цветы, вытряхивать пепельницы и так далее. Все до мельчайших деталей предусмотрено, тщательно продумано, так чтобы буквально из каждого движения рабочего извлечь максимальную прибыль. Об «успехах» японской потогонной системы, достигнутых подобными методами, убедительно говорят цифры: количество занятых на автомобильном гиганте «Ниссан», выпускающем более двух миллионов автомобилей в год, постоянно сокращается и сейчас составляет чуть более сорока тысяч человек. На конвейерных линиях по производству цветных телевизоров в целом по Японии занято в десять раз меньше рабочих, чем в США.

На одном из таких заводов компании Мацусита под Киото мне довелось побывать четыре года назад. В цехе по производству цветных телевизоров было несколько поточных линий. На мой взгляд, каждую из них можно было бы назвать безостановочным, неутомимым роботом.

Вначале на движущуюся ленту ставится картонка – шасси будущего телевизора, затем по мере движения картонки по конвейеру тянущиеся к ней с разных сторон механические руки добавляли одну за другой многочисленные «пуговки» – детали, постепенно превращая все это в «начинку» телевизора. Лишь в конце поточной линии я увидел рабочего: он сидел с деревянным молотком в руках и впихивал разбухшую от «пуговок» и «стекляшек» картонку в деревянный ящик и обстукивал его со всех сторон, чтобы убедиться, достаточно ли надежно скрепили автоматы интегральную схему из полупроводников. Постучав молотком по корпусу телевизора, контролер втыкал шнур в сеть и, убедившись в четкости изображения, ставил в сопровождающие изделие бумаги пометку ОК.

В пустом, как бы полностью предоставленном конвейеру-роботу цехе лишь изредка появлялись специалисты-наладчики с контрольными приборами и подсобные рабочие с новыми партиями «питания» для роботов. Уже тогда я подумал, что при таких масштабах и стремлении любыми средствами добиваться сверхприбылей. проблема вытеснения человека с производства роботами-автоматами в самом скором времени даст о себе знать.

Один работник японской автомобильной промышленности, по свидетельству японской прессы, как-то заметил, что в его компании рабочие говорят: «Все 480 минут рабочего времени обе наши руки и ноги вместе с головой принадлежат владельцам компании». И это соответствует действительности. В автомобильной промышленности щироко используется так называемый метод «конкорда»: в цех не вносят сразу все детали, необходимые для сборки автомобиля, а доставляют по очереди – после установки одних видов узлов поступают другие. Это якобы заставляет рабочих не отвлекаться и предельно рационально использовать рабочее время. Подобными методами молодым рабочим прививается чувство самоконтроля, а затем и способность к «самоуправлению»: лод этим здесь понимают полный рационализм движений, сосредоточенность, собранность – все то, что стало отличительной чертой японского труженика, обеспечив монополистическому капиталу баснословные прибыли и высокую конкурентоспособность на мировых рынках.

Прогрессивные профсоюзные объединения, все демократические силы страны рассматривают проблемы роботизации в комплексе с более широким кругом вопросов, связанных с политикой так называемой структур-ной перестройки экономики, проводимой в самые последние годы японскими монополиями.

Как заявляют представители правящих сил Японии, необходимость в коренной реорганизации не только отдельных звеньев, но всей хозяйственной структуры диктуется той качественно новой -ситуацией, которая возникла в последние годы в системе мировой капиталистической экономики. В первую очередь они связывают создавшееся положение с требованием развивающихся государств пересмотреть несправедливый характер экономических связей, сложившихся в эпоху колониализма. Ощутимым проявлением требования «нового международного экономического порядка» явилось резкое повышение странами, производящими нефть, цен на этот основной для Японии вид топливного сырья.

В начале 80-х годов в Японии появился целый ряд правительственных документов, а также детально разработанных программ основных оппозиционных партий по вопросам социально-экономического развития как на ближайшее десятилетие, так и на долгосрочную перспективу– до XXI века. Вслед за тем на страницах японской печати, а также по радио и телевидению развернулась широкая дискуссия, в ходе которой научными, культурными, общественными кругами страны выдвигались самые различные концепции относительно того, каков должен быть характер внутренней и внешней политики Японии в условиях наступления «новой эры». Столь широкий характер обсуждения, казалось бы, сугубо специальных вопросов Японии никого не удивит. Дело в том, что в силу почти абсолютно полной зависимости от привозного сырья (такой степени зависимости от внешнего рынка не наблюдается больше ни в одной развитой стране) японцы при решении своих проблем во главу угла ставят вопросы обеспечения внешнеэкономических связей. В условиях, когда страной вот уже более четверти века единолично правит консервативная либерально-демократическая партия, это, естественно, дает монополиям возможность оказывать дополнительное давление на трудящихся: дескать, если вы не проникнитесь «общностью» наших интересов и не умерите своих требований, это может обернуться снижением конкурентоспособности японских товаров на мировых рынках, снижением прибылей от экспорта и, следовательно, сокращением объема закупленного в других странах сырья. Результатом будет сокращение масштабов производства и неизбежный при этом рост безработицы. Неудивительно, что и на этот раз курс, выдвинутый монополиями и защищающей их интересы правящей партией, был выдержан все в том же духе.

По замыслам правящих кругов, необходимо уже в ближайшие годы произвести такую перестройку экономики, которая позволила бы перейти от развития трудоемких отраслей производства, потребляющих большое количество сырья и энергии, к так называемым наукоемким, которые обеспечивают экономию сырья, энергии и рабочих рук.

Предоставив таким образом территорию Японских островов так называемым., «чистым» видам производства, монополии намерены вывезти все необходимые для жизнедеятельности, но «невыгодные» в новых условиях, к тому же загрязняющие окружающую среду и, следовательно, требующие дорогостоящих очистных сооружений предприятия в развивающиеся страны. Это поможет японскому капиталу сразу убить двух зайцев: использовать сырье этих стран прямо на месте, избавив себя от транспортных расходов, и одновременно сократить издержки на оплату рабочей силы, так как труд в этих странах пока еще обходится в два-три, а иногда и в пять раз дешевле, чем в Японии.

О последствиях реализации подобного курса правящих сил страны для японских трудящихся догадаться нетрудно. Уже сейчас в результате активной политики экспорта капитала такие отрасли производства, как текстильная,, обувная, другие виды легкой промышленности, а также судостроение и сталелитейное производство, не выдерживают конкуренции со стороны так называемых японских межнациональных корпораций. Речь идет о предприятиях в странах Юго-Восточной Азии и других районах мира с японской администрацией и основной долей японского капитала. Дешевая продукция этих предприятий направляется в развитые капиталистические страны, в том числе и в саму Японию. В результате многие отрасли японского производства терпят убытки, все большее количество предприятий закрывается или оказывается на грани банкротства. Недавно министерство внешней торговли и промышленности Японии, которое является одним из центральных звеньев японского механизма принятия решений общенационального значения, предсказало, что к 1985 году прямые японские капиталовложения за границей достигнут 85 миллиардов долларов (в настоящее время они составляют около 25 миллиардов долларов). ³3
  Данные на май 1983 года.


[Закрыть]

Больше всего от активной внешнеэкономической экспансии японского капитала страдают японские рабочие: в случае банкротства предприятия или сокращения масштабов производства их, как правило, переводят в мелкие дочерние предприятия, либо, «разъяснив сложившуюся ситуацию», вынуждают соглашаться на более низкую оплату труда, переходить фактически в разряд второстепенной рабочей силы – нередко почасовиков, подсобников. Таким образом, японские монополии, следуя основному закону капиталистического производства – во что бы то ни стало обеспечивать прибыль,– лишают трудовой народ страны единственного источника существования—гарантированного заработка. При этом они отнюдь не представляются «благодетелями» трудящимся тех стран, куда переносятся наиболее тяжелые и трудоемкие отрасли японского производства.

Планируя реорганизацию экономической системы, крупный капитал Японии связывает основные надежды с проникновением межнациональных корпораций! прежде всего в страны Юго-Восточной Азии. Дешевая рабочая сила этих стран дает возможность с минимальными затратами налаживать производство товаров с последующей их реализацией на рынках Западной Европы и США. В Юго-Восточной Азии на межнациональных корпорациях с участием японского капитала уже сейчас занято более 100 тысяч человек. Предполагается, что с реализацией намеченной программы число работающих на подобного рода предприятиях будет все возрастать. Этому в немалой степени способствует специфика трудового законодательства в странах ЮВА: почти повсеместно здесь действует закон, в соответствии с которым требуется разрешение официальных властей на организацию профсоюзов, на проведение забастовок, стачек и т. д. Все это увеличивает возможности предпринимателей и ограничивает права трудящихся.

Примечательно, что в странах ЮВА, помимо межнациональных корпораций на базе японского капитала, действуют корпорации других развитых капиталистических стран. Однако условия труда на предприятиях, где хозяйничают японцы, наименее благоприятные, заработная плата – минимальная. Зарубежная печать широко пишет, что характер отношений между рабочими и предпринимателями на этих заводах не отвечает «духу времени», и это приводит к большому количеству трудовых конфликтов.

Справедливое негодование трудящихся стран Тихоокеанского бассейна, занятых на предприятиях с японской администрацией, накладывается также и на сохранившиеся в этом регионе антияпонские настроения, которые явились результатом оккупационной политики японской военщины в годы войны на Тихом океане.

Правящие круги Японии отдают себе отчет в том, чем может обернуться пока еще сдерживаемый отпор проникновению японского капитала в эти страны. Делается немало попыток к «снятию напряжения». Однако характер экономической политики Японии по отношению к этим странам в последнее время приобретает качественно новый оттенок. Об этом свидетельствуют пока еще «теоретические» концепции и проекты правящих сил – такие, как концепция необходимости иметь собственные вооруженные силы «для защиты торговых путей» или идея «тихоокеанского сообщества» и т. д.

В связи с июньской 1982 года встречей «семерки» (руководителей семи крупнейших капиталистических стран) в Версале бывший премьер-министр Японии Д. Судзуки официально выступил с идеей «солидарности стран Тихоокеанского бассейна», цель которой—«использование экономических возможностей этих стран для активизации мировой экономики». Это рассчитанная на длительные перспективы концепция создания широкой экономической зоны, суть которой сводится к развитию странами побережья Тихого океана, включая Японию, связей в экономической, технической и других сферах и созданию в перспективе на XXI столетие системы взаимного сотрудничества в исследовании и разработке энергетических ресурсов и в других областях.