Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Всё, жаба, выдыхай, наш паровоз на запасном пути. – после всех напрягов начался расслабон и даже некоторая эйфория. Хотелось шутить и беззаботно дрыгать ножкой.

Забавное, кстати, ощущение, когда дрыгаешь ножкой в невесомости, прилепившись ею к полу, всем рекомендую. Получается, что не ты ножкой дрыгаешь, а она тобой. Правда, трудновато, я-то потяжелее ножки буду раз в несколько.

Так, что-то меня понесло на отходняках. Такой вкусный кусок оторвали, куча неотложных дел, а я тут дрыгаю…

– Граждане товарищи, а как бы нам с выдранным из гнезда искином протестировать корабль на предмет сохранности интересующих нас запчастей? – взяв себя в руки, я решил всем показать, что начальство не предаётся безыдейному тюленингу, а думает о нашем общем благе. – Есть идеи?

– Да чего тут придумывать, – ответил, пыхтя, явно чем-то увлекательным занятый Фуркан, – энерговод мы уже подключили, осталось кабель для передачи данных протянуть и наш искин поработает вместо местного.

– Вот и замечательно. Сделаешь?

– А-а-э-э-э… А можно чуть позже? Или ещё кто-нибудь? – турок, похоже, отвлёкся от своего весьма интересного дела и очень хотел снова к нему вернуться. – Тут столько интересного. А техников у нас аж два комплекта. Уж кабель-то протянуть и штекер воткнуть даже собаку научить можно. А то всё Фуркан да Фуркан…

Всё понятно. Жадный до халявы осман дорвался до любимого дела – мародёрки, да ещё на нетронутом конкурентами корабле. Хотел было уже надавить на гражданскую сознательность несознательного члена команды, но тут на связи нарисовался Серёга.

– Глеб, давай я сделаю, стрелять больше не надо, а корабль посмотреть хочется.

– Добро. Ищи кабель и двигай к нам. Заодно контейнеров из трюма прихвати, тут добра – таскать не перетаскать.

Как показало детальное исследование добытого корабля – одного Серёги оказалось слишком мало. Работать пришлось всем, кроме дежурных пилотов. Даже наш аксакал Токмашев вызвался поучаствовать в грабеже, благо, невесомость превращала тяжёлый труд практически в лёгкую гимнастику.

Но рабочих рук всё равно не хватало. Было даже высказано предложение разбудить ещё людей из заморозки. Однако, несмотря на всю заманчивость, предложение пришлось отвергнуть, так как для новобранцев не было ничего – от подходящих нейросетей до запаса пищевых картриджей для синтезатора. Да и системы жизнеобеспечения обоих наших кораблей не рассчитаны на переизбыток народа.

Подключенный искин нашего корвета, тщательно обнюхав добычу, сообщил, что эсминец в общем-то ремонтопригоден, но только в условиях ремонтного дока, а в полевых условиях и думать нечего его починить.

Двигатели в хлам, из трёх энергоячеек работает только одна, корпус пробит в хвостовой части и поведён в районе торпедного отсека, благодаря чему были повреждены энерговоды и искин не смог атаковать нас тяжёлым вооружением. В его распоряжении оставались только одна лёгкая плазменная пушка и пара противометеоритных лазерных турелей.

Осознав, какая опасность нас миновала, мы коллективно вытерли холодный пот со лбов и поблагодарили всех причастных к тому, что так удачно отобрали самые страшные слонобойки у боевого искусственного разума.

Ну и заодно эти слонобойки достались нам в количестве, поражающем воображение: три десятка средних торпед и до ежиной матери средних и малых ракет класса «борт-борт». Правда, если ракетные установки у нас самих имелись, то монтировать торпедные было банально некуда – конструкции обоих наших кораблей не приспособлены к этому виду вооружения, а колхозить навесной самопал на обшивке – решение крайне сомнительное.

Блин, ну хоть лети и покупай себе эсминец ради такого добра. А очень хотелось присобачить себе такие хищные зубы, чтобы всякая мелкая шваль бежала впереди собственного визга, а шваль покрупнее трижды думала, прежде чем лезть на рожон.

Ещё из хороших новостей был исправный гипердвигатель, правда уработанный до шестидесяти с копейками процентов, пара медкапсул получше наших, добротный десантный бот, десяток челноков и пара истребителей весьма хищного вида. Что они делали в трюме сугубо артиллеристского корабля, спросить уже не у кого, разве что в памяти изъятого искина что-то сохранилось, да и ладно, не настолько важный вопрос.

Пищевой синтезатор, не дотянувший до нашего всего одного поколения, мгновенно отмела себе команда грузовоза, потихоньку звереющая от перманентной клейстерно-опилочной диеты. Тоже неплохо, а то смотрю – наши запасы картриджей как-то стремительно убывают, сильно опережая график.

Так же грузовику перепала добротная система маскировки и система радиоэлектронной борьбы, дабы неповоротливое корыто получило больше шансов подольше оставаться незамеченным и затрудняло врагам прицеливание. Эмиттеры силовых щитов честно поделили пополам.

Всякой мелочи вынесли столько, что заманались вести учёт: ремонтные и боевые дроиды, инструменты и запчасти, оружие и боеприпасы, гора сменных модулей для всякой электроники и прочее, и прочее.

А когда обнаружили десяток боевых скафандров, мой козырный бронескаф резко потерялся на их фоне. Однако мне не позволили остаться в аутсайдерах по броневой защите, поэтому мой трофей отправили на ответственное хранение с заменой на новьё.

Наш турецкий кладоискатель тоже отчитался о находках: базы знаний, изрядный запас алкоголя и… снова наркота. Они тут, в Содружестве все на наркоте сидят что ли? Или это нам с наркоманским флотом так повезло? Не припомню ни одного обысканного корабля, чтобы там не оказалось хотя бы дозы.

Из интересного – горстка чипов, суммарно переваливших за полтора миллиона кредитов и два предмета, которые совместными усилиями были записаны в артефакты древних. Что это, для чего и как включается, определить так и не смогли, несмотря на наличие поллитры, даже нескольких.

В общем, два дня весь личный состав бегал, как наскипидаренный, проявляя при этом завидный энтузиазм и трудовое рвение. Разве что Аллочка после разорения медотсека эсминца быстро утратила интерес к «мужским железякам», после чего была переведена из носильщиков в учётчики, что её если не обрадовало, то хотя бы примирило с неинтересной работой.

Крупняк транспортировали в обширный трюм грузовика, а мелкоту складировали на корвете, чтобы, так сказать, не складывать все яйца в одну штанину. Вот вроде столько добра захапали, аж считать устали, но стоило заглянуть в закрома на барже, как стало… даже не знаю как. С одной стороны – все наши многочисленные крупные трофеи скромно притулились в дальнем уголке, сиротливо ютясь между ведром и шваброй, образно говоря, а с другой – это ж сколько сюда ещё ништяков напихать можно?!

Вечером второго дня после ужина устроили посиделки, на которых обсуждался день завтрашний, а именно: устраивать выходной или нет. Молодёжь требовала продолжения банкета, то есть мародёрки, а старшее поколение призывало попридержать коней. Не сказать, чтобы все так уж сильно устали, но вот устроить разбор полётов и планёрку следовало бы, а заодно установить на корабли отложенное для этого оборудование и вооружение.

Александр Первый резонно указывал на «непаханное поле» корабельного кладбища, от которого мы исследовали от силы десятую долю процента, и на то, что если отдыхать после каждого корабля, то на Землю он вернётся уже пенсионером.

Алексеич с Иванычем ему возражали, что кавалеристским наскоком тоже такую работу не одолеть. А ну как следующий инвалид лупанёт по нам торпедным залпом и всё, баста, карапузики. Благо, лететь никуда не надо – кругом кладбище. Так что перед следующим заходом нужно как минимум учесть ошибки, причесать неровности и улучшить положительный опыт.

Глава 9. Как добыть левиафана

Тёплые пятки шлёпнулись о ледяной металл палубы. Несмотря на, казалось бы, идеальные настройки системы жизнеобеспечения, металл под босыми ногами всё равно казался холодным. И какого, собственно, хрена? Своими глазами видел и даже руками щупал на многих кораблях мягкое покрытие, напоминающее пористую резину, покрытую замшей. Почему у нас такой нет? С этой гневной мыслью я натянул на себя контрацептив комбинезона и отправился искать виноватых.

Как назло, виноватые, видимо, чувствуя надвигающуюся грозу, затаились по щелям, прикинувшись тараканами. Даже хитрый Эдик подсунул вместо себя Александра Второго дежурным пилотом, а сам при этом испытывал на прочность переборки собственной каюты силой вибрации могучего храпа.

– Чего у нас плохого? – огорошил я вопросом Саню-дальнобоя.

– А чё сразу плохого? Нормально у нас всё. Наши все отдыхают, а грузины шмонают фрегата, которого вчера разведали.

Грузинами мы между собой втихаря обзываем команду грузовоза. Не ругаючись обзываем, а так, по-дружески, почти любя. Сначала называли грузчиками, но потом Эдик, чёрт языкатый, перекрестил их в грузинов и всё, приклеилось насмерть, зубами не оторвёшь.

– А турок наш не пробегал?

– Не, только доктора заходили. А что, срочно нужен?

– Ну, не срочно, но нужен.

– Так а чего ты его по нейросети не вызовешь?

И вот что ему ответить? Что я по молодости к сотовому телефону года полтора привыкал, а в без малого полтинник к девайсу в мозгу, который глаза не мозолит, ещё дольше буду? В общем, помолчали мы, выразительно глядя друг на друга, как те бараны с воротами, да и пошёл я на любимый диван под фикусом, попутно набирая Фуркана.

– Чего? – каждая буква ответа прямо-таки сочилась недовольством.

– Можешь мне объяснить – почему у нас нет такой же мягкой внутренней обивки, как мы в других кораблях видели?

– Чего? – интонация явно сменилась на удивлённую.

– Ты там спишь что ли?

– Ну да.

– Ладно, спи тогда, потом поговорим.

– Угу.

Содержательно побеседовали, ничего не скажешь. Да и чего это я вдруг? Не с той ноги встал что ли? Настроение не сказать чтобы плохое, но вот бывает такое, когда что-то раздражает, а что именно – не понятно.

После памятного эсминца мы дербаним уже второй десяток кораблей, вот-вот на третий перейдём. Даже если считать по минимальным ценам, этот рейс уже многократно окупился и принёс весьма солидную прибыль, не считая того, что мы сразу смонтировали на наши корабли или притырили в личное пользование.

Одних только живых денег давно за десяток миллионов перевалило, кучка нейросетей, базы знаний скоро килограммами измерять начнём, а отдельный пакован с предметами, которые мы для себя определили, как артефакты древних, ещё только предстоит оценивать. Казалось бы, радоваться надо, а у меня день ото дня настроение портится. С чего бы?

Диван упруго прогнулся под моим весом, мягко амортизируя, будто наполненный густым киселём, но без характерного колыхания жидкости. Зато, когда я улёгся, заложив руки под голову, и подал сигнал через нейросеть – поверхность начала слегка покачиваться, как надувной матрас на воде при лёгкой волне.

Приятно, чёрт возьми, разработчики этого предмета мебели очень неплохо разбираются в потребностях разумных. Да и материал обивки на ощупь очень приятный. Не раз ко мне закрадывалось подозрение, что он рассчитан отнюдь не на то, чтобы его штанами протирали.

Вот так, покачиваясь на волнах и разглядывая персикового цвета прожилки на внутренней стороне листьев фикуса, я смог стряхнуть негативные эмоции и начал анализировать причины растущего раздражения.

Самое очевидное лежало на поверхности: время идёт, а продвижений в основном направлении нет никаких. Да, объективно всё идёт как надо: ресурсы добываются, базы изучаются, полезные ништяки копятся, команда набирается знаний и опыта. Но вот субъективно складывается отчётливое ощущение, что мы черпаем море чайной ложкой.

И таки в чём дело, я вас спрашиваю? Та-а-ак, попробуем разобраться. Ощущение хоть и субъективное, но с большой долей вероятности имеет под собой вполне объективное основание.

Когда это началось? Как минимум – после второго или третьего неразграбленного конкурентами корабля. Хотя, предпосылки были и раньше, ещё на внешнем слое кладбища.

Почему не началось, например, в астероидном поле, где мы горбатились почти месяц, а заработали меньше, чем за один день тут? А потому, что в моём распоряжении было слишком мало данных – оценить эффективность нашей деятельности было практически нереально.

Что изменилось? Стал понятен порядок цен на товары и услуги, поступили новые данные от Абагая и его оширского товарища, в общих чертах обрисовался комплекс предстоящих проблем, затрат и фронт работ. На первый взгляд, всё вполне подъёмно и осуществимо.

Так что же тогда меня грызёт?

Несмотря на все потуги, мысль увязла в непроходимом тумане осознаваемой части внутреннего мира. Подсознание же не торопилось конкретизировать свои выводы о ситуации, которые оно подавало через эмоции и чувства.

Раз не получается разобраться изнутри, значит надо попробовать найти раздражители снаружи. Авось, глаз зацепится, да и всплывёт какой-нибудь ассоциативный ряд. Жизнь на корабле, без интернета, телевидения и других внешних контактов очень сильно сужает окружающий мир, так что вряд ли поиски сильно затянутся.

С этой мыслью я одним движением соскочил с убаюкивающего лежбища и двинул на поиски. При этом отметил, что давно уже не ощущаю ставших привычными за последние годы проблем с движением – болей в спине, скрипа суставов, одышки и сердцебиения.

Да, как бы то ни было, а минимум одну медкапсулу со стратегическим запасом картриджей я в личное пользование приобрету обязательно, и всю родню, особенно стариков, через неё прогоню, да не по одному разу.

В три шага подойдя к «банкомату» пищевого синтезатора, прозванному нашими хохмачами «жрачкоматом», затребовал напиток, похожий на памятные с юности сухие соки из пакетиков, только изрядно разбавленный.

А вот эту гробину я бы с удовольствием променял на соответствующее срокам экспедиции количество упаковок еды быстрого приготовления – лапши, пюре, каш, ну или армейских сухпаев. Про тушёнку и прочую консерваторию и вспоминать не хочется – слюни набегают.

Кстати, а когда мы тут закругляться будем? Когда трюмы набьём под завязку, чтоб аж обшивка трескалась?

Прихлёбывая инопланетный «Юпи», я неторопливо направился обратно в рубку, рассчитывая начать поиск раздражителя оттуда и продолжая рассуждать.

Или когда раздербаним тот здоровенный корабль в центре кладбища?

Оп-па… А ведь это оно самое! Именно мысль о том гиганте как-то связана со всем этим. А почему?

Я остановился на входе в рубку, посмотрел на вопросительно оглянувшегося Александра Второго и под его недоумевающим взглядом развернулся обратно. Вернулся в кают-компанию и залез на диван с ногами, усевшись на манер заклинателя змей, только со стаканом вместо дудки.

Устроившись поудобнее, вернулся к вопросу: так почему же? Рассчитываю на особо богатый урожай с него? Или на то, что найдётся некий ценный ресурс, оружие, какой-то ультимативный бонус, позволяющий за один ход прыгнуть в дамки?

Да, именно это!

И каковы шансы, что мои ожидания сбудутся? Думаю, что довольно высокие. Корабль не зря в самом центре кладбища. Более того, очевидно он сам и является его центром, и… причиной. К гадалке не ходи – именно он перемолотил львиную долю всего железа, что плавает в пустоте вокруг.

Если смоделировать произошедшие тут события, то получается, что неподвижного (подбили его, сам сломался или топливо кончилось) монстра окружили и обстреливали с дальней дистанции. Монстр успешно отбился, но поле боя покинуть так и не смог.

Было это очень давно, на что указывает древность кораблей внешнего слоя – не новее третьего поколения, при этом следов сервиса «гараж-монтаж» не наблюдалось, всё строго стандартизировано (что и позволило нам так резво прошерстить десятки кораблей). То есть это был действующий боевой флот одной из стран Содружества, а не демилитаризованные и проданные на гражданку устаревшие посудины. Сейчас в мирах Содружества самое свежее поколение – тринадцатое, а это в свою очередь говорит о том, что произошедшим событиям не менее полутора-двух тысяч лет.

Со временем к месту космического сражения начали подтягиваться наши коллеги-мародёры, индивидуально и кустарно переделанные лоханки которых стали попадаться в глубине поля обломков. Сладкое слово «халява» манит не хуже, чем лампочка Ильича – мотыльков, поэтому жадные до бесплатного сыра смертники не переводились.

Сила инерции от взрывов и столкновений потихоньку расширяла поле обломков, но внутренние слои постоянно пополнялись «новобранцами», которых методично ликвидировал застрявший тут навечно гигант, да и обездвиженные недобитки, вроде приснопамятного эсминца, тоже вносили свою лепту.

Огневая мощь левиафана, видимо, потихоньку слабела, поэтому радиус поражения сузился до пары десятков километров. Где сейчас проходит граница безопасной зоны – придётся определять опытным путём. Остаётся только надеяться, что чистое от обломков пространство осталось не потому, что более удачливые конкуренты уже отожрали самый лакомый кусок.

Почему я решил, что на этом лакомом куске обязательно найдётся сверхоружие или что-то не менее ценное для моих целей? Да потому, что корабль такого размера – это класс «супердредноут» или «титан», это целый космический город. Военный город. В который уже по факту его размера вложено астрономическое количество сил, средств и самых передовых технологий, значит и оснащение там по высшему классу.

Никто не станет строить автомобиль класса суперлюкс, а затем прикручивать к нему ржавыми болтами колёса от старых «Жигулей» и обтягивать салон шкурой престарелого дерматина, убитого метательными ежами.

Стоило найти и осмыслить раздражитель, конкретизировать проблему, как дышать сразу стало легче и настроение поползло вверх. Появилась близкая и очень важная цель, достижение которой может очень сильно расширить спектр возможностей, а то и откроет новые горизонты. Значит что? Значит идём воодушевлять экипаж на новые свершения.

Так, почему опять «идём»? Всё время забываю про своё полезное усовершенствование. Зачем куда-то идти, если можно связаться со всеми по нейросети?

«Граждане, товарищи, земляки и земляне. Мы тут подумали и я решил: бросаем заниматься мелкотой и берёмся за настоящее большое дело».

Спустя десяток секунд пошли ответы:

«Чего там опять?»

«Глеб, ты так не пугай».

«???»

Деловитее всех предсказуемо оказался капитан:

«Насколько большое?»

«Километров двадцать».

«Ты там опять свой диван давишь?»

«Так ото ж!»

«Понял. Сейчас подойду».

И тут же восторженное от Шурика:

«О-о-о, пошла жара! Тоже щас буду».

Не прошло и пяти минут, как кают-компания была привычно набита народом. Некоторые технические работы с последующей халявной меблировкой теперь позволяли рассадить всех и даже большинство – за столы.

– Отставить разговоры! – Канюк хлопнул по столу ладонью и возбуждённый гомон затих, – Давай, Глеб, излагай, чего ты там надумал.

– Ничего принципиально нового. Мы все на этого динозавра в центре давно облизываемся, сколько уже разговоров переговорено, да только слишком долго к нему подкрадываемся.

– Почему долго? Всего вторую неделю тут, а одних только наличных уже под двенадцать миллионов насобирали, – возразил Иваныч, и был по-своему прав, – ты сам вспомни – сколько мы на том астероидном поле проторчали, да и потрудиться там пришлось не в пример больше. А заработали почти вдесятеро меньше.

– Всё так, Иван Иванович, но именно сейчас у нас нарисовался шанс на порядок увеличить финансы и на несколько порядков – технические и боевые возможности.

– С одного-то корабля? И из чего такие выводы? – профессор, видимо, решил, что я немного размечтался, поэтому проявлял разумный скепсис.

– Подумайте и ответьте на свои вопросы сами: корабли такого размера – это всегда вершина инженерных и технологических возможностей государства их строящего. Соответственно, порядок цифр – финансовых, трудовых и временн`ых затрат представляете? А масштабы возлагаемых на эти корабли задач? Представили? А теперь подумайте – по какому разряду будут оснащать такое суперсовременное чудо науки и техники?

– Думаю, что по самому наивысшему. – задумчиво пробормотал Токмашев.

– Ну, ещё есть вопросы по целесообразности моего предложения? – как бы я ни старался изобразить сугубо деловой интерфейс, довольная ухмылка так и лезла наружу при виде гаммы эмоций, гуляющих по лицам присутствующих.

– Так-то да, если подумать – клондайк просто. – Эдик был где-то очень глубоко в своих мыслях и мысли были явно приятными.

– Главное, чтобы эту дуру до нас не обнесли. – выдал мнение Серый, до того молчавший и с интересом наблюдавший происходящее. – Эпический облом будет.

– Тьфу на тебя!

– Не каркай.

– Вот давай не надо тут этого.

Народ, вдохновившийся нарисованной перспективой резкого обогащения, не желал крушения надежд, поэтому гневно заворчал.

– Вообще-то Сергей прав, такой вариант тоже вполне возможен, поэтому давайте не будем раскатывать губу раньше времени, а просто двинем уже на разведку, – внёс я рациональное предложение, – капитан Канюк, с какого расстояния мы можем подвести к цели наши беспилотники?

– Ну какие ж это беспилотники, – Эдик снисходительно посмотрел на меня, как на презренного пешехода, лезущего со своим обывательским рылом в лётную терминологию, – вполне пилотируемые аппараты, только с функцией дистанционного управления, которую…

– Короче, Склихасовский… – прервал я тираду, грозившую разразиться в полноценную лекцию.

– Если короче, то хоть отсюда. По лучу, конечно, не проведёшь – обломков полно, зато в радиоэфире чистота, никаких помех.

– Вот и ладушки. Понеслись тогда, чего зря время терять.

Оказалось, что отсюда не получится. Слишком густые скопления обломков на пути маневренного, но слабенького на удар челнока, грозили небоевой потерей ещё по пути к цели. Пришлось перелетать на более удачную траекторию.

Скоро шустрый разведчик приблизился к громаде супердредноута или титана, не встречая на пути ни встречного огня, ни силовых полей, и понёсся вдоль корпуса, провоцируя защитные системы корабля на отражение атаки, буде таковые в строю.

Картинки с камер не было, только схематическое изображение с подсвеченными огневыми точками. Множеством огневых точек. Лазерные и плазменные турели, ракетные установки, торпедные шахты, какие-то громадные конструкции, которые я определить не смог, а сопроводительными подписями никто не озаботился. И ни единого движения.

– Сейчас ботом подойду, тогда осмотрим как следует, там камеры отличные. – сообщил Эдик, догадавшийся о чём думают окружающие по налёту неудовольствия на лицах.

Челнок торопливо обнюхал гиганта, рыская вдоль и поперёк, как рачок-чистильщик на туше кита, после чего развернулся и рванул восвояси. Не дожидаясь возвращения шустрика, капитан переключил его управление на второго пилота, а сам повёл на разведку бот. Не из наших, купленных и доставшихся в наследство вместе с корветом, а найденный в трюме одного из «доноров». Кораблик в хорошем состоянии, но настолько древний, что его модернизация под наши нужды обошлась бы дороже его самого.

Когда похожий на угловатое гранёное полено бот подполз к цели поближе, канюк повёл его на сторону, освещённую местным светилом, чтобы в привычном глазу свете разглядеть добычу.

Добыча потрясала. Двадцать три километра в длину и четыре с половиной в ширину. Тёмно-серый матовый монстр, похожий на гибрид экзотической гусеницы с подводной лодкой. Шкура подпорчена многочисленными оспинами подпалин и вмятин от попаданий, но ни одного пробития заметно не было. Видимо, не нашлось ни одного врага, достаточно зубастого, чтобы прогрызть эту броню.

Так же не было заметно швов или стыков броневых плит, иллюминаторов и обзорных окон, шлюзов и прочих ворот. Корабль выглядел, как цельная отливка, что вряд ли соответствовало действительности, но всё равно будоражило воображение.

И где тут искать вход? Не через торпедные же шахты лезть.

– Алексеич, подведи аппарат поближе, надо дверку какую-нибудь найти, а то броню вскрывать, боюсь, мы до ишачьей пасхи будем. Да, искин озадачь сканированием и распознаванием, не факт, что мы глазами сможем шлюз опознать на этом НЛО.

– Не вопрос, щас на бреющем его обнюхаем. А насчёт искина, Саня сделает, я немножко занят. – капитан лежал в своём кресле с закрытыми глазами и был до крайности сосредоточен на управлении ботом, – Сань, слышал? Займись.

– Угу. – лаконично буркнул второй пилот, не менее сосредоточенно глядя перед собой не то в монитор, не то в интерфейс нейросети. Руки обоих при этом подрагивали, неопределённо шевеля пальцами.

Серый бок корабля быстро приблизился и камера заскользила над самой поверхностью, всего в паре десятков метров. Тут стало видно, что корпус всё-таки не монолитный, а состоит из множества шестигранников со стороной примерно в метр-полтора. Эдакие бронированные соты циклопического улья.

Что ж, земляне в совершенстве освоили прямоугольник, применяя его практически везде – от сарая до микрочипа, а эта неведомая цивилизация могла пойти по пути гексагона. Когда попадём внутрь, у нас будет шанс в этом убедиться.

А вот с попаданием внутрь у нас пока были проблемы. Канюк посредством бота излазил уже изрядную часть обшивки, но никакого намёка даже на негостеприимно запертую форточку пока не обнаружил. Искин тоже молчал. Монитор на приборной панели пестрел данными, искусственный интеллект грелся от натуги, обрабатывая быстро поступающие данные, но только бестолково облизывал сканерами поверхность.

– Ты хоть пукни, дорогая, чтоб мне дырочку найти, – пробурчал капитан, зайдя на второй круг.

Сзади кто-то захихикал, а культурная Аллочка высказала своё «фи». Её тут же усовестили, дескать «Сектор газа» – это уже классика, стыдно не знать, на что получили ещё более брезгливое «фи», на чём обсуждение культуры девяностых было исчерпано.

– Так, пока у нас полный глухарь – ни шлюза, ни даже технического люка. Ну это и понятно – среди этих сраных сот можно хоть прыгать на люке, но не распознать его, – Эдик был несколько раздражён, но делового настроя не терял, – так что попробуем другой бот. Я сейчас аратанским рулил, второго поколения, а в грузовике есть бот четвёртого, от конфедерации Делус. У них кораблестроение, говорят, на уровне, поэтому есть шанс, что и сканеры покруче.

Я не стал ему говорить, что согласно одной из усвоенных мной баз данных, электронику для сканеров своих кораблей что Аратан, что Делус, как правило покупают у федерации Нивэй, ведь разница в два поколения, может статься, окажется решающей. Особенно, если это разница между вторым и четвёртым поколениями. Так что путь пробует.

Однако, ни второй, ни третий, довольно медленный и тщательный, облёт титана ничего не дал.

– Ну, и что делать будем? – Канюк сидел с уже открытыми глазами, но глядя куда-то в пустоту перед собой, и нервно играл желваками.

– Эдик, а покажи-ка нам, например, торпедную шахту. Только прям очень крупным планом, как под лупой. Сможешь?

– Щас. – бросил тот, снова погрузившись в своё «внутриутробное» пилотирование.

Снова быстро побежали перед камерой шестигранники, пупырышки огневых точек и металлоконструкции теперь уже очевидных рельсотронов. Перед показавшимся жерлом торпедной шахты движение замедлилось и бот, видимо, совсем притёрся к серой шкуре корабля, потому что соты увеличились настолько, что в поле зрения объектива влезало не больше трёх.

Бот завис над чернеющим отверстием и начал обшаривать видоискателем его края.

– Чего ищем? – Эдик был всё так же немногословен.

– Если б я сам знал. – похоже, раздражение друга начало передаваться и мне. – А самому можно камерой порулить?

– Да не вопрос. Лови интерфейс.

Перед внутренним зрением открылась всё та же картинка с камеры, но дополненная интуитивно понятным виртуальным пультом управления. Сделав на пробу несколько движений, я начал изучать окрестности туннеля, затем его края, а потом и само отверстие.

Снаружи, как и везде, не нашлось вообще ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. А вот внутри, примерно в двух метрах от края, на внутренней поверхности шахты обнаружились полосы металла, которые очень напоминали трассы на печатной плате или скорее контактные шины, учитывая более чем полутораметровый диаметр шахты.

– Что думаете, коллеги? – обратился я к присутствующим техникам, увеличив изображение, чтобы стало видно всем.

– На контактные шины похоже. – тут же подтвердил моё предположение Серёга.

– Вот и я так думаю. Торпеда вылетает, замыкает шины, срабатывает механизм подачи боеприпаса и затвор.

– А чего их там так много, да ещё разные все? – подал голос молодой, не старше нашего Шурика, техник Никита из команды грузовоза.

– Чтобы поочерёдно задействовать подачу, затвор и ещё несколько механизмов, как я думаю. Странно только, что это всё на самом выходе торпеды завязано. Но, это с нашей, земной колокольни странно, тем, кто это построил, могут наши системы странными показаться. Осталось выяснить эту очерёдность и пробраться внутрь. А уж изнутри наверняка дверку найдём.

– Кто пойдёт проверять? – Никита явно задал вопрос не просто так.

– В бой рвёшься?

– Ага, интересно же! Инопланетный корабль, все дела.

– Так они тут для нас все инопланетные. – я улыбнулся, а следом раздались смешки других присутствующих.

– Ну, те-то уже вроде как привычные, в американских фильмах часто такие показывают. А этот какой-то… ну вот прям совсем инопланетянский. Чужой, вот. – парень совсем смутился, не найдя более точного эпитета.

– Извини, но придётся тебе подождать, когда найдём дверь. Вернее, когда я найду дверь.

– Глеб, ты опять на передовую собрался? – вот так и думал, что Эдик снова не одобрит.

– Да, собрался. Ты сам подумай – у всех присутствующих техников базы по стандартным технологиям Содружества, и только у меня инженерное образование, соответственно – фундаментальные знания, которые позволяют худо-бедно, но разбираться в незнакомых железяках. А тут явно древняя машинерия, так что кроме меня просто некому.

Товарищ вздохнул, покачал головой неодобрительно, но возражать не стал, за что ему большое человеческое спасибище от меня.

Бот с единственным пассажиром и двумя дроидами приближался к цели, а я боролся с желанием почесать руки, свербящие от предвкушения помацать аж двадцать километров всякого невиданного добра.

Корабль ни разу даже не шевельнул пушками в нашу сторону, не облучил сканерами и системами наведения, и вообще не подавал никаких признаков жизни. С другой стороны, если мы не нашли никакого намёка на вход, вскрытого люка или варварски прорезанной брони, значит и до нас никто здесь не побывал. И это не может не радовать.

Капитан объявил десятисекундную готовность. Я почувствовал инерцию от торможения, как тогда, при высадке на эсминец, только на этот раз по ходу движения, а не от резкого разворота борт-в-борт, ну и заметно слабее – сейчас никто никуда не торопился.