Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Насколько это возможно в наших условиях, если не считать изоляцией возможность выбросить в открытый космос. – уверенно заявил Токмашев, взмахнув рукой, видимо, изображая выбрасывание контейнера в шлюз, после чего решил уточнить: – Сразу выкинуть не решился, мало ли, вдруг у тебя какие-то планы на это вещество окажутся. Так что попросил Серёжу, тот принёс мне металлическую тубу с крышкой на резьбе, да кусок мягкого уплотнителя. Замотал, закрутил и в сейф капитанский положил.

– Это чё, оно у меня в каюте щас лежит что ли? – вытаращил глаза Канюк.

– Не бойся, в такой упаковке оно абсолютно безопасно. Чтобы его распылить – сейф нужно будет взорвать как минимум.

Кажется, Эдика это не убедило, но возражать он не стал. Только поинтересовался дальнейшими планами на это химическое оружие. Я напомнил ему, что нам предстоит война с пиратами, где и такому оружию может найтись применение. Но пообещал, что придумаю для его хранения отдельное, специально оборудованное место, дабы исключить всякие возможные неприятности, как случайные, так и злонамеренные.

Дальше порадовались, что за день заработали столько же, сколько за без малого месяц старательства, и даже моё уточнение, что такие находки, как найденный первым миллион – это явно исключение, а не правило, не испортило народу настроение.

Наш османский кладоискатель заявил, что готовые деньги – это прекрасно и греет карман, но грузовоз мы покупали явно не для этого. Дескать, неплохо бы и более габаритными находками разживаться начать. В целом я, как и все остальные, был с ним согласен и хотел было уже обсудить планы на завтра, как внезапное понимание перебило эту мысль.

– Фуркан, а давно ты по-русски говорить научился? – все присутствующие недоуменное уставились на нас двоих.

– Только заметил, да? – довольно улыбнулся турок.

– Ну, как-то всё не до того было. Так когда?

– Так на станции, после драки в баре, когда у нас вроде как выходной был, помнишь? – я согласно кивнул. – Ну вот, купил специальную лингвистическую программу – там и переводчик, и адаптер слово… э-э-э… ну, как их там… а, фразеологизмов, и ещё всякое такое. Короче, мы же с вами на унилингве говорили, так вот: чтобы не переводить с русского на унилингву, а с неё на турецкий и обратно, я весь первый перелёт учил эту программу нашим двум языкам, а потом сделал прямой перевод. Прямо со всеми фразеологизмами. И этими, как их… или… ими…

– Идиомами? – подсказал многомудрый Токмашев.

– Во, точно! И с ними. В общем, сделал перевод, а потом на его основе простую языковую гипнограмму. Полчаса в медкапсуле, потом ночь просто поспал и всё. Сюда я прилетел уже со знанием русского языка.

– Круто! – восхитился кто-то из мужиков, и остальные одобрительно загудели, обсуждая находчивость парня.

– А можно мне в обратную сторону? – протиснулся поближе Серый, – Ну, в смысле точно так же турецкий выучить? Вот поеду в следующий раз в Турцию со своей бабой, и как начну там на чистом местном шпрехать – реально козырно будет. Научишь, а?

– Да не вопрос! – вальяжно махнул рукой Фуркан. – Лови.

Серый сначала вытаращил глаза, не понимая чего ловить, а затем расфокусировал взгляд. Видимо, получил сообщение о принятии файла.

– Только настройки не забудь поменять, чтобы второй раз русский не выучить.

– Ой, а мне тоже можно?

– И мне…

– И мне…

– А ведь молодой человек превосходную идею подал, – задумчиво высказался профессор, – таким макаром на Земле можно самому полиглотом стать, а с помощью гипнограмм и других обучать просто-таки конвейерно.

Я мысленно поаплодировал старшему товарищу, запросив и себе эту программу. Турецкий меня особо не интересовал, а вот возможность одолеть-таки недоученный в школе и институте английский, да ещё пару-тройку языков освоить, вполне прельщала.

Вот только произошёл облом. Готовую гипнограмму я получить мог, а сама языковая программа оказалась надёжно защищена от копирования, поэтому придётся подождать до возвращения на станцию и купить себе, так сказать, лицензионную версию. Теперь надо не забыть об этом.

«Я могу напомнить по прибытии на станцию» – внезапно вылез уже подзабытый Шпак. А и правда, чего на свою память полагаться, когда встроенный прямо в голову секретарь имеется.

«Да уж будь любезен, напомни» – обременил я электронного инициатора его же инициативой.

«Принято» – с готовностью ответил Антон Семёныч.

Очень скоро желание нашего османа сбылось. Уже с утра начали попадаться корабли с ободранной обшивкой в каютах, а ближе к обеду халява и вовсе закончилась. Вследствие чего нашим совместным с Эдиком решением началась экспансия вглубь поля обломков.

Чтобы не мотаться самим по выскобленным до дна железным гробам, лицезрея чужие успехи, придумали ещё более хитрую схему: первый челнок облетает цель, инспектируя окрестности на предмет опасностей, а второй стыкуется к цели, запуская в неё разведывательный дрон, который передаёт нам, лениво загорающим под тусклыми лампами кают-компании, картинку внутренней обстановки.

Два с половиной дня и почти полсотни километров вглубь поля ушло на то, чтобы найти, наконец, достойную цель. Точнее, цель нашла нас сама, подбив первый челнок.

Расслабленный монотонной работой и отсутствием происшествий Саня-Дальнобой, прозевал летящий прямо на камеру заряд плазмы, оповестив присутствующих о потере дистанционно пилотируемого челнока громким, но отнюдь не виртуозным матом. Всполошившиеся мародёры срочно запросили картинку, а отсмотрев запись устроили военный совет.

Зубастый эсминец имел полностью отстреленный вместе со всеми двигателями хвост, зато всё вооружение, а вместе с ним искин и реактор, судя по всему, были в полном порядке.

С одной стороны, это была опасная цель, к которой не очень хотелось приближаться, а с другой, не тронутый предыдущими мародёрами корабль казался настолько вкусным куском, что аж слюнка выделялась непроизвольно.

В лидеры тут же выбилось два предложения: либо подкрадываться со стороны отрубленной задницы и оттуда начинать взлом, либо внаглую ломиться прямо на нашем корвете, включив все щиты на максимум и устроить полноценный абордаж.

Оба варианта не нравились мне излишним риском и долей авантюризма, превышающей допустимые пределы, поэтому я, отвлёкшись от коллективного обсуждения, старательно выискивал третий вариант.

Так, в чём заключается основная проблема? В системах вооружения? Эсминец, конечно, не линкор, и даже не корвет, но навалять нам, учитывая нашу относительную боеспособность, может и он, особенно, если попрёмся ему в торец на абсолютно беззубом боте.

Но вооружение работает не само по себе. Им управляет либо человек, либо искин. Людей тут давно нет, значит остаётся только искусственный интеллект, который в свою очередь зависит от сенсорных данных с приборов обнаружения, а так же от источника энергии. То есть достаточно либо ослепить ИИ, либо отрубить ему питание.

А чем это можно сделать в наших условиях? Да, пожалуй, только одним способом – электромагнитным импульсом. Но тут уже требуется коллективное творчество, благо, нас, техников, тут уже почти десяток.

– Так, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, заткнитесь, пожалуйста! – оборвал я уже довольно азартную полемику, рискующую перейти в лёгкий дружеский мордобой.

– А чё это алкоголики и тунеядцы-то? – возмутился Саня-Студент.

– Эх, ты, балбес, – отвесил ему шутливый подзатыльник капитан, – классику отечественного кино знать надо.

– А чё там?

– Домой вернёмся, я тебе культпросвет устрою. Всё, шыц, Глебу слово.

Глядя на этот забавный эпизод, Санёк Эдику, похоже, заменил оставшегося дома сына, я невольно подумал о собственных детях. Как они там? Как старики? Справляется ли Ванька с ролью старшего в доме? Мы ведь за всю жизнь ни разу друг с другом дольше чем на неделю не расставались, всегда все рядом, бок о бок, всегда за спиной родня, семья, которая поможет и поддержит. А тут мы, сначала Лида, а потом и я…

– Глеб, ты чего сказать-то хотел? – вернул меня к реальности голос неугомонного Шурика.

– А? Ах, да… Задумался что-то. Короче, так: раз по нам стреляют, значит жив искин. Искин – электронный девайс, который боится чего? Правильно – ЭМИ. Есть в нашем хозяйстве что-то, способное жахнуть по той жестянке электромагнитным импульсом, чтобы отключить ИИ, но не спалить окончательно? У кого какие соображения на этот счёт?

Народ запереглядывался, кто-то зачесал в затылке, а Фуркан, растёкшись в самолично притащенном с очередного корабля и тут же застолблённом им кресле, расфокусировал взгляд. Похоже, общался со своей нейросетью.

– Не знаю чем это поможет, – начал один из техников грузовоза, – у нас есть из чего сделать ЭМИ-пушку, генератор, или разовый разрядник, но для этого придётся разбирать бортовое оборудование. Корабль-то стерильно пустой был, а собственным запасом барахла мы обзавестись не успели. Имеет оно смысл или нет – вам решать.

– Нет, разбирать собственный транспорт мы конечно же не будем. Случись чего – не жить же тут оставаться. – высказался второй пилот грузовика, с чем все были согласны.

– Фуркан, а у нас что-то подходящее есть? Там целый отсек в трюме запчастями забит. – обратился я к старожилу, который сам инспектировал, а потом и докупал запас железа и электроники в наше с ним ремонтное хозяйство.

– Подожди, Глеб, я как раз этими занимаюсь. – пробурчал он, не выходя из своего электронного транса, на что я только вскинул ладони в жесте «всё понял, не лезу, занимайся», однако уже через пару минут поиски были успешно завершены. – Есть! Хватает на одну пушку, но мощную, мозги эсминцу сожжёт гарантированно, а жаль – это один из самых ценных трофеев. И ещё можно сделать с полдесятка маленьких бомбочек-разрядников. Тут наоборот – мощность маленькая, поэтому, если хоть какая-то защита от ЭМИ сохранилась, то не сработает.

– А если сработает, насколько вырубит искин? – спросил наш главный штурмовик.

– Минут на пять минимум. Если отрубит, то всё – искин, питание, датчики резервной батареи. Пока вся цепочка сработает, пока перезагрузится искин, пока наведётся, там и все десять пройдёт.

– Мало. Нам только на подлёт и стыковку не меньше десяти нужно, а ещё и противоабордажные системы внутри встретят. Посудина древняя, но мало ли что там ещё работает. Плазменная турель, вон, вполне исправна.

– Мужики, не забывайте, что это эсминец, – внёс дополнение Канюк, успевший глубже других изучить корабельную иерархию Содружества, – хоть и средний, но нам этого за глаза хватит. От ракет усиленные щиты помогут, если не допустить второго залпа, а вот если там осталась хоть одна торпеда… Впрочем, от одной как раз отстреляемся.

– Короче, не страдаем фигнёй и делаем ЭМИ-пушку. Хрен с ним, с искином, жизнь дороже. – вынес я окончательный вердикт. – Фуркан, дальнобойность у неё какая?

– Вот этого я пока не знаю, соберём, опробуем – выясним. – развёл он руками.

Сборка агрегата составила всего час с небольшим. Из них не меньше сорока минут – поиск нужных деталей. Унификация и модульность всего и вся в Содружестве по сути превращают сборку любой конструкции, от чайника до космического корабля, в собирание конструктора, отличного от детской игрушки только масштабами и серьёзностью назначения.

Бандура получилась громоздкая и неповоротливая, зато обнаружилась возможность настройки силы и дальности импульса. Результаты испытаний и радовали, и не радовали одновременно.

Во-первых, можно было жахнуть аж на полкилометра слабым импульсом и вырубить напрочь электронику любого незащищённого или слабозащищённого корабля на время, достаточное для подлёта и начала абордажа, при этом на подлёте можно было жахнуть ещё раз и спокойно дойти до рубки, отключив управляющий искин.

Но мощный импульс, гарантирующий полное уничтожение электроники цели, работал всего метров на сто, при этом перезарядка длилась аж до получаса.

Во-вторых, присобачить эту балду можно было хоть на челнок, разве что противорадиационную защиту в виде кожуха соорудить. Однако, кушает эта приблуда столько, что даже мощностей бота не хватит, только от энергосистемы корвета.

И в-третьих, относительная простота конструкции повлияла на её надёжность – не предназначенные именно для генерации нужных нам импульсов блоки показывали нагрузки, близкие к критическим, то есть пушка могла отработать тысячу выстрелов, а могла перегореть на втором. Поэтому, выгнав спать всех, кто не имел инженерного образования, то есть всех, кроме себя, я начал пробуждать от многолетней спячки всё то, что, как мне думалось, уже никогда не пригодится.

Бессонная ночь, проведённая над творческим переосмыслением нашего чудо-оружия, принесла свои результаты. На стыке инопланетной электроники и земных исследований в данном направлении родилась поистине вундервафля – надёжная, как автомат Калашникова и вариативная, как вся местная техника.

Сначала пришлось вспоминать всё, чему учили в институте и что прочитал из любопытства сам, когда интернет пришёл в наши края. Поучаствовали даже наработки академика Сахарова в создании ЭМИ-генератора, вернее – то, что я смог вспомнить из прочитанного.

Затем был мучительный перевод наших амперов и джоулей в местную систему и обратно. Блин, как же трудно расшевеливать давно запылившиеся нейронные связи…

Пришедший первым турок, выспавшийся и вполне довольный жизнью, обошёл заметно изменившуюся конструкцию, прищуриваясь и, видимо, вчитываясь в обновлённые характеристики, подсказываемые нейросетью, затем остановился как вкопанный и вытаращил глаза.

– Это как вообще? Ты как это всё сделал? Тут же инженерная нейросеть нужна с кучей баз!

– Нейросеть у меня такая же, как и у тебя, зато есть инженерное образование, хоть и земное. – не без гордости сообщил я. – Да и тот самый индекс интеллекта, который тебя так удивил, тоже в дело пошёл.

– Вот теперь понимаю как это работает, – с чувством произнёс Фуркан, почёсывая в затылке, – собрал, как вы говорите, из говна и палок такое чудо! А катушка медная тут для чего?

– А это, коллега, наше спасение и при этом – слабое место.

– Это как?

– Очень просто. Наш знаменитый академик Сахаров ещё в тысяча девятьсот лохматом году проектировал генератор ЭМИ, в котором накопителем служила такая вот катушка. В наших условиях – это самый дешёвый и надёжный вариант, поэтому – спасение. А слабое место в том, что из-за огромной мощности подаваемой на неё энергии, катушка быстро разрушается. Допустим, её хватит на десяток слабых импульсов, но только на один мощный. А может и не хватит, тут надо экспериментировать.

– Ну так давай попробуем другие металлы и сплавы, ведь в Содружестве их намного больше, чем на Земле? Какой-то да подойдёт.

– Наверняка подойдёт. Но я не шарю в местном материаловедении, поэтому даже пытаться экспериментировать не буду, пока нужную базу не изучу. Мало ли, подадим напругу на катушку, а она рванёт, как бомба, или корабельную энергосистему спалит. Оно нам надо?

– Конечно нет! – замахал руками техник. – Нам пока и так сойдёт. Так чего сейчас делать будем?

– Сейчас нужно склад прошерстить на предмет не очень нужной меди, а потом зарядить её в принтер и наштамповать таких катушек впрок. Я бы ещё со сплавами меди и диаметром прутка поколдовал, но, боюсь, это надолго.

Пока мы обсуждали процесс переизобретения ЭМИ-пушки, подтянулись остальные. Обсудили по второму кругу, поохали, вдохновились и уже было собрались разбегаться, как были мною отловлены и назначены ответственные за сбор сырья и распечатку катушек, пока гениальный и жутко талантливый главный инженер изволит задрыхнуть хотя бы на пару часов, ибо глаза уже слипались.

Ну, может не два, но через три с половиной часа точно, умывшись, побрившись и закинувшись дозой комбикорма, по другому язык не поворачивается называть, несмотря на более свежее поколение пищевого синтезатора, я вернулся в ремонтный отсек, где турок аки лев защищал пушку от нападок диких техников. Техники шипели, грозили карами и косили жадным глазом на вожделенное орудие.

При моём появлении техники сдулись и впали в уныние, зато османский герой-защитник воспрял духом и сдал с потрохами своих неразумных коллег.

– Ну ты прикинь, Глеб, я им говорю: давайте действовать по плану, всё уже обсудили, решили и утвердили, куда вы лезете, а если сломаете? – кипел возмущением Фуркан, – но нет же, мы же столько этих пружинок нашарашили, что пару-тройку извести на пострелушки можем себе позволить.

Вот это нифига себе, слушая турка думал не столько о взрослых мужиках, у которых детство пониже копчика взыграло, сколько о том, что по-русски он уже шпарит не хуже коренного сибиряка, прям со всеми аутентичными идиомами и эпитетами.

С мужиками-то всё понятно: первые сорок лет в жизни мальчика – самые трудные и всё такое, а вот возможности той самой лингвистической программы кажутся всё более интересными. А сколько ещё ей подобных водится в инфосетях Содружества?

– Мужики, а чего, собственно, вы хотите от пушки-то? – удовлетворив базовые потребности в еде, сне и гигиене, я был благодушен и склонен к всепрощению.

– Ну так известно чего – пострелять! – Серёга был прост и категоричен, как оружие пролетариата.

– Чё, пары спиралек жалко что ли? Мы их вон, два ящика напечатали, – поддержал его техник из команды грузовоза.

– Катушек мне не жалко, тем более, что с неразграбленных кораблей наверняка ещё меди наберём. Тут в другом дело. Вы от пушки чего ждёте-то? Стрельбы и взрывов что ли?

– Ну да! – выступил кто-то из несостоявшихся старателей, – Пушка же.

– Электро. Магнитная. Пушка. – вложил я максимум сарказма в короткое словосочетание. – Вынужден вас разочаровать: визуальных и акустических эффектов не будет. Ну, может погудит чуть-чуть. Весь движняк будет на мониторах, да и то в виде показаний датчиков.

Мужики приуныли, энтузиазм увял осенними помидорами. Тоже в общем-то не дело, когда команда энтузиазм теряет.

– Ну, чего сдулись-то? Нам разбор корабля предстоит. Судя по тому, что он ещё огрызается – дел там на всех выше башки хватит. – глядя на ничуть не вдохновлённых повзрослевших детей, у которых отобрали игрушку, добавил: – Если будет рабочая лазерная турель – разрешу пострелять по мелким обломкам.

Съязвить по поводу взыгравшего в штанишках у радостных мужиков детства мне не дал Канюк, живо интересовавшийся – когда мы уже возьмёмся за лакомый эсминец, ведь пушка аж с утра готова к бою.

Напомнив, что утро в открытом космосе – понятие относительное: когда на корабельном будильнике его выставили, тогда и утро, сообщил, что торопливость капитана не красит, ибо стрелять прямо из ремонтного отсека – череповато последствиями для нас самих. Разве что искин эсминца сам от смеха подохнет. Но это не точно.

В общем, орудие надо установить на корпусе нашего корвета, желательно в носовой части. То есть либо ставить на место какой-нибудь имеющейся противометеоритной турели, либо ковырять корпус и гамырить установку с нуля, но это сложнее, а потому – дольше.

Эдик демонтировать что-то из любимых игрушек отказался наотрез, ведь «там всё продумано и сбалансировано», поэтому выбора нам, техникам, не оставил вообще.

Переговорив с капитаном по нейросети, я вернулся в реальность и устроил коллегиальный хурал, озадачив людей проблемой установки ЭМИ-пушки на корпус корабля. Сам же тем временем открыл в той же нейросетке карту коммуникаций в носовой части корвета, пытаясь выбрать наиболее удачное место для установки при наименьших трудозатратах.

Не знаю, сколько бы так просидел в бесплодных раздумьях, но в конструктивное русло размышления вернул резонный вопрос одного из коллег: «А катушки-то как менять будем?»

Оставалось только хлопнуть себя ладонью по лбу. По не выспавшимся лобным долям, которые легко подбирали эпитеты, помогая ёрничать над товарищами, но не заметили слона в одном из важнейших сегодня вопросов. А ведь и правда – как?

В результате получасового мозгового штурма было найдено простое, но по-своему красивое решение: намертво присобачить прямо поверх одного из технических люков один из челноков, что потолще, предварительно срезав ему брюхо, вмонтировать в него пушку и короб с катушками, а через люк провести энерговод.

Получалось что-то вроде шаровой пулемётной турели на самолётах второй мировой войны, только пространства для стрелка побольше, а манёвренности турели поменьше. Ну и сама турель не шарообразная, а в форме пирожка с картошкой. Но в наших походных условиях и это – шикарный вариант.

Хорошо, когда люди объединены общей целью, полны энтузиазма и трудятся не за страх, а за совесть. Ещё лучше, когда инструменты и материалы на тысячи лет и многие поколения превосходят все самые смелые ожидания. А изобретателю ремонтных дроидов ближе к вечеру, когда кипела работа по монтажу бывшего челнока, а ныне – стационарной огневой точки, я готов был воздвигнуть памятник, пусть даже нерукотворный.

Не знаю, как к этим невероятно полезным машинам относились местные, скорее всего – ровно как и к любой другой технике, но на Земле они гарантированно произвели бы фурор среди мастеров-железячников всех мастей.

Это и очень смышлёный подмастерье, и десяток весьма крепких рук, контролируемых через нейросеть не намного хуже собственных, и целый спектр инструментов – от банальных отвёрток до лазерного резака.

В общем, не в последнюю очередь благодаря роботам, следующим утром мы, наконец, были готовы поточить зубы о вожделенный боевой корабль.

– Так, господа и дамы, ещё раз пробегаем по плану и вопросы задаём сейчас, если таковые назрели, потом будет поздно.

Эдик серьёзен как никогда, собран и видно, что немного мандражирует, что и понятно: вылет не экстремальный, высший пилотаж вряд ли потребуется, но всё-таки первый боевой, со многими неизвестными, и главное – с экстренной стыковкой буквально «на скаку». Конечно, не считая прошлой пострелушки с погоней, но там всё чисто спонтанно получилось, так что вся серьёзность ситуации накрыла только постфактум.

– Так как мы не знаем – осталось ли на борту эсминца ракетное вооружение, то первый выстрел из ЭМИ-пушки делаем на рубеже ракетной атаки, не дожидаясь сигнала об облучении нас системами наведения. Сергей, ты мощность импульса на этой дистанции посчитал?

– И на этой, и на всех последующих. – деловито кивает Серёга, донельзя довольный тем, что такое ответственное дело, как управление новым оружием, доверили ему. – Ресурс одной катушки как раз на первый выстрел, и сразу под замену, зато все остальные – только на две трети второй катушки.

– Кстати, мужики, – встрепенулся Канюк, – а по ракетам вашей мортирой можно шарахнуть, если полетят? Тогда мы вообще в шоколаде – глушанём их, как рыбу в пруду, да и полетим дальше.

– У пушки фокус импульса маленький, в корабль бы попасть, а автонаведения нет и сочинять его долго, – ответил я, попутно придумывая, как можно было бы эту задачу всё-таки решить.

– Так подключите к нашему искину, он же турели и ракетные установки сам наводит, – не сдавался Эдик.

– Для стандартных типов вооружения у нашего искина все алгоритмы ещё производителем прописаны, ну или поставщиком софта. А тут чистая самоделка. Будет время и всё необходимое – срастим с какой-нибудь лазерной турелью, а может и замену катушек автоматизируем. Но это потом, а пока нет гербовой… Ну ты понял.

Эдик понял, поэтому согласно кивнул и продолжил:

– Значит так: от последнего выстрела у нас минут десять. Расстояния для космоса будут смешные, но инерция, едрить её через колено… В общем, стыковаться придётся на манер того бешеного таксиста из кино – с заносом и дрифтом.

– Из эстонского? – решил пошутить Саня, – с ме-е-едленным-ме-е-едленным дрифтом.

– Наш маленький корветик – это масса в сотни тысяч тонн, – не принял шутливый тон Канюк, – тебе надо объяснять – что будет при ударе, даже слабом, о другую подобную махину? Вот то-то же. Поэтому перед вылетом все фиксируемся в креслах. Десантная группа – в ложементах у шлюза. Фуркан?

– Я запитываю шлюз эсминца от нашей энергосистемы и открываю его, затем отхожу и дожидаюсь своей очереди на вход. – без запинки отчеканил турок.

– Я запускаю дроидов и захожу следом, контролирую активность противоабордажной системы. – снова выступил Шурик, не дожидаясь, пока к нему обратятся.

– Потом мы дружно ломимся в рубку и вырубаем всё, что может врубиться без нашего разрешения. – подытоживаю я, начиная слегка вибрировать от нетерпения: слишком долгая подготовка к двадцатиминутной операции, хотелось уже перейти от разговоров к активным действиям.

– Ну, тогда поехали! – провозглашает капитан, хлопнув ладонью по подлокотнику и вставая с дивана, и уже тихо, себе под нос, на выходе из кают-компании вздыхает: – один хрен всего не предусмотришь.

Первый выход был фактически в полную неизвестность, кроме того факта, что корабль признаков жизни не подаёт. Да, было некоторое волнение, предвкушение, интерес, но сейчас мы точно знаем, что эсминец не мёртв, искин бдит и огрызается, поэтому, несмотря на всю подготовку, мандраж присутствовал у всех.

Я в который раз перебираю в голове все возможные проблемы, ожидающие нас на пути от шлюза до камеры искусственного интеллекта, прорабатывая их решения. Фуркан, зафиксированный в настенном ложементе напротив, нервно дёргает ногой, глядя в пол. Глаз за стеклом шлема не видно, только по наклону головы можно угадать. Катя вяло переругивается с Шуриком, обзывая его «Штурмовым Шурупом», мгновенно подхватив это ехидное определение у капитана, когда тот в очередной раз выдал шутку юмора в адрес младшего товарища.

«Штурмовой Шуруп» бодр, весел и сыплет прибаутками по поводу и без. Видимо, это его способ давать выход нервам. И только пара боевых дроидов у стеночки безучастно изображает мебель, поплёвывая с высоты своих электронных нервов на наши мясные проблемы.

Шлюзовая камера загерметизирована, воздух откачан. Всё готово к стыковке.

Время тянется густой зелёной соплёй, выматывая не хуже длинной очереди в любой бюрократической конторе. Томительное ожидание прерывается отчётом Сергея об успешном попадании из ЭМИ-пушки.

Эдик объявляет пятнадцатиминутную готовность. Снова ждём, считая секунды.

Серёга отчитывается о повторном выстреле, затем о третьем. Канюк начинает обратный отсчёт до стыковки. Доклад о контрольном выстреле перед контактом и к самому концу отсчёта гравитация ощутимо смещается в сторону выхода: это капитан заложил-таки крутой вираж, ювелирно подогнав нашу трёхсотметровую ласточкук бронированному боку почти полукилометрового эсминца.

– Ваша очередь, мужики. – хрипло выдохнул Эдик по внутренней связи и что-то прошептал, не то благословил, не то выматерился.

Катя на это многозначительно хмыкнула, но комментарии оставила при себе. Есть подозрение, что она это ещё припомнит.

Отогнув захваты ложемента, я подскочил к створкам шлюза и хлопнул по массивной клавише открывания. За разъехавшимися створками, метрах в десяти, тускло отсвечивал серо-коричневый, будто кора дерева, бок боевого корабля.

Бок медленно смещался, приближаясь. Видимо, мы слегка промахнулись мимо входа и теперь пилоты маневровыми двигателями или гравизахватами подруливали поближе.

– Вот он! Капитан, стоп, мы уже напротив шлюза. – скомандовал стоящий у второй створки Фуркан, уже прицепивший к монтажному поясу скафандра массивный штекер энерговода. – Ну всё, я пошёл. Глеб контролируй кабель.

Он довольно ловко прыгнул, готовясь прилипнуть магнитными подошвами к обшивке, но разматывающийся кабель имел свой весьма немалый вес, поэтому прыжок начал замедляться раньше, чем ожидалось, так что мне пришлось экстренно выбросить пару витков толстого энерговода вслед напарнику.

Это помогло. И уже через десяток секунд штекер торчал из неприметного лючка над входными воротами.

Система принудительного открывания шлюза делалась для того, чтобы спасатели могли без варварского вскрытия брони открыть обесточенный корабль. Инженерам Содружества, наверное, и в страшном сне не привиделось, что прилетят хитрые русские и сначала вырубят космический торпедоносец, опережающий земные технологии на десятки тысяч лет с помощью примитивной электромагнитной установки, а затем используют систему спасения для абордажа и банального грабежа.

Тем временем створки расползлись в стороны, а из тёмного тоннеля прямо в нас выстрелил поток мусора в густых клубах мелкозернистого снега. Да ёперные ёжики, корабль подбит, брошен, но не разгерметизирован! Свезло так свезло. В обратную сторону.

Меня снесло обратно в «предбанник» и ощутимо приложило спиной к внутренним воротам. Будь на мне обычный пустотный скафандр техника, на этом моё участие в абордаже могло и закончиться. Убить бы не убило, но в медкапсуле полежать скорее всего пришлось бы.

– Глеб, ты там как? – взволнованно спросила Катя, когда поток иссяк и замёрзший воздух рассеялся в вакууме.

– Живее всех живых. – отрапортовал я. – Фуркан, тебя не снесло?

– Нет, Глеб, я же только штекер вставил и сразу команду на открытие дал.

– Добро. Тогда двинули.

Тут же в темноту метнулись дроиды, а чуть погодя – Саня. Я дождался своей очереди и снова пошёл замыкающим.

Тёмные коридоры ничем не отличались от всех тех, что мы успели обшарить на этом кладбище. Кроме одного: здесь мы неслись бегом, насколько позволяла ловкость при отсутствии гравитации. Закрытые двери, открытые двери со скудной обстановкой за ними, пара предметов мебели, иногда какие-то контейнеры – это всё, что успевал замечать глаз во время бега. Всю мелочёвку, видать, вымело потоком воздуха. А жаль, тут могло быть немало интересного.

Сколько потребуется времени искину на перезагрузку мы знали очень приблизительно, а на входе и так несколько задержались. Так что шевелили портянками изо всех сил, длинные коридоры стараясь пролетать, отключая магниты.

Вот вроде кораблик всего вдвое больше, а коридоров как на целый линкор понаделали. Или мне из-за спешки так показалось…

Но добежали. Успели. Аварийное питание начало просыпаться, когда блок искина уже обнаружили и стали выкорчёвывать из уютного железного гнезда. Конечно, так варварски выдёргивать такую ценную добычу крайне не рекомендовалось вшитыми в изученные базы советами от более опытных коллег, но уж очень не хотелось получить в спину лазерных звездячек от не вовремя проснувшейся противоабордажной турели.

– Эдик, слышишь меня? – позвал я, лёжа над полом в невесомости возле извлечённого цилиндра, закинув руки за голову и заякорившись одной ногой в пол.

– И даже вижу. – пробурчал друг с непонятной интонацией. – Здесь вам не там. Нейросети, всякие нанотехнологии, если ты не знал. Ну чё там, всё? Можно расслабиться?