Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

В ожидании прибытия второго корабля мы успели приблизиться к кладбищу на расстояние видимости невооружённым глазом. Подлетать ближе пока не рисковали, так как редкие засветки активности бортовых систем могли означать как безобидную систему жизнеобеспечения, так и коварно затаившееся вооружение. Пусть это будет даже противометеоритная защита, но для нашего эрзац-корвета может хватить и этого.

– Офигеть сколько кораблей, – сдавленно проговорил Серёга, – как от Барнаула до Горного, почти половина Алтайского края!

Сравнение с привычными мерами расстояний проняло всех. Даже Фуркан, для которого далёкая Сибирь была так же абстрактна, как иная незнакомая планета, осознавал, что речь идёт о целом регионе огромной страны, а значит и кладбище кораблей достаточно огромно, чтобы будоражить воображение.

Несмотря на коллективное, кроме индифферентного к железкам педиатра, желание сунуть свои загребущие ручонки в эту кладезь несметных богатств, решили всё-таки дождаться товарищей и дружно выработать план мероприятий, призванный снизить риск и повысить эффективность.

Через полтора часа в кают-компании стало очень тесно и несколько душновато, несмотря на все потуги системы регенерации воздуха. Пришла вся команда баржи, кроме оставшихся на посту второго пилота и двух техников. Заседание грозило перерасти в базар, но позже выяснилось, что большинство припёрлось просто пожрать из нашего нового синтезатора, так как опилки из нашего старого всех уже утомили.

Кратко изложив диспозицию, я предложил высказывать свои предложения по вопросу – как подступиться к такому лакомому, но опасному куску. Первым решил выступить Саня-студент, после смены статуса со второпилотского на капитанский, начавший обнаруживать в себе лидерские качества, но пока без должной осмотрительности.

– А чё тут думать? У нас там добывающих дроидов больше полусотни, будем их запускать по одному, если долетит без проблем, то можно мародёрить. С одного корабля всяко больше можно снять, чем этот дроид стоит, сильно больше.

– Сань, ты забыл, добывающие дроиды сами не летают, мы их челноками возили, а челноков у нас всего двадцать. – остудил его порыв Сергей.

Шурик сквасил кислую мину, дескать «наше дело – предложить», но развивать тему не стал. Зато подал голос Токмашев:

– А сам что предлагаешь? У тебя, как у техника соображения есть?

– Да есть мысль, – сообщил Серж, подумав, – только сырая пока, её бы коллективно обдумать. В общем, для начала обшаривать гарантированно дохлое железо, ну, максимум – челнок на дистанционке запускать, чтобы уж наверняка. А там полюбому что-то летающее найдётся – те же челноки или спасательные капсулы, разведдроны там, ещё что. Пускай в убогом состоянии, главное, чтобы движок и связь работали немного, нам же на них не летать, чисто в один конец запустил и всё.

Народ похмыкал, кто-то покивал одобрительно, кто-то начал обсуждать с соседом подробности. Однако, профессор вернул обсуждение к главному:

– Мне вот что покоя не даёт. Там, в центре поля обломков, этот гигантский корабль не просто так висит. Все обломки аккурат в его… зоне поражения, наверное. А ну как сунемся мы туда, он нас и накроет, как остальных?

– В корень зрите, Иван Иваныч, – согласился капитан, – сам о том же думаю. Не хочется соваться без разведки даже в самый краешек поля, стрёмно как-то.

– Согласен, стрёмно, – вступил в обсуждение я, – не улыбается погибнуть ни за хрен собачий. Но не забывайте, что мы тут за тем, чтобы добывать материальные ценности, с каковой целью покупали оборудование. Потеря челноков и даже ботов вполне допустима, если это откроет доступ к погибшим кораблям и тем более, если сохранит нам жизни. Предлагаю выбрать место, где поменьше засветок активных систем кораблей и начать оттуда: запустим челнок, проведём дистанционно до выбранного корабля и назад, затем бот. Если всё в порядке – отправляем бот с экипажем. Так сказать – мародёрной командой. А дальше, если найдём что-то подходящее – действуем по предложению Сергея.

– А на убой, в первую вылазку, кого посылать будешь? – с ехидцей спросил пожёванный жизнью мужичок, которому по причине пожёванности можно было дать и под сорок, и за пятьдесят. Сколько ни силился, не смог вспомнить его ни в эпической драке в баре, ни после.

– Тебя звать-то как? – спросил я ехидного.

– Серый. В смысле – Серёга. Сергей. – внезапно стушевался мужичок. Глядя на него, мозг автоматически дорисовывал недостающие детали: кулёк семечек в руке, цыбарик в зубах и торпеда с дешёвым пивом возле ножки стула. И непременный «Абибас-три полоски» с остроносыми туфлями. «Какой типа-а-аж!» – восторженно протянул где-то глубоко внутри меня режиссёр Якин.

«Ага, вот и один из тёзок нашего Сержа нарисовался. Значит всё-таки был там, просто на глаза не попался» – подумал я, а вслух сказал:

– Ты, Серый, куда слушал, когда мы тут за безопасность и снижение рисков говорили? В пищевой синтезатор? И если так боишься, то можешь на борту отсидеться, а я – техник с нужными базами, поэтому в первый рейс пойду гарантированно.

– Дык, я это, в обсуждении поучаствовать… – жёваный окончательно скис и вопросов более не имел, тем более, что во время дебатов он действительно что-то хомячил за спинами других. Зато вопрос возник у Канюка:

– Глеб, мож ты бы как раз того – отсиделся, а? Ты ж у нас вроде как лидер. Да и жену твою кто спасать будет, если что?

– Эдик, если будет хоть малейший риск, я сам не полезу и никого не пущу. Мы тут не за родину воюем, а за баблом гоняемся, так что не переживай.

Блин, а приятно всё-таки, когда за тебя вот так волнуются люди, с которыми без году неделя знаком. Да, отношения в нашей маленькой компании сложились тёплые, почти семейные, но до этого момента всё-таки отдававшие именно что рабочим коллективом.

– Итак, – продолжил я, – резюмируем: первое – находим поблизости участок с наименьшей энергетической активностью среди обломков, второе – выбираем там самые целые корабли, третье – проверяем их безопасность последовательно челноком и ботом, без пилотов, конечно, и четвёртое – десантируемся на боте командой из… ну, скажем, четырёх человек.

– Почему именно из четырёх? – спросил кто-то из ранее молчавших новеньких.

– Может и не из четырёх, это как получится. Будет зависеть от загруженных баз знаний – кто что успел изучить. Что может быть ценного на погибших кораблях? Во-первых, части и модули самих кораблей: целые искины, источники энергии, гипердвигатели, вооружение, системы РЭБ, маскировки и другие. Во-вторых, содержимое трюмов: челноки, боты, дроиды, ценные грузы. В-третьих, личные вещи: каюты экипажа, сейфы, тайники, личное оружие и скафандры… ну и нейросети симплантами в самих… членах экипажа.

Народ загудел, кто-то завозмущался, дескать «мы ещё и трупы шмонать должны?», «не по-людски это» и «я на такое не подписывался». Кто-то оказался более прагматичным, спросив: «а чё эти нейросети по деньгам?»

Я уже хотел было возопить командным голосом, чтобы разогнать митинг, но за меня это сделал, кто бы мог подумать, Серый, который в смысле Серёга:

– Мужики, харэ галдеть, не на базаре. – Серый дождался тишины и внимания, после чего повернулся ко мне: – Глеб, ты бы пояснил за мародёрку трупов, а то правда как-то это стрёмно выглядит, не по душе людям в такой тухляк лезть.

И вот что ему ответить? Нет, слов-то много, как и весомых резонов, но тут надо не просто отбрехаться, а целую кучу всяких психологических барьеров людских преодолеть, от банальной брезгливости до замшелых религиозных табу.

Думая все эти думы, я не сразу обратил внимание, что смотрю в глаза собеседнику, вообще не моргая. Мужик занервничал, начал переминаться с ноги на ногу и вроде даже хотел что-то сказать, как я созрел.

– Ты домой хочешь? – спросил я, теперь уже сознательно стараясь не моргать, затем медленно, задерживаясь на отдельных лицах, прошёлся взглядом по рассредоточенной группе земляков, обращаясь ко всем сразу: – А вы домой хотите? К жёнам и детям? Родителям и друзьям? На Землю? Или вам тут нравится – среди пиратов и работорговцев, где даже воздух денег стоит?

Кажется, людей проняло. За множеством фантастических впечатлений некоторые вообще забыли, что оказались в космосе не по своей воле и дома их ищут, ждут, а может и оплакивают близкие. Тем временем я продолжил:

– Так получилось, что из нашей партии рабского мяса я оказался первым разбуженным и, к счастью, наиболее готовым к тому – где окажусь. И первое, что я сделал, выбравшись из медкапсулы – убил троих пиратов и работорговцев. Затем мы с Фурканом, подлечившись, вытряхивали завонявшие трупы из комбезов и доставали из них электронные потроха, чтобы превратить неуправляемую железяку, несущую нас хрен знает куда, в управляемый корабль, ставший нашим оплотом в этом новом мире.

Упоминая турка, я кивнул в его сторону, вроде как указывая на живого свидетеля и участника достопамятных событий, на что тот важно кивнул в ответ и эдак со значением обвёл взглядом высокое собрание.

– Разбудив ещё четверых, мы составили план дальнейших действий и отправились в первую экспедицию, где горбатились почти месяц, чтобы купить наш грузовоз и, разбудив вас, его будущую команду, сразу обеспечить всем необходимым – от нейросетей и баз знаний до медицинских и пищевых картриджей. Вы думаете, мы это всё развлечения ради провернули, ну, или от нечего делать?

Несмотря на очевидно риторический вопрос, я снова заглянул в глаза присутствующим, теперь в обратном порядке, вроде как ожидая ответа, но на самом деле – пытаясь внушить каждому чувство причастности к происходящему, чтобы никто не тешил себя иллюзией, будто он может затеряться в толпе, за стеной общественного мнения. Ну, и немножко – пытаясь прочитать на лицах настоящие чувства, отношение к происходящему.

– Лично меня дома ждут четверо детей и пенсионеры – родители. А где-то у работорговцев моя жена и ещё человек сто пятьдесят наших земляков, которых тоже необходимо вернуть домой.

Постепенно, сам не замечая того, я повышал голос, добавляя в него всё больше железа, с которым проработал большую часть жизни, превращая простое внушение в какую-то командирскую речугу перед последним и решительным. Но слушателей это, похоже, захватило и поволокло…

– Так что, если потребуется, я буду голыми руками разбиратьть трупы, хоть свежие, хоть древние. А оно потребуется и очень скоро. И новые трупы делать тоже потребуется, когда отрастим зубы побольше, достаточные для того, чтобы кошмарить пиратов. Мы даже направления не знаем, где Земля находится, и эту информацию придётся вырезать из тех злодеев, кто ворует людей с нашей планеты. Ловить и потрошить, иголки под ногти загонять, кишки на локоть мотать, но получать данные, которые позволят нам вернуться.

Что-то я совсем разошёлся, лязгая сталью не хуже железного дровосека.

– А кого что-то не устраивает – поднимаем лапки и топаем обратно в криокапсулы. Или на станции можем высадить, если местная жизнь понравилась. Мне нахрен тут не сдались брезгливые чистоплюи, белоручки и прочие соплежуи, на которых нельзя положиться. Мы начали крайне трудное и опасное дело, в котором не место слякоти, не способной прикрыть спину товарищу, потому что в эту спину наверняка будет прилетать, и не раз. Так что решаем здесь и сейчас: слабые духом – на выход, Иван Иванович с Аллой помогут вам упасть дрыхнуть до возвращения. Ну или до другого исхода. А всем остальным – добро пожаловать в команду.

Кажется, заряд металла и пороха наконец-то иссяк вместе с запасом слов. Я замолчал, давая присутствующим осмыслить услышанное и принять решение. Люди задумались, кто-то – потупив взор, кто-то – переглядываясь с другими. Первой ожидаемо решила высказаться Катя.

– Согласна, Глеб, всё ты правильно сказал. Чтобы вернуться домой, надо потрудиться, а то и ручки замарать. С этим не проблема – ещё с медучилища привычна трупы резать. Насчёт повоевать – не знаю, я же только по рукопашке. Но если скажешь «надо», то пойду воевать. Только научи сначала, не хочу быть самым бесполезным бойцом.

Я только благодарно кивнул, дескать, «принимается», и «если надо – научим». Тут же очнулся от раздумий и подхватил Серый, спровоцировавший мой эпический спич.

– Да, Глеб, всё по фактам раскидал, базара ноль. Не резон щас от гнилухи морду воротить. Как я понял – мы сами в непонятках, а земляки вообще в беде. Я ж не в курсах был, ты пойми. Да и остальные, походу, не в курсах. А так – да, я в деле, не вопрос, командуй.

Ему я тоже кивнул. Больше желающих заверить меня в своих самых искренних не нашлось. Поэтому после выразительной паузы ко мне обратился Эдик.

– Похоже, все всё поняли, Глеб, давай, наверное, продолжим по делам нашим скорбным говорить.

– А на чём я там остановился, кто помнит?

– На команде мародёров и добыче нейросетей из трупов. – подал голос Токмашев.

– Ага, точно. Значит так: для всех видов работ понадобятся изученные базы: первое – по основным модулям кораблей, пока только до крейсера, линкоров в ближайшем обозрении нет. Затем – хакинг и прочий взлом, в том числе – банальных сейфов, хотя, тут, наверное, ремонтных дроидов хватит. Третье – по ручному вооружению и боевым дроидам, ёж его знает, что там из внутренних защитных систем может работать на боевых кораблях. Ну и четвёртое – медицина. Медкапсулы и картриджи – стоят дорого и нам самим ещё могут пригодиться. У меня – ремонтные дроиды, ручная стрелковка и малые корабли есть. Кто ещё в первый рейс чего полезного предложить может?

– У меня медтехника изучена, я пойду, – незамедлительно выступила Катя, – да и кому кроме меня, не Ивана Ивановича же отправлять, с Аллочкой.

На последнем слове Катя подпустила едва заметную нотку превосходства. Аллочка так же едва заметно сощурилась, давая понять, что шпильку заметила и запомнила. Но промолчала. Зато не промолчал профессор.

– А что это вы, Катенька, меня со счетов списываете? Я и дома-то активного образа жизни никогда не прерывал – в «поле» постоянно работал, да и спорта не чурался. А уж после местной медицины и подавно не стоит меня из строя выбрасывать. Вот, парни не дадут соврать, что на астероидном поле я не лодыря гонял, а работал наравне со всеми.

Старый состав на это дружно покивал, подтверждая слова старейшины, а Катя подняла руки в защитном жесте, дескать, «глубину своих заблуждений осознала, не надо меня воспитывать». Дождавшись окончания этой сцены, дал о себе знать Шурик.

– Оружие и боевые дроиды у меня, если что. Ну и тактику зачистки помещений с армейки помню. На практике, правда, не доводилось, и как оно против лазерных турелей, я в душе не ведаю, но всё-таки не полный ноль.

– Договорились, идёшь с нами, – сообщил я парню, при этом попенял себе, что о боевых базах знаний даже не подумал, хотя сам на войну с пиратами нацелился, позор мне, как руководителю, – а бот тогда поведёт Александр Второй.

– Нафига? – возмутился Саня-студент, – Чем мне роль штурмовика помешает бот вести?

– Тем, что если придётся драпать, пилот должен быть за штурвалом в полной готовности, а не с дроболыгой на чужом корабле. – ответил за меня Канюк.

– Ну ладно, убедили. – согласился Александр Первый. После чего возникла долгая пауза.

– Я так понимаю, программирование и хакинг никто кроме меня не изучал? – прервал тишину Фуркан.

– А ты их покупал? – я с сомнением посмотрел на турка, – Нейронками и базами ты ведь занимался.

– Ну, в список я их точно вносил, – смутился он, пожимая плечами, – но их либо никто не стал изучать, тогда надо в сейфе у капитана смотреть остатки, либо не было в продаже.

– Ладно, нет, так нет, летишь с нами. – и уже ко всем присутствующим: – Теперь у нас комплект. Ну что, поехали?

– Па-а-аехали! – с каким-то молодецким азартом воскликнул Эдик, первым вскакивая с дивана и стартуя в рубку.

– Чего это он? – Катя с недоумением уставилась вслед ускакавшему юным козликом пятидесятилетнему мужику.

– Так ребята сейчас всяких ценных запчастей натаскают, и Эдик сможет провести этот, как бишь его… глубокий тюнинг своей «ласточки», – просветил женщину профессор, – а уж обосновать этот тюнинг крайней необходимостью он сумеет, даже не сомневайтесь.

– И в мыслях не было сомневаться. Мой бывший тоже мог авторитетно обосновать – почему новые чехлы и коврики для его «ласточки» важнее, чем новые обои и коврики в доме. – что-то в этих словах крылось глубоко личное, поэтому ответить или прокомментировать никто не решился.

Долгие перелёты, ожидание и душеспасительная беседа вызвали у народа изрядную жажду деятельности, поэтому уже в скором времени все с замиранием сердца наблюдали за подлётом управляемого дистанционно челнока к изрядно покорёженному корвету. Челнок шустро преодолел разделяющие два корабля километры, прошёл впритирку вдоль борта, затем по широкой дуге окольцевал того вокруг продольной оси, после чего целым и невредимым вернулся в родной трюм нашего грузовоза.

Настала очередь бота. Тот повторил маршрут своего мелкого собрата с той разницей, что на обратном пути показал пару фигур высшего пилотажа, невозможных в условиях атмосферы и гравитации.

«Всегда мечтал это сделать!!!» – прилетело сообщение от Эдика. Кто бы сомневался, что это его рук дело.

– Ну, теперь дело за нами. – я встал и двинул на выход, подавая пример остальным.

Забавное, давно забытое ещё с молодости ощущение, названное кем-то из университетских друзей «кураж-мандраж»: нервное возбуждение со слегка трясущимися коленками, но сопровождаемое чувством приятного предвкушения.

Странно это. Фактически – всего лишь мародёрка, но ощущение, будто на другую планету сейчас высаживаться предстоит. Непонятно, странно, а потому – подозрительно.

Уже в боте, распределяя скафандры, я хотел вручить трофейный бронескаф Сашке, как исполняющему обязанности охранника и штурмовика, но тот отбрехался, сказав, что без соответствующих баз он ему больше мешать будет в случае боестолкновения, чем помогать. А следом Иван Иваныч с Эдуардом Алексеичем на пару прямо через нейросеть проклевали мне весь мозг, что раз уж я самолично сунул голову в такое опасное мероприятие, то обязан хотя бы более защищённый костюмчик напялить ради всеобщего спокойствия.

Я было попытался впарить броню Кате и Фуркану, но и они дали мне от ворот поворот. Катя, видимо, из солидарности с остальными, а вот мой османский товарищ, как мне кажется, из тех же соображений, что и я. Ибо ещё свежи в памяти воспоминания, как мы вытряхивали из этого доспеха подпорченную тушку его бывшего владельца со всеми успевшими выделиться жидкостями.

Если бы это всё происходило ещё на корабле, то я просто взял бы один из пустотных скафандров для техников, но мы шкандыбали уже на полпути к цели. Поэтому пришлось сморщить булки, но втиснуться в провонявший миазмами бронескаф. А, нет, не провонявший. Это оказались фантомные запахи, ибо изнутри скафандр не пах вообще. Ну, что ж, остаётся только облегчённо выдохнуть.

Подлетев к жертве вплотную, мы поначалу думали проникнуть внутрь через здоровенный косой разлом в корпусе, но при ближайшем рассмотрении решили, что он только в длину здоровенный, а в ширину можно и застрять, как Винни-Пух в норе у Кролика. Поэтому как нормальные люди пристыковались к шлюзу. Который был приветливо раскрыт нам навстречу. Как-то подозрительно.

Я, как самый бронированный, хотел было сунуться первым, но меня опередил Саня.

– Так, сами вперёд не лезем, у нас для этого есть специально обученные дроиды. Затем иду я, Глеб, как самый защищённый, замыкает. Фуркан за мной, ты же по взлому, значит будешь двери открывать, какие покажу. А пока кино посмотрим.

При этих словах мимо нас пробежала пара насекомовидных роботов, красиво обсыпанных матово-чёрными чешуйками брони, с хищно торчащими по бокам орудиями, отдалённо напоминающими достопамятный бомбошвыр.

Через несколько секунд на нейросеть пришло уведомление с предложением подключиться к трансляции. Перед глазами возникли две почти одинаковые картинки, с той разницей, что камеры располагались друг от друга метрах в двух и не были синхронизированы, как глаза у хамелеона.

Едва не получив вывих мозга от такого диссонанса, я уменьшил левую картинку, загнав её в угол, при этом расширив правую почти во весь обзор. Зрению сразу полегчало, сделав возможным вдумчивое наблюдение за происходящим.

А наблюдать было нечего. Голый коридор, пустые каюты, ободранная до голых стен рубка. Причём это было результатом не попадания чем-то крупным и убойным, а тщательная и планомерная работа умелого техника, который с толком и расстановкой, не торопясь, отсоединял модули, откручивал приборы, узлы и агрегаты, не забыв прибрать к рукам даже крепёж.

– Похоже, всё украдено до нас. – изрёк я общую сейчас для всех мысль. – Сами пойдём смотреть?

– Ну, пойдём, посмотрим, раз уж припёрлись. – со вздохом ответила Катя.

– Погоди, ещё реакторный и двигательный отсеки проверю. – притормозил нас Шурик.

Как и ожидалось, там тоже остались только голые стены. Причём противоабордажное вооружение на корабле явно было – следы его демонтажа присутствовали. Но, как и всё остальное оборудование, турели, или что там ещё могло быть установлено, пополнили бездонные карманы наших предшественников.

Получив добро на вход, мы выстроились в порядке, установленном нашим самым молодым, но и самым опытным в этом деле товарищем, и двинули в шлюз.

Сначала мне показалось, что я падаю, причём вместе со шлюзом и впереди идущими, взмахнул руками, попытавшись зафиксироваться в нешироком проходе, но тут по внутренней связи заголосили, кто-то вскрикнул. В следующий момент я понял, что мои товарищи висят в воздухе над полом. И я тоже вишу, не касаясь пола ногами. И только турок прочно стоит на своих двоих.

– Ребята, вы бы магнитные подошвы включили что ли. – в спокойном голосе Фуркана мне послышалась тщательно скрываемая усмешка. – Не стал вас предупреждать, думал сами догадаетесь, что мы за пределы искусственной гравитации выходим.

Один за другим три воздушных шарика человекообразной формы шлёпнулись пятками в пол. Фух, хоть какая-то определённость. И всё равно ощущение, что висишь вверх ногами на потолке – притяжения-то нет. Но летать всё-таки было прикольно. Будь я помоложе лет на тридцать – шнырял бы тут ошалелой медузой, отталкиваясь от стен, и нафиг бы не нужны были эти магнитные подошвы. А сейчас вона чё – стабильности подавай и приземлённости.

Корабль и при персональном осмотре оказался вычищен почти под ноль. Почти, потому что остался фатально повреждённый двигатель, кое-что из мебели, светильники, да внутренняя обшивка. Безрезультатно пошарившись по пустой скорлупе некогда грозной боевой машины, я предложил утащить хотя бы стол со скамейками, так как на наших заседаниях в кают-компании перестало хватать и мест за столом, и сидячих мест вообще.

Перегрузив мебеля к себе на бот, я уже хотел дать команду на возвращение, как Фуркан с криком «я должен хотя бы попробовать» удрал обратно в шлюз. Оказалось, турок весьма болезненно перенёс разочарование от того, что кто-то выгреб всё, не оставив даже мелочей, вроде приборов навигации в рубке, поэтому, накрутив себя до предела, в отчаянии рванул вскрывать внутреннюю обшивку в каюте капитана.

К тому моменту, как мы добрались до искомого помещения, шустрый техник ободрал уже половину стены и, всё наращивая темп, шелушил вторую половину. Катя с Шуриком, не имея соответствующих навыков и инструментов, остались на входе, с интересом и некоторой жалостью наблюдая за потугами неудавшегося мародёра. Я же решил помочь, выбрав другую стенку.

Минут через десять, расчехлив три стены из четырёх, мы добрались до входа. Пока я отковыривал угловые панели, мой товарищ начал с середины – отсоединив небольшую панельку над дверным проёмом.

– Агрха-а-а! – разнёсся по внутренней связи непонятный, но явно торжествующий вопль, дополненный затем возбуждёнными фразами, скорее всего на турецком.

Ломанувшиеся на вопль напарники снесли висящего в проёме техника, придавив его к противоположной стене, при этом Катя прикрывала турка грудью, а Саня тыкал во все стороны пушкой, выискивая опасность.

– Да отпустите вы его, это он от радости, а не от страха. – вступился я за придавленного бедолагу.

– Да вы сдурели что ли – так живого человека таранить? – пришёл в себя ушибленный, при этом старательно пытаясь прощупать сквозь скафандр то, чем его прикрывали.

– А вот нехрен так орать. Я подумал, что тебя нечисть инопланетная в вентиляцию утаскивает, как в том фильме про ксеноморфов. – Саня явно хапнул адреналина, поэтому отвечал так же эмоционально.

Катя ничего никому не говорила. Только медленно переводила тяжёлый взгляд с глаз Фуркана на его беспокойные руки. Тот запоздало сообразил, что дело запахло коронным катиным пенделем, поэтому ужом вывернувшись из ставшего скользким положения, снова подскочил к находке, выгребая какие-то предметы.

Предметами оказались четыре чипа с весьма круглой суммой на них, маленький пластиковый контейнер с зеленоватым порошком и база знаний «Методология секса. Базовый курс». Похоже, местный капитан был тот ещё затейник.

Земной опыт подсказывал, что подозрительный порошок, это с большой долей вероятности – наркотик, но всё равно надо отдать Иванычу на экспертизу. Он вроде приспособился с помощью второй медкапсулы простенькие химические анализы проводить.

Я морально приготовился, что наш новоявленный кладоискатель заявит претензию на чипы, без малого миллион кредитов – сумма по местным меркам весьма приличная, но ошибся. Вся троица моих молодых коллег положила глаз на шарик базы знаний.

Удивительно, но до сих пор обходилось без каких-то серьёзных разногласий, а тут вдруг перетягивание одеяла быстро перешло на повышенные тона и пришлось волевым решением забирать яблоко раздора себе, правда, с обещанием купить всем по такой же, как только появится возможность.

Все трое дулись, старательно не глядя друг на друга, но было видно, что соломоново решение их устроило больше, чем переход вожделенной базы в руки конкурентов. Парни хотели было ободрать оставшиеся каюты, но я погнал всех обратно в бот.

Когда новый стол пристыковали к старому, отрегулировав по высоте и добавив новые скамейки, тем самым сократив свободное место в родной уже кают-компании до минимума, я выставил напарникам ультиматум: либо все споры, дрязги и конкуренцию они оставляют здесь, в пределах жральни, либо я набираю новую мародёрскую команду.

Все, конечно, согласились, что повели себя непрофессионально, я ещё хотел добавить: «по-детски», правда сдержался, но было видно, что Фуркан чувствует за собой право на эту находку, и в случае чего-то подобного может припомнить.

Разобравшись с этой проблемой, я решил немного рационализировать процесс разведки безопасных троп, предложив отправлять беспилотники к новым целям, пока мы обследуем предыдущую.

Так и сделали. Мы обшаривали второй из парочки близкорастущих фрегатов, когда Эдик доложил, что очерченный ранее сектор разведан полностью, поэтому можно отправить ещё пару команд, чтобы ускорить процесс.

В этом определённо был смысл, так как все три обследованных корабля были одинаково ободраны до нитки, точнее – до детальки. Да, тайники нашлись на всех, но такого жирного, как первый, пока не попалось. На третьем корабле мы потрошили уже седьмой, тут преобладали базы знаний, хоть и менее экзотические, зато более полезные, снова попадались вещества, следует полагать – наркотические, один раз достали пару очень маленьких игольников и какой-то следящий гаджет, что очень напоминало какую-то шпионскую заначку.

А вот денег после первого миллиона пока не наскребли и ста тысяч. Ну да ладно – это и так была скорее приятная неожиданность, чем цель поисков. Так что на другие корабли можно было смело отправлять не профильных специалистов – отковыривать панели может и обученная мартышка, только инструмент ей дай, а если обнаружится нетронутый корабль, тогда и нас можно вызвать.

К концу рабочего дня состоялся общий сбор, совмещённый с ужином. Несмотря на в общем-то довольно лёгкую работу, умотались все, так как мародёрка быстро превратилась в монотонный конвейер по перелёту от одного корпуса к другому и отколупыванию несметного множества панелей.

– По результатам первого дня мы имеем почти полтора миллиона кредитов, около полусотни баз знаний, четыре неплохих нейросети, несколько разносортных электронных приблуд, пара стволов и куча всякой химии. – подвёл я итоги после того, как стук ложек сменился вопросительными взглядами. – Кстати, Иван Иваныч, что-то получилось исследовать?

– Да, Глеб, так как все вещества оказались, так сказать, фармакологического свойства, то анализатор медкапсулы их без проблем определил. Все они, как и предполагалось изначально, относятся к наркотическим веществам, причём там представлен довольно широкий спектр воздействия – от мощных галлюциногенов до стимуляторов. Все, кроме первого образца.

– А первое тогда что? – тут же заинтересовалось сразу несколько человек за столом.

– Первое – тоже можно отнести к наркотикам, хоть и лёгким. Но главное свойство этого вещества: мощнейший сексуальный стимулятор и одновременно – афродизиак. Настолько мощный, что я бы предложил удалить его с корабля от греха подальше, а то мало ли что.

Кто-то захихикал, пошли шутки на тему корабля любви, кто-то вспомнил, что женщин в наличии всего две на толпу мужиков и прочая гусарщина.

– Под «мало ли что» я подразумеваю последствия передозировки, которую можно осуществить даже просто неаккуратно открыв контейнер с веществом. Порошок крайне летучий, поэтому, случись подобное здесь и сейчас, попавшей в воздух дозы хватит, чтобы все здесь присутствующие испытали сначала сильнейшее сексуальное возбуждение с непредсказуемыми последствиями, а затем – гиперчувствительность нервных окончаний, такую, что боль будет вызывать даже прикосновение к собственной коже, пароксизмальную тахикардию более двухсот сокращений в минуту, и смерть.

Когда профессор закончил говорить, над столом сгустилось тяжёлое молчание. Балагурившие минуту назад «гусары» поражённо застыли, переваривая услышанное. И лишь чьё-то чувственное «хрен-н-насе» нарушило тишину.

– Иван Иванович, надеюсь, вы надёжно изолировали сие опасное вещество от неаккуратного открывания контейнера? – вкрадчиво поинтересовался я, представив, что было бы, сунь мы из любопытства носы в эту коробочку прямо в боте, возвращаясь из первого рейса. Хорошо, что природная осторожность сработала на автомате и непонятное вещество я прибрал сразу, чтобы молодёжь любопытная не сунулась.