Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3. Вот, зарыт в амбаре пулемёт

Пробуждение состоялось плавно и как-то даже нежно, будто в детстве, когда ты юн, полон сил, хорошо выспался, а на дворе лето и торопиться некуда. Странно, лежу на мягком и упругом, вроде плотного поролона, никаких запахов не ощущается. Из звуков только собственное дыхание с пульсом, а глаза слиплись так, что не разодрать. Хотя свет сквозь веки пробивается.

Протянул руки к лицу, по пути задев пальцами что-то твёрдое и гладкое над собой. Быстро ощупал всё вокруг. Лежу абсолютно голый в чём-то овальном вроде… того самого диагностического комплекса. Замуровали, демоны?

Начал раздирать ссохшиеся веки. Окаменевшая слизь крошилась, отваливалась кусками, часто вместе с ресницами. Да и хрен с ними, важнее срочно оценить обстановку. Пока пробивал путь зрению, в ногах что-то зашипело, подо мной раздался еле слышный гул, а потом потянуло прохладой.

Ага, один глаз продрал, второй, теперь оглядеться. Ну да, тот самый кокон. Хотя, нет, не тот – похожий. Так как цвет другой, да и над головой не привычная светодиодная панель, а длинная матовая полоса зеленоватого флуоресцирующего нечто. Металлический потолок, металлические стены, открытый колпак кокона, а за ним, со стороны левой ноги, стоит негр. Длинный, худосочный, выражение лица безразлично-брезгливое.

Увидев, что я обнаружил его присутствие, негр что-то заговорил. Язык не то что незнакомый, а просто даже сравнить не с чем. Ничего похожего на всё, что доводилось слышать во всеобъемлющем интернете, включая разнообразные африканские диалекты. Не то чтобы я заделался доморощенным лингвистом, но определить приблизительную географическую принадлежность человека по некоторым фонетическим особенностям речи в наше время при желании может любой, у кого всё в порядке с музыкальным слухом. Тут же не возникло даже отдалённых ассоциаций.

Негр завис, расфокусировав взгляд, при этом у меня в голове разом заметались тысячи мыслей. Мозг будто завибрировал, не давая сосредоточиться, и так же внезапно, как началось, всё прекратилось. Чёрный пришелец, ну а кто же ещё, говорящий на незнакомом землянину языке, в футуристичном комбинезоне, повторил первую свою фразу. И я её понял. И проникся.

– Вставай, мясо.

Вот так, значит. Мясо. Походу, моё предположение о том, что они к нам именно за людьми прилетают, только что подтвердилось. Собирают нас, как бесхозное барахло, и увозят. Жрут они нас что ли? И Лиду, поди, сожрали уже?

По мере развития этого внутреннего монолога, из тёмных глубин подсознания стремительно всплывала старая добрая бешеная ярость. Ещё не зная, что сделаю в следующую секунду, я сел на своём лежбище, неторопливо развернулся, свесив ноги, и соскочил на пол лицом к брезгливому гуталину. Тот неуловимым движением ухватил меня правой клешнёй за горло, крепко так схватил, неожиданно крепко для такого тощего телосложения, и уже начал поднимать в мою сторону левую с зажатым в ней разомкнутым пластиковым браслетом большого диаметра. Оружие что ли? Ошейник? Ах ты, падла!

Прежде чем сообразил что творю, сделал ногами короткий разворот, скручивая позвоночник, шейные позвонки при этом жалобно хрустнули, и выстреливая вперёд правую кисть.

Когда много лет работаешь с металлом, руки будто перенимают часть его прочности. А если без лирики, то заскорузлые пальцы слесаря всяко твёрже нежных щупальцев обывателя, не привыкшего держать в руках ничего страшнее телефона. И эти вот закалённые в масле и железных опилках пальцы, в количестве двух штук, я и воткнул в наглые зенки людоеда. Глубоко. С омерзительнымхлюпом.

И если средний ожидаемо упёрся в заднюю стенку глазницы, то указательный столкнулся с неожиданным препятствием. Глаз-то, похоже, искусственный. Но это уже не важно, так как злодей, утробно хрюкнув, ослабил хватку и начал оплывать на пол.

Я придержал падающее тело и на всякий случай сунул всё те же героические персты к сонной артерии. Пульса не было. Нежный какой-то инопланетянин попался. От болевого шока загнулся что ли? Да и хрен бы на него.

Получив кровавую жертву, ярость поутихла, мысли пошли более хладнокровные, но никаких эмоций от сделанного не колыхалось. Во-первых, это уже не впервые, а во-вторых, он первый начал. И вообще, чего они? Сами виноваты короче.

Так-с, и что мы имеем с гуся? А с гуся мы имеем шкварки. В качестве шкварок – непонятный комбез, который ещё надо понять, как с трупа снять, ибо сверкать голым волосатым задом как-то не по-джентльменски. Сбоку на комбезе чехол или подсумок, похожий на кобуру, а в ней тот самый плод противоестественной любви водяного пистолета и шприца. Ну и всё. Карманов нет, баулов, сумок, чемоданов тоже. В комнате, помимо кокона, голые стены, изрезанные геометрическими узорами, а может это какие-то технологические коммуникации. Может среди этих линий какие-то встроенные шкафы есть, но мне точно не по глазам. На попытки надавить руками или подцепить края не реагируют.

Ладно, займёмся пока тем, что в ручонки загребущие попало. Пистолетик с характерной рукоятью, вместо спускового крючка – ребристая кнопка, предохранительной скобы, бойка и видимой затворной рамы нет вообще. Зато над стволом, где у водяных пистолетов ёмкость с водой, присобачен упитанный цилиндр. Надо опробовать это чудо враждебной техники.

Навожу ствол на одну из стен, давлю кнопку, раздаётся знакомый «пшик» и в стену втыкается с десяток тёмно-серых, почти чёрных игл. А неплохо так. Мне понравилось. Надо бы ещё на одиночные и короткие очереди потестить, явно же силой нажатия на кнопку регулируется, да только цилиндра запасного с боеприпасами нет, и сколько осталось в имеющемся, тоже не нарисовано.

А вот с комбинезоном случилось фиаско. Никаких застёжек нигде не обнаружилось и горловина растягиваться отказалась, а других способов вытряхнуть труп из шкурки я не придумал. И даже окровавленные пальцы об него вытереть не получилось, ибо скользкий аки тот вездесущий пластик. И вообще ни одной тряпки вокруг. Ну как так-то? Что ж, придётся пока гордо нести в массы мускулистый образ Геракла, разрывающего пасть писающему мальчику.

В таком интригующем виде меня и застал тихий шорох разъезжающихся на одной из стен панелей. Метнувшись за кокон, я выставил из-за укрытия иглострел, игломёт, или как его там, и тут же дал две коротких очереди в появившиеся фигуры. Сомневаться там было не в чем – оба персонажа тыкали в дверной проём оружием.

Первый, с таким же игломётом, оправдал ожидания и завалился вперёд. А вот второй, с громоздкой бандурой в обеих руках, неприятно удивил: мало того, что иглы срикошетили от его костюмчика, больше похожего на скафандр, чем на уже знакомые комбинезоны, так он ещё и рыбкой нырнул под защиту другого бока моего кокона.

В этот момент отсутствие одежды сказалось как никогда остро. Не припомню, чтобы когда-нибудь чувствовал бы себя настолько же уязвимым. И что делать? Пустая комната, посередине – одинокий прыщ кокона, выход, как и враг – по другую сторону. У врага – какой-то страшный бомбошвыр и неуязвимая для моих зубочисток броня. И я против всего этого с голой пяткой, причём буквально. Аж зубами заскрипел от бессилия.

На всякий случай улёгся на пол и вжался в угол между полом и коконом, благо, его покатый бок малость прикрывал сверху. Пока пытался прикинуться плинтусом, начал шевелить мозгами: ситуация, конечно, швах, но будь у злодея полный иммунитет к моей пукалке, вряд ли бы он стал шкериться, вышел бы, да отстрелил всё, что по его мнению мне лишнее. Но нет, сидит и гадость замышляет. Тьфу, мля, да он же не в шлеме каком-нибудь, башка-то босиком, и даже лысая. Вот и уязвимость. В голову попадать – не то же, что в тушку, но и расстояние тут буквально – в упор.

Пока я всё это обдумывал, враг завозился, что-то стукнуло в пол с той стороны и тут же бок, торчащий из-под укрытия, обожгло, кажется, аж зашкворчало. Следом брякнулся в перекате уже с моей стороны лысый броненосец. Я зашипел не хуже свирепого кота и от души полоснул очередью по вращающемуся телу. Во все стороны опасно засвистели рикошеты, а тело долетело до стены и замерло там в нелепой позе «стрелка из копчика по лампочкам».

Засранец перепрыгнул кокон и пальнул в меня из своей базуки, но малость промахнулся, видимо, не ожидал, что я так глубоко протиснусь, поэтому только обжёг бочину. В полёте прикрывал второй рукой уязвимую часть тела, но щедрая очередь нашла-таки щёлку в обороне: пара игл торчала у самого среза воротника.

Опасливо выглянув из-за укрытия и не обнаружив там новых действующих лиц, я метнулся к поверженному противнику и завладел новым оружием. Невольно выдохнул: да как он так ловко управлялся с эдакой шпалой, в ней же полпуда, не меньше?

Провёл экспресс-тест приобретения – пальнул в ту же стену, где ещё торчали иглы от предыдущей пристрелки. Бандура плюнула сгустком голубоватой энергии, типа шаровой молнии или фаербола. На стене появилась живописная подпалина, а на корпусе пушки рядок ранее незамеченных белых светящихся индикаторов сменился красным, однако, быстро возвращая себе прежний цвет. Интересно, а индикатор батареи тут есть или оно вечное? Или тут реактор встроенный? Столько вопросов, а ответить некому. Ладно, пойду, поищу – в кого ещё пострелять.

Дизайн коридора ничем не отличался от убранства покинутой комнаты, только без кокона. Так, слева тупик, а справа Т-образная развилка. Медленно, приставным шагом двинул к развилке вдоль стенки. Бомбошвыр, падла, немилосердно оттягивал руки. Вот вроде с железом всю жизнь работаю, а именно такое упражнение на выносливость практиковать не приходилось, оттого и тяжко.

Блин, надо было игломёты брать, оба. Вернуться что ли? С этой мыслью я подошёл к концу коридора и выглянул за угол. Там мялся чернявый парень лет тридцати, который, при виде направленного на него ствола, бухнулся на колени и запричитал:

– Не стреляй, не стреляй, я без оружия, сам в рабском ошейнике, видишь? – чернявый задрал подбородок, оттопыривая большим пальцем такой же серый браслет, с каким ко мне сунулся первый встреченный тут абориген.

– Ты кто? – задал я потрясающий своей глубокомысленностью вопрос. И тут же едва не выронил базуку: «Я же не по-русски это сказал, а на том же неизвестном языке!»

– Фуркан меня зовут. В прошлом году поехал в Стамбул работу искать, а меня сборщики упаковали и сюда. Проснулся в медкапсуле, как и ты – голый и ничего не понимаю. Хорошо хоть нейросеть мне установили «Техник», а не рабскую, сейчас бы уже овощем был. – тараторил новый знакомый, будто боясь, что если не успеет выговориться, то пристрелю его, как немецкого шпиона.

– Так, стоп, хорош пулемётить. Кроме тебя кто тут ещё есть?

– Ну, доктора ты завалил, кэп и второй пилот как увидели, что его метка погасла, метнулись в медотсек. У тебя пушка кэпа, значит ты его завалил, и ушастого Зира скорее всего тоже. А больше тут никого нет. Только новые рабы в криокапсулах спят. – кажется, Фуркан понял, что убивать его не торопятся, поэтому заговорил спокойнее. – А как ты кэпа ухитрился положить-то? У него же плазмомёт, бронескаф, импланты боевые. Хоть и старьё, но с голыми руками, если ты не спецназ какой-нибудь, против него было просто без шансов.

– Да я доктору вашему глазки удалил, заодно игломёт позаимствовал. Из него тех двоих и уложил. – не без гордости заявил я, опуская наконец тяжеленный, как оказалось, плазмомёт. – Слушай, а одеться тут есть во что, а то надоело голяком скакать.

Но парняга, кажется, услышал только одно.

– Игольником? Так у доктора он чисто транквилизатор. Не убил ты их, а только вырубил.

– Да штопаный описторхоз!

Я развернулся и рванул обратно, больно долбя пятками в железный пол. Благо, бежать было недалеко. Сзади топал турок, держа почтительную дистанцию в пару метров. Остановившись над первым телом, лежащим в так и не закрывшемся обратно проходе в медотсек, я направил на него жерло плазмомёта.

– Стой! – крикнул сзади Фуркан. – У них нейросети, импланты, всё денег стоит.

– Ладно. А делать-то что?

– Минуту… – он зашарил руками по сторонам своего туловища, и только тут я заметил, что на нём висит что-то вроде монтажного пояса, но с закрытыми, как подсумки, отделениями. Наконец, найдя что-то, протянул это мне, – Вот!

– Отвёртка? Ты серьёзно? – я держал в руке почти привычную плоскую отвёртку, разве что рукоятка слишком тонкая и с поперечной перекладиной на торце.

– Ну, здесь этим откручивать нечего, тут это экстрактор для извлечения… да какая разница, более подходящего под рукой всё равно ничего нет.

– И то верно.

Я ухватил инструмент поудобнее и начал прицеливаться в глаз. Или лучше под основание черепа? Не уверен, что смогу в сердце попасть. И даже достать до него. Да ёпт, выбор, достойный матёрого душегуба. Всё-таки убивать врагов на кураже, в противостоянии – совсем не то же, что вдумчиво добивать безвольное тело.

– Ты это, поторопись что ли. – успокоившийся было Фуркан начал нервно переминаться с ноги на ногу. – У кэпа импланты боевые, его организм транквилизатор быстро переработает, и тогда нам хана.

Что это всё такое – импланты, нейросети, медкапсулы, где мы вообще находимся и другие увлекательные истории, было малопонятно и очень интересно, но начинать расспросы как-то несвоевременно. Поэтому пришлось решаться на поступок, от которого с души воротило и цивилизованный гуманист во мне яростно сопротивлялся, но рассудок однозначно подтверждал: «Надо, Федя, надо».

Выдохнув, пристроил острие отверт… то есть экстрактора к месту стыка черепа с позвоночником, примерился, стиснул зубы и коротко ткнул основанием ладони в перекрестье рукояти. Падла, будто для этого и делали.

Лежащее тело содрогнулось, мелко затряслось, шумно выдохнуло и вроде как расслабилось. Я тоже вроде как расслабился, но, похоже, рановато. Лежащий «дулом» кверху кэп дёрнул ногой, завалился набок и издал то ли скрип, то ли стон.

Мы с Фурканом подскочили к нему, не сговариваясь, распределили роли: турок начал переворачивать тушку спиной ко мне, а я приготовил инструмент для эвтаназии на втором пациенте. Однако, пациент был с процедурой не согласен. Открыв глаза, он быстро проморгался, оценил диспозицию и лягнул моего подельника так, что тот перелетел через кокон медкапсулы и что-то невразумительно мявкнув при падении, затих.

Я же, пытаясь удержать «прицел», во-первых, не сразу понял, что твёрдый воротник скафандра едва-едва, но скрывает от меня основание шеи, а во-вторых, приходящий в себя враг начал поворачиваться в мою сторону.

Чёрт, я же сейчас опять с голым задом против этого броненосца окажусь! Уже не думая ни о чём, выпустил отвёртку и схватил его голову в «замок». Кэп же стремительно оживал: зашевелился активнее, вцепился клешнями мне в руки, пытаясь расцепить захват. Когда понял, что не получается – начал, курва, долбить локтем мне в бок. Обожжённый, етить его дивертикулу, бок!

Согнувшись от боли, я взвыл тоскливой собакой и что было сил навалился на руку, которой упирался в затылок живучего супротивника.

Наверное, боевые импланты – штука ценная и в бою весьма полезная, но от перелома шейных позвонков, как показала практика, не спасает. Услышав характерный мерзкий хруст и убедившись, что пациент в анестезии больше не нуждается, я, тяжело дыша, будто после пробежки, откинулся на пол.

Лежал и думал, отпыхиваясь: а что мне мешало ткнуть его в висок или ухо? Да хотя бы и в глаз. Тем более, основы глазной хирургии я уже практиковал сегодня. Запаниковал, да. И вообще, я только что трёх человек голыми руками убил, должен вроде бы страдать, муками совести пожираемый, а я думаю о том – какого хрена человеку шею сломал вместо того, чтобы отвёртку в ухо сунуть по самый мозжечок.

А вот хрена с два, не признаю я в них людей. Уроды людоедские. Или рабовладельцы? Турок что-то про рабский ошейник говорил. Один хрен – нелюди, которых из человеческого общества удалять положено любыми доступными способами.

Ладно, хорош валяться, почки простужу. Кстати, как там мой боевой товарищ?

Товарищ валялся в неестественной позе, ну труп трупом. Однако, при моём приближении открыл глаз и опасливо скосил его в мою сторону. Убедившись, что это именно я, расслабленно выдохнул и закопошился, пытаясь сесть.

– А я уж думал – всё, утилизатор мне светит. Кэп видел, что я тебе помогаю, не простил бы.

– Да всё, проехали. Его самого теперь утилизировать надо. – я устало уселся в самое родное здесь место, в мягкое ложе медкапсулы. – Слушай, так есть тут одёжка хоть какая, а? Да и бочину мне починить надо бы.

Оглядев многострадальный бок, увидел, что там всё довольно отвратно: кожа аж до середины бедра красная от ожога, ближе к пояснице лопнувшие волдыри, а на рёбрах ко всему прочему ещё и наливающиеся колером здоровенные гематомы, и сочащиеся кровью трещины на запёкшейся шкуре. Хренасе, и как я это сразу не заметил? Ну ладно, гематомы и трещины – это носорог лысый мне локтем раздолбал, но хрустящая корочка? От увиденного что-то аж подурнело.

– Это у тебя после разморозки чувствительность ещё не восстановилась. – просветил меня Фуркан, поняв мой внутренний диссонанс между увиденным и ощущаемым. – Надо бы тебя обратно в капсулу положить, пока шок не случился. Вот только ты доктора укокошил, а у меня медицинских баз нету.

– Что за базы и где их взять?

– Базы знаний по медицине. Купить на станции, либо на планету какую-нибудь лететь. Только у нас денег нет, и всех пилотов ты поубивал. – турок был лаконичен, но вот прям нифига не прояснил, кроме того, что это не быстро и недёшево.

– И чего делать?

– Ложись давай, попробую вручную запустить. Я же техник всё-таки, да и не совсем дурак, разберусь поди. – он начал подниматься с пола, кряхтя и постанывая. – Да и меня бы не помешало подлатать. Эта свинья мне, похоже, рёбра сломала.

Глава 4. Дивный новый мир

Второе пробуждение оказалось ничуть не хуже предыдущего, несмотря на приснопамятные травмы. Разве что глаза открылись без проблем и чувствовал я себя куда бодрее сразу, а не через несколько минут, как в прошлый раз.

Так, а это ещё что? Перед глазами прямо в воздухе ритмично мигала красная точка. Будто на стекло прямо перед носом села божья коровка. И с закрытыми глазами точка никуда не делась. Что ещё за напасть?

Вытянув руки, толкнул вверх колпак медкапсулы, раздались уже знакомые звуки и колпак уехал к потолку. Сел, огляделся. Трупы валяются на своих местах, а напротив, привалившись к стене сидит техник и, кажется, спит.

– Фуркан, вставай, почки простудишь, – когда турок поднял голову, спросил: – как там твои рёбра?

– Хреново рёбра. – парень говорил с нехорошим похрипыванием. – Лёгкое продырявило, кажется. На, вот. Разберёшься.

Придерживаясь одной рукой за травмированное место, другой подтолкнул ко мне рулончик того же цвета, что и его одежда.

Я легко соскочил с насеста и быстро подошёл к товарищу по несчастью. Даже как-то слишком легко, будто в ранней молодости.

– Давай-ка теперь тебя починим, – аккуратно подхватив его под руку, поднял и повёл к освободившемуся кокону, – залезай.

– Погоди, капсула так не работает, шмотки снять надо.

Он прижал сложенные вместе указательный и большой пальцы, будто ухватил бегунок застёжки-молнии, и провёл ими от горла к паху. Костюмчик тут же отслоился, будто шкурка с варёной сосиски, и сполз на пол, а сам болезный, застонав, перевалился через низенький борт капсулы.

– Хорошо, что свидетелей поубивали, – ворчливо пробормотал я, примериваясь к размотанному рулончику выделенной мне одежды, – а то два голых мужика в комнате с одноместной кроватью – это уже извращение.

– Так ты только из-за этого их замочил? – Фуркан тихонько хохотнул и тут же закашлялся. – Не, брат, я не из этих. Сколько себя помню, мне женщины нравились.

– Не поверишь, я тоже не из этих. – справившись с непривычной одеждой, наконец-то почувствовал себя одетым. Будто бронежилет надел, а не тоненькую тряпочку. – Урождённый неизлечимый лесбиян.

– Да не смеши ты, больно же! – содрогался попеременно в смехе и кашле бедолага.

– Ладно, объясняй – как тебя лечить. Да, и что у меня за красная точка перед глазами, ты не знаешь случайно?

– Вот шайтан, забыл совсем. Это нейросеть у тебя установилась. Сосредоточься на этой точке и сильно захоти на неё нажать. А потом просто следуй инструкциям.

Я нажал. И захотел. Точка мгновенно превратилась в текст: «Выберите способ коммуникации: 1 – текстовый; 2 – голосовой». Вот так просто? Прикольные тут технологии. Ну, хорошо, к делу. Текст перед глазами мне уже сейчас мешает, значит – голосовой. Жму.

«Вас приветствует нейросеть «Техник 3». Выберите голос: 1 – мужской; 2 – женский; 3 – унисекс; 4 – механический». – прозвучал прямо в голове голос, очевидно – механический. Экий тут сервис, однако. Но пункт 4 точно нет. Слишком искусственный, жизни в нём нет совершенно.

«А озвучь-ка мне первые три варианта».

Нейросеть озвучила. Унисекс сразу мимо – чересчур живо напоминает какого-нибудь жеманного трансвестита из современных фильмов. Женский – ну ничего так, нормально. А вот мужской напомнил что-то до боли знакомое.

«Мужской голос сделай чуть выше и произнеси им фразу: «Три магнитофона, три портсигара золотых отечественных, куртка замшевая». И голос произнёс. По-русски. Вот нифига себе, аж домом повеяло!

«Выбираю пункт 1. И имя тебе будет – Шпак, Антон Семёныч».

«Принято. Голос мужской. Присвоено имя – Шпак, Антон Семёныч». – как-то слишком официально для своего киношного прототипа ответила нейросеть.

«Не, так дело не пойдёт. Ты можешь больше человеческих эмоций в голос добавить?»

«Чувственно-эмоциональный синтезатор не входит в базовый пакет нейросети «Техник 3».

«Жалестно. Ну, хотя бы сменить язык с делового на разговорный можешь?»

«Переход на разговорный стиль общения с реципиентом возможен».

«Ну так переходи. Да, откликаться можешь на «Шпак» и на «Семёныч».

«Договорились».

«Вот, так гораздо лучше. А скажи-ка мне, Семёныч, как мне запустить медкапсулу, чтобы товарища вылечить?»

«Такой информации у меня тоже нет, но ты сам можешь посмотреть меню». – передо мной, прямо на стеклянной крышке кокона появился интерфейс аппарата, где зелёным подсвечивалась самая первая функция, видимо, подразумевая, что именно с неё и надо начинать: «Диагностика». Ладно, война план покажет. Жму «Диагностику». Агрегат тихо шипит, гудит и чем-то подсвечивает. В общем, работает.

Не прошло и минуты, как перед глазами вылез диагноз. Собственно, как и ожидалось: перелом двух рёбер и трещины ещё в двух, правосторонний пневмоторакс, внутреннее кровотечение, гематомы, лёгкое сотрясение. Что там дальше? Пум-пурум-пум-пум… это мы не проходили, это вообще хрен пойми что такое… ага! Комплексная регенерация! Жмём на неё.

Появился таймер с обратным отсчётом: одиннадцать часов и двадцать минут. И это на сращивание костей? Феноменальные технологии! Так, лечение запустили, одежду примерили, с нейросеткой познакомились. Надо бы оглядеться.

Вышел в коридор и огляделся, но уже с подсказками от встроенного помощника. Тупик слева оказался дверью лифта, доступ в который мне был запрещён. Слева за Т-образной развилкой – вход в рубку, куда меня тоже не пустили. А вот справа значилась кают-компания, дверь в которую гостеприимно распахнулась без моего участия. Озираясь, как вышедший из лесу дикарь в Эрмитаже, я оглядывал небольшое помещение, где из более-менее знакомого был только стол посередине в окружении явно приваренных к полу скамеек, мягкий диван в дальнем углу и зелёное растение рядом с диваном. Точнее, растение было совершенно незнакомым, но выглядело привычно, как любой незнакомый тропический фикус с матушки-Земли.

Некоторые предметы подсвечивались виртуальным интерфейсом, но большинство осталось безымянными. Из того, что получилось понять, были только тренажёр, выглядящий, как примерочная кабинка с привязными ремнями, и пищевой синтезатор, похожий на потолстевшее дитя холодильника и банкомата. Вот это чудо сумрачного инопланетного гения и поманило меня к себе пуще неволи, ибо жрать хотелось чудовищно. А ведь пока слово «пищевой» не увидел, то и не замечал.

Тщательное изучение меню поставило в тупик, ибо буквально все названия не говорили о своих вкусовых качествах вообще ничего, кроме простой воды. Но так как водой не наешься, пришлось рискнуть и заказать кашу из ёж знает чего с мясной нарезкой из хрен знает кого, а на запивон – неведомый коктейль. Риск, говорят, дело благородное. В крайнем случае вытряхну Фуркана и ещё раз в коконе полежу.

* * *

Через полчаса я давил диван, предаваясь размышлениям о превратностях инопланетной кухни. Вот как они могут это жрать? На вкус – разваренные опилки с размягчённым солоноватым каучуком. Разве что коктейль нормально зашёл, что-то вроде газированного молока с сиропом из неизвестной науке ягоды. Вкусы еле угадывались, но хотя бы были. Странно, но удобоваримо.

Итак, я на космическом корабле. С чего я это взял? С того, что наличие второго пилота, рубки и кают-компании ненавязчиво намекают, что я таки на корабле. Учитывая, что я искал инопланетян, нашёл инопланетян, и даже пустил троих на перегной, а может и четверых, про того «охранника» мне никто не доложил, то корабль таки космический. Осталось всё остальное про окружающий мир выяснить.

Эх, сейчас бы Фуркана допросить, да с пристрастием. Он хоть и в рабстве тут был, по библиотекам не бегал, но всё же год – это достаточно много времени, чтобы начать ориентироваться в местной жизни.

Так, а чем меня может порадовать Антон Семёныч?

«Шпак! Ты тут?»

«Я всегда тут. Чем могу быть полезен?»

«А скажи-ка мне, есть тут какие-нибудь источники информации об окружающем мире, политике, экономике, социуме?»

«В доступном мне секторе корабельной инфосистемы имеется нейрограмма «Интеграционный курс для новых граждан Содружества». Нейрограмма бесплатная и находится в свободном доступе. Скачать?»

«Будь любезен. Тем более, если бесплатно».

«Готово. Установить?»

«Э-э-э… куда?»

«В отделы долговременной памяти мозга».

«И как это всё будет выглядеть?»

«Как любое обычное долгосрочное запоминание».

«Ну, если так, то давай, устанавливай».

«Процесс пошёл. Время до окончания: 24 минуты. На это время попрошу не беспокоить, так как вычислительные мощности у меня скромные».

Ух ты, последняя фраза прозвучала как-то уже почти по-человечески. Ладно, без малого на полчаса я снова в гордом одиночестве. Ещё пожрать что ли?

Уже знакомое ощущение бешеного роения мыслей застало меня за вполне узнаваемым желейным десертом. «База установлена» – запоздало оповестил Шпак. «Так-с, во что мы там вляпались?» – облизывая ложку вопросил я у пустого помещения.

Знания пошли, как давно забытые, но легко восстанавливаемые воспоминания. Оказывается, жизнь во вселенной не просто есть, её прямо дохрена и ещё чуть-чуть, в том числе разумной, причём львиная доля этой разумной жизни очень даже гуманоидная, а большинство разумных рас так и вовсе люди. Ну, может с незначительными отличиями. И рептилоиды, на радость земным конспирологам, тоже имеются. Правда, пакость та ещё: религиозные фанатики, консерваторы, шовинисты, не гнушаются людоедством.

Есть люди-кошки, люди-медведи, несколько разновидностей эльфов. Люди обычные представлены всеми земными расами, причём сразу несколько человеческих миров – европеоидные. Это хорошо, не буду маячить белой вороной, если придётся контактировать с местными.

«Содружество» и фронтир – исследованная часть нашей галактики, а всё остальное – дикий космос. И вот в этой дикости водится всякая свирепая хтонь, вроде пауков, инсектоидов, рептилоидов и кочевников-номадов, которые вообще не пойми что, гигантские метаморфические амёбы с коллективным разумом. И где-то среди этой хтони сиротливо болтается наша родимая солнечная система с Землёй-матушкой. С чего я это взял? Да живи мы в более густонаселённой части космоса, давно знали бы своё место среди технически более развитых цивилизаций. Ибо шило в заднице не утаишь.

Ещё были какие-то «Древние», от которых остались в основном запчасти. В смысле – обломки построек и кораблей, археологические находки, непонятные артефакты, и куча легенд, причём у всех разумных рас без исключения.

Государственные образования представлены тоже всевозможные – от империй и конфедераций до родоплеменного строя. Причём некоторые родоплеменные сообщества давно и надёжно обскакали землян в техническом развитии. Ну, или удачно освоили имущество заблудших туристов из Содружества, что более вероятно.

Технологии. Вот тут бы наша семейная банда железячников порезвилась на всю катушку. Если не считать уже знакомых нейросетей, медкапсул и пищевых синтезаторов, которые играют, пожалуй, главную роль в жизни большинства местных, ибо дают еду, здоровье и связь, на второе место можно смело водрузить корабли, оружие и искусственный интеллект. Ведь это – транспорт, безопасность и вычислительные мощности. А уж как разыгралась фантазия при упоминании ремонтного дроида, м-м-м…

Плазмой режет, лазером варит, сам отмеряет, сам гайки крутит, только кнопку нажми. Ну, в смысле, команду через нейросеть отдай. Эдак из любого УАЗика можно т-а-а-аку-у-ую космическую вундервафлю изваять, прямо не слезая с дивана! Аж фантазия в голове счастливо жмурится и мурчит. Так и вижу, как этот дроид суетится вокруг моего «Патриота», красоту ему наводит, а я лежу и в потолок поплёвываю. Лепота!

А теперь о грустном. Деньги вся эта звездобратия использует с не меньшим энтузиазмом, чем мы, отсталые. Хоть они тут и цифровые, виртуальные, но не менее востребованы. Покупается и продаётся тут всё – от ресурсов и технологий до гражданства и даже продления жизни в разы.

И люди тут тоже товар. По крайней мере в части миров. Тот негр, первый из мною упокоенных, похоже, был как раз из такой рабовладельческой империи под названием Арвар. Кстати, надо это запомнить. Не знаю зачем, но чем-то задним чую, что надо.

В общем, мир победившего капитализма. Сталина на них нет, торгаши проклятые. И тут я почти не пошутил: по некоторым теориям очень неглупых людей выходит, что решение такой глобальной задачи, как массовое освоение космоса, невозможно усилиями частного капитала, так как он имеет ряд ограничений, создающих ему практически непреодолимый потолок возможностей. Да, очень высокий потолок, но выше головы, как известно, не прыгнешь. Хотя, там же какие-то древние были, может в них всё дело? Надо будет у нового друга поинтересоваться.

Усвоение и осмысление большого объёма информации несколько утомило, но скорее разум, чем тело. А так как из медицинского сна я выбрался совсем недавно, то спать не хотелось абсолютно. Пришлось развлекаться тем, что имелось в пределах доступности.