Текст книги "Не будите медведя (СИ)"

Автор книги: Владислав Данишевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10. Наша прелесть

Михаил настолько проникся нашим приобретением, что единолично высосал половину принесённой бутылки, на которую вожделенно таращился Серый с ещё парой мужиков из второй команды, и ещё минут несколько пребывал в прострации.

– Да вы просто охренительно везучие прохиндеи, – резюмировал он свой мыслительный процесс, – у меня и мысли не было, что вы туда сунетесь, вы же всю дорогу прям такие все разумные и осторожные, а тут вона чё…

– Да чего такого-то? – недоумённо возразил Александр Первый, – там и до нас только ленивый не шарился. Десятки корпусов до нитки ободранных.

– Ну, положим, не до нитки… – удовлетворённо мурлыкнул Фуркан.

– Ну, да, – слегка смутился Саня от неожиданного вмешательства кладоискателя, – но один хрен…

– Да вы понимаете, что туда уже лет полста, как никто не совался, потому что доступное давно выгребли, а за недоступным к чёрту в зубы лезть приходилось? – Миша слегка повысил голос, но скорее от возбуждения, чем от негодования.

– Да мы, вроде, и не поглупели, и осторожностью не поступались. Как, думаешь, мы на разграбленном кладбище почти полный трюм набили? Всё с умом, да с выдумкой. Вон, Глеб у нас такую пушку изобрёл, что и риска-то особого не было. – приписал мне лавры изобретателя профессор.

– Вообще-то мы её коллективно делали, я только до ума довёл. И даже наработки использовал не свои, а академика Сахарова. Кстати, надо сделать так, чтобы изобретение не ушло налево, иначе пираты смогут целые армии останавливать и без опаски грабить. – перевёл я стрелки в практические русло.

– Что, прям так серьёзно? – заинтересовался новинкой Абагай.

– Более чем. Конечно, против ракет с торпедами пока не повоюешь, но на ближней дистанции у нас теперь безоговорочное превосходство. Если, конечно, у противника не окажется мощной защиты против ЭМИ, – ввёл я земляка в курс дела, – более того, мы теперь имеем возможность полностью обесточивать корабль до самой высадки абордажной команды. То есть ни защитные системы, ни оружие с дроидами, ни даже бронескафандры врага работать не будут ещё несколько минут после контрольного импульса.

Алтаец глубоко задумался. Сидел, слегка покачивая ногой и глядя в пустоту, постукивал пальцами по предплечьям скрещенных на груди рук, поджимал нижнюю губу. Затем, видимо, придя к каким-то выводам, заговорил.

– Знаете, а ведь это очень серьёзная заявка на победу. Весь мой местный опыт однозначно говорит о том, что у пиратов такой защиты не бывает. Просто потому, что они не сталкивались с подобной угрозой. Вот у старших рас наверняка такая защита есть, а у этих… ну, сами понимаете. Я ведь как только ни пытался языков брать, пока мы в наёмниках ходили и щипали этих, – Михаил неопределённо качнул головой куда-то назад, – но либо корабль вдребезги, либо при абордаже всех в винегрет. А с вашей пушкой мы эту войну выиграем, я так думаю.

Затем растянулся в счастливой улыбке:

– Я ведь как вас впервые увидел, сразу так и решил, что это наши, даже не так: НАШИ! По рожам вашим увидел, что свои, земляки, с которыми хоть в разведку, хоть в баню, – тут уже все заржали над немудрёной шуткой, – не то, что местные. Среди местных нормальных людей ещё ой как поискать надо. Шкурник на шкурнике и эгоистом погоняет. Снег зимой сторожить не доверишь – либо сопрут, либо потеряют, либо тебе же и перепродадут через десятые руки. А вы, вон, только появились тут – уже и с кораблями, и при деньгах, и вундервафлю вон какую изобрели. А про корабль этот ваш вообще молчу. Тут про такое легенды слагают и детям вместо сказок на ночь рассказывают.

Миша помолчал, собираясь с мыслями, после чего закончил сентенцию:

– Теперь ваш вклад в наше общее дело намного больше моего, так что командуйте. Глеб, ты вроде за главного?

Я согласно кивнул.

– В общем, принимай в команду. Я не с пустыми руками, со своим кораблём. Выкупил у ребят за все годы. А дашь добро, так и команду свою подтяну, и бизнес свой тут продам и в дело вложу. Моя доля немалая – семьдесят процентов, это на ещё один корвет потянет, хоть и в самой скромной комплектации. Сбережения свои я и так уже в общий котёл кинул. Решай, короче.

Все сидели, переглядывались. Вот вроде вопросы чисто деловые обсуждаются, но как-то очень уж душевный и торжественный момент получился, будто нового родственника в семью принимаем. Аллочка, кажется, даже всплакнула и у молодёжи лица какие-то вдохновенные.

Как команда мы уже состоялись – и по космосу полетали вместе, и поработали, и подрались, и даже почти в бою поучаствовали. Но тут нарождалось что-то новое. Семья? Клан? Боевое братство? Ну, что-то такое. Не буду пока ярлыки навешивать, время само всё по местам расставит. Но ситуацию надо использовать, чтобы ещё упрочить взаимоотношения в коллективе. Командир я, в конце-то концов, или где?

– В общем, так, люди добрые. – начал я пропаганду, обведя всех присутствующих долгим задумчивым взглядом, – Миша с первой нашей встречи проявлял себя исключительно с лучших человеческих сторон, помогал советом, делом, вещами и информацией. Даже наш пока не оприходованный титан – его заслуга. И помимо того, что он – наш земляк, кровно заинтересованный в успехе нашего общего дела, он ещё и носитель ценнейших знаний и опыта в реалиях Содружества, что для нас, скорее всего, намного ценнее всех прочих ресурсов, которые он уже предложил. Так что не вижу ни единого повода против вступления Михаила в наши стройные ряды.

– Но так как я не диктатор и даже не падишах какой-нибудь, прости господи, а вполне даже наоборот – так уж сложилось, что ближе и роднее друг друга у нас на миллионы километров никого нет, так что у нас тут почти семья сложилась, то хочу у вас, мои дорогие, спросить: нет ли у кого возражений против пополнения семьи?

Тут уже томительного ожидания с раздумьями не случилось. Сразу начали раздаваться голоса:

– Берём, чё тут думать.

– Миха – мужик, свой в доску.

– Земеля, чего тут думать, принимаем, однозначно.

– Конечно принимаем, мог и не спрашивать.

– Думаю, вопрос был по большей части риторический, – раздался голос мудрого Иваныча, – Глеб скорее из уважения к нам его задал. Так ведь?

Мне оставалось только кивнуть с выражением лица, типа «ну, вот, сами всё понимаете».

– Поэтому хочу первым поздравить Мишу со вступлением в семью, – при этом Токмашев эдак со значением посмотрел на меня. Просёк старый герпетолог мою пропаганду, хоть я её особо и не скрывал, ну и подыграл, спасибо ему.

Все как-то разом загалдели, повскакивали с мест, взялись поздравлять нового родича, жать руки, обнимать, слова добрые говорить. И как-то незаметно на моих глазах суровый алтайский батыр, боец российской армии, гладиатор, наёмник и гроза пиратов – превратился в простого человека, потерявшего, долго искавшего и, наконец, снова нашедшего родню.

Не выдержал, пустил слезу Кергилов. Смотрю, и Катя прослезилась, а уж Аллочка натурально заливала слезами непромокаемый комбез Иваныча. Даже у меня где-то поблизости подлые ниндзя рискнули надрезать лук.

Ну, всё, воссоединение семьи произошло, поздравления кончились, можно и к делу возвращаться. Я поднял стакан с эрзац соком, в который сделал вид, что плеснул из принесённой бутылки и предложил тост за вступление в наши ряды, и тут же, после пары глотков – за «бог с нами и хрен с ними». Народ сдержанно похихикал над бородатой шуткой и обстановка окончательно вернулась в русло, подходящее для решения самого на сей момент животрепещущего вопроса – опознание гигантского корабля.

– Всякие слухи ходили, – начал рассказывать Михаил, – и что это корабль Древних, и что вообще из другой галактики залётный, но больше говорили, что он принадлежал одной из старших рас времён до создания Содружества. Давно говорили, лет сто пятьдесят назад. Сейчас-то про него подзабыли основательно. Я когда координаты того кладбища узнал – долго местные форумы лопатил, точнее – архивы. На галонет деньги, конечно, уже были, но мало, поэтому жаба взяла верх. Так и не узнал принадлежность корабля, а потом и сам забыл, пока вы меня новостями не огорошили.

– Сейчас-то у нас денег хватит чтобы хоть на сто лет подписку на галонет оформить, хоть через гиперсвязь, хоть курьером на флешках, – выступил Саня-штурмовик, – ну, на чипах в смысле.

– Может так и сделаем, – ответил алтаец, – но сначала можно моих ребят поспрашивать, у меня как раз двое из старших рас. Да вы их видели – сполот и млеур.

– Это которые эльф и кот? – проявил я осведомлённость.

– Ну, почти. На эльфов больше аграфы похожи, а у млеуров от котов только хвост и уши.

– Уши, лапы и хвост – вот мои документы! – не преминул вспомнить классику юморист Эдик.

– Вот только при них расовые и прочие подобные темы не поднимайте – очень болезненно относятся ко всему такому, – тут же предостерёг нас Миша, – особенно млеуры – те ещё холерики, и обижаться на всё очень любят. Но если кто и может на станции что-то про корабль знать, то только они. К тому же, запросы в галонет здесь только через гиперсвязь, и у меня есть подозрения, что хозяева станции, или кто-то возле них, читает и слушает всё, что проходит через их ретранслятор. Так что, звать?

– Если думаешь, что будет польза – зови. Да и просто посмотреть интересно. Уже столько времени в космосе, а настоящих инопланетян всего раз видели, и то мельком.

Присутствующие возбуждённо загалдели – большинство их вообще ни разу не видело кроме как на сохранённых на головизоре видео.

– Знакомьтесь, это Саня! – на унилингве представил нам вошедшего сполота Михаил.

Сполот вблизи оказался очень высок, без малого два метра, при этом утончённый, как искусствовед в пятом поколении, но при этом не женственный, что-то исконно мужское всё-таки чувствовалось. Серо-голубая кожа и заострённые эльфийские уши приковывали внимание настолько, что заставлять себя не таращиться стоило немалых усилий. Разве что короткие серо-сиреневые волосы выбивались из эльфийского образа. И ещё глаза. Ярко-фиолетовые, с белёсыми прожилками, казались бы совершенно чужеродными, если бы не выражение какой-то глубоко интеллигентной, вполне человеческой, мудрости. Интересно, это его личный возраст так сказывается, древность его расы или сумма факторов?

– Как Саня? У вас тоже такое имя есть? – совершенно нетактично влез Саня-дальнобой.

– Лаонвэйха ан Сан. Это моё полное личное имя. – голос сполота, тихий и проникновенный, вполне дополнял образ, – но в Содружестве не принято представляться длинными именами, поэтому Абагай предложил сокращение, свойственное вашей культуре.

– Ну, тогда добро пожаловать в Санчес-клуб, – с широченной улыбкой и рукопожатием вылез вперёд Александр Первый, – нас тут уже четверо, ты пятым будешь.

Неизвестно, что из всего этого понял гость, но кивнул он вполне дружелюбно и дипломатично, привычным движением ответив на рукопожатие. Видимо, в компании нашего земляка попривык.

– А это… – Миша слегка замялся, представляя второго гостя, – Мурзик!

В помещении зазвенела мёртвая тишина, через пару секунд нарушенная не то сдерживаемым кашлем, не то сдавленным хихиканьем.

– Моё настоящее имя вы и выговорить не сможете. – скрипучим, как мяв мартовского кота и, кажется, не очень довольным голосом произнёс кошкочеловек.

Нет, кроме характерных ушей и изящного полосатого хвоста с семейством кошачьих его ничего очевидного не связывало. Человек и человек. Но всё равно было во внешности инопланетянина что-то эдакое, неочевидное, позволяющее заподозрить родство с котанами даже если уши и хвост спрятать.

– Мурзик у нас – один из лучших бойцов, а в бою на клинковом оружии так и самый лучший!

Миша, кажется, пытался поправить эффект, произведённый названным именем, но получилось, как мне кажется, лишь отчасти. По крайней мере, мне стало казаться, что усевшийся на диван с истинно кошачьим достоинством и грацией млеур сейчас задерёт кверху ногу и начнёт её старательно вылизывать.

От представленной картины я неожиданно для самого себя позорно хрюкнул, из-за чего пришлось прикрывать рот кулаком и изображать приступ кашля. Заодно и причина подспудного ощущения сходства Мурзика с кошками прояснилась: несмотря на внешне неотличимую от человеческой физику тела, вся его моторика читалась как насквозь кошачья.

Рост ниже среднего, худощавый и жилистый, он напоминал кого-то из экзотических видов кошачьих. Может быть гепарда, но не настолько бегового, скорее худосочного длиннолапого леопарда. Ну и в бойцовые качества гостя охотно верилось – природная хищность чувствовалась едва ли не подсознательно.

– В общем, дело такое, – чтобы как-то сгладить неловкость ситуации, Михаил решил сразу перейти к главному, – ребята нашли корабль, судя по всему довольно древний, поэтому идентифицировать его непросто. Тем более, что не хочется слить находку, если кто-то на станции шерстит запросы в галонет. Вы как, не против помочь?

– Лично тебе или твоим «ребятам»? – ворчливо проскрипел млеур.

– Конкретно сейчас «лично мне» и «моим ребятам» – это одно и то же.

– Ладно. Согласен. Давай свой корабль.

– Глеб, скинь им данные по титану.

Мне ещё очень далеко до виртуозного владения нейросетью, поэтому я довольно долго формирую пакет данных для отправки – минуты три. Сполот при этом вскидывает бровь в лёгком недоумении, а вредный кошак наигранно зевает, сверкая короткими, но отчётливо острыми клыками и закатывает желтовато-карие глаза.

Я извиняюсь за задержку, объясняя её своим недавним знакомством с нейросетями, после чего всё-таки скидываю гостям пакет. Мурзик, ненадолго расфокусировав взгляд, пожимает одним плечом и демонстративно отворачивается, зато у сполота поднимается вторая бровь.

– Вы где его нашли? – серокожий не на шутку удивлён, но оттенки эмоций не угадываются.

– Помнишь, когда мы ещё грузы сопровождали, один торгаш с нами расплатился координатами двух систем, богатых рудными полями астероидов? – ответил за меня алтаец.

– Помню. Ты ещё решил, что оплата недостаточна. Пристрелить его хотел. – сполот впервые улыбается, вполне по-человечески. Правда, оказывается, что зубы у него тоже с серо-голубоватым оттенком. У нас такие в младших классах бывали, когда по дурости и малолетству лизали протёкшую шариковую ручку.

– Ну, вот, где кладбище кораблей, там, в самом центре и нашли.

– Что-то слышал про это кладбище, но не думал, что там наш корабль причастен.

– Так это ваш? – подключаюсь к разговору я, – Наверное, довольно старый, несколько тысяч лет он только на этом кладбище находится.

– Скажу больше: их только из эксплуатации вывели не меньше пятидесяти тысяч лет назад, а производство прекратили ещё раньше. Это очень старый проект, благодаря которому мы получили до двух третей наших обитаемых звёздных систем.

– Видимо, грандиозный был проект. А можешь что-то о корабле рассказать? Найти-то мы его нашли, даже немного исследовали, но информации по нему ноль, поэтому вот так, наощупь, его можно годами изучать, а у нас такого запаса времени нет.

– Видишь ли, у нас очень закрытое общество, – немного подумав, инопланетянин отвечает, тщательно подбирая слова, – с огромным количеством запретов и секретов. Несмотря на то, что я по определённым причинам исключён из нашего государства, большинство этих запретов и секретов распространяется и на меня.

– Ну, что ж, если не можешь, значит придётся рискнуть и поискать в сети. – я не то чтобы разочарован, но всё-таки рассчитывал хоть на какой-то минимум информации.

– Боюсь, и в сети вы мало чего найдёте всё по тем же причинам. Тем более что проект устарел задолго до появления современной версии галонета. А вероятность попадания кораблей такого класса, даже давно устаревших, списанных, непригодных к ремонту, в руки представителей других рас, не имеющих запретов на обнародование технических характеристик корабля, вы сами должны понимать – стремится к нулю.

Глядя на наши вытянувшиеся лица, ан Сан долго думает, но затем всё-таки на что-то решается.

– Не буду вас обнадёживать, но предлагаю продолжить беседу завтра. А сегодня я попробую получить информацию о корабле и о праве на разглашение информации о нём. Даже у наших запретов иногда истекает срок давности. Если же ничего не выйдет, то я буду вам помогать с освоением корабля личными силами и знаниями. Запреты запретами, но благодарность нашей расе свойственна, а я многим обязан Абагаю.

На этих словах он встал и, коротко кивнув одновременно всем присутствующим, быстрым шагом вышел из кают-компании с выражением не до конца разрешённой дилеммы на лице. Хвостатый же не удостоил никого даже кивком, сделав морду табуреткой, горделиво утопал вслед за товарищем.

Следующий день оказался невероятно продуктивным. Во-первых, в ангар к нашему земляку выстроилась очередь из покупателей. Мы ещё в полёте к станции рассортировали нажитое непосильным трудом по нескольким категориям: «к немедленной продаже», «сравним цены и продадим подороже», «посмотрим аналоги на рынке и может быть продадим» и «такая корова нужна самому».

Во-вторых, глядя на потёкший ручеёк денег, Миша с Эдиком решили, что нам необходим ещё один корабль не меньше корвета, а сверх того – глубокая модернизация и довооружение всех трёх боевых единиц: нашей, мишиной и ещё не купленной. Причём, для модернизации предусматривались не только наши запасы, но и покупные, если наших окажется недостаточно.

Всё-таки три вооружённых до зубов боевых корабля и утыканная турелями и ракетными установками баржа – это уже ощутимая сила для Фронтира. И если для войны с пиратами этого ещё маловато, то для того, чтобы успешно отбиться и удрать одним куском от сопоставимых сил, вполне достаточно.

В-третьих, предстоящее освоение гигантского «найдёныша» подразумевало пробуждение оставшихся в заморозке соотечественников, а за этим автоматически следовало многое – от подготовки комплектов нейросетей, баз знаний и личного имущества, до расчёта запасов пищевых и медицинских картриджей. Да и самих медкапсул теперь понадобится минимум вдвое больше. У нас в запасе их скопилось немало, но наших медиков категорически не устроило их доисторическое поколение.

Поэтому в медотсеке тоже было суетно: составлялись списки, собирались комплекты из наличествующего и заказывались недостающие элементы из рыночного.

Чтобы не терять время на акклиматизацию и обучение, будить новичков решили до вылета, поэтому требовалось расширить жилплощадь. Под это выделили кусок безразмерного трюма грузовоза. От общего объёма почти незаметный, но работы требующий довольно много – от банальной сварки-резки до проведения коммуникаций и установки систем. Так что и у наших «грузинов» на барже дел было выше ушей.

И в-четвёртых, пришло сообщение от Лаонвэйха. Довольный результатами своей работы сполот докладывал, что к нашему общему счастью их драконовскую систему запретов удалось обойти. Запрет на передачу тактико-технических характеристик кораблей типа «титан» проекта «Колонизатор» автоматически кончился вместе с активной экспансией, а значит и с самим проектом, а общий запрет на передачу таких данных во вне расы сполот появился много позже.

Поэтому формально такая древность как «Колонизатор» под нынешние запреты не подпадает, чем и воспользовался наш благодетель, нашедший и скачавший максимум информации о корабле, всё, что смог выскрести из закрытых информаториевсвоей родины.

Я сердечно поблагодарил доброго че… в смысле – разумного, всё время забываю, что не все тут люди, кто похож на человека, и с некоторым предвкушением открыл присланный на нейросеть файл. «Колонизатор» значит, типа «титан», вот как ты называешься, годзилла сотовая!

Нет, я, конечно, многого ожидал от нашего трофея, но чем больше я погружался в описание корабля, тем сильнее брови лезли на лоб, а внутренний хомяк впадал в оргастический экстаз.

Древние сполоты очень основательно подошли к вопросу экспансии, постаравшись вложить в каждого «Колонизатора» максимум необходимого для освоения далёких планетных систем. По их расчётам каждая колония обязана быть максимально автономной и при этом – технически обеспеченной.

Поэтому на каждом титане, кстати, не столько построенном, сколько выращенном, имелись полные технологические цепочки производств от геологоразведки до готовой продукции.

А продукция эта заслуживает отдельной поэмы: линия по производству среднеразмерных кораблей при соответствующей перенастройке способна выдавать посудины типа «средний грузовоз», «шахтёр», «рейдер», «корвет», «фрегат», «эсминец». Правда, не выше третьего класса, но всё же!

Другая линия производит мелкоту – москитов, истребители, челноки, боты, атмосферники.

Для крупняка предусмотрены заготовки для постройки пустотной верфи на базе некрупного космического тела с минимальной гравитацией – планетоида или астероида. Ну и линия по изготовлению комплектующих для крупных кораблей.

Это всё, так сказать, для «наружного пользования». А для «внутреннего» производств оказалось вообще несметное количество – от буровых установок до медкапсул.

Естественно, всё это не рассчитано на промышленные масштабы. Если каких-нибудь ремонтных дроидов можно штамповать по три-четыре штуки в день, то кораблик вроде «шахтёра» получится только один в неделю. Да и то при условии, что линия бесперебойно обеспечивается высококачественным сырьём.

Так, что тут ещё… О, нейросети! Правда, это не линия, а скорее гибрид производственной линии с медкапсулой и инкубатором, потому что нейросети, как и многое на этом странном корабле, выращиваются. Причём, нейросети тут можно выращивать аж до высшего ранга, что соответствует самому свежему поколению в Содружестве.

И что самое заманчивое, высший ранг тут – это не просто крутая нейросеть, а симбионт, то есть условно живой организм, способный адаптироваться, развиваться в установленных пределах и регенерировать при повреждениях. При этом такая нейросеть абсолютно универсальна, в отличие от специализированных рангом ниже.

Кажется, у меня впервые за всё пребывание в этом новом мире появилась личная хотелка. Сильная хотелка. Очень сильная. Уже пару раз сталкивался с тем, что рамки «техника» заметно сужают возможности личного усовершенствования, тем же пилотом или абордажником, в смысле полноценным, а не эрзац, с моей нынешней нейросетью мне не стать. Не сказать, чтобы сильно хотелось освоить именно эти специальности, но уже бывали ситуации, когда требуется разносторонний функционал, но пока никак. А учитывая наши грандиозные планы и моё в них непосредственное участие, такой бонус к универсальности мне жизненно необходим. Так что… ах, да, Шпак, напомни, когда дело дойдёт до производства нейросетей.

«Непременно напомню», – тут же отрапортовал подзабытый голос встроенного помощника.

А вот с базами знаний произошла заминка. Сначала я не мог найти упоминание о них, но, разобравшись в функциях поиска, обнаружил странное: отдельных индивидуальных баз у сполотов или не было совсем, или такое существовало лишь на «Колонизаторах», но все необходимые базы были установлены прямо в медкапсулах в качестве дополнительного программного обеспечения. А что? Удобно, просто, эффективно. Для наших же целей полезность такого формата обучения очень сложно переоценить.

Искины. При упоминании искусственных интеллектов в контексте титана, меня слегка передёргивает: ещё свежи воспоминания о колбах с протухшими мозгами. И хотя от неприятных запахов, тактильных ощущений и прочих неприятностей я был надёжно отгорожен скафандром, но ассоциативное мышление с воображением прекрасно справились с этой преградой.

Так вот: искины выращивались там же. Насколько я понял, где-то в недрах корабля находится группа огромных реакторов с биомассой, которая оттуда распределяется по инкубаторам отдельных производств.

Производство искинов и нейросетей было скорее лабораторией, в которой выращенные мозги пересаживали на постоянное место жительства в колбы и обучали всему, что должен знать благовоспитанный искин, передавая его затем по месту службы.

Интересно, что мелкие кораблики и мозги к ним тоже выращивались по отдельности. Ну, древним сполотским инженерам виднее, каким бы странным это ни казалось мне, человеку далёкому как от биологии, так и от кораблестроения. Вот старый добрый передаточный механизм для какого-нибудь хитрого станка разработать – это да, тут и я подискутировать могу о рациональности той или иной технологической операции, а в биолабораторных процессах – увы.

Кажется, я слишком сильно увлёкся изучением присланных мне материалов, забыв не только о еде, сне и времени, но и о том, что я тут как бы немножко руководитель всего этого безобразия.

Поэтому, когда безобразие в лице Александра Второго без спроса (или я его просто не заметил) проникло в мою каюту и поинтересовалось – буду ли я сегодня жрать или ещё денёк-другой попоститься желаю, я несколько удивился: «а чёйто такая забота?»

На что мне было отвечено в духе: «служивый люд царя спасённого видеть желает». И только после этого я догадался время посмотреть. Ага, время обеда. Следующего дня. На нейросети семь сообщений от товарищей. Нехило так я залип, что даже урчание обиженного полным игнором желудка мимо ушей пропустил. Негоже так с любимым организмом поступать, пойду пожру.

За обедом застал чету Токмашевых, Фуркана и делающего вид, что полностью поглощён поглощением размазни в тарелке, Эдика. Выклянчил у нашей электронной кормушки нечто, похожее на сильно разваренные тефтели в манной каше – выглядит не очень, но хоть вкус мяса отчётливо угадывается – и занял своё любимое место.

– Ну, чё там? – деланно безразлично поинтересовался Канюк, облизывая ложку.

– Дофига чё. – в тон ему ответил я, вонзая свой шанцевый инструмент в псевдотефтель.

– Глеб, имей совесть, – подключился профессор, – мы заинтригованы до крайности.

– Вот именно, Глеб, какого хрена? – вот теперь капитан эмоций не скрывает и видно, что он возмущён и полон любопытства, – заперся, на сообщения не отвечаешь, сейчас ещё кота за все неровности тянешь.

– А чего не постучали-то? Саня, вон, взял, да зашёл, без этих ваших… – я неопределённо покрутил ложкой в воздухе, – а то я бы так и сидел, изучал. Шибко дохрена там всего.

– Ну, так сначала так и подумали, что занят, – смутился друг, – потом уже поздно было, а утром думали, что отсыпаешься, вот и не ломились.

– Давай уже, рассказывай, не томи, – решил продемонстрировать своё нетерпение турок, – мы аж со вчера ждём.

– Щас. – я торопливо закидал топливо в проголодавшийся биореактор и рассказал. Относительно кратко, без технических подробностей, но с ремарками к самому интересному и заслуживающему особого внимания.

Глядя, как разгораются глаза у товарищей при каждом изложенном факте, я выстроил их таким образом, чтобы самое интересное оставить на десерт.

– В общем, если сможем запустить все линии, то в итоге имеем неплохие шансы стать довольно грозной силой если не во Фронтире, то в приграничье точно. А со временем, если перегнать титана домой, то станем полноценной космической державой по меркам Содружества, по крайней мере, где-то на уровне окраинных миров.

– Эт-то весьма впечатляет… – с чувством произнёс Иваныч после долгого молчания. Остальные же до сих пор пребывали в некоторой прострации, пытаясь осмыслить масштабы всего, что на нас так неожиданно свалилось.

– Как-то вы очень мягко выразились, Иван Иванович. Я до сих пор в изрядном шоке от новых, всё открывающихся перспектив. Как матрёшка, только изнутри наружу – всё больше и больше. Потому и времени прошедшего не заметил, и сообщений ваших.

А потом было часа три бурных дебатов с присоединением новых участников, краткими пересказами новостей, пламенными речами и морем идей о применении полученного чуда инопланетной техники от личного сказочного обогащения до построения собственной звёздной империи. В общем, было весело, увлекательно, но абсолютно бестолково.

И хотя дел ещё оставалось непочатый край, прерывать спонтанный сабантуй я не торопился. Ведь помимо простого веселья во всём этом действе сквозило что-то такое, слабоуловимое, что можно было бы назвать предвкушением чего-то великого, грандиозного, непонятного.

Нечто похожее было перед школьным выпускным, когда более чем половина жизни, прошедшая в не очень любимых, но уже таких привычных стенах, ощущалась, как почти вся жизнь, и это привычное, знакомое и понятное внезапно оказалось конечным. Тем, что вот-вот останется позади и начнётся что-то новое, незнакомое, непознанное, но интересное, влекущее в неведомые края взрослого мира.

Вот и сейчас в немного душноватой от скопления народа кают-компании, среди блеска глаз и эмоциональных жестов, наперекор потокам тёплого воздуха из трудящейся без устали системы жизнеобеспечения, сквозил прохладный, пробуждающий в душе что-то живое и вечное, еле уловимый самым краем сознания – ветер перемен.

Конечно, нас ждёт отнюдь не праздник, скорее даже наоборот – море работы, очень много труда по освоению нового, трудности, опасности, может даже война. Но это будет совсем другая жизнь для нас всех. Совсем другая даже с учётом попадания в Содружество.

Мы перестанем быть одним из низших звеньев местной пищевой цепи и перепрыгнем сразу с десяток ступеней в этой иерархии, а если сумеем сохранить тенденцию, то и в крепкие середнячки можем затесаться.

Но это всё будет потом. А сейчас пускай хорошие люди порадуются, пока всё ещё по-старому, пока не кончился «выпускной».