Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Наши тоже сопли не жевали. Фуркан первым делом выкатил список на полсотни пунктов и без малого семьсот тысяч денег. Из ранее неучтённого в нём была лишь вторая медкапсула в наш бортовой лазарет. На молчаливый вопрос «нахуа?», было отвечено, что доктор там толпу народа разбудил, которому нейросети устанавливать, да грыжу со сколиозом лечить, а потом нам всем дружно учить базы, которые чем выше по уровню, тем больше усваиваются, а в капсуле – переспал с этой мыслью и готово. И вообще, помнишь, Глеб, как мы с тобой оба ранетые в очередь становились, чтобы шкурку заштопать? А нас тут уже в разы больше стало, так что случись чего, у-у-у…

Поспешив похвалить предусмотрительного техника, я побежал знакомиться с пополнением. Пополнение ничем особо не выделялось, кроме двух колоритных дам. Колорит состоял в том, что насколько одна походила на готового к поединку рукопашника – от квадратной челюсти до характерного перекатывания с ноги на ногу, настолько же другая напоминала комнатный цветочек, боящийся любого сквозняка. Как подсказал мнущийся без дела Серёга, обе дамы – медики, но если первая регулярно ездила по вахтам в качестве фельдшера, то вторая, проработав полтора десятка лет педиатром в детской поликлинике, всего лишь подвезла соседку до конторы по найму, а проснулась уже здесь. На этот раз вопрос «А нахуа, собсно, нам педиатр?» я произнёс вслух, на что получил ответ: один медик на грузовик, второй – на помощь, а то и на смену Иванычу, дескать стар и немощен, боится не потянуть, а педиатр-не педиатр, всё одно – врач.

Ага, стар и немощен, подумалось мне, он и на Земле шустрым стариканом был, а уж тут и подавно. Женщина-то вполне себе ничего такая – фигуристая, лицо породистое, симпатичное. И если мне она ровесница, то для Токмашева – очень даже молодуха. Особенно после медкапсулы. Ох, не для медицины он её разбудил, зуб даю!

Сюрпризы на этом не закончились и даже безвылазно торчавший в рубке Эдик не безыдейно просиживал штаны, а стратегически планировал глубокий тюнинг своей «ласточки». В перспективе предполагалось сменить маневровые двигатели на помощнее и добавить силовых щитов, а прямо сейчас необходимо было переставить ударные ракетные установки на неповоротливую баржу, а нам добавить турелей противокосмической обороны и малых ракетных установок.

На ставший уже сакраментальным вопрос, лётчик пояснил, что мы теперь не сможем гордо смазать лыжи в случае грандиозного шухера, а будем самоотверженно защищать беззащитную грузовую лайбу. Вот чтобы не оказаться беззубыми терпилами перед вражьим рылом, нам и нужно переставить большие и тяжёлые зубы на тяжеловоз, а себе нарастить зубов помельче, зато лёгких и много.

«Ну и щитов бы тоже сейчас неплохо прикупить», скромно потупив глазки и едва не ковыряя ножкой бронепалубу, добавил капитан.

– И сколько все твои хотелки денег стоят? – фактически уже смирившись с новыми тратами спросил я.

– Ну, если чисто турели, то всего двести-двести пятьдесят тысяч, – хитрый Эдик уже просёк, что я согласен, но суммы всё равно предпочёл выкладывать постепенно, – а если с эмиттерами щитов, то ещё плюс восемьдесят. Но к новым эмиттерам дополнительный реактор нужен – самого скромного хватит, тысяч за пятьдесят. Плюс столько же на грузовик, он-то у нас совсем голый, даже вместо брони – фольга противорадиационная.

– Итого, значит, полмиллиона. – подбил бабки я.

– Где-то так, – изображая полную покорность судьбе, выдохнул товарищ.

– Тебе полмиллиона, Фуркану семьсот тысяч, за баржу сто двадцать отдали, а нам ещё пару ботов, челноки и ещё хрен знает чего по мелочи брать придётся…

В этот момент напомнил о себе Абагай, забросивший все свои дела и сопровождавший меня с самого нашего прибытия.

– Глеб, боты и челноки ваш турок уже внёс в список, так что это в минус. А вот что вам бы не помешало купить, так это более современный пищевой синтезатор. Не надоело этим силосом давиться?

– Миша, да ты гений! – в два голоса почти проорали мы с капитаном.

– Мяса жареного хочу, сил нет…

– Картошечки жареной…

– Салатик с помидорами…

– Пивка с кальмарами…

– Мля-а-а…

– Э, стоп, мужики, не разгоняйтесь! – оборвал наши мечтательные стоны Михаил. – Я сам готов купить вам синтезатор шестого, ну седьмого поколения, чтобы у еды вкус и нормальная консистенция появились. Но то, о чём вы тут тоскуете – это уже на порядок дороже стоит. А я вам не олигарх, чтобы на пожрать половину своих накоплений угрохать.

Увидев наши вытянувшиеся морды, он смилостивился и добавил:

– А просто вкусно похавать можно в бар сходить. Там как раз такой стоит. С собой, конечно, не возьмёте, но душу отвести вполне достаточно.

– Миша, благодетель ты наш! – сердечно затряс его руку Эдик.

– Веди нас, Сусанин, веди нас, герой! – в тон ему подхватил я.

– Идите вы нахрен, я сам здесь впервой. – хмыкнув, продолжил бородатую шутку алтаец.

– Тогда доделываем дела и дружною толпою валим в харчевню. – перевёл я развлекуху на деловой лад. – Мы все заслужили выходной.

Глава 8. Что такое «не везёт» и куда оно везёт

– Он ещё спрашивал: «нахуа нам вторая медкапсула»… – громко ворчал турок, вылезая из-за стола и хватаясь при этом за ушибленный бок, – три надо было брать. Любого поколения. Лишь бы рабочие.

Так и гундя себе под нос, Фуркан ухромал в медотсек, а за столом остались мы с Шуриком, Сергеем и профессором. Целее всех оказался Иван Иваныч, ибо старческой мудростью своей сразу сообразил схватиться за стул, послуживший щитом и мечом в схватке. Мы с Серёгой потирали залитые медицинским гелем разбитые кулаки, а Санчес щеголял двумя симметричными фингалами, которые делали его похожим на коварного енота. Правда, заплывшие щёлочки глаз, помимо коварства, придавали еноту признаки монголоидности, но Кергилов отказался признавать родство, ибо, по его словам, «что противоестественно, то безобразно».

Наш главный «по тарелочкам» в бою сломал ногу о чью-то костлявую задницу, поэтому первым отлежался в коконе и сейчас уже нёс вахту в рубке. Новообращённые в нашу команду пострадали меньше, разве что эго, честь и достоинство грузовозного главврача считали, что пострадали больше всех. А ведь всё так хорошо начиналось…

Услышав заветное слово «сабантуй», ответственные лица, так же уставшие от трудовых будней, включили режим электровеника и закруглили все запланированные дела в кратчайшие сроки. Так что вскоре пейзане дружною толпой ввалились в ангар к бывшим гладиаторам, где к нам присоединились трое мишкиных бойцов, то ли тоже решивших гульнуть, то ли в качестве группы поддержки на случай проблем.

Пройдя просторный шлюз, вышли в широкий коридор, плавно изогнутый в обе стороны и, похоже, окольцовывавший всю станцию. «Старички» возбуждённо гомонили, а новички просто пришибленно оглядывались, не справляясь с обилием впечатлений, но всем было одинаково любопытно, хотя кроме привычных уже металлопластиковых конструкций с непонятной подсветкой внимание привлекали лишь встреченные разумные. И даже не они, чего интересного в более-менее обычных людях, только обряженных в футуристичные комбинезоны и скафандры, а их движимое и самодвижущееся имущество – антигравитационные платформы, гружёные какими-то чемоданами, боевые и грузовые дроиды, двуногие, многоногие, колёсные и даже гусеничные, пролетела парочка мелких дронов – один похожий на инопланетное насекомое, другой просто шарообразный.

Так, изображая группу китайских туристов, мы попетляли по круговым и радиальным коридорам, больше похожим на городские улицы, только с потолком на высоте около десяти метров, добравшись, наконец, до просторного зала, уставленного столами и стульями самых разнообразных видов и модификаций. Никакой унификацией тут и не пахло, похоже, тащили отовсюду, где плохо лежало, на протяжении всего существования бара. Не было тут только привычной землянам деревянной мебели – исключительно металл, пластик и прочие шкуры молодого дерматина.

Михаил махнул рукой в сторону одного из дальних углов, командуя сдвигать столы и выбирать стулья. Когда всё было организовано, призвал за собой троих добровольцев и увёл их в сторону громоздкой устрашающей конструкции, напоминающей заводской конвейер по производству боевых роботов. Как выяснилось через пару минут, конвейер производил не самоходные мясорубки, а весьма разнообразный ассортимент еды, уже почти неотличимой от натуральной.

– Аграфский колониальный синтезатор двенадцатого поколения! – прорекламировал Миша агрегат, аккуратно сгружая на стол целую стопку подносов с посудой. – Для них, конечно, старьё, зато для нас вполне передовая технология.

– А где бармен? – задал резонный вопрос кто-то из новеньких.

– Бармен будет вечером, когда народ потребует развлечений. А днём – самообслуживание.

Любопытный Санёк, первым делом обследовавший панель управления синтезатора, и двое новичков предпочли сбегать несколько раз, чем соревноваться в ловкости с борцом, с каждым заходом прибавляя аппетитных запахов. После затяжной целлюлозной диеты, наша старая гвардия давилась слюной в ожидании команды к началу застолья. Новобранцы же больше корчили кислые мины, хотя у некоторых на лицах читался интерес: всё-таки инопланетная еда.

– Вы погодите, вот пожуёте с месяцок в экспедиции те опилки, что наш аппарат производит, тогда вам эта жрачка за деликатесы сойдёт. – напутствовал последний раз евших ещё на Земле размороженных Эдик. – На нас вот посмотрите – какой блеск в глазах, руки трясутся от вожделения, а у нашего турка аж слюнка капает. Так что порадуйтесь напоследок тому, что бог… ну, в смысле эти, как их… аграфы послали.

Не то запугивая, не то воодушевляя на трапезу недовольных, капитан говорил по-русски, поэтому Фуркан на его спич внимание не обратил, подтягивая к себе тарелку с чем-то, похожим на мясное рагу с гарниром. Его руки действительно подрагивали от нетерпения, а взгляд даже слегка пугал маниакальностью.

Тут я вспомнил, что парень около года прожил на корабле в качестве раба и вряд ли ел что-то вкуснее той биомассы, которой мы все давились последний месяц. Тут же скинул это своё размышление Канюку и тот, судя по изменившемуся выражению лица, тоже проникся.

Когда на стол были выставлены бутылки, оживились и новообращённые. Застолье загудело, пошли тосты, затем разговоры. Постепенно общее гульбище распалось на отдельные группы по интересам, кто-то экспериментировал с инопланетной кулинарной экзотикой, кто-то тупо накидывался местными коктейлями, подкрадываясь к стадии «ты меня уважаешь». Мы с Абагаем обсуждали Содружество – политику, экономику, географию, точнее космографию. Вернее, это он рассказывал, а я заваливал вопросами.

Профессор, старый сатир, вовсю окучивал педиатра Аллочку. Аллочка, поначалу хряпнувшая стакан горячительного, позже призналась, что вовсе не пьёт, просто была немножко в шоке от происходящего. Теперь же, оттаяв и раскрасневшись, она благосклонно принимала ухаживания разошедшегося не на шутку члена-корреспондента, который, кажется, ещё годков десяток-другой скинул, гарцуя вокруг дамы бодрым кентавром. Видимо, изображал что-то забавное из времён своей молодости.

Незаметно ранее почти пустое помещение наполнялось народом, что неудивительно, ведь по станционному времени подкрадывался вечер. За соседним столом гуляла компания не самого благопристойного вида – неопрятные мужики среднего возраста больше квасили, чем ели, поэтому неудивительно, что в какой-то момент их потянуло на приключения.

Почему-то объектом для приключений они выбрали нашего третьего медика, который, точнее которая, в тот момент соревновалась в армрестлинге с одним из новых техников. Когда маргинального вида помятый жизнью мужик из-за соседнего стола вякнул что-то вроде «определись уже, мужик ты или баба», мне вдруг вспомнился забавный мем из соцсетей, где на спине крутого заокеанского спецназовца значилась надпись «Marine», а подпись под картинкой: «Это вы ещё Катю не видели».

Теперь я увидел Катю. Катя усмиряла разбуянившихся на вахтовом безбабье мужиков последние лет семь. Где добрым или не очень словом, а где и волшебным пенделем. Пендели у Кати выходили на загляденье, так как имеющая коричневый пояс по кикбоксингу Катя, которой сильно не везло с личной жизнью, вкладывала всю нерастраченную любовь и нежность в этот суровый вид спорта.

В общем, не привыкшая лезть за словом в карман Катя, ответила в духе «ты, я смотрю, уже определилась», от чего мужичка подкинуло со стула, как крышечку на засвистевшем чайнике, он даже успел сунуться к ней с перекошенной рожей, но больше ничего не успел, так как коронный катин пендель – с разворота в грудину, отправил маргинала в недолгий, но красивый полёт.

После секундного замешательства в бой вступили друзья торпедированного задиры, а следом повскакивали и наши. Через полминуты битва захватила половину зала, втягивая посторонних посетителей, напоминая сцену в салуне из вестерна, где все дерутся со всеми. В промежутках между ударами и уворотами я успевал выхватывать картинки происходящего.

Вот Иваныч кого-то прикладывает стулом поперёк хребтины, мужественно прикрывая собой Аллочку. Вот Сашка обменивается ударами аж с тремя противниками, получая свой первый бланш, а из-за его спины Фуркан будто гранаты мечет посуду в толпу. Вот Эдик с ехидной рожей пробивает пенальти чьей-то так удачно оттопыренной нижней чакре, после чего пропнутый реактивным снарядом уносится вдаль, а сам Эдуард, меняясь в лице, падает на собственный тухес. Где-то слева раздаются частые удары, через раз заканчивающиеся воплями – это Катя щедрою ногой раздаёт свои знаменитые пендели. Где-то справа об пол шлёпаются, судя по звукам, мешки с навозом – это Миша с задорным хэканьем роняет сунувшихся к нему искателей приключений.

Последнее воспоминание – мне прилетает ногой по рёбрам чуть выше почки, в ответ я воздаю локтем с подшагом, попадая недругу вроде бы в ухо, после чего в помещение врывается бронированная группа, вооружённая какой-то высокотехнологичной балдой на колёсиках и все падают.

Приход в себя состоялся через полчаса, заботливо прислоненным к стеночке коридора, где вся наша честная компания была выложена в одну шеренгу. Рядом сидел Абагай, что-то рассказывая главному из бронированных, а за ним из бара выносили очередное бесчувственное тело.

Как ни странно, последствий для нас не было никаких. Служба безопасности станции отсмотрела начало конфликта по камерам и записям на нейросети, которые вели некоторые посетители, и в результате выкатила длинный список имущественных и административных претензий. Правда, Миша потом объяснил, что демократией и справедливостью тут и не пахло, просто главный эсбэшник у него тренируется в рукопашке, а иначе скорее мы бы огребли проблем, как новички на станции.

В общем, к новой экспедиции мы подготовились гораздо более основательно, запасясь не только оборудованием и средствами для скрашивания досуга, но и богатыми впечатлениями. Да и какой-никакой совместный боевой опыт получили. Ну как боевой опыт… по крайней мере никто не сбежал в панике, под стол не забился, все, кроме Аллочки, так или иначе помахались в общем строю, но ей простительно, она ж не Катя.

Пока народ бесцельно фланировал по кораблю, поочерёдно заныривая в медотсек, я всё-таки вспомнил про то, что время перелёта – это куча утомительно свободного времени, которое нужно проводить с пользой.

Первым делом полез искать в местной сети книги. С ними было не то чтобы совсем плохо, но рассчитывал я, честно говоря, на большее. Среди художественной литературы с большим отрывом преобладала… фантастика! Судя по названиям и аннотациям – боевая. Ну, в общем-то это не удивительно – мужиков на станции в разы больше. Только было любопытно: что здесь, в мире, который на Земле уже считается фантастическим, может служить фантастикой?

Второе место прочно занимали приключения, за ними, кто бы сомневался, любовные романы и… почти всё. В самом хвосте плелись чьи-то мемуары, сборник стихов какого-то аграфского поэта и одинокий атлас ксенозоолога-любителя.

Быстро накидав себе приглянувшейся по аннотациям фантастики с приключениями, из любопытства взял атлас и зачем-то сборник стихов. В любви к поэзии меня никто уличить не смог бы при всём желании, особенно я сам, но стало вдруг любопытно почитать, наверное, чтобы попытаться понять загадочную эльфийскую душу.

С разминкой для мозгов тоже оказалось не очень богато: с полсотни игр-головоломок и что-то вроде космической пошаговой стратегии, хотя, мне показалось, что это скорее какой-то тактический тренажёр для детей среднего и старшего школьного возраста, чем полноценная развлекалка. Слишком мало зрелищности и много скучного наумняка.

Фильмы тоже были, но хватало нескольких кадров, чтобы гневно отвергнуть это убогое поделие галактической киноиндустрии. Нет, со зрелищностью там было всё в порядке, даже очень. Эффект полного присутствия во всей красе, включая даже запахи и тактильные ощущения опционально, земные киноделы удавились бы от зависти на ближайшем саксауле. Вот только наполненность смыслом, актёрская игра и прочая художественная ценность, скажем так, в пух и прах проигрывали даже раннему Болливуду, не говоря уже о настоящем киноискусстве. Надеюсь, что это влияние контингента станции, а не общее положение дел в Содружестве.

Пока валялся на диване в кают-компании, скачивая развлечения на нейросеть, надоумил окружающих, что им неплохо бы озаботиться тем же самым, чтобы не наступать на старые грабли. Старожилы прониклись и тоже зависли вокруг стола с разной степенью дебильности выражения лиц. Новобранцы же проигнорировали дельный совет, продолжая бездельничать, пока Сергей в красках не расписал им перспективу долгих перелётов без доступа в интернет.

К вечеру помимо личных запасов на общий монитор были установлены разнообразные игрушки, куплен малый технический принтер и даже напечатано на нём что-то вроде оптических пистолетов для игры в стрелялки.

Когда молодёжь наигралась, пуляя из монструозных игрушечных базук по зубастым рептилоидам на экране под разнузданное брюзжание старичков, старички подхватили упавшее знамя борьбы с ксеносами и стреляли до самого отбоя.

Разбудило меня сообщение, что ремонтный док для нашего кашалота освободился. Александр был мгновенно мобилизован на пилотирование за новым двиглом, а с ним и один из новопробуждённых, будущий второй пилот кашалота. Канюк закономерно поворчал, что у него отбирают Сашку, к которому он уже привык, но согласился, что даже мизерный опыт – это всё-таки опыт. А когда новички сами поднатаскаются, то можно будет и об обратной рокировке поговорить.

Через час Шурик телеграфировал, что договорился о дооборудовании грузовика и перевооружении наших кораблей по предложенному Эдиком плану в том же доке теми же техниками за смешную доплату, в связи с чем предлагал шустро шевелить подставками в его сторону. Видать, почувствовал себя капитаном.

Около полутора суток по обшивке грохотали магнитные копыта ремонтных дроидов и пасущих их техников. Почему-то при этом вспомнились отечественные голуби, цокающие когтями по жестяной крыше. Правда тут голуби были бронированные, от центнера весом каждый, да и жестяная крыша была рассчитана как минимум против небольших метеоритов и противомоскитных ракет. Но ассоциативному мышлению, как и сердцу, хрен чего прикажешь.

Несмотря на травматичный первый опыт, следующие два дня не отвадили нас от кишкоблудия в местном баре. Особенно этому способствовало предчувствие месяца, если не больше, постного питания отрыжкой низкоуровневого пищевого синтезатора. Да, мы купили новый, получше, но это чисто чтобы окончательно вкус еды не забыть. А вот команде кашалота только предстоит испытать все прелести пищевого воздержания, ибо старый синтезатор мы без зазрения совести сплавили им. Ничего, авось, к следующему рейсу заработают себе на улучшение жилищных условий.

– Команде прибыть в рубку. Тридцать минут до выхода из гиперпространства. – оторвало меня от чтения ксенобиологического атласа ставшее уже почти привычным оповещение.

Отметив виртуальной закладкой недочитанную страницу в виртуальной книге, я стремительно умылся и бодро пошагал в рубку. Оба пилота закономерно были на месте, как и Серёга, через несколько минут после меня прибыла парочка медиков, кресло турка привычно пустовало.

«Поговорить с ним надо на эту тему. Понятно, что по большому счёту формальность, но и элемент дисциплины всё-таки» – подумал я, когда почувствовал какой-то дискомфорт. Поёжившись в кресле, пришёл к выводу, что дискомфорт не физического характера, а скорее психологического. Тем временем чувство дискомфорта плавно превращалось в нарастающее ощущение опасности.

– Эдик, сколько там до выхода из гипера осталось?

– Двенадцать минут. А что? – видимо, что-то почуявший в моём голосе капитан даже обернулся.

– Не сочти за беспочвенную панику, но мой анальный сенсор чует, что неплохо бы превентивно смазать лыжи в обратную сторону.

– Витиевато выражаешься, – бросил Эдик, – говори конкретнее, что предлагаешь?

– У нас же в гипере связи с Сашкой нет? – уточнил я на всякий случай, хотя и так знал, но не наверняка.

– Нет. И сразу после выхода пару секунд не будет.

– Тогда предлагаю вот что: на выходе максимально быстро сканируешь пространство, если есть опасность, тут же пересылаешь инфопакет Саньку, дружно разворачиваемся и валим обратно. Инфопакет формируй прямо сейчас, пока время есть.

– Инфопакет готов, отправить – пара мгновений. А вот баржу развернуть и разогнать – уже не так быстро. Так что пара-тройка минут там погоды не сделают. – Эдуард выдохнул и снова развернулся ко мне. – А ты не нагнетаешь?

– Эдик, – я постарался говорить серьёзно и проникновенно, чтобы рассеять последние сомнения, – вспомни, что мы летим на пиратском корвете, нас самих продали работорговцы, а находимся мы сейчас в диком космосе, где человек человеку – волк. Мы слишком расслабились, а это в данных условиях – прямой путь если не в могилу, то в рабство.

Сзади охнула Аллочка. Иваныч забормотал что-то успокоительное. Канюк посмотрел на меня пристально, бросил быстрый взгляд на медиков, затем согласно кивнул и вернулся к панели управления.

– Ты прав, расслабились. Это хреново. Только полетим мы не обратно, а по вторым координатам, которые нам Мишка дал. Если, конечно, придётся улетать.

Вот про вторую поляну я напрочь забыл. Минус мне с занесением в личное тело, как руководителю. Но я скромно промолчу, авось, не заметят, что опростоволосился.

Через несколько минут силовой кокон прорвался мириадами острых звёзд на чёрном полотне космоса, а спустя ещё полминуты капитан выдавил сквозь зубы:

– Нас сканируют.

– Кто? Где? Сколько их? – загомонили остальные.

– Четыре сигнатуры. Три схожи с нами – корветы или фрегаты, одна здоровенная, но не боевая. Грузовоз или шахтёр. Мелочь рванула к нам. Время прибытия – часа полтора.

– Полтора часа? Да это же вагон времени! – радостно воскликнул Сергей.

– Нифига. – оборвал его капитан. – Нам на разгон не намного меньше надо. А ещё наш сухогруз не вынырнул, которому только на разворот минут десять понадобится.

В рубке повисла напряжённая тишина.

– А вот и наш грузовик. – удовлетворённо проинформировал второй пилот.

– Инфопакет ушёл. – вслух начал сухо комментировать события Эдуард, чтобы держать команду в курсе. – Получен. Саша начал разворот. Встаём ему в кильватер.

Затем был долгий разгон и все присутствующие напряжённо следили за перемещением одной зелёной и трёх красных точек на мониторе. Сначала красные быстро приближались, затем скорость сравнялась, а потом мы начали потихоньку отрываться.

– Нас взяли в прицел. – нервно сообщил второй пилот. Надо бы спросить как его зовут что ли, а то я как-то не запомнил. Чего это я именно сейчас этим озаботился? Наверное, тоже нервничаю.

– Ракетный залп!

– Активируй щиты задней полусферы. И противоракетные турели. – скомандовал Эдик. И уже тише, но с явным удовлетворением: – Так и знал, что пригодится.

Тем временем разрыв между нами и преследователями увеличивался, но красные пунктиры ракетных отметок наоборот – быстро нас догоняли.

– Щиты и турели активированы. Три минуты до входа в гипер. – доложил безымянный второй пилот.

Уж не знаю, как там работают турели, но по ощущениям ничего не произошло. Просто десяток трассерных отметок вражеских ракет одна за другой начал пропадать с монитора. Потом слегка мигнул свет, а пилот сообщил, что кормовой щит просел на двадцать процентов.

– И это всё? – глумливо хмыкнул Канюк.

– Минута до перехода. – уже вполне спокойно доложил пилот. И тут же взволнованно: – Ракетный залп с нашего грузовика!

– Сашка, засранец, нафига? Ушли ведь уже? – воскликнул капитан.

– Десять секунд до перехода. Девять. Восемь…

Зелёный пунктир на мониторе шустро пролетел в самый низ экрана и одна из красных точек погасла. Затем погасла зелёная точка впереди, и тут же перед носом корабля вспыхнул силовой экран, сменив черноту космоса на серую муть гиперпространства. Вырвались.

– А почему мы до сих по в гипере? – раздался сзади удивлённый голос турка, разорвав сгустившуюся тишину.

– Фуркан, разъедрить твою в три звезды через коромысло! – вырвалось у меня от неожиданности. – Если бы ты вовремя пришёл, то был бы в курсе.

– Зачем мне-то по сигналу приходить, я же не пилот, а мы – не военный флот. – в голосе техника послышалась обида.

– Для порядка и дисциплины. – назидательно ответил я, внутренне расслабляясь после напряжённого драпа от опасности. – Мы не на прогулке в парке всё-таки, тут, считай, перманентное военное положение.

– А ещё рубка – самое защищённое помещение корабля после реакторного отсека. Поэтому, случись чего, тут выжить больше шансов, – внёс свою лепту капитан, – и техники в случае ЧП будут нужнее, чем пилоты.

Было видно, что Фуркан был недоволен отповедью, но возражать больше не стал, а только повторил свой вопрос. Получив в ответ красочное повествование о стычке с неизвестными, он всё-таки сел в отведённое ему кресло, переваривая услышанное. Затем долго ругался на лихоимцев, обломавших бедному осману так хорошо начавшийся процесс обогащения.

Услышав, что мы не убегаем, поджав хвост, а летим на разведку второго адреса, приободрился и, пообещав, что впредь будет являться вовремя, удалился.

Теперь, после тщательной подготовки к долгому досугу, перелёты стали проходить незаметно и даже приятно. Вскоре мы снова сидели на своих местах, теперь включая Фуркана, прибежавшего едва ли не первым, слушали обратный отсчёт. Мгновение перехода и команда замирает в ожидании результатов сканирования пространства.

– Вроде чисто. – хрипло прокомментировал данные сканера второй пилот. – Пара древних маяков и всё.

Команда дружно выдохнула, кто-то вполголоса заговорил, захихикала Аллочка, зацокал ногтями по подлокотнику Эдик, что-то прикидывая. Наконец, он выдал результаты своих размышлений:

– Так, народ, Глеб, сканер показывает два астероидных поля – одно огромное, металлов немного, но радиоактивные в наличии и даже в приличном количестве. Второе меньше на порядок, зато сплошной металл. Наш грузовоз хоть и форсированный, но всё равно медленнее нас, так что его ждать ещё с полчаса. Внимание, вопрос: ждём наших опаздунов или летим на разведку сами?

– Так-то подождать бы по-хорошему, – подумав, сказал я, – но раз тут враги не толпятся, то можно и сгонять посмотреть. Раз приоритет у нас на радиоактивные материалы, или как говорит наш оширский партнёр – актиноиды, то и нашу баржу имеет смысл отправлять к месту добычи, а мы пока можем второе поле разведать. Раз грузоподъёмность у нас увеличилась в разы, то и обычных металлов можно будет загрузить, особенно, раз они там в такой концентрации, что сканер чуть ли не чистый металл показывает. Что думаете?

Мнения разделились. Нашему штатному педиатру было неинтересно смотреть на какие-то камни, поэтому она предлагала подождать остальных. Иванычу было интересно, но невидимый аллочкин каблучок уже начал своё неумолимое давление, поэтому профессор её нехотя поддержал. Как и второй пилот, которого космические масштабы пока ещё немного пугали, поэтому он искал в присутствии второго корабля некоторую моральную поддержку.

Звали его, кстати, как я выяснил во время перелёта, редким именем Александр. Так у нас в компании появились – Александр Первый, он же Саня-студент, Александр Второй, он же Саня-дальнобой и ещё два Александра во второй команде. Благодаря своеобразному чувству юмора не то судьбы, не то Токмашева, занимавшегося подбором команды грузовика, там оказались ещё два Сергея, чему наш Серёга втайне радовался, а именно – что на нашем корвете он такой один.

Однако, все остальные рвались побыстрее обнюхать злачные пажити, грозящие принести в наш общак много-много вкусных кредитов. Поэтому, развернувшись хоботом в сторону добычи, мы рванули ко второму астероидному полю.

Пока корвет шустро поглощал миллионы километров до цели, народ с прибаутками делил шкуру пока ещё мирно дрыхнущего медведя. Веселье продолжалось до тех пор, пока Эдуард батькович не заявил самым серьёзным тоном:

– Ребят, это нифига не астероиды!

В наступившей тишине при желании можно было услышать стук откладываемых самыми пугливыми членами команды кирпичей и скрежет мастерка по стене стремительно строящегося бункера.

– А что? – едва слышно проблеяла Аллочка.

– Корабли. Вернее – много мёртвых кораблей. – подумав, Канюк решил всё-таки развернуть ответ. – Большинство кораблей, похоже, кусками дрейфуют, не живее тех же астероидов. Но в некоторых ещё что-то работает, реакторы например.

По мере приближения сканер всё отчётливее рисовал подробности корабельного кладбища: тысячи кораблей навсегда зависли в пространстве в разной степени разобранности, примерно десятая часть сохраняла изначальную форму, остальные же представляли из себя мешанину от половинок корпусов до мелкого крошева обломков. В самом центре поля висел огромный… линкор? Дредноут?

В общем, ёж знает как называется эта годзилла километров двадцати в длину и около пяти в поперечнике, напоминающая что-то нарочито инопланетное из голливудских фильмов, но именно она являлась центром огромного кокона, состоящего из мёртвых кораблей, радиусом километров сто.

Пока мы в благоговейном молчании зависали над поражающей воображение картинкой, на связь вышел Александр Первый. Эдик на автомате выдал ему заранее согласованную команду двигать в сторону радиоактивных залежей, но одёрнутый мной, перенаправил Шурика в нашу сторону.

Даже ещё не в полной мере осознав увиденное, я, тем не менее, сообразил главное: это кладбище, даже если его основательно разграбили до нас, гораздо перспективнее того, чем мы занимались до сих пор.