Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Подрыгался на ремнях в кабинке-тренажёре. Хоть и пытался следовать инструкциям, но без живого инструктора многое оказалось непонятно и оттого неудобно. Хотя, казалось бы: физиология-то у нас тут у всех одинаковая, а вот поди ж ты…

Сунулся к панели, напоминающей плоский монитор, и почти угадал: хреновина называлась – головизор. В вертикальном настенном положении экран показывал обычное плоское изображение, а вот в горизонтальном – вполне реалистичную объёмную голограмму.

Уже потирая ручонки от предвкушения, что вот сейчас увижу чужие миры, разнообразных инопланетян в естественной среде обитания, космические баталии, звездолёты всех мастей и прочие чудеса, испытал неожиданно чувствительное разочарование. Память устройства содержала контент исключительно двух направлений: порнуха и мордобой. Для просмотра всего остального предлагалось подключить доступ к неведомому «галонету». Если я правильно понял – аналогу нашего интернета.

Не найдя ничего более информативного, хотел было уже вырубить бесполезный девайс, когда взгляд зацепил название: «ксено». Воодушевлённый мыслью «может хоть тут инопланетян покажут», полез смотреть. И таки показали.

Порнуха с кошколюдьми и крокодилолюдьми может и возбуждала кого-то из местных, но у меня ассоциировалась исключительно с зоофилией. Хотя, мысль о том, что на пятом десятке лет буду смотреть порно в чисто познавательных целях, позабавила. А вот мордобойство всё-таки показало кое-что интересное.

Первым интересным оказался бой мелкого прыткого азиата с двусторонним копьём, на одном конце которого длинный обоюдоострый клинок почти полметра длиной и что-то вроде полумесяца на втором, против здоровенного рептилоида, вооружённого солидными когтями и клыками.

Рептилоид был почти вдвое крупнее азиата, но при этом выглядел по-своему изящно, как это бывает у крупных хищников. Он действовал молниеносными рывками, мгновенно сокращая дистанцию и пытаясь пробить оборону человека. Несмотря на некоторую гуманоидность формы, все движения и повадки у него были характерно рептильные. Будто отрастивший длинные конечности варан или змея, он обладал поистине нечеловеческой реакцией и хладнокровием.

Однако, всё это ему не помогло, так как человек, имея сопоставимую скорость, толково строил защиту из своего копья, на острые концы которого приходилась каждая атака динозавра, так же обладал воистину азиатской выносливостью.

Сначала рептилоид гонял человека по здоровенной клетке из каких-то энергетических линий или полей, которые слабо отсвечивали при попадании в них оружием или конечностью, а потом азиат начал гонять уставшего варана, в конце концов пришпилив того к полу своей пикой.

Второй ролик оказался ещё интереснее: пятеро бедолаг там воевали с огромным пауком, вернее – паукообразным существом, так как конечностей у него было больше и по функционалу разнообразнее, а глаз, как мне показалось, меньше. Из названия следовало, что монстр – это арх-солдат, что бы это ни значило, а против него выживали осуждённые-смертники.

Смертники были вооружены разнообразным холодняком, смотревшимся против хитинового чудовища несерьёзно, а паук выставил перед собой пару остроконечных не то коротких лап, не то длинных суставчатых хелицер. По бокам же наготове торчали педипальпы, оканчивавшиеся зубчатыми, даже на вид очень острыми клешнями. Да и остальные конечности не выглядели безобидными. Не удивлюсь, если он ещё ядовит и паутиной стрелять умеет.

Первые же секунды боя показали, что арх – действительно солдат. Поначалу сбившиеся в кучку люди, рассредоточились полукольцом, выставив по центру лысого мужика с самым длинным оружием – тяжёлым копьём с массивным наконечником, а по концам полукольца двоих с рубящим.

Сразу после сигнала к началу боя, паук не рванул в лоб, а зашёл с фланга, сломав людям тактику, и только тогда совершил рывок, мгновенно проткнув мужика с короткой алебардой и перехватив правой клешнёй древко копья.

Когда остальные ломанулись в атаку, арх грамотно прикрылся орущим алебардщиком, всё ещё насаженным на хелицеру, и не желающим отпускать своё оружие копейщиком. Тем не менее, обойдя хитиновую каракатицу с обоих флангов, двое начали колотить по суставчатым конечностям топором и одноручным мечом, без особого в общем-то успеха. А вот третий, вооружённый только ножом, подобрался с тыла.

В первый момент, когда увидел вооружение группы, решил, что этот мужик – либо профи ножевого боя, либо познал какой-то клинковый дзен. Это против такой-то крокозябры, да с ножом?! Но тут всё встало на свои места: несолидный на вид ножичек без проблем отсёк пауку заднюю лапу и вспорол явно бронированную тушку.

Вот только успех оказался временным. Осознав опасность сзади, паук сначала лягнул оставшейся задней ногой ножевика, и пока тот летел, катился и вставал, успел разобрать на запчасти четверых и резво подскочил к последнему оставшемуся противнику.

Опасаясь маленького, но какого-то слишком уж острого ножа, арх на этот раз не торопился. Передвигался боком вокруг пятого, будто пританцовывая и постоянно меняя направление. Мужик в полуприседе крутился вместе с пауком, не выпуская того из поля зрения, и поводил перед собой клинком. Он ещё горячился, что-то покрикивая на непонятном языке и делая намёки на бросок, но было видно, что испытывает он только страх и обречённость.

В какой-то момент паук из бокового перемещения мгновенно перешёл в атакующее, подставил одну из ног, вооружённую двумя чёрными когтями, человек не сплоховал и тут же отхватил конечность посередине, но в следующий миг хищник перехватил руку с опасным ножом клешнёй и подмял под себя жертву, спеленав всеми лапами, как это делают обычные земные пауки.

Страшное зрелище. И впечатляющее. Если бы не знал, что это всё взаправду, подумал бы, что графика. Правда, в отличие от привычной уже голливудщины, тут глаз не улавливал ни малейшей фальши в движениях существ. Нашим киноделам до такой реалистичной физики монстров ещё далеко, наверное. Хотя, земные нейросети вроде начали что-то реалистичное показывать, но когда это доведут до ума, ещё неизвестно.

Больше в памяти головизора ничего интересного не оказалось. Видимо, контингент на корабле состоял из индивидуумов, весь кругозор которых состоял только из этих двух тем. Ну да и зем… в смысле, космос им стекловатой.

Когда подошло время, отправился встречать болезного. Фуркан выскочил из кокона резвым козликом и, едва втряхнувшись в свой комбез, скомандовал расчехлять покойников. На резонный вопрос «где пожар?» ответил, что они уже и без того, наверное, пованивают, а ещё чуть протянем и некоторые ценные импланты могут испортиться.

Мда-а-а, вытаскивать из синтетической оболочки скрюченные трупным окоченением тела, которые уже сутки как расслабили сфинктеры и начали подгнивать кишечником, это дело точно не для брезгливых, слабонервных и прочих скорбных желудком и характером. В процессе я клял себя и турка разными нехорошими словами, включая замысловатые идиомы, что не догадались это сделать сразу. Турок соглашался, сетовал на то, что от боли думать не мог, даже блеванул поначалу, но дело своё делал. Жадность, она такая – стимулирующая.

Благо хоть извлечение имплантов прошло быстро, и уже минут через полчаса, отмывшись в ионном душе, мы сидели в кают-компании, прихлёбывая нечто, отдалённо похожее на цикорий.

– Это самое близкое по вкусу к кофе, что я смог тут найти. – Фуркан был уже не так бодр, но при этом доволен, как кот, набивший кладовку мышами. – Правда не бодрит нифига, но хоть о родине напоминает.

– Цикорий как цикорий. Только жидкий слишком. Ты мне скажи, эти импланты стоили того, что мы тут с тобой вытерпели только что? – фурканова оптимизма я пока не разделял.

– Да ты что! На всё, что мы из этих троих достали, можно несколько месяцев жить безбедно на любой нормальной станции. А попадись нам что-то из последних поколений, то и всю жизнь.

– Мне пока трудно судить о том, много это или мало, поэтому поверю на слово. Ты мне для начала полную диспозицию нарисуй – где мы, что вокруг творится, что делать будем?

– Вот ты умеешь озадачить. Мне что, про всё Содружество тебе рассказывать?

– Знаешь, неплохо бы. Только не с нуля. Базовую инфу для новичков я уже усвоил, а вот с бытовой, так сказать, стороны, своими словами попробуй. Впечатления, самое на твой взгляд важное, что мне знать обязательно.

– Да ты парень не промах, как я посмотрю! – собеседник уважительно покивал, – За полсуток на борту, без посторонней помощи. Может и ещё чего интересного нашёл?

– Видосы на головизоре. Только смотреть особо нечего, кроме пары боёв. И что значит «без помощи»? Нейросеть же есть. – я искренне не понимал его удивления. Что тут сложного-то?

– Пара боёв – это азиат против рептилоида и пятеро против арха? Ну да, это был гвоздь сезона. Говорят, там на ставках целые планеты проигрывали. Ну, не обитаемые, ясное дело. И выигрывали тоже целые состояния. Особенно азиат шороху навёл: на него почти не ставили, само собой, поэтому кто-то озолотился. – Фуркан говорил увлечённо, видимо, тоже азартный зритель. – А насчёт нейросетей ты – скорее исключение. Большинство людей твоего поколения неделями привыкает к тому, что в голове сидит помощник, и месяцами – к новому способу получения информации. Вот молодёжь да, быстро осваивается, даже с совсем диких планет. И почти всем приходится буквально пальцем показывать – где что скачивать и как устанавливать.

– Тут я с тобой, пожалуй, соглашусь – многие с информацией в принципе работать не умеют. Так, и что с нашей обстакановкой?

– С чем? – турок выпучил глаза, силясь понять, это была шутка, шиза или неизвестный науке термин. – Причём тут стакан?

– Извини, – рассмеявшись, я хлопнул его по плечу, – ещё не привык, что говорю не на родном языке. В русском весьма хитрое и очень вольное словообразование, часто основанное на ассоциациях и созвучиях. На другие языки порой просто непереводимо. Конечно, я имел в виду обстановку.

– А, ну тогда ладно, – он облегчённо выдохнул, – я уж думал тебе мозги вывернуло. Обстановка у нас пока терпимая, но если не решить некоторые проблемы, то станет хреново. Мы находимся на корабле типа… ну, примерно корвет. Хотя по факту – это основательно переделанный грузовоз, который укоротили, форсировали, а потом добавили брони и оружия. Экипажа должно было быть семь человек, но кэп пожадничал – сам полетел первым пилотом, док и я – техники, ещё двоих, положенных по штату, собирались разбудить из заморозки. Вот, тебя достали…

– А я их уволил. Кстати, у негра глаз был стеклянный что ли?

– Глазной имплант у него был, дешёвка кустарная с твёрдым штифтом. Ты его в имплант ткнул, штифт попал в мозг, док и скопытился.

– Туда ему и дорога, людоеду. – недобро ухмыльнувшись, посмотрел в пустой стакан. – Чего-нибудь вроде сока там водится?

– Есть такое. Но так как синтезатор древний, как и всё здесь, то на деликатесы не рассчитывай.

– Это я уже понял. Пожевал тут опилок каких-то. Ну, хоть питательно.

– Так это и есть главная функция пищевых синтезаторов – не дать сдохнуть с голоду и обеспечить всеми необходимыми витаминами и прочими микроэлементами. А для разносолов – это что-то от восьмого поколения и выше надо покупать. – он поставил на стол полные стаканы, подвинув один ко мне. – В общем, дела у нас такие: мы сейчас летим в гипере, ну, в гиперпространстве, и лететь будем ещё суток трое-четверо. Потом выйдем из гипера во Фронтир, в системе с одной неоднозначной станцией. На этой станции в принципе порядок поддерживают, но если нарвёмся на корешей кэпа, могут быть проблемы.

– А на другую станцию никак?

– Нам бы на эту как-нибудь попасть сначала. Из всей команды у нас пока только два техника и ни одного пилота. Нейросети мы, конечно, извлекли, но кому их ставить? У меня вот всего сто двенадцать единиц в интеллекте, на «Техника 3» едва дотянул. А у тебя сколько?

– Э-э-э… коэффициент интеллекта что ли? В институте тесты показывали сто тридцать – сто сорок, сейчас не знаю.

– Да не, тут своя система. По ней ориентируются – какие нейросети ставить и для каких работ пригоден. У своей сетки спроси индекс интеллекта – тебя должны были просканировать перед её установкой.

«Шпак, скажи, какой у меня индекс интеллекта?»

«У тебя индекс очень высокий – двести пятьдесят одна единица».

– Говорит – двести пятьдесят один.

– С– кх-кх-кхолько? – Фуркан поперхнулся своим напитком, но это его, похоже, не сильно взволновало, так как смотрел он на меня, как на внезапно заговорившее дерево.

– Двести. Пятьдесят. Один. – раздельно повторил я на случай, если он не расслышал. – Что-то не так?

– А. Хре. Неть. – так же раздельно произнёс он. Видимо, дерево не только заговорило, но и затанцевало. – Я про такой индекс даже не слышал. Ты часом мысли читать не умеешь? Или там восьмизначные цифры в уме перемножать?

– Не замечал за собой такого. Думать – да, умею. С информацией работать. Анализировать.

– Ты там у себя академиком что ли был? Или шпионом-диверсантом?

– Не поверишь, слесарем.

– Гонишь?

– Зуб даю.

– А нафига мне твой зуб?

– Это типа «клянусь».

– А, опять ваш русский язык, – понимающе кивнул турок, – тогда понятно. А вот почему тебя вместо элитного аукциона на нашу лайбу по средней цене продали – не понятно. Ты с таким ИИ всей партии рабов стоишь. Даже из одних землян.

– Чем это мы тут так ценимся?

– Да именно высоким индексом интеллекта и ценимся. В среднем – от ста до ста восьмидесяти.

– А для пилота сколько надо?

– От ста двадцати хотя бы. И не забывай, что надо двоих. Основное время полёта, конечно, автопилот рулит, на простых манёврах справляется искусственный интеллект. А вот на сложных манёврах, особенно в бою, без пилотов вообще никак. И когда мы из гипера выйдем, любой подлянки можно ждать, хоть от разумных, хоть от самого космоса.

– Так, в целом я вроде разобрался. Вопросов, конечно, ещё вагон, но с ними разберёмся потом, когда пополним команду. Всё равно их ещё в курс дел вводить. Пойдём доставать замороженных.

– Так это, давай сначала выберем кого будить станем. У меня доступ к списку купленных рабов есть, там всё, что сборщики на каждого составили.

Фуркан активировал головизор и на экране появился список имён с номерами и кучей пока непонятных обозначений. Затем список перетасовался, видимо, товарищ включил сортировку по интеллекту, и в начале списка оказались трое, значительно превосходящих остальных по этому признаку. Первым значился мужчина, с индексом аж в двести двадцать три единицы. Правда, открыв его файл, мы решили, что в пилоты он, к сожалению, не годится. Во-первых, по роду деятельности он был отмечен, как учёный, а во-вторых, в семьдесят семь лет не то что профессию менять, но и вообще проснуться в космосе со всеми сопутствующими новостями – может катастрофически сказаться на здоровье дедушки. За каким чёртом его вообще с планеты выдернули, непонятно. В общем, решили не тревожить старика.

Второй кандидат, с индексом сто восемьдесят, сразу попал в очередь на разморозку: студент, спортсмен, да ещё и в армии служил. Правда, лет всего двадцать два, но с местными технологиями обучения это даже минусом не назовёшь.

Третий без обсуждения сразу был назначен капитаном. Сто шестьдесят девять единиц интеллекта, мой ровесник, пилот гражданской авиации. Не иначе, как самой судьбы кунштюк.

А вот попытка найти в списке Лиду не удалась. Видимо, распродали нас по разным партиям. Обидно, досадно, но ладно. За ней в космос попасть в моих условиях вообще нереально было, но я-то вот он, с инопланетным девайсом в голове, сижу, пью инопланетный сок на космическом корабле. Значит и жену вернуть найду способ.

Глава 5. Наши в космосе

Эдуард Алексеевич Канюк хмурился. Морщась, прихлёбывал явно не понравившийся ему «цикорий» и выслушивал доклад о том – где он оказался и насколько всё плохо.

– Эдик, ты это… – я уже собирался перейти непосредственно к его роли в нашем плане, когда он перебил.

– Если это очередная подлянка от Шустера – зубы выбью. И менять будете за счёт своего сраного босса. Я банкрот и вообще у меня справка.

– В смысле? Ты о чём вообще? – внезапный демарш лётчика сбил с мысли. – Сдаётся мне, ты нас за кого-то другого принял.

Едва не скрипящий зубами от злости лётчик долго и пристально разглядывал наши обалдевшие выражения лиц, переводя взгляд с меня на турка и обратно, пока, видимо, не решил, что степень нашего обалдения достаточно велика, чтобы выглядеть натурально, после чего заговорил чуть более спокойно.

– Знаешь как я тут оказался? Зам гендиректора на корпоративе как-то пошутил в мой адрес. Некрасиво так пошутил, с пренебрежением. По первому разу я смолчал – субординация там, и вообще непонятно с чего такой наезд, решил посмотреть что дальше будет. Но оказалось, что этот контрацептив чуть на бутылку наступает и начинается говнопад. В этот раз не повезло мне. В общем, извиниться отказался. Выхватил люлей у меня, а на следующий день уволил. Да не как-нибудь, а по статье. А мне всего полтора года до пенсии оставалось. Ну, я его подкараулил и ещё раз отоварил, – Эдик кровожадно оскалился, но, отхлебнув пойла, снова поморщился, – а его охранники меня отмудохали. Так-то фигня, через неделю и следов не осталось. Только через месяц начало зрение проседать, а потом и координация. Не критично, жить можно. Но в авиацию мне теперь вообще никак. Понимаешь?

Мы с Фурканом понимающе покивали. Пилот от озлобления как-то быстро перешёл к исповеди, накручивая себя. Сейчас бы улучить момент, тогда будет у нас капитан, а не размазня какая-то.

– Так-то хрен бы я попёрся на эту долбаную вахту. Хоть в село, на кукурузник, но за штурвалом. Да и друзей хватает, пристроили бы. А так, на что я теперь годен? Теорию в классе преподавать и смотреть, как другие летают?

– Эдик, вот именно про это я и хотел тебе сказать, пока ты огрызаться не начал: мы тут с нашим турецким другом посоветовались и решили назначить тебя капитаном этого замечательного звездолёта типа «корвет», со всеми вытекающими и сопутствующими. Тем более что и фамилия у тебя летающая*, а вместе с отчеством, так ты прям почти Гагарин. Ну, так какой твой положительный ответ?

*Канюк – хищная птица из семейства ястребиных.

Но Эдик почему-то не обрадовался, даже наоборот, снова разозлился.

– Я же тебе только что сказал, что даже гражданская авиация для меня закрыта. А ты про космос. Да там требования к здоровью и координации знаешь какие?

– Капитан Канюк, ты нас чем слушал, когда мы тебе про медкапсулу рассказывали? Вокруг-то оглядись, глазки-то получше работают, не? Координацию проверь, едрить твою в дышло. – я что-то тоже слегка осерчал, но ровно настолько, чтобы сбить начинающего кэпа с его унылого настроя.

Канюк замолк, неверяще уставившись на меня, затем по-новому оглядел кают-компанию. Вскочил, покрутившись волчком с закрытыми глазами, пошёл по одному ему видимой ниточке на полу, расставив руки, затем попрыгал на месте и побоксировал с тенью.

– И правда! Я как будто лет на двадцать помолодел! – пилот выглядел ошарашенным и возбуждённым, а я мимоходом подумал, что тоже чувствую себя если не юношей, то уж точно гораздо моложе, только мне при пробуждении не дали времени это осознать. А Эдик тем временем подскочил и, похлопывая нас по плечам, радостно загомонил, – Ребята, да вы же мне прямо вкус к жизни вернули. Я же на себе почти крест поставил, думал – всё, кроме как в разнорабочие и не годен ни на что. Я ведь кроме как летать и не умею ничего. А вы мне и здоровье вернули, и профессию. Кстати, что вы там про космический корабль сочиняли?

Было похоже, что наш новоявленный капитан, ранее слушавший не то в пол уха, не то через своё уныние, как через некий искажающий смысл фильтр, теперь начал воспринимать информацию как положено.

Так, за разговорами, Канюк, хоть и предупреждённый, но всё равно едва не подпрыгнул, обнаружив красную точку перед глазами. Пока он осваивался с приобретением, мы разбудили будущего второго пилота. В силу молодости или природной лёгкости характера, тот воспринял зигзаг судьбы с энтузиазмом и только что руку к несуществующей пилотке не вскидывал, с криком «всегда готов».

Поймал себя на мысли, что непозволительно брюзжу по-стариковски. Вот с чего бы? Предложи мне в его-то возрасте сесть за штурвал звездолёта, разве не радовался бы? Да ещё как! Я и сейчас на каждую новую неизвестную технологию смотрю, как в детстве утром первого января под ёлку.

Несмотря на положенных по штату четверых техников, один из которых – медик, двоих оставшихся решили пока не будить, так как до выхода из гипера пилотам ещё базы под разгоном осваивать, а медкапсула всего одна. На резонный вопрос: «а нафига нам вообще медик, мы вроде и так неплохо справляемся», Фуркан пояснил, что мы ничтоже сумняшеся тыкаем в «общую регенерацию» и с переломами, и с ожогами, и с любым поносом, таким образом сверх меры расходуем и медкартриджи, которые вовсе не копейки стоят, и ресурс самой капсулы, которая даже древнего поколения стоит, как небольшой звездолёт. И время. Правильное использование медкапсулы всегда экономит время. А ведь кокон работает ещё и с нейросетями, и с базами знаний, и всяческая диагностика у него есть, и ещё шайтан знает что. Вернее, медики знают, после усвоения соответствующих баз.

А вот соответствующей базы как раз и не нашлось. Искусственный интеллект поначалу не хотел пускать нас в каюты почивших членов экипажа, но мой пронырливый друг давно разведал все ходы-выходы, тайники, пароли и явки на корабле, так как досугом для раба никто не заморачивался, а коротать море свободного времени как-то было нужно. Поэтому взлом корабельного искина оказался делом минутным, а через полчаса на столе перед нами лежала кучка добра, на которую турецкий хакер только что слюни не пускал.

Помимо электронных потрохов убиенной мною троицы, в кучке значились ещё четыре нейросети: два «Техника», один «Пилот» и какой-то «Искатель», пара десятков баз, которые Фуркан разделил между троими новичками с пояснением: «потом чего получше найдёте, а пока хотя бы эти есть», несколько неведомых устройств, которые даже наш более опытный товарищ не смог опознать, и горка чипов, суммарно несущих в себе аж четверть миллиона местных денег, именуемых кредитами.

Интересно, это у местных фантазия такая странная или я что-то не понимаю? Так и представляется, как оплачиваю покупку звездолёта: «с вас четыре ипотеки и один кредит на пылесос». Как выяснилось, сумма нам досталась не сказать чтобы поражающая воображение – всего-то средняя зарплата наёмного корабельного техника за два-два с половиной года. Но и этого должно хватить на то, чтобы начать какое-нибудь немудрящее дело в новом для нас мире.

Как распорядиться экспроприированным, решили решать на базе, так как мы ещё даже из гипера не вылупились, да к базе не причалили, и это при том, что оба пилота у нас пока даже рубку в глаза не видели. А пока засунули добро в капитанский сейф и я отправился спать, так как бодрствовал уже без малого сутки.

Первый мой в космосе естественный сон оборвался неприятным искусственным голосом, призывавшим команду подготовиться к переходу из гиперпространства в обычное, до которого осталось ровно тридцать минут. Что ж, хорошо, что предупредили, я ведь до сих пор не сподобился полюбопытствовать – как этот гипер выглядит, да и вообще, кроме железа вокруг пока ничего толком не видел.

Рубка вызывала двойственные ощущения. С одной стороны всё было очень футуристично, необычно и высокотехнологично, а с другой – вполне в духе земной фантастики: два ряда кресел с мониторами и пультами управления, похожих на очень навороченные лежбища современных геймеров, множество неведомой фигни по стенам и большое панорамное окно посередине, состоящее из десятков мелких секций, соединённых толстыми металлическими перемычками.

А за окном клубилась мутная серая хмарь, будто за окном не враждебный хаос непонятного пространства, а просто дождливый осенний вечер. Разве что редкие голубоватые вспышки нарушали эту ассоциацию.

В передней паре массивных кресел с комфортом восседали наши пилоты. Казалось, что они спят или просто предаются безыдейному тюленингу, но, услышав шаги, оба поприветствовали и предложили занять одно из оставшихся четырёх мест. В процессе разговора выяснилось, что основательно отдохнувшая в коконе команда водителей звездолёта, последние часы провела с максимальной пользой, знакомясь с рабочим местом, а именно – гоняя виртуальный симулятор, милостиво предложенный неофитам местным искином.

За пару минут до перехода в рубку приплёлся Фуркан. Выглядел он сильно недоспавшим и оттого недовольным. Что-то буркнув, наверное, по-турецки, он плюхнулся на крайнее левое сиденье и растёкся по нему, не проявляя интереса к происходящему. Мы же трое вытянули шеи в сторону панорамного иллюминатора. Интересно же! Саня-студент, наш второй пилот, так вообще ёрзал в кресле от нетерпения, будто собака, услышавшая заветную команду «гулять».

В назначенный момент серость прямо по курсу сгустилась до черноты, но тут же расцветилась участившимися сполохами энергетических вспышек, а уже через мгновение за стеклом сияло множество звёзд. И пусть сам переход не впечатлил – слишком уж быстро и незаметно промелькнул, но открывшаяся картина звёздного неба внушала какой-то внутренний трепет. Не отфильтрованное атмосферой зрелище воспринималось иначе, нежели с поверхности планеты: здесь намного сильнее чувствовался объём громадного пространства, заставляя острее воспринимать бездну космических расстояний. Звёзды светили жёстче и было их намного больше, чем нам было привычно видеть, тем более в городах, а по яркости некоторые в разы превосходили Сириус, Альфу Центавра и другие самые яркие из видимых на Земле.

Неизвестно сколько бы ещё продлился этот завораживающий миг созерцания и единения с великим, но тут подал голос, видимо, искин корабля.

– Капитан, нас вызывает станция «Три кола». Ваши приказания?

– Э-э-э… – похоже, капитан тоже подвис при виде открывшейся картины, но, надо отдать ему должное, уже через пару секунд отдал чёткий приказ: – Соединяй!

На мониторе перед ним тут же нарисовался клюющий носом усталый мужик неопределённого возраста. При виде собеседника он слегка приободрился, но выражение лица его стало озадаченным.

– Корвет «Мезуза», вы находитесь в зоне ответственности станции «Три кола». Сообщите цель прибытия и… С кем я говорю? Где капитан Унгвэй? И вообще вся команда?

– С вами говорит капитан Канюк. Цель прибытия – заправка, отдых и, возможно, торговля. С предыдущей командой возникли критические разногласия, в следствие которых корабль теперь принадлежит нам. – Эдик говорил спокойно, уверенно, будто пилотировал отжатые у злодеев звездолёты не реже раза в неделю. – Так что насчёт прибытия на станцию? Коридор дадите?

– Д-да, конечно, принимайте координаты. – слегка растерялся диспетчер, после чего отключился.

– Эдик, моё почтение! Держался молодцом! – выдал я своё впечатление от короткого диалога.

– Да, Эдуард Алексеич, круто! Я бы так не смог. – присоединился Студент.

Фуркан только согласно кивнул, показывая большой палец. Потом помялся и заговорил:

– Не знаю, как насчёт друзей, но кореша у бывшего кэпа и его команды на «Трёх колах» были. Этот мужик с ними был знаком, значит инфа пойдёт, а это в свою очередь значит, что могут быть проблемы.

– Хреново. – капитан был предельно лаконичен.

– Заправляться нам всё равно нужно, как я понимаю, так что причаливаем, заливаем баки, а дальше по ситуации. – решил я за всех. – Кстати, а почему «Три кола»?

– Хех, вот и я этим же вопросом задался, когда впервые сюда попал. – усмехнулся турок, снова роняя голову на подголовник и закрывая глаза.

Пока мы совершали какой-то головокружительный вираж с изменением курса, он рассказал то, что смог узнать сам: изначально это была военная база какого-то из центральных миров, поэтому имела не название, а буквенно-цифровой код, который оканчивался на три единицы. Потом она устарела или вояки по каким-то другим причинам отсюда ушли, а базу списали и продали корпорации наёмников. Те тоже надолго тут не задержались. В конце концов её прибрал кто-то из торговцев Фронтира и устроил то, что есть на данный момент. При очередной смене владельца от последних трёх единиц отвалились остальные буквы и цифры, а так как далеко не у всех приезжих и постоянно проживающих на станции разумных в письменности единица изображается прямой палкой, да и письменность не у всех есть, то постепенно «Три единицы» превратились в «Три кола». Как ни странно, кол оказался более интернациональным, чем числовое обозначение.

Разглядывая приближающуюся станцию, похожую на юлу, которая ощетинилась какими-то острыми, судя по всему, причальными приспособлениями, я размышлял о том, насколько всё-таки похожи люди… хотя, тут принято говорить – разумные, в разных частях галактики. По крайней мере у нас в стране многие народные названия даются примерно такими же методами.

Причалили не просто мягко, а прямо-таки незаметно. С трудом представляю – как такую здоровенную годзиллу можно так плавно присобачить к ещё более громадной железяке. Хм, представляю-то с трудом, но уже не удивляюсь. Удивлялка пообмялась, обломала углы и затихла в одном из тёмных углов сознания.

– Всё, трап подан, шлюзование прошли, мы на месте. – отчитался капитан. – Кто пойдёт на выход?

– А нам вообще обязательно выходить? – проявил внезапную осторожность второй пилот.

– Насколько я понял, кроме наличных, ну, то есть на чипах, других денег у нас нет? – я покосился в сторону сонного старожила, тот согласно кивнул. – Тогда и вариантов нет. Придётся выходить и оплачивать топливо. Потом надо будет попытаться продать что-то из непонятных нам устройств, или хотя бы идентифицировать их. Далее: мы ещё не решили – чем будем зарабатывать на жизнь, и вообще – никаких планов не обсуждали. Так что надо выходить и добывать информацию.

В рубке раздалась оглушительная тишина. Событие, вызвавшее аврал трое суток назад, случилось – мы прибыли к точке назначения, появилось время подумать и все принялись за это увлекательное дело. Наконец, наш самый просвещённый в местных реалиях член команды отлип от кресла.

– Ну, вообще-то можно всё это сделать не выходя из корабля. – все тут же повернулись к нему. – Для доставки есть курьеры и дроны, для остального – инфосеть станции. Можно даже к галонету подключиться, но без особой нужды не советую – очень дорого.

И снова все замолчали, на этот раз, обдумывая обновлённые данные. Через пару минут Шурик вскинул руку, собираясь что-то сказать, как от пульта раздался сигнал оповещения и синхронное поворачивание голов сработало в ту сторону.