Текст книги "Философский камень (СИ)"

Автор книги: Владислав Афинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

– ЗАЖИМАЙ, КОНТУР НА ЦИКЛ, ВОЗВРАЩАЙ!!! – кричала Евгения, залезая в экзоскелет и начиная двигать упавший и отсоединившийся энергоблок.

– ДА НЕ ЗАЖИМАЕТСЯ НИХЕРА!!! – орала Алёна, которая пыталась соединить мою руку с моим плечом, но не получалось из-за перебоя энергии.

Я же концентрировал всё внимание на взрыве, пытаясь его контролировать. Рванул шпион знатно, огненные языки до сих пор стремятся всё дальше и поглощают лабораторию. Мне же удаётся лишь замедлять распространение волны. Но постепенно границы моей магии расширяются.

Нет, сам взрыв слабый и не я мог бы его отразить там, на поверхности. Здесь же замкнутое пространство. Кроме того, энергии взрыва нужно куда-то уходить, а тут сверху потолок, кругом оборудование, которые тоже взрывается. Мне удаётся лишь направлять его и отдавать кусочек за кусочком. Иногда в моих барьерах появляются трещины и тогда внутри лаборатории начинается ад.

– Ты не можешь поглотить взрыв⁈ – кричала Алёна, доставая рунический резак и буквально начиная вырезать куски моего ментального тела.

– Не могу, – ответил я, после чего напрягся и случайно отбросил Алёну магическим импульсом.

Она больше мешала, а я решил просто расщепить свою конечность и собрать её из чистой маны заново. Энергия двигалась сама и ничего менять не нужно, ей виднее какую форму принять. А Алёна пыталась её изменять, что и затягивало присоединение руки. Правда из-за своего манёвра я повредил броню, что, впрочем, неважно.

Алёна на меня обежать не стала, однако из-за падения она рассекла голову. Впрочем, даже с кровью на лице она вскочила и начала снимать предохранители со второй руки. Я же начал вставать, пока магнитные поля сходили с ума.

Женя же в это время отсоединяла энергоблоки из питания. Сначала, мне казалось, она, наоборот, хочет их вернуть в сеть, однако то напряжение и без того зашкаливает.

– ДЕРЬМО!!! – прокричала Женя и очередной взрыв сбил её с ног.

Я едва смог перерезать путь ударной волны, остановив и выброс магической энергии. Однако экзоскелет Жени превратился в груду металла, а сама она стала заложником брони. Алёна тут схватилась за обычный резак и побежала помогать своей сестре.

– Нужно снять напряжение! Поглоти её! – кричала Женя, явно обращаясь ко мне.

– Каким образом⁈ – спросил я, пока взрыв всё сильнее смещал мои барьеры.

– Проклятье! – закричала Женя и потеряла сознание, когда Алёна отрубила её от экзоскелета: резкое отключение вызвало перегрузку нервной системы.

Но как-то нужно было доставать её из этой западни. Алёна знала на какой риск идёт, а резаком она уже отрезала застрявшую руку, пока второй инженер снял ремень и кое-как зажал им плечо. В этот момент прогремел второй взрыв, на потолке и случился обвал, отрезав меня от части лаборатории.

Я же подошёл к главному энергоузлу, который уже начал плавиться, но чудом работал. Чудеса наших инженеров, которые может и делали столь же стильных изобретений как немцы, но зато качество на высоте.

И загудел энергоузел, высвобождая потоки пара прямо мне в лицо. Кожа моя тут же слезла, кости почернели, но в остальном повреждений не было. Ведь мой обычный скелет покрывался голубой плёнкой из чистой маны, как и мышцы с сухожилиями срослись с новым элементом. А всё остальное пусть плавится и сгорает, плевать.

Я схватился обеими руками за расплавленную крышку энергоузла. Сразу же жидкий металл начал соединятся со мной, буквально он взбирался по кистям, соединяясь с бронёй и делая мои руки неудобными. Словно зыбучий песок раскалённый металл поглощал меня и полз по мне, устремляясь к сердцу и к голове.

Я не понимал почему так происходит, но законы физики из-за концентрации маны явно были нарушены. Кроме того, и сам металл мог измениться, ведь магия магией, но проект бесконечной энергии был завязан на взаимодействии атомных ядер. В каком-то смысле мы сейчас находились в центре ядерного реактора, только с нюансами.

Однако проект философского камня подразумевал превращения одних металлов в других. А это сами понимаете сколько требует энергии, отсоединить или присоединить частицу. Тут либо что-то будет поглощаться в чудовищных объёмах, либо выделяться. Поэтому в лаборатории все носили экзоскелеты и портативные защитные поля, чтобы не распасться на атомы или на и вовсе элементарные частицы.

А как только я избавился от крышки, то засунул обе руки в энергоузел. Любой одарённый имеет в своём ментальном теле генератор энергии, ядро. Вообще их два, одно в области сердца, второе в области мозга. Одно отвечает за собственно выделение энергии, а второе за её направление. Энергоканалы наши это кабеля, узлы тоже имеются, как и резервные энергоблоки.

Это всё к тому, что каждый одарённый своего рода атомный реактор или просто реактор. И вот я, будучи, реактором энергии решил подсоединиться прямо к этой системе, чтобы сбросить нагрузку. Решение конечно гениальное, но вообще если подумать, то я же выделял энергии больше, чем военный крейсер, а военный крейсер выделяет её больше, чем эта лаборатория. Так что… нормально всё должно получится.

В любом случае я решил попробовать и тут же вся броня на моём теле засияла. В физике я не разбираюсь, однако, наверное, я стал чем-то вроде резистора? Или предохранителя? Не знаю, но в себя я поглощал огромное количество энергии и начинал её рассеивать через ментальное тело.

Благодаря же величине моей ауры мне удавалось направлять эту энергию и за пределы лаборатории. На поверхности сейчас уже вышла из строя вся электроника, металл тоже раскалялся, всё из-за магических полей, которые становились более насыщенными и затем меняли уже всем известные электромагнитные поля.

Но этого было мало, ведь цепные взрыв продолжались, и нагрузка росла. Лаборатория была огромной, и её энергия хотела выделиться, но не знала куда. В этот момент наши друзья взорвали лабораторию, вызвав обрушения нижних уровней, на которых мы находились, и обрушение ещё более нижних, где находилось подземное озеро.

И всё это резко рухнуло, энергия высвободилась и рассеялась землятрясением по всему Киеву из-за чего дома в округе тоже сложились.

– Проклятье, – произнёс я, снова покинув своё физическое тело, которое оказалось заключено под завалом.

– Это печально, – в разуме моём появилась и Кристина, которая удобно так устроилась в моём разуме.

Сидит прямо у озера, рисует, мне совершенно не помогает.

– Ты ещё обижаешься?

– Обида удел смертных. А я же богиня.

– Мне не хочешь помогать, помоги выжившим, если они есть…

– Есть, правда… как долго они проживут под таким завалом? Потому что портативные энерго барьеры ещё держатся, но их хватит на сутки, если поставить мощность на половину.

– Кристина, извини меня пожалуйста за то, что я уделял тебе мало времени и относился как к оружию, а не как к личности. Мне следовало тебя поддержать, а не оставлять одну наедине с жестоким миром.

– Нет, серьёзно, Саш, я не обижаюсь, но помочь никак не могу. Я очень далеко и энергия здесь фонит куда сильнее. Разбирайся сам.

– Покажи мне.

– Что показать? Грудь? Ах ты пошляк…

– Покажи мне как ты используешь свою магию крови. Я повторю.

– Ты не сможешь, да и крови здесь мало.

– Покажи! – рявкнул я, уже теряя терпение, ведь каждая секунда на счету.

– Хорошо, но… ты об этом пожалеешь.

– Мне нужна эта сила.

И тогда Кристина встала, после чего повернулась спиной к озеру и посмотрела на меня. Взгляд её был на удивление добрый, однако, как только она сделала шаг ко мне, то в них появилась боль. Со вторым шагом озеро замёрзло и ненависть мелькнула на алой радужке. Третий шаг отзвучал безумием, в котором сгорел изба позади. Четвёртый шаг стал олицетворением жестокости. А затем руки мои начали разлагаться, после чего всё окрасилось в багровые тона и кровь начала хлестать из моих вскрытых вен и артерий.

Меня начало тянуть вниз, земля уходила из-под ног. Я упал на колени, но тут же меня за руку взяла Кристина и помогла подняться, а затем она повела меня в свой мир, в котором она родилась и жила. Там не было лишь одно растение, вечно голодный плющ, в котором страдали смертные эмоции.

Здесь не было озёр, вместо них отходные ямы, в которые сбрасывалось всё лишнее, включая остатки разумов моих врагов. После чудовищных обрядов вся дрянь уходила сюда, чтобы я не сошёл с ума. И чёрная земля переварила эти отходы, давая силу плющу, чтобы тот ещё глубже вонзал шипы в эмоции, образами которыми здесь служили люди. Прекрасные и слабые добродетели, ужасные и мерзкие пороки, даже любовь здесь превращалась в муку, становясь уродливой старухой.

Очень жестокое и страшное место, которое и рождало жажду Кристины. Именно это место определяло её личность. Окружение делает человека. Однако человек может идти против окружения, что Кристина и пыталась делать, в том числе с моей помощью. Но поменять эту местность… она была не в силах, как и обычный человек не в силах поменять свой гормональный фон или свои гены.

– Ты уверен, что хочешь продолжить?

– Продолжить что?

– Я отдам тебе всё это.

– И что тогда? Ты умрёшь?

– У меня есть своё тело, так что не умру.

– А связь?

– Она ослабнет в сотни раз. Но если ты захочешь зайти ко мне в гости и найдёшь для этого минутку, то я так уж и быть налью тебе чаю, – с грустной улыбкой ответила Кристина.

– Я даже не знаю где ты сейчас живёшь.

– Было бы желание узнать, узнал бы уже давно, – резонно заметила Кристина, которая действительно не пряталась. – И ещё… учти, что слияние тебя поменяет. Ты силён, но сам понимаешь… Я даже не знаю, что случится с тобой. Однако, скажу прямо, если у тебя просто появится жажда крови, то это будет лучшим из исходов. А ещё… знаешь, я так подумала, я могу и сама приехать сюда. На корвете за пару часов доберусь.

– Не надо. Я справлюсь, – произнёс я, начиная сносить барьеры между нашими мирами.

– Постой. Это всё же мой рок, я с этим живу всю жизнь, а если ты заберёшь это, то сойдёшь с ума.

– И нагрузка вся падёт на меня? Ничего страшного, ты жила так сколько веков? Даже не знаю. Время тебя подменить.

– Ты не обязан. Да и сам ты не умрёшь. Завал разберут.

– Завал разберут, но тут много людей.

– И Синицины?

– И они тоже. Не хочу, чтобы они так умерли. И что-то по фону энергии… у нас нет и часа, магические паля разрешают все артефакты. Нужно действовать сейчас.

– Понятно…. Тогда удачи… и… – Кристина посмотрела на меня, после чего грустно отвела взгляд. – Спасибо.

– Готовь чай.

И барьеры пали, после чего плющи начали проникать прямо в моё сознание. Буря эмоций сразу принялась сводить меня с ума, шипы рвали память, рвали рассудок и даже характер. Это не было слияние, это была жестокая схватка двух разных миров.

Я делал всё, чтобы подчинить себе это силу, а кровавая пелена стремилась изменить меня. Но никто не говорил, что будет легко. И пусть моря крови начали окрашивать мой мир в алый, пусть я уже начинаю чувствовать жажду, но меня этим не взять. Меня это не убьёт, а сделает сильнее. Я не сойду с ума, а наоборот закалюсь.

И аура моя начала расти, между обломков кровь начала превращаться в кровавые растения. Их было мало, как и тел. Помимо этого концентрировалась и чистая энергия, берущая начало из моей души. Из моих вен потекла голубая кровь, соединяясь с растениями. И работало на износ сердце, вбирая в себя всё и выделяя ещё больше моей крови.

Я не мог управлять этим плющом, также как это делала Кристина, однако остатки её мастерства служили мне примером. Мне оставалось лишь вспоминать, наблюдать, поглощать и повторять. Постепенно миры сливались и чудовищной силы противостояние стабилизировалось, позволяя установить новые очертания мира.

Мне же не удалось разобрать завал, но вокруг выживших я смог создать барьер. Плющ поддерживал обломки, не давал ещё сильнее придавить бедолаг. А синяя кровь транспортировалась через плющ, создавая голубые кристаллы, которые поглощали магические поля и снимали нагрузку с раненных.

Ситуация стала стабильной. Однако на этом я не остановился, ведь в моём сердце родилась буря из гнева, ненависти, желания мести и первобытного желания убить каждого причастного к произошедшему. Я сдерживал эмоции, но волнами они били прямо о стены моего рассудка.

Тем не менее с ума я сходиться не собирался. Зато собирался уплотнить ауру на поверхности, где уже стоял настоящий адъютант. Я направился прямо в его разум, силой создав внутри него островок для себя. Он тут же потерял сознание, к нему подбежал целитель, но он не вернётся в сознание, пока я не сделаю всё, что мне нужно.

– Что за… это кошмар… – произнёс Константин, который действительно думал, что это сон.

– Всё происходящее реально. Я соединился с тобой, чтобы передать послание.

– Кто? Кто ты?

Константин перепугался. Его мир напоминал кабинет его отца. Всё упорядочено, всё на своих местах, каждая деталь разума решает определённую задачу. Строгость, дисциплина и серость. Именно из-за серости он не станет главой рода Соколовых, у которых серость заменяют яркие и невероятные амбиции, заставляющие их быть не просто исполнителями, а лидерами.

И вот в его входной двери появился я, покрытый кровью с горящими от гнева глазами. Со стен начали слазить обои, ведь моя ненависть отравляла этот мир. И если на моей территории находились бастионы тысяч фортов, камень которых нельзя испачкать в алый, то разум Константина был куда слабее, он же не ментальный маг.

– Это я, Александр Лебедев. Слушай внимательно, у нас мало времени, твой разум не выдерживает такой нагрузки.

– Слушаю.

– Я выпью на твоей спине карту обвалов и помечу места. Будет больно, я поврежу ментальное тело, извини. Синицины ещё живы, я тоже. Обо мне не беспокойтесь, мне ничего не угрожает. Однако под землёй слишком высокий магический фон, поэтому учёных нужно вытащить поскорее, много раненных.

– Что произошло? – кривясь от боли спросил Константин, пока его спина начала покрываться кровью.

– Диверсант-подрывник.

– Есть идеи кто это сделал?

– Пока нет, но есть план.

– Какой?

– Пусть враг думает, что я мёртв. Не доставайте меня. Пустите слухи. Я же начну действовать.

И я покинул разум своего адъютанта, после чего начал искать жертв. В этом городе много людей, которые станут превосходным сосудом для меня. Много раненых, прилично не желающих жить, как и откровенных мразей тоже хватает. Впрочем, я не судья и никого судить не собираюсь, как и убивать.

Мне вполне хватит раненых, чьи души прямо сейчас покидают тела, а сознания затухают. Я ворвусь туда с двух ног. Причина смерти будет купирована магией, всё же каждый второй способен носить экзоскелет, значит небольшую дозу маны выдержит. Затем начнут собирать по кирпичикам уничтоженное смертью сознание.

Много мне не нужно, лишь минимум. Армия безликих марионеток, хотя… армия это громко сказано. Кроме того, это позволит мне создать запасные оболочки и действовать через них, в теории. На практике тоже проверим.

Но так или иначе, пора выводить собственные возможности на новый уровень. Враги не дремлют, они готовятся и создают ответы на мои старые фокусы. Пора показать им что-то новое.

В шпионаже это также поможет. Кроме того, я собираюсь также действовать и через других приближённых. Только вот что-то разум Владимира мне открывать не хочет и активно борется. Наверное думает, что злой враг пытается свести его с ума.

Но ничего страшного, я и ему послание передам. А затем начну вскрывать конспирацию врага. Так что кто бы не затеял эту игру, немцы, британцы, наше русское дворянство – всех найду.

Глава 24

– Неплохое тело, – произнёс я, выходя из госпиталя на своих двоих.

В грудной клетке ещё что-то хлюпало, всё этого бедолагу достали из-под завала с раздробленной грудиной. Кости я подправил, зафиксировал и вот уже начали отказывать другие органы, во многом из-за перенасыщения маной. Кровь также начала приобретать голубой оттенок.

Кроме того, и всё сознание перенести я не смог. Слишком мало места, слишком большие повреждения. Магию использовать могу постольку поскольку и вообще изначально это тело должно было стать марионеткой, но план в последний момент поменялись.

Из-под моего контроля вышла местная военная полиция, а также силы ополчения. Боёв ещё не было, но напряжение возросло до невиданных высот. Лишь моё вмешательство через адъютанта и Владимира позволили остановить гвардию и лояльных Государю силы от жёстких и радикальных мер. Всё же военная полиция повязала многих наших офицеров, белый костяк.

А вот Алексеев слушать меня не стал и уже выдвинулся к нам. Кроме того, было собрано донское казачество, которое также согласилось подавить… слово бунт пока что не использовалось, но это именно он и был.

Я же раскинул свою сеть марионеток по всем Киеву, выставив их рядом с людьми вдовствующей императрицы, с людьми Соколовых, а также со всем другими потенциальными врагами начиная от организаторов задержаний и просто лидеров местного ополчения. К слову, возможно, всё происходящее просто недоразумение. В плане, я же расстрелял местную верхушку, а также многих снял с мест и посадил в тюрьмы. И подобные действия вызвали определённые вопросы, возмущения и подозрения уже меня в измене.

Именно поэтому я решил не устраивать жёсткое подавление, а выждать и пронаблюдать. Мне нужно точно знать кто и чей друг, а кто враг. И сейчас, когда началась смута, все начнут объединяться и вскрывать карты.

– Проклятье, – буркнул я, смотря как моя кожа побледнела.

Это тело не выдерживало нагрузки, но я всё равно использовал маскирующие чары, пусть и минимальные. В тени меня не видно, а я уже наблюдаю как глава военной полиции, командир батальона, спешно садится в грузовик и уезжает в северную часть Киева.

Сразу же марионетки начали свои перестановки, чтобы наблюдать за движущейся машине и убедиться в том, что нигде не будет пересадок. Практически в реальном времени я наблюдал глазами десятков трупов за этим передвижением. Также не скрылись от меня и действия на линии фронта, где военная полиция требовала выдать Владимира, как главного исполнителя.

Как быстро мои противники подсуетились, да? Ещё суток не прошло, как меня взорвали, а они уже вяжут всех, кто со мной связан. Только адъютанта не трогают, ну и гвардию, ведь те не подставляются, да и полки Государя с нами. Тронуть их можно, но потом зубы устанешь собирать.

Тем временем над Мариинским Дворцом шли раскопки. Дворцу также досталось, однако до подрыва все значимые персоны покинули дворец, включая вдовствующую императрицу. Да, в момент взрыва она была в своих покоях, однако мои подозрения от этого не уменьшились. Я могу доверять лишь себе, а также узкому кругу лиц, большая часть которых находится в Петрограде.

– Ага, а вот и наша новая цель, – произнёс я, когда глава военной полиции добрался до особняка, в который и зашёл, оставив своих бойцов дежурить снаружи.

Сразу же был отдан приказ и командиру моей гвардии. Почему не адъютанту? Потому что доверяю больше командиру своей гвардии. Сразу же в небо поднялись десантные корветы, после чего началась операция по захвату всех в особняке. К слову, до последнего подозреваемые никак не реагировали, а значит вероятно в рядах моей гвардии нет предателей, как и среди полков Государя.

Как только высадился десант, то сразу же к особняку подъехали и грузовики с пехотой. Высадка, взятие особняка в кольцо, также помощь оказал и мой адъютант, который узнал обо всём гораздо позже, однако обиды не показал. Впрочем, лично я сомневаюсь в том, что Константин является моим врагом. Всё же я был в его голове, пусть и недолго. Хотя если предположить, что он предугадал мои действия и натренировал собственный разум… нет, так можно загонять по поводу чего угодно.

– Стоять! Здесь проходит военная операция! – на подходе к особняку меня остановил солдат.

– Пропусти его, – тут же произнёс сидящий в бронеавтомобиле офицер, держащий связь с командованием в реальном времени.

Солдат нахмурился, но приказ исполнил. Затем ко мне в сопровождении было выставлено три гвардейца, на лицах которых вообще эмоций не появилось. Они не смотрели на то, что я выгляжу как мертвец, что кожа моя бледна, взгляд пустой, а вся одежда в крови. Идеальные солдаты, для них существует только приказ.

Затем меня проводили до главного зала, где на коленях в ряд стояли все захваченные потенциальные преступники. Слуги находились в углу, а сам владелец особняка и командир военной полиции с другими подельниками оказались размещены по центру, с приставленными к затылкам стволами.

Также за всем следил и офицер в экзоскелете, следя за малейшими изменениями в ментальных проекциях. Если произойдёт что-то странное, хоть чуть-чуть подозрительное – все будут расстреляны на месте, потому что после встречи с уже ныне покойным магом телепортатором нужно быть готовыми ко всему, включая к наличию у врага ещё одного такого уникума.

– Ивашкевичи значит, – произнёс я, остановившись напротив главы рода и владельца этого особняка. – И о чём вы тут мило беседовали под защитой чар?

В ответ молчание, никто не говорит ни слова.

– Забавно, да? Вроде мы в Киеве, а фамилия какая странная… Ивашкевич, – смакуя говорил я, ходя вдоль посаженной на колени семейки. – Дайка угадаю, вы когда-то были поддаными Царства Польского, да? А ещё раньше Речи Посполитой и ещё раньше Великого Княжества Литовского…

Я скорее утверждал, нежели спрашивал, потому что всё же подтянул знания истории и прямо сейчас параллельно читал книги в библиотеки через ещё одну свою марионетку, изучая список дворянских родов именно киевской губернии.

– А ещё твой дед оборонял Порт-Артура в русско-японской войне, твой отец погиб вместе с дивизией под Варшавой. Похвально, только вот… – я покачал головой, встав напротив главы рода. – Ты по всей видимости не продолжил традиций твоей семьи.

– Вы перечислили родственников по линии моей покойной жены, – тихо ответил дворянин, опустив голову и боясь посмотреть мне в глаза. – Сам я с ними не общаюсь. Они никак к этому не причастны.

– Ага, отводишь подозрения от подельников? Не удивлюсь если вы сотрудничаете и с коллаборационистами в минской губернии.

– Я не коллаборационист.

– А кто ты?

И снова молчание. Говорить ребята явно не хотят.

– Ладно, может тогда наш доблестный офицер прольёт свет на произошедшее? – я подошёл к командиру военной полиции. – Скольких уже повязали?

– Мы действуем согласно закону.

– Да? Ваше командование и лидер верховного дворянства были расстреляны согласно закону военного времени при представителях Государя, а также офицеров его избранных полков. Получается… Государь у нас вне закона?

– К расстрелам претензий нет. Мы расследуем дело о незаконной перестановке кадров. Никаких бумаг не было предоставлено и…

– А-а-а, дурачком прикидываешься, бумажек тебе не хватило. Я тебя понял. Что же, тогда перейдём к тому, что вы тут делали и что обсуждали? Чего молчите? Вы понимаете, что с вами будет из-за этого молчания?

Мне опять ничего не ответили, прямо партизаны какие-то. Так что я встал, оглядел всех. Этот Ивашкевич подставил всю свою семью, вон, его дети сидят. Да молодая женщина это кажется любовница и будущая жена. Командиру военной полиции на свою жизнь по моим личным ощущениям плевать, как и семьи у него нет, это я уже тоже проверил.

– Ладно, ты, дорогой офицер, смертный приговор уже получил. Только с твоими подручными поговорю. А вот с Ивашкевичами… я ещё не решил, что делать. Но знаешь, друг, – я снова подошёл к главе рода и сел напротив него. – Я же не святой и руки марать привык. Мне нужен результат, мне нужна победа, понимаешь? В этой стране будут расти мои дети, поэтому я хочу всего лучшего для них и, следовательно, для нашей Империи. Ты меня понимаешь?

– Хорошо понимаю. Я мыслю также, – глухо ответил глава рода, в затылок которого упиралась холодная сталь ствола винтовки.

– Да? Докажи. Скажи правду, а там… подумаем, что можно с этим сделать. Даже если всё очень-очень плохо, то хоть глядишь детей своих спасёшь ценой своей головы. Не нужно упираться, у нас идёт война и с предателями лично я намерен расправляться максимально жестоко. Именно жестоко, а не справедливо, потому что моя цель оправдывает средства, а вот предательство… я не знаю, чем можно оправдать предательство.

– Я… мы обсуждали то, как бы подвинуть вдовствующую императрицу, – начал тихо говорить Ивашкевич, продолжая смотреть на мою обувь, не поднимая взгляда.

– Не смей! – в ужасе воскликнул командир военной полиции. – Они тогда точно всю твою семью…

– ЗАТКНИСЬ!!! – сразу же заорал гвардеец и с ноги вписал в челюсть, после чего добавил ещё ударов по тушке. – ЗАКРОЙ СВОЮ ПАСТЬ!!!

– Не смотри туда, – произнёс я, видя, как Ивашкевич старший покосился в сторону уже плюющегося кровью командира военной полиции. – Продолжай рассказывать. Что значит «подвинуть»? Вы планировали её убить?

– Она слишком много лезла в дела нашей губернии. После же ваших перестановок она получила слишком много власти и начала реализовывать свои планы. Нам же предложили закрыть рты и терпеть.

– Какие планы?

– Если бы мы только знали… но она явно захотела получить всю политическую власть. Речь не только о киевской губернии, но и территориях Гомеля до Одессы. Наши предприятия попали под угрозу, она забирала наши труды и отдавала их своим приближённым. Моя семья ничего дурного не делала, да и служили мы Российской Империи поколениями, как вы знаете… вернее… это служили родственники по линии жены, а сам я получил титул лишь после реформ…

– Ты хочешь сказать, что малое дворянство просто не поделило зоны влияния с вдовствующей императрицей? Это всё?

– Так эту ситуацию вижу я.

– А покушение?

– У нас нет таких ресурсов. Но я бы никогда не стал участвовать в заговоре против царской семьи. Мне просто нужно было защитить себя и свою семью в борьбе за власть. Если бы я остался один, то… меня бы легко убрали. Поэтому я решил заручиться поддержкой командира военной полиции. Для этого мы и собрались здесь. Обсудить будущее и наши общие планы.

– Угу, то есть ты ни в чём не виноват и вообще патриот, за Царя и Отечеству, ну и ещё православный, разумеется, так?

– Я виноват во многом, но я не коллаборационист и не предатель. Мои сыновья служат в армии, мой бизнес платит двойную ставку в фонд «Долга и право» для поддержки военных. Когда началась война, я первым передал половину своих грузовиков в армию, а остальные возили боеприпасы от моей фабрики, переоборудованной для производства военного снаряжения. Как и я отдаю полный отчёт в том, что с врагом мы пиво пить не станем. Он видит в нас лишь трудовой ресурс, который будет эксплуатироваться. Такой участи для своей страны я не желаю.

– Ты готов умереть за свою страну? – прямо спросил я.

И в этот момент Ивашкевич впервые поднял свою голову. Его жена имела польские корни, кому как не полякам знать о судьбе покорённых? Я тоже был в Варшаве, знаю, что там делали немцы и как они относились к местному населению. Они же даже европейцами не считают ни нас, ни поляков, ни прибалтов. Для них мы варвары, которые даже помпы для траншей не смогли начать производить.

Однако мне же нужно точно знать правду, а я что-то совсем запутался уже.

– Это хорошо, что ты готов умереть за свою страну, – кивнул я, после чего поднялся на ноги и подошёл к лежащему на земле командиру военной полиции. – Держите его, мне нужно провести обряд.

И прямо на глазах семейки Ивашкевичей я начал проводить очень мучительный обряд. Будь я здесь лично, в своём теле с полными силами, то всё прошло бы быстро, однако действуя через марионетку я превращал разум бедолаги в фарш. По кусочкам снимал всё, разрушал рассудок, словно мясник работал по его ментальному телу.

В целом, всё что сказал Ивашкевич подтвердилось. Правда всё же выяснилось, что изначально командир военной полиции планировал не просто «пододвинуть» вдовствующую императрицу, он действительно желал ей смерти, как и мне. Всё из-за того, что я расстрелял лидера местного дворянства, нарушил местные устои.

Только вот остаётся непонятным мотив самой вдовствующей императрицы. Зачем ей власть? В плане, её же и так поддерживает половина Романовых. Её сын буквально наш император. А тут она начала делать перестановки во власти, убирая всех и заменяя их своими людьми. И при этом перестановки весьма сомнительные, как и эффективность оценивается как неоднозначная.

– Ивашкевич, как ты относишься к местному ополчению? – спросил я, вытирая руки: в последний момент кровь командира военной полиции начала хлестать из ушей и глаз, запачкав моё временное тело.

– Я… я знаю что они сделали, однако они помогают охранять внутренний порядок и ни раз выручали нас в борьбе с диверсантами, как и… – Ивашкевич покосился на лежащий рядом труп, после чего промолчал.

– Он хотел сформировать вокруг тебя три батальона ополчения, пользуясь твоей громкой фамилией. Что думаешь?

– Я мог бы это сделать, но не уверен, что согласился бы на такое предложение. Ведь это ополчение… оно наверняка готовилось для возвращения власти местным родам силовым путём. Силовой путь означает кровь и угрозу моей семьи. Я бы не согласился.

– А если я предложу тебе тоже самое?

– Я…

– Не отвечай, подумай до завтра, – произнёс я, после чего дал отмашку гвардейцам. – Всех полицаев на гауптвахту, будем думать, что с ними делать. На место командира военной полиции нужно поставить Владимира.

Ивашкевичей оставили в покое, после чего мы все направились на выход, по дороге я обсуждал детали новых перестановок со своим адъютантом.

– Не уверен, что Владимир справится с такой… деликатной задачей, – говорил Константин, пока мы стояли снаружи, а моё тело начало окончательно разлагаться и разваливаться, словно под воздействием радиации. – Могу предложить кандидатуру…

– При всём уважении, Константин, но вокруг меня и так слишком много людей Соколовых.

– Мы не…

– Я ни в чём вас не обвиняю, но место командира военной полиции займёт Владимир, в котором я не сомневаюсь.

– Хорошо, я понимаю. А с Ивашкевичами… вы уверены в своём решении? Можно было поглотить и отца семейства, чтобы точно всё узнать.

– Мне хватило уже полученной информации. Кроме того, этот мужчина не врал мне, а ещё живым он принесёт больше пользы.

– Мне помочь ему сформировать батальоны ополчения?

– Нет, я уже запросил помощь из Петрограда.

– Помощь? Ещё гвардейцев?

– Нет, коллег из «Долга и право», которым я доверяю. Они помогут ему с организацией и всем необходимым.

Константин кивнул, после чего сделал общеизвестный воинский жест и отправился к броневику. Я же стрельнул самокрутку у одного из солдата и начал курить, думая о том, о сём. С тела же моего уже прямо стекало мерзкой жижей плоть. Боль была жуткая, но я её гасил своими ментальными навыками.