Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Вас приветствует станция «Три кола», – прочитал вслух студент, – просим ознакомиться с правилами пребывания и ценами на услуги. Та-а-ак, соблюдать… не совершать… это понятно… А, вот: цены на услуги. Местная сеть – сто пятьдесят кредитов в сутки, галонет – две тысячи кредитов в час, либо тридцать пять тысяч за сутки, либо сто семьдесят за неделю. Хренасе, дорогая тут связь.

– Ну, я же говорил! – ухмыльнулся Фуркан.

– Дальше. Аренда жилых помещений… это нам не надо. Аренда торговых площадей, складов, ремонтных доков… О! Суточная аренда стандартного причала – девятьсот девяносто кредитов.

– И тут эти огрызки круглых цен. – буркнул Эдик. – Что там дальше?

– Дальше налоги на торговлю и прочее. Предлагают оплатить первые сутки за причал и посетить увеселительные, торговые и прочие заведения станции. Всё. – резюмировал Саня и повернулся к нам.

– Тогда оплачиваем сутки причала, местной сети и заправку, потом думаем над дальнейшими действиями. Если что – будем доплачивать по мере надобности. – как-то самопроизвольно я принял на себя руководство нашей маленькой группой землян. – Да, предлагаю разбудить профессора и будущих техников, слишком нас мало. Даже прикрыть друг друга некому, если всё-таки придётся выходить.

– А профессора зачем, он же совсем старый? – едва ли не хором спросила вся троица моих собеседников.

– Затем, что у него, во-первых, интеллект за двести единиц, что может существенно помочь в мозговых штурмах, а во-вторых, надо узнать о его специальности. Не исключаю, что придётся строить наш будущий бизнес вокруг его научной дисциплины. Кроме того, знавал я учёных советской закалки, многие из них до глубокой старости сохраняли живой ум и сухой порох в пороховницах.

– И ягоды в ягодицах! – хохотнул Канюк.

– И шары в шароварах. – продолжил я. После чего русскоязычная часть команды рассмеялась, а турецкая часть сварливо поинтересовалась:

– Опять ваше русское словообразование?

– Воистину богат, велик и могуч русский язык! – воздев указательный палец к потолочному светильнику, назидательно изрёк капитан, процитировав не то Тургенева, не то Паустовского.

Глава 6. Не жили богато… зато всё в хату

Сутки промчались быстро, зато крайне продуктивно. После того, как похожий на бочкотелого скорпиона по самые жвалы вооружённый дроид заглотил чип с суточной оплатой нашего тут пребывания, мы вытащили из заморозки старичка-профессора. «Старичок» на поверку оказался дюже крепким дедуганом, которому на вид больше шестидесяти-шестидесяти пяти и не дашь. Или это капсула его так сразу омолодила? Поджарая фигура легкоатлета и добротно прожаренная солнцем обветренная шкура говорили о крайне активном образе жизни научного светила.

Усевшись в коконе, светило оценило обстановку едва ли не быстрее, чем я, очнувшись там же в своё время, потребовало одежду и мото… в смысле – подробный доклад о местонахождении, обстановке и количестве времени, прошедшем с его похищения. При сверке времени выяснилось, что похитили его в тот же день, что и меня, и в том же лесу, что и Лиду, причём, по той же схеме: он собирал в лесу, правда не грибы, а наполнители для домашних террариумов, когда на просеке рядом остановился белый микроавтобус, оттуда вышел небритый мужик в деловом костюме и пальнул из странного пистолета.

«И вот я здесь», закончил свою речь профессор, деловито ощупывая и разглядывая инопланетный комбинезон. Представился он Токмашевым Иваном Ивановичем, и достался нам не абы кто, а целый член-корреспондент академии наук, биолог, герпетолог, в ранней молодости, поддавшись романтике эпохи, ходил в геологоразведочные экспедиции, для чего прошёл курсы фельдшеров. В ответ на последнее заявление я сразу предложил Иван Иванычу медицинскую нейросеть, благо, она была в наличии, причём аж шестого поколения, что во Фронтире считалось редкостью, и тут же, получив согласие, закрыл вакансию корабельного медика.

Резкую перемену в жизни Иван Иванович воспринял с живейшим интересом. Дома, кроме богатой коллекции пресмыкающихся, его никто не ждал – трое детей от разных браков давно разъехались по разным городам и даже странам, наплодив уже два новых поколения Токмашевых. За ползучими гадами присматривает бывшая ученица, а жён у него не осталось.

Причём, во всех трёх браках причиной развода стал треугольник. Первая просто не выдержала нежной любви профессора к чешуйчатым, вторая убежала, когда в постели оказались трое – он, она и пятиметровый сетчатый питон Акакий, приползший погреться под одеялком.

В третий раз Иваныч, будучи уже солидным учёным и опытным мужчиной, подошёл к делу более основательно, найдя себе жену без ксенофобских предрассудков к рептилоидам, к тому же на двадцать лет младше себя. Правда, у третьей жены профессора не нашлось предрассудков и против евреев, с одним из которых она укатила в Израиль, оставив бывшему мужу на память общего сына-подростка и собакосодержащий продукт карманной породы, склонный к неконтролируемой диарее при виде больших змей.

В общем, Токмашев влился в команду сразу и с большим энтузиазмом.

С третьим штатным техником получилось намного сложнее. Физически крепкий и вроде неглупый мужик тридцати пяти лет, Сергей Безменов долго не мог въехать в происходящее, потом требовал прекратить пранк и заплатить за скрытую съёмку, а когда убедился, что никто с ним не шутит, впал в уныние. На расспросы ответил, что жена теперь точно загуляет и на детей забьёт окончательно, а детей он любит и всё делает только ради них. Пришлось убеждать, что в нашей общей ситуации уныние сделает только хуже, зато здоровый энтузиазм и качественная работа верхними полушариями может принести куда большие дивиденды, чем рыбный промысел, на который он собрался за длинным рублём.

– Да ты даже за свой комбез на Земле денег получишь больше, чем за всю жизнь сможешь заработать! – окончательно добил его Шурик. – А тут, на корабле, всяких технологий столько, что можно всю Америку с потрохами купить и Европу получить на сдачу.

Я бы мог возразить Сашке, рассказав – что мы получим вместо денег, если открыто сунемся продавать инопланетные технологии акулам капитализма, но в целях умиротворения страдающего члена экипажа, предпочёл согласно покивать.

Серёга внял и начал осматриваться с большим интересом. А потом был мозговой штурм. Идеи выдвигались разные, но более-менее ориентировался в реалиях только один из нас, поэтому обсуждение затянулось. Если бы пищевой синтезатор умел генерировать табак, то к моменту принятия решения в кают-компании можно было бы вешать не только топор, но и мой трофейный бомбошвыр. А пока там висел только накал страстей. Кстати, оба пилота и третий техник очень страдали от отсутствия курева, но скорее психологически, так как от физической зависимости их избавила медкапсула. Тем не менее, Эдик догрызал уже третью органическую ложку, сублимируя этим заменителем раковые палочки.

В итоге остановились на трёх направлениях, в порядке убывания приоритета: добыча полезных ископаемых, мародёрка на полях космических сражений и сопровождение грузов. Из минусов – первые два требовали крупных вложений, и все три несли приличные риски. С безопасными видами бизнеса тут, за пределами центральных миров, вообще крайне напряжённо, эти хотя бы не в крайней степени. Из плюсов – если не получится с добычей, то это же оборудование с минимальными дополнительными покупками подойдёт и для мародёрки, а для сопровождения и того не требуется, правда, и выхлопа с него минимум.

Затем я своей начальственной волей нарезал задачи: пилотам – полная инвентаризация, свежепробуждённым – установка нейросетей, поиск, покупка и загрузка необходимых баз в пределах выделенной суммы, Фуркану – помогать, подсказывать, контролировать. Сам же полез в местную сеть за информацией.

О, боги, как же я люблю нейросети! Уже через пять минут я имел список необходимого оборудования и модификаций корабля, благо, это изначально был грузовоз, от которого остался просто неприлично большой для настоящего корвета трюм, а через пятнадцать у меня были первые приоритетные товары из большого списка предложений на электронном рынке станции. И всё это – прямо в голове!

Проще всего оказалось с грузовыми контейнерами: три минуты и комплект самых подходящих по соотношению цены и качества забронирован, осталось забрать у нужного причала. Со сканерами тоже проблем не возникло – пара универсальных по приемлемой цене так же упала в корзину. А вот с добывающими дроидами оказалось намного сложнее. Чаще всего они продавались поштучно, самых разнообразных видов, форм и модификаций. Но либо для них не находилось расходников и запчастей, либо кусалась цена. В любом случае получался винегрет, где ни о какой унификации и взаимозаменяемости и речи не было.

Уже отчаявшись было найти что-то подходящее, я наткнулся на предложение, от которого было трудно отказаться: аж двадцать девять одинаковых дроидов от одного производителя, с тройным комплектом расходников и запчастей. И всё это великолепие за какие-то смешные сорок пять тысяч кредитов. Правда, был и минус: великолепие находилось в состоянии почти металлолома. Ну, то есть худо-бедно работали все двадцать девять машинок, но исключительно, как инвалидная команда.

Сильно не задумываясь, забронировал товар и вышел в реал, дабы узнать об успехах инвентаризации. И не зря. Имея полтора собственных ремонтных дроида, мы бы до китайской пасхи провозились с ремонтом. Заодно наш турецкий знаток напомнил, что без нужной базы я даже китайскую пасху скорее дождусь, чем дроидов починю.

Так что пришлось снова, приняв дебильное выражение морды лица, погружаться в цифровой рынок, разыскивая пару нужных баз – себе и Сергею, и доукомплектовывать железную гвардию ремонтного цеха.

Вынырнув из виртуала, обнаружил, что все, кроме лежащего в медкапсуле профессора, сидят вокруг и смотрят на меня, как суслики на удава.

– Чё? – осведомился я немного хрипловато.

– Нат… э-э-э, Глеб, мы там всё уро… в смысле – посчитали. – выговорил Эдик, тщательно напрягая лицевые мускулы с целью придания своему таблоиду формы кирпича.

– Вообще всё посчитали, Глеб. – вторил ему Санчо, после чего оба заржали аки кони гусарские.

Так, понятно, эти уже спелись. Что, в общем-то неплохо. Серж тоже улыбается, что тоже хорошо. Фуркан, как обычно, в роли мудрой совы, которая уже без подсказок догадывается, что это снова загадочный русский юмор. Ну и я тоже поулыбался. Чего бы не поулыбаться в хорошей компании.

Отсмеявшись, капитан всё-таки собрался с силами и начал доклад.

– В общем так: у нас есть один десантный бот в состоянии средней паршивости, то есть вам бы, техникам, поработать с ним как следует, чтобы сюрпризов неприятных не случилось. Бот старый, но зато крепкий и очень вместительный, стадо слонов утрамбовать можно.

Восемь двухместных разносортных челноков, видно, что с миру по нитке набирали, но все оборудованы манипуляторами, гравизахватами и прочими хваталками. Рабочих из них ровно половина, а с ремонтопригодностью остальных – сами разбирайтесь.

Три полностью рабочих боевых дроида с лазерным и плазменным вооружением. Внушительные такие каракатицы, мне понравились. Полно пехотной снаряги и вооружения, от монструозных рельсотронов до дамских пукалок, правда, сплошное старьё и не факт, что всё в рабочем состоянии. Нам тут просто негде было проверять.

В одном из отсеков трюма, похоже, тупо свалка. Забит горами хлама буквально под потолок. Мы туда даже заходить побоялись – завалит ещё, и с концами.

Ну и один отсек, ты в курсе. Сам нас оттуда вытаскивал. Пятьдесят криогенных капсул, из них пять пустых. У меня всё.

Канюк договорил и посмотрел на Фуркана. Тот кивнул и подхватил эстафету.

– Про ремонтных дроидов ты уже знаешь. Ни запчастей, ни расходки к ним нет вообще. Я полгода кэпу… Эдуард, не смотри на меня так странно – бывшему кэпу говорил, что и последнему скоро хана, а он… В общем, надо покупать.

На бот и челноки всё необходимое есть, но не в полной мере. На один-два вылета должно хватить, а дальше, надеюсь, уже заработаем.

В трюме много грузовых контейнеров, но состояние в среднем плохое и никакой однотипности. Можно оставить на запчасти, продать или выбросить. Много на них не заработаешь, а на рудный промысел с ними лететь – дольше с сортировкой провозимся.

Пищевых картриджей у нас примерно на месяц для шести человек. Но если задержимся или станем пополнять команду, то надо ещё. А вот медицинский остался всего один. Если бы ты инвентаризацию не объявил, то мы рисковали остаться без медицины посреди космоса. Про остальное медицинское хозяйство у профессора спросишь, когда из капсулы вылезет.

Имеем шесть пустотных скафандров, точнее пять, один – полный хлам и один – ремонтопригоден, ну и один десантный бронескаф ты знаешь чей. Мы его тогда не отмыли, так что он пованивает, в остальном без нареканий. Обычных комбинезонов, в которых мы все сейчас ходим, не меньше сотни.

Кстати, Глеб, шахтёрских баз у нас нет ни одной, а нужны и по разработке, и по дроидам, и по минералогии, может и ещё что-то, но я не нашёл в местной сети. – турок договорил и качнул в мою сторону открытой ладонью, вроде как передавая эстафету.

– Молоды, ребята, хорошо поработали! – похвалил я команду. – Я тоже не балду пинал, поэтому у нас уже почти в кармане основная масса того, что обсуждали ранее. Осталось отовариться по результатам вашей проверки и мы, надеюсь, готовы к первой экспедиции.

В этот момент капитан встрепенулся и сообщил, что начали прибывать курьеры с мелкими покупками, а из медотсека вернулся выспавшийся Иван Иваныч, после чего началась всеобщая суета.

До конца оплаченных суток мы уложились едва-едва, после чего отчалили, расчехлив бот, и начали с его помощью забирать забронированные крупногабаритные товары из разбросанных по периметру станции складов и ангаров. Загрузку контейнеров оставили на десерт, как самое габаритное, за которым пришлось гнать сам корабль.

По огромному ангару шныряли многочисленные грузовые дроиды от многоногой мелочи до колёсных гигантов. А нас встречал человек. В пустотном скафандре без шлема, с планшетом в руках, черноволосый и с раскосыми глазами крепыш, фигурой напоминающий борца.

– О, смотри, монгол! – по-русски воскликнул Серёга, пихнув меня локтем в бок.

– Сам ты монгол, я алтаец. – на чистейшем русском ответил встречающий.

– С Горного? – ляпнул я от удивления первое, что пришло в голову.

– С Турочака. – поправил меня алтаец, улыбаясь.

– А мы с Барнаула. – так же растягиваюсь в лыбе.

– Земе-еля! – раненым вепрем взревел мужик на весь ангар, аж с верхних стеллажей посыпалось что-то мелкое и вроде даже матерящееся, и полез обниматься.

– Задавишь, медведь… – просипел покрасневший Серж, безуспешно пытающийся извернуться так, чтобы вдохнуть.

– Угадал, брат, – счастливо проревел борец, теперь уже почти без сомнений, – Абагай, так меня зовут, по-русски как раз – медведь. Ну или Михаил, Миша, чтоб вам привычнее. Кергилов. Вы как здесь? Давно? Как на Землю вернуться знаете?

– Я Глеб, Это Сергей, – не без опасений протянул ему руку для закрепления знакомства, сдавленные в тисках плечи ещё покалывало, – ещё недели не прошло, как из криокапсул вылезли. Про путь домой пока не в курсе, но мы работаем в этом направлении. Ты-то сам давно тут?

Михаил открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент сразу с двух сторон загрохотало, приближаясь, целое стадо чего-то, судя по звукам, крупного копытного. Через пару секунд на площадку перед шлюзом вывалилась группа, ну, скажем, разумных. На восьмерых условно обычных, не считая экстравагантной внешности, людей, приходился один не выделяющийся ничем, кроме серой кожи, один эльф, вернее… точно – аграф, с характерными ушами и синеватой кожей, и один кошко-человек, по-местному то ли мзин, то ли мрзин. Они настороженно уставились на нас, а мы, как городские дети, впервые увидевшие в деревне самоходный генератор молока – на них.

Группа была вооружена до корней волос и кончиков ушей, бронирована и сопровождалась пятёркой боевых дроидов. Увидев, что никто никого не убивает, а вполне наоборот – мирно беседует, банда опустила оружие и аграф поинтересовался:

– Абагай, тебе угрожает опасность?

– Ребята, какая опасность? – Миша лучился счастьем, как новенький ядерный реактор, при этом эмоционально размахивал руками, грозя планшету безвременной кончиной. – У меня тут земляки нашлись, не просто с моей планеты, а почти соседи! Но спасибо, что прибежали, извините, сам не ожидал, что так заору.

Когда маленькая армия неторопливо угромыхала восвояси, Михаил предложил культурно посидеть у него в офисе при ангаре, на что мы ответили, что уж лучше вы к нам, дескать, команда полностью из землян, причём пятеро из шестерых – барнаульские. Он согласился, но в офис на минуту всё равно забежал.

За столом в кают-компании уместились с трудом, пришлось отмагничивать и перетаскивать диван, на который и поместили неожиданного гостя, а заодно капитана. Эдик, увидев алтайца, насторожился, а затем спросил – не он ли победил на краевых соревнованиях по греко-римской борьбе среди юниоров лет двадцать назад. Оказалось, что мир действительно очень тесен и что именно Миша тогда отнял золото у Канюка-младшего.

«Вот надо было пролететь полгалактики, чтобы встретить тут именно тебя», ворчливо пошутил Эдуард.

А потом было долгое застолье, на котором натуральным оказалось только принесённое Абагаем пойло – не то сладкая настойка на ёж знает чём, не то очень крепкий ликёр. Даже непьющие мы с профессором рискнули попробовать чисто из любопытства. Ну и гостя уважить заодно. Человек двенадцать лет на чужбине, истосковался по всему, что о родине напоминает, в том числе – по таким застольям. Местные, говорит, не умеют так душевно заседать.

Рассказ Абагая не поражал воображение чудесами иных планет, но слушать всё равно было интересно, ибо хватало приключений. Будучи охотником и спортсменом, он не очень-то стремился после школы садиться за парту ещё на несколько лет, поэтому пошёл в армию. Отслужив срочку, остался на контракт, а там и горячие точки случились в ассортименте. В одной из таких точек обнаглевшие пираты зависли на своём боте прямо над линией боестолкновения, и пока обе противоборствующие стороны таращились на НЛО, облучили квадрат из массового парализатора.

Очнулся на одной из арварских планет, на невольничьем рынке. Несмотря на средний индекс интеллекта, избежал рабской нейросети, как потенциальный гладиатор, в качестве которого его потом и продали на одну дикую станцию в Пограничье. Вольный охотник не смог терпеть унизительное положение раба и всего через пару месяцев организовал побег с резнёй, ну или резню с побегом, сговорившись с парой десятков других гладиаторов.

То ли план оказался на редкость удачным, то ли хозяева станции излишне расслабились, но побег удался на все сто. Беглецы умудрились захватить оружие, немало других материальных ценностей и два корабля, перебив больше сотни любителей кровавых зрелищ. Половина сбежавших рассеялась по станциям и планетам, а оставшиеся скучковались вокруг удачливого алтайца.

Два корабля и оружие – это весьма приличный бонус для многих начинаний, вот и бывшие гладиаторы решили попробовать себя в качестве наёмников. Сопровождение грузов и охота на пиратов оказались довольно выгодным бизнесом – ребята прибарахлились, усилились, расширили команду и уже начали было строить более грандиозные планы, но очередная пиратская банда оказалась им не по зубам.

Лишившись одного корабля и части экипажа, наёмники растеряли прежний азарт, переосмыслив свою будущность. Застряв надолго на станции «Три кола» с ремонтом оставшегося транспорта, со временем так тут и осели, занявшись ремонтом, мелкосерийным производством простеньких товаров, вроде тех же контейнеров, и торговлей.

За это время встретил только одного землянина, судя по всему – немца, но тот даже разговаривать не стал – только рожу покривил, как аграф при виде инородца, и гордо удалился. Миша сначала недоумевал – неужели тому не интересно пообщаться с другим землянином на чужбине? А потом сопоставил возраст, с учётом технологий Содружества, и национальность, предположив, что тот просто выживший идейный гитлеровец, к которому он сунулся со своей «расово неполноценной рожей».

Кстати, ушастый боец, прибежавший на выручку командиру в ангаре, не аграф, как я было подумал, а сполот – тоже представитель одной из старших рас содружества, как аграфы и мзины, только сполоты гораздо более закрыты от остальных. Как один из них умудрился попасть в рабство – загадка.

Компания долго обсуждала историю Михаила, задавая кучу вопросов. Тот охотно отвечал, но было видно, что ему всё сильнее хочется услышать о родине – что случилось в его отсутствие на Алтае, в России, на Земле. Конечно, мы наперебой кинулись утолять его информационный голод. Абагай кивал, качал головой, бурно и разнообразно матерился на трёх языках, в общем, приобщался к суровым будням далёкого отечества. Выложив всё, что смогли припомнить интересного и важного, мы перешли, наконец, к вопросам насущным.

Во-первых, оказалось, что контейнеры нам давно отгрузили. Во-вторых, в нагрузку к контейнерам земляк подарил нам какой-то уникальный сканер пространства, который остался у него ещё с погибшего корабля. А раз мы решили заняться таким опасным делом, как добыча ресурсов в диком космосе, то такой девайс нам жизненно необходим. И в-третьих, Миша скинул координаты двух вкусных систем, на которых ещё муха не сидела, разве что мимо пролетала. Интересных планет там не оказалось, зато россыпи астероидных полей расцветились на сканерах пролетавшей мухи богатыми залежами разнообразных металлов.

В этот момент я почувствовал себя деревянным болваном, навроде заготовки для буратины: про самое главное-то я не подумал – где мы шахтёрить собирались? Судя по налившимся малиной ушам, бывший геолог Иваныч был со мной солидарен.

Про предыдущую команду в целом и капитана Увэя в частности, Миша слышал впервые. По его мнению, если за теми не числилось больших долгов, то неприятностей можно ожидать только от местных гопников, которые могут попытаться взять на понт, типа они – кореша убиенных и требуют пояснить за беспредел. Но в этом случае он предлагал смело адресовать лихоимцев к нему, ибо команду бывших гладиаторов и наёмников на базе хорошо знали и даже побаивались.

Напоследок обсудили возвращение на Землю. Михаил использовал любую возможность узнать координаты родной планеты, но знающие разумные объяснили, что у пиратов и работорговцев подобные «грядки» в диком космосе не редкость, но кто же будет выдавать всем желающим рыбное место? Вот и оставалось ему только копить ресурсы и ждать удобного случая.

На нашу компанию невольный эмигрант возлагал большие надежды, поэтому просил вообще не рисковать без крайней необходимости и возвращаться к нему при любом исходе нашей экспедиции – он обещал помочь всем, чем располагает сам, а то и вообще объединить ресурсы и искать путь домой вместе.

Мы клятвенно заверили, что никуда от него не денемся, согласились, что вместе держаться однозначно легче и надёжнее, и на этом распрощались.