Текст книги "Попаданец в Дракона 12"

Автор книги: Владислав Бобков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Всё это Аргалор сказал с невероятной гордостью, однако реакция Вульфса оказалась заметно более блёклой, чем он ожидал. И вскоре стало ясно, почему.

– Значит, вот куда во времени ты попал, это многое объясняет, – Алекс пристально посмотрел на Гальваторикса, однако быстро потерял к тому интерес. – Тогда понятно, почему тебя так долго не было. Прежде, чем ты начнёшь задавать вопросы, мы попали в чертовски огромное аномальное временное поле. Эта дрянь, пока ты её не коснёшься или не приблизишься очень близко, совершенно незаметна. Больше половины экипажа разбросало по всей временной линии…

– Вот дерьмо! – ахнул Лев. Его не заботили жизни смертных, но ведь все эти разумные должны были управлять кораблём! – Они очутились в открытом Хаосе и не сумели вернуться⁈

– Так и есть. Если те же маги или офицеры благодаря артефактам сумели сориентироваться и вернуться к временным пузырям, то вот почти все нижние чины отправились прямиком в ад! Проклятье! И если бы это было всё! Пока корабль проходил через временную аномалию, разные его куски были вырваны и перенесены на долю мгновений в прошлое или будущее, как итог, они сместились в пространстве, разрушив корпус и нарушив рунные цепочки!..

Слушая проклятья Вульфса, Аргалор всё сильнее понимал, в какой же отчаянной ситуации они сейчас находились.

– Это корабль вообще ещё в одном куске? – Лев инстинктивно посмотрел себе под ноги, словно палуба корабля могла в следующую секунду рухнуть.

– К нашей удаче, да, – чуть успокоился, выговорившись, Алекс. – Все эти дни я провёл, пытаясь реанимировать хотя бы что-то, и у меня это даже получилось, ведь системы жизнеобеспечения и свет всё ещё работают.

– Стой, – Аргалор почувствовал некую странность и, припомнив ранний разговор, сузил глаза на Алекса. – Когда я упомянул Олдвинга, ты сказал, что это многое объясняет, что ты имел в виду?

– Насчёт этого лучше один раз показать, Аргалор, чем десять раз объяснять, – оскал на усталом лице Вульфса явно нёс злонамеренную природу. – Пошли на мостик, и ты всё поймёшь сам. С этими словами Алекс вновь использовал уже знакомую телепортацию.

– О могучий Аргалор, пожалуйста, уделите мне немного своего времени, – внезапно раздался чрезвычайно смущённый голос Гальваторикса. Латунный дракон был одновременно напуган и удивлён. Слушая разговор этих двоих, он совершенно не понимал, что происходит. – Расскажите, пожалуйста, что происходит⁈

– Хм? Чуть о тебе не забыл! – на морде Аргалора появилась жуткая усмешка. – Ты хочешь объяснений? Так радуйся, ведь я готов тебе их дать! Хм, с чего бы начать? – Лев задумчиво постучал когтем по костяному подбородку. – Ну, во-первых, ты можешь больше не платить имперские налоги.

– Что⁈ – Гальваторикс мгновенно смертельно побледнел и в панике начал оглядываться вокруг. – Н-не шутите так, пожалуйста! Я верный сын Империи, и для меня честь выплачивать процент от своих доходов для поддержания нашего славного государства! Да славься Великий Император всю вечность!..

– Тише-тише, не нужно так нервничать, – помахал лапой на него Аргалор, словно благословляя. – Я, как потомок самого Олдвинга, заявляю, что с этого дня ты можешь не платить налоги Империи…

Гальваторикс вылупился на Аргалора в шоке.

– … Так как Империя драконов к этому моменту давным-давно развалилась.

– Что? – тупо спросил латунный, не в силах осознать ужасающую правду.

– Ну как тебе сказать по-другому? Разрушилась, рухнула, распалась – можешь подобрать любой синоним, который тебе нравится, – Аргало щёлкнул пальцами, словно вдруг что-то понял. – Ах, ты, наверное, спрашиваешь, как Империя могла развалиться, если совсем недавно она была в порядке? Тогда я рад тебя поздравить.

– С-с-с-с чем? – кажется, Гальваторикс рисковал стать первым в истории повелителей неба драконом, который приобрёл заикание.

– С тем, что ты стал первым драконом, который, несмотря на свой возраст, исчисляющийся тысячами лет, но всё ещё не стал титаническим драконом. Ты, наверное, не видел, но когда я прыгнул от того кабеля, то я влетел во временную аномалию, которая перенесла меня обратно в моё время, а именно, на тысячи лет в будущее. Так что поздравляю, теперь ты, формально, один из самых старых драконов нашего времени.

– … – судя по дрожащим губам латунного, он начал смутно осознавать, что дела плохи, однако Аргалор чувствовал, что его собеседник всё ещё до конца не проникся, поэтому он был только рад ему помочь.

– Ой, как я мог забыть. Разрушение Империи драконов и исчезновение Олдвинга дорого стоило вам, металлическим. Так как Империя рухнула, то мы, цветные, больше не стали прикрывать ваши металлические задницы, и поэтому вы научились худо-бедно драться. Так что я рекомендую начать тренироваться, ведь мир теперь это чрезвычайно опасное и недоброе место, где драконы теперь, хоть всё ещё и на вершине, но в спину нам дышат десятки молодых рас.

Аргалор ещё немного покопался в памяти, но пока что не нашёл, чем ещё можно было обрадовать латунного.

– А сейчас я немного занят, – Аргалор дружески положил лапу на плечо стоявшего в прострации Гальваторикса. – Вижу, тебе нужно многое обдумать, друг. Рекомендую не спешить и сделать это с чувством, толком и расстановкой, ведь теперь у тебя очень много ВРЕМЕНИ.

Закончив с поддержкой ближнего своего, насвистывающий веселую мелодию Аргалор двинулся в сторону мостика, попутно разбивая любые попадающиеся ему на пути завалы. А последних было изрядно.

Как понял Лев из обрывочных разговоров окружающих смертных, далеко не все из разумных оказались перемещены во времени. Немалой части повезло вовсе быть незатронутой.

Эти выжившие пробили небольшие туннели среди мусора и обломков для себя, однако для существа размерами Аргалора приходилось делать свои собственные проходы.

Именно поэтому, когда Аргалор всё же пробился на мостик, его настроение изрядно ухудшилось, особенно, когда он увидел насмешливое выражение Вульфса, который в мгновение ока мог попасть куда угодно на корабле благодаря телепортации.

Однако это веселье было быстро сметено серьезностью ситуации.

– Где Гидра? – сразу спросил Лев, желая узнать о присутствии одной из главных проблем.

– Изучает то, что я собираюсь тебе сейчас показать. – сразу разрушил все надежды Льва на то, что Безликий затерялся во времени на пару тысяч лет в прошлом.

Алекс дал команду, и перед ними замерцал помехами уже знакомый экран. Спустя несколько секунд стабилизации, он всё же показал Льву положение, в котором оказался их корабль.

– Я начинаю понимать, почему ты мне тогда ничего не сказал, – с дёргающимися губами продекламировал Аргалор, недоверчиво рассматривая состояние корабля и его расположение. – Ведь довольно трудно описать то незавидное положение, в котором мы находимся, а?

Прямо сейчас «Хитрый Цестус» покоился на мягкой и теплой подстилке из подозрительно знакомой хаотической плоти, которая уже частично наросла на обшивку корабля, превратив его в откровенно ужасающую картину.

Хуже того, одного из крейсеров не было, а обломки второго были так плотно поглощены плотью, что Лев лишь случайно их идентифицировал.

Однако всё это меркло перед другим открывшимся зрелищем, которое Аргалор уже когда-то видел, пусть и немного под другим углом.

Уже знакомый стальной многокилометровый венец, внутри которого когда-то сражался Олдвинг, теперь был покрыт невообразимой паутиной пульсирующей плоти, перекачивающей по себе некую энергию.

Сам венец был изрядно погнут в древнем сражении, но запас прочности позволил ему всё ещё продолжать как-то функционировать. В некотором роде этот венец превратился в жуткое хаотическое сердце, живущее своей новой, противоестественной жизнью.

Мало того, по скрытым под плотью уцелевшим кабелям пробегали разноцветные разряды, демонстрируя, что, несмотря на все повреждения, венец продолжал выполнять свою изначальную задачу.

И вершиной ужаса увиденного была застывшая в центре, оплетенная массой плоти неподвижная фигура императора первой и единственной драконьей империи – Олдвинга Великого.

Тот, о существовании которого знал любой культурный дракон, повелитель неба, благодаря которому родилась цивилизация, и на основе чьих достижений строилась немалая часть открытий нынешних рас.

Но величественный повелитель неба, которого помнил Лев, безвозвратно ушёл, сменившись высушенным и изувеченным обрубком дракона, лишившимся задних и одной передней лап, крыльев и с несколькими зияющими отверстиями в туловище.

Его искореженная голова бессильно упала на грудь, а сам он висел на отростках из плоти, сросшихся с его чешуей.

Могло показаться, что это всего лишь труп, однако гигантский золотой купол, окруживший хаотическое «сердце» и Олдвинга, говорил, что всё не так просто. Внутри купола плыли такие же высушенные тела огромных штормовых великанов, в которых, тем не менее, чувствовалось присутствие душ.

Острое зрение Аргалора заметило и Гидру, кружившего вокруг золотого купола.

– Вот так мы здесь и застряли, – тяжело вздохнул Алекс. – Это, я так понимаю, Олдвинг? Тогда единственная хорошая новость, что он ещё не ожил, превратившись в зомби или лича, и не попытался нас сожрать. Корабль же удалось немного починить, но двигатели ещё не готовы, а чем больше мы тратим времени, тем крепче та плоть сращивается с нашим кораблём.

– Тогда я её сам сожгу. – решил было пойти Аргалор, однако Алекс его остановил.

– Бесполезно, я пытался. Судя по всему, рядом с этим центром эта хаотическая плоть получила невероятный уровень регенерации. Сколько бы я не сжигал или взрывал, всё восстанавливалось за считанные секунды.

– Тогда какой план? – нахмурился Лев. – Или ты уже сдался и решил тут умереть?

Нахмурившись, Алекс собирался сказать что-то нелицеприятное, однако раздавшийся в их головах древний голос заставил их подавиться руганью.

– Я давно тебя ждал, потомок. Подойди же ближе, ведь барьер всё ещё блокирует меня.

– Ты это слышал? – Аргалор ме-е-едленно повернулся к Алексу, однако тот лишь повесил голову и устало массировал виски, пытаясь справиться с назревающей головной болью.

– Кажется, та часть про зомби и желание нас сожрать всё ещё актуальна… Почему я ничуть не удивлён, что тот древний дракона, наполненный Хаосом плотнее, чем Тёмный бог, оказывается очень даже жив? Несмотря на тысячи лет пленения в полной жопе мира без еды и воды?

– Я лечу к нему, а ты можешь страдать херней сколько влезет. – закатил глаза Лев на театральность Вульфса.

– Стой! – Алекс серьезно взглянул на Аргалора, и вокруг них вспыхнула защитная пентаграмма. Вульфс не был уверен, что это поможет, но он должен был попытаться. – Аргалор, ты же понимаешь, что он зовёт не просто так, пообщаться о том, какие здесь красивые виды и как он провёл последние тысячи лет в полном одиночестве?

– И что ты хочешь от меня услышать? – сухо спросил Аргалор, никак не показывая, что понимает намёки чернокнижника.

– Играешь тупо? Хочешь, чтобы я это сказал прямо? Хорошо, мне не сложно. Когда-то давно в прошлом, ещё на заре моего становления, я столкнулся со сложным выбором, где на одной стороне был мой учитель, а на другой – спасение мира от Хаоса. Тогда я сделал верный выбор и не дал Хаосу прорваться, – когда Алекс это говорил, он не пытался давить на Аргалора, а со всем терпением объяснял. Можно было догадаться, насколько серьёзно Вульфс воспринял происходящее. – Поэтому кем бы ни был Олдвинг раньше, после тысяч лет обработки Хаосом даже самый здравомыслящий разумный станет чем-то иным. Чтобы он ни просил тебя сделать, не делай этого.

– Хватит быть таким патетичным, я не считал тебя таким впечатлительным смертным. – насмешливо фыркнул Аргалор, пытаясь спровоцировать Алекса, ведь ему самому было не по себе, однако Вульфс был полностью серьёзен, дав последнее напутствие.

– Я чувствую ловушку, поэтому не делай ошибок. – очевидно, Алекс понимал психологию драконов, поэтому не пытался указывать, что делать, ведь иначе Аргалор мог сделать что-то просто наперекор.

Почему-то, когда Лев вылетел из корабля и двинулся к золотому барьеру, он чувствовал, как Вульфс развёл бешеную деятельность по ремонту корабля, словно следующая минута могла стать последней.

Когда Лев добрался, то он невольно посмотрел на Гидру, который плыл в Хаосе неподалеку, однако неподвижный Безликий не предпринял никаких попыток завязать разговор.

– Меня слышно? – осторожно спросил Аргалор, и тут же пришёл ответ.

– Я слышу тебя, потомок, и могу с тобой, наконец, поговорить. – Лев ожидал услышать в голосе Олдвинга что-то жуткое, что куда больше подходило его кошмарному облику, однако, к своему удивлению, император звучал так же, как и тысячи лет назад.

Лев почувствовал, как в голове у него образовалась пустота. Пока он летел сюда, у него возникли десятки вопросов, но когда настал момент их задавать, ни одного не осталось.

– Что… Что происходит? – лишь эти неловкие слова прозвучали из его разума, но императора они ничуть не смутили.

– Ты хочешь знать, как ты сумел сюда попасть?

– Да, я хочу это знать. – схватился за «протянутую лапу» Лев.

– Тогда, тысячи лет назад, я почувствовал завихрения времени, – спокойно принялся объяснять Олдвинг, несмотря на всё безумие разговора через гигантский золотой купол в центре леса из пульсирующей красной плоти. – Я почувствовал, что на тебе, моем потомке, есть глубокий след времени. Ты не мог быть из прошлого, а значит, ты был из будущего. Но как ты мог попасть сюда, если мой сын закрыл эту лабораторию от всех внешних подкреплений? Ответ был один – это я сам пустил тебя.

Разум Аргалора внезапно начал пульсировать, когда он попытался осознать работу временной аномалии. Олдвинг же продолжил рассказ.

– Зная, что ты прибудешь сюда, я сумел воспользоваться остатками своей связи и передать на созданные мной обелиски один единственный приказ – в тот момент, когда в их диапазоне появится вирмлинг с характерной аурой, они должны были передать в его разум тайный код, который активировался бы лишь при приближении к защите исследовательского комплекса. Также я пытался передать послание, но получилось записать лишь обрывок.

– А что это за золотой барьер?

– Этот барьер создали великаны, когда поняли, что план моего сына провалился. Хоть Орвир и успел нанести мне тяжёлые раны, но он пал, а ритуал, о котором ты тогда слышал, продолжился. Не желая, чтобы я добился успеха, все оставшиеся в живых великаны одновременно отдали свои жизни и души, пока гвардия моего сына пожертвовала собой, мешая мне, активировав посмертное заклинание, навсегда заперев меня здесь. Энергия их душ стала топливом, остановившим ритуал.

– Подождите, вы хотите сказать, что тот ритуал всё ещё можно закончить⁈ – Аргалор почувствовал, как его сердце сжимает невидимая рука.

– Да, – без эмоций ответил Олдвинг. – Когда ты сломаешь барьер великанов, то я наконец смогу закончить этот ритуал и спасу нашу вселенную от разрушения Хаосом. Хоть я и был заперт здесь, но от меня не укрылось, насколько сильно Хаос изменился за эти тысячи лет. Если всё продолжится, то недалёк тот день, когда миры массово начнут растворяться, погибая.

– И единственный путь – это выпустить вас. – многозначительно заметил Аргалор.

– Всё верно. Когда я сражался со своим сыном, то был вынужден поддерживать этот ритуал, ведь в случае провала последствия будут чрезвычайно критическими. Даже когда великаны активировали посмертное заклинание, я всё ещё не остановил ритуал. И теперь, спустя тысячи лет, то, чему было суждено, должно быть исполнено. Разрушь барьер и спаси эту вселенную.

Аргалор поднял глаза и оглядел окружающий их всех добрый хтонический ужас, затем оценил отражающийся от чешуи красноватый свет от пульсирующей заботливой плоти, после же посмотрел на растущие прямо из Олдвинга миленькие наросты Хаоса.

Почему-то в этот момент он, Аргалор, совсем не чувствовал себя спасителем вселенной!

Глава 24

Аргалор застыл перед тяжелым выбором. Вся эта ситуация, в которой он невольно оказался, вызывала у него лишь раздражение и разочарование.

Казалось бы, разрушь тюрьму штормовых великанов, спаси древнего родоначальника всей драконьей цивилизации и стань драконьим избранным.

Честь, хвала, богатство и власть – все эти вещи могли стать его по праву помощи Олдвингу. Титанические драконы были бы вынуждены склоняться перед ним, устрашенные маячащей за его спиной тенью Великого.

А что вселенная? Аргалор уже видел, как бесчисленные миры охватило пламя бесконечной войны. Как тысячи, десятки тысяч драконьих стай закрывают своими крыльями небеса вражеских миров, проливая на их поверхность очищающее драконье пламя.

Ведь те, кто читают о Драконьей империи или изучают её, забывают о том факте, что Великая война стала тяжким бременем для обеих сторон конфликта.

Это означало, что хоть драконов в Империи невероятно много, но их численность постоянно колебалась и сокращалась. Более того, в те древние времена драконы контролировали и открыли лишь часть ныне изученной вселенной.

Это означает, что когда Великая война кончилась, а Империя распалась, драконов больше ничего не сдерживало, и они расселились по всей вселенной, начиная плодиться и жить на этих мирах.

Из-за разрозненности повелителей неба, где даже в рамках одного мира очень редко был единый вожак стаи, никто никогда не воспринимал их как единую силу.

Но что, если появится тот, кто по праву способен объединить всю драконью расу, чья численность даже выше, чем была во времена Драконьей империи?

Возможно, в боевом плане эти изнеженные сравнительно мирными временами драконы проигрывали своим древним собратьям, но и их нынешние враги не были великанами или высшими магами тех давних лет.

Беспокоила ли Победителя Этериона возможность погрузить всю вселенную в кровавую баню? Да не особо.

Пока Тарос и Ильрадия под его контролем оставались бы в безопасности, Аргалор был бы не прочь пожарить шашлыки на сгорающих под его пламенем мирах.

Вот только если бы всё было так просто!

Да, легенды ничего не говорили о том, что Олдвинг не держит своё слово, но они также не говорили и о его великой благодарности. Аргалор допускал ситуацию, когда его великое спасение обернется лишь однократным вознаграждением, пусть и чрезвычайно ценным.

Аргалор не стал делать глупости и спрашивать у Олдвинга, что тот даст за своё спасение. Драконы невероятно мстительны и обидчивы, и очень часто, чем они сильнее, тем сильнее и их отрицательные качества.

Вынуждение Олдвинга давать обещания наград может привести к превращению себя в того султана из сказки про золотую антилопу.

И даже так Лев, в целом, готов был бы согласиться на подобный расклад, ведь, в конце концов, его имя всё равно стало известным на всю вселенную.

Однако именно здесь начинались многочисленные «НО», чьё число было так велико, что становилось не по себе.

Самым незначительным из этих проблем был такой просто простой вопрос, как: «Что мешает освободившемуся Олдвингу тихо стереть своего спасителя с лица реальности, а затем гордо появиться на сцене, заявив, что он, наконец, сам оправился от какой-нибудь старой раны?»

Ведь, если так задуматься, быть спасённым каким-то взрослым драконом не так уж и подобает столь могущественному существу, как «Император всех драконов».

Но даже если предположить, что ставшему мини-демиургом Олдвингу будет всё равно на такие мелочи, то встаёт ещё большая проблема – Аргалор совершенно не чувствовал, что находившийся перед ним Олдвинг – это всё ещё тот же Олдвинг.

Все эти жуткие сети плоти, сам облик Олдвинга, неизвестный ритуал буквально кричали о надвигающейся катастрофе, и Лев совершенно не желал приблизить падение вселенной в Хаос.

Ведь если Олдвинг и впрямь пал перед безумием непостоянства, то, освободившись, он стал бы топором палача для всех живущих.

И кто же стал бы первой невольной жертвой? Аргалор, конечно, желал силы, но если это требовало отращивать пятую лапу на лбу, то он бы воздержался.

Ну и наконец, в умах всех драконов Олдвинг ассоциировался с двумя вещами: величием драконьей Империи и её столь же ужасным свойством – налоговой системы.

Аргалору становилось дурно от одной лишь мысли о необходимости отдавать свои сокровища будущей Империи! Теоретически, будущие выгоды могли бы покрывать расходы, но это не отменяло самого факта наличия налогов!

А что, если в какой-то момент благосклонность Олдвинга уменьшится, а налоги, наоборот, вырастут⁈

Несмотря на то, что многие века рассказанные Сарианой предания сходились в одном – в Драконьей империи платили налоги все, даже самые близкие из подчинённых Олдвинга. Единственным, кто был лишён этой «чести», был сам Император.

Мог ли великий и ужасный Олдвинг знать, что спустя тысячи лет одна из ключевых вещей, что будет стоять на пути его спасения – это заботливо созданный им налоговый кодекс, в своё время заставивший не одного молодого дракона плакать, узнав, что они достигли платежеспособного возраста.

Казалось бы, в этой ситуации самым разумным решением было торжественно поблагодарить Олдвинга за оказанную честь и вежливо отказаться, пообещав вернуться спустя несколько лет или веков. Вот только Аргалор не считал Олдвинга идиотом.

Все те, кто недооценивал императора драконов, уже давно рассеялись в прах. Опутавшие корабль путы Хаоса и их странное поведение довольно недвусмысленно намекали, что Олдвинг отнюдь не так беспомощен, как хотел того показать.

Его слова были вежливы, а тон благочестив, но Лев не обманывался – если они примут неправильное решение, Олдвинг не позволит им просто так покинуть это место.

Получается, если он хотел выжить, то у него оставался лишь один единственный выбор?

Подобная постановка вопроса совершенно не радовала красного дракона, пробуждая его неистовую суть. Был ли весь его путь и все победы лишь сноской в чужой героической истории?

Глубоко вдохнув, Аргалор стиснул клыки и двинулся к золотому барьеру. Он не желал тут подыхать, а возможности, предлагаемые спасением Олдвинга, были слишком велики.

Если же Император был изменён Хаосом, то всё ещё оставалась смутная возможность для общения. Некоторые Тёмные боги Хаоса или архидемоны не только общались с другими мирами, не уничтожая их, но даже тайно торговали с несколькими преступными межмировыми консорциумами и организациями.

– Ты сделал правильный выбор, потомок, – заметивший действия Аргалора Олдвинг удовлетворенно прислал ответ. – После того, как я освобожусь и закончу ритуал, то я не забуду твоей помощи.

«Тебе, чёрт возьми, лучше и впрямь этого не сделать!» – угрюмо подумал Думов.

– Эй, Аргалор! – внезапно Лев почувствовал знакомую связь и ответил на приглашение Алекса к общению. – Помнишь, я говорил тебе про правильные и неправильные решения? Тогда сейчас этот тот самый момент! Поверь человеку, который провёл рядом с Хаосом большую часть своей жизни – не выпускай его, иначе мы хлебнём столько дерьма, что утонем в нём! – видимо, Олдвинг не имел возможности транслировать свою речь исключительно кому-то одному.

– Думаешь, у нас много выбора⁈ – вызверился на него Аргалор. – Если мы не сделаем того, что должны, то мы отсюда уже не улетим! Или ты не заметил ту красную дрисню, что облепила твой ненаглядный корабль⁈

– Я её заметил получше некоторых! – не остался в долгу Вульфс. – Но пока кое-кто изволил путешествовать во времени, я тайно восстанавливал критические системы корабля. Рунные цепочки на «Цестусе» должны помешать Олдвингу наблюдать, что именно я сделал, именно поэтому он и пытался проникнуть внутрь своими сраными тентаклями.

– Ты хочешь сказать…

– Да! С твоей помощью у нас есть неплохие шансы разорвать путы и успеть свалить из его ловушки. Думаю, ты уже понял, что чем дальше от этого золотого шарика, тем слабее его контроль. А там пусть какой-нибудь другой дурак будет пытаться его освободить! – даже не видя собеседника, Аргалор видел, как Алекс решительно рубанул ладонью.

Аргалор продолжал молча двигаться вперёд, ведь он всё ещё не был уверен, что у Олдвинга нет возможности прослушивать их связь. Однако с каждой секундой становилось предельно ясно, что пора делать выбор.

Но Вульфс и Аргалор в своём высокомерии проигнорировали третье действующее лицо, у которого всё это время были свои планы.

Миг, и вокруг тела Аргалора благодаря магии пространства появились шесть высокоэнергетических комков плоти. В следующую секунду все они выстрелили мощными путами из живой плоти, опутывающих тело Льва со всех сторон, прижимая крылья к спине, а лапы к груди.

Не ожидавший тайной атаки Аргалор растерялся, но затем взревел от гнева, прилагая все силы, чтобы высвободиться, и заодно наращивая свою оборону, ведь если сначала пришли «путы», то скоро последует и сокрушительный удар!

Однако, к его удивлению, атака так и не последовала, вместо этого вокруг него, наоборот, наращивались всё новые и новые щупальца из плоти. Все они мгновенно измечались острыми когтями, но это мешало Аргалору двигаться.

– Что этот сукин сын задумал⁈ Будь проклята моя жадность, когда я решил сотрудничать с этой сволочью! – истошный крик Алекса замедлил яростную «мясорубку» Аргалора и заставил его поднять голову в сторону Гидры, несомненного виновника происходящего.

И увиденное не оставило его равнодушным.

Вопреки всякому здравому смыслу Гидра рванул прямо к золотому барьеру, игнорируя тот простой факт, что даже щупальца Олдвинга постоянно изничтожались с огромной скоростью, чуть ли не в планетарных масштабах. Если туда попал бы даже такой сильный маг, как Безликий, то он бы растворился за считанные мгновения.

«Он хочет сам получить благодарность Олдвинга⁈» – страшная мысль вдруг всплыла в голове Аргалора: «Но он же просто смертный! Неужели он думает, что император драконов будет относиться к нему, как к повелителю неба⁈»

– Хм, смертный? Я не знаю твоего вида, – в голосе Олдвинга проскользнула еле слышное удивление. – Что же. Твоя решимость оценена. Когда я освобожусь, то твоя раса будет освобождена…

Однако, прежде чем император продолжил, его слова резко оборвались, ведь Гидра напрямую прыгнул прямо в золотой барьер!

«Безумец!» – мелькнула одна и та же мысль у всех присутствующих, однако вместо того, чтобы наблюдать стремительное разрушение Безликого, они в шоке лицезрели его полностью здоровое тело!

Золотой барьер не оказал на него совершенно никакого воздействия!

– Что за?.. – инстинктивно пробормотал Аргалор, а затем его разум чуть не треснул от ужасающей жажды убийства, нахлынувшей от заключенного в тюрьму Олдвинга.

– Как ты посмел заключить союз с этой грязью? Что ты пытаешься сделать? – хоть Олдвинг даже в этой ситуации не повышал голос, но одной его ауры хватало, чтобы эти спокойные слова были страшнее самого громкого крика.

И лишь чуть привыкнув к новому давлению, Аргалор вдруг понял, что происходит.

Те золотые искры, что плавали возле барьера, это были всё это время запертые души штормовых великанов, решивших навсегда запереть себя вместе с Олдвингом. Оказывается, пока все думали, что Гидра изучает барьер, он на самом деле умудрился связаться с душами великанов и о чём-то с ними договорился!

Но о чём именно⁈ Глядя на летящего прямо к изувеченному Олдвингу крошечного на его фоне Гидру, Аргалор чувствовал, как его желудок сжимается, будто он наблюдает катастрофическое в своём ужасе зрелище.

Это было похоже на то, как ты стоишь на перроне и видишь, как высокоскоростной поезд сходит с рельс и все эти многотонные составы летят прямо на тебя! Бежать уже поздно, да и не поможет, остается лишь «наслаждаться» зрелищем!

Окружившие Олдвинга щупальца плоти Хаоса зашевелились и повернулись навстречу Гидре, вот только внутри золотой сферы они были чрезвычайно медленными и неловкими. Более того, золотые искры приложили ещё больше усилий, ослабляя Олдвинга сильнее, чтобы дать Гидре полный «карт-бланш» и тот не подвёл!

Маленькое человеческое тело Безликого взорвалось, мгновенно увеличившись в десятки раз и продолжая расти, формируя плывущий в пустоте покрытый длинными щупальцами холм плоти.

И подобно гигантскому спруту эта гора мяса выбросила все свои конечности и прямо уцепилась за изувеченные останки императора дракона!

Реальность вновь содрогнулась, когда воля Олдвинга попыталась разбить разум Гидры, однако Безликий не просто так считался одним из самых неубиваемых разумных во вселенной.

Половина его щупалец бессильно обвисла, но вторая половина с хлюпаньем ударилась о почти окаменевшее тело Олдвинга и начали стремительно прогрызать себе путь внутрь! Мало того, тело Гидры постоянно росло и обрастало новыми конечностями, дизайн и форма которых каждый раз немного отличалась.

Глядя на учиняемое Гидрой святотатство, Аргалору почудилось, что он увидел странную логику в его действиях. Атаки Безликого выглядели хаотичными, ударяя в самые разные части тела Олдвинга, но при этом несли за собой непонятный смысл.

«Подожди… он же не…» – страшное осознание заставило Аргалора издать полузадушенные истерические смешки, которые он всеми силами пытался удержать. Услышь его в этот момент прислужники, и непобедимый образ Победителя Этериона мог бы немного пострадать.

– КАК ТЫ ПОСМЕЛ⁈ Именно тогда Олдвинг окончательно сбросил маску спокойствия и взорвался от ярости. Кажется, как и Аргалор, он тоже понял, что именно делал Гидра.

Вместо того, чтобы попытаться убить императора, он… занимался его препарированием, вырезая различные образцы и тут же складывая их в специальное пространственное хранилище!

Прямо сейчас одно, если не сильнейшее существо во вселенной было опущено на уровень объекта для исследований и вскрытия! Что за безумие и бесстрашие надо иметь, чтобы осмелиться на подобное⁈

Подобного унижения Олдвинг не смог выдержать. Его тело, израненное тело, задрожало и начало постепенно регенерировать, восстанавливаясь, но в то же время стало ясно, почему Олдвинг всё это время не делал этого.

Гигантский стальной Венец, искрящий разноцветными искрами, издал мучительный стон и начал трескаться, тем самым нарушая древний ритуал вознесения!

Другими словами, желая уничтожить дерзкого смертного, Олдвинг рисковал прервать то, ради чего он остался здесь на многие тысячи лет!

Возможность, которую когда-то получили штормовые великаны, появилась исключительно из-за нежелания Олдвинга бросить ритуал. В ином случае, даже будучи сильно израненным, император всё равно мог бы разорвать свою тюрьму на части. Зависнув на полпути, он готов был терпеть ради возможности продолжить в будущем, но теперь его тело прямо на глазах уничтожалось!

Стоило Олдвингу высвободить свою истинную власть, как вялые путы плоти Хаоса мгновенно увеличились в несколько раз, устремившись напрямую к Гидре. Пришли в движения даже путы за пределами золотой сферы. Броня Хитрого Цестуса протяжно застонала, когда плоть Хаоса вокруг начала набухать и сокращаться, подобно мышцам. Тысячи километров пут Хаоса, раскиданных в разрушенном исследовательском комплексе, ожили и размахивались своими щупальцами, словно пытаясь поймать врага.