Текст книги "Философский камень (СИ)"

Автор книги: Владислав Афинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Как интересно порой бывает. С одной стороны во всём мире пылает пламя жестокой войны, а с другой в дворцах до сих пор проводят балы. Даже кайзер Вильгельм Второй постоянно устраивает собрания своих верных генералов, дабы поделиться своими гениальными мыслями по поводу внесения изменений в доктрину их сухопутных войск.

К слову, есть такая черта у многих императоров – лезть куда им не следует. Нет, Вильгельм Второй, конечно, не дурак и тоже что-то понимает в военном деле, однако для победы этого мало. Так, например наш государь Николай Второй тоже любит встречаться с военными, однако не лезет к ним с советами и не настаивает на каких-то изменениях. Потому что генералам виднее, по крайней мере тем генералам, которые действительно воевали и находились на передовой.

И всё же вернёмся к балам. Даже когда сотни тысяч солдат умирали на фронтах, то в дворцах всё равно отдыхали аристократы. Праздные и наглые, глупые и надменные, элегантные и красивые, одарённые и перспективные, настолько же бесящие, сколько и необходимые. Можно сколько угодно поддерживать красные идеи, однако нужно принять один объективный факт. На дворянстве держится вся наша держава.

Почти каждый дворянин – одарённый. Каждый одарённый это опытный целитель на фронте или же артефактолог на заводе. Каждый заносчивый ребёнок, рождённый в богатой семьи не дармоед, а инструмент, в который глава рода вкладывает знания по управлению предприятием. И если бы красные пришли к власти и начали свои чистки… они бы не смогли заменить всех и каждого. Дворян слишком много.

И дворяне в свою очередь хотят жить красиво, хотят подчёркивать статус и чистоту своей крови. Они хотят не проливать кровь на фронте, а хотят тратить деньги на роскошь. Не будет балов, значит будет переворот. Всё предельно просто.

Я это понимал, поэтому мои чистки также не носили прямо уж массовый характер. Более того, казнить я смог лишь горстку явных и откровенных предателей. Остальных мне трогать было не дозволено. Многих я даже не убирал из системы, а просто ставил на другие места, менее важные. Перестановка кадров. Иначе никак, ведь нам нужна стабильность политической ситуации в губерниях.

Более того, несмотря на всё свой личное отношению к пирам во время чумы, я и сам являлся главной фигурой и спонсором киевского бала. Приглашены были все, в том числе малое дворянство, которое после всех перестановок загорелось огнём амбиций. Они будут временным гарантом стабильности. А затем я выберу из них лучших, помогу им подняться по карьерным ступеням и поставлю нужных людей на нужные места.

Но сейчас бал, необходимый и крайний важный. Место проведения стал Мариинский Дворец, который не стоит путать с дворцом в Петрограде. Название одно, но дата постройки разная, как и месторасположение. Впрочем, киевский вариант тоже был прекрасен, элегантен и велик.

Высокие потолки, алые ковры, будоражащие разум фрески, и гордый орёл, наблюдающий за танцами. В центре внимания находился я и моя прекрасная пассия из рода Соколовых. Её чёрное платье было подобное звёздное ночи, золотые нити переполнены магией, которая приковывает взгляд, а как горят глаза, подчёркнутые декоративной маской. Я же явился на бал в парадном мундире, который подчёркивал мой статус и повышал репутацию партнёрши, которую выбрал сам генерал.

Танцевали вальс, венскую вариацию, более быструю и активную.

– Не знала, что вы танцор, господин Лебедев, – произнесла Екатерина, не отводя от моего лица своего взгляда.

– А я не знал, что вы почтите нас своим личным присутствием – улыбнулся я, крепко держа её за талию.

– Мой отец переживает и волнуется. Наша разведка проиграла разведке наших союзников. Кроме того… – мы разошлись и разговор прервался, но вскоре мы снова сблизились. – Шпионов оказалось слишком много, как и предателей. Нужны чистки.

– А что думает по этому поводу Ольга Николаевна? Я слышал она тоже решила посетить приграничные губернии.

– А я слышала, что она находится близ государя в Петрограде. А моему отцу сказали, что она посетила Кавказ с целью проверки совершенствования логистических путей.

– И никто точно не знает, где она, так?

– Почему же… кое-кто знает.

И музыканты сыграли финальную ноту, после чего танцующие остановились, как и мы. Екатерина широко мне улыбнулась, после чего моя пара сменилась.

– С повышением, господин Лебедев, – Соколову сменила её подруга Морозова.

С ней мы почти не говорили, просто танцевали, лишь изредка Софья Морозова холодным взглядом указывала мне куда-то на второй этаж, на конкретных людей. Я изучал их, присматривался. Может быть, слов мы и не говорили, но диалог был даже более подробный, чем с Соколовой.

Затем наступила очередь полонеза и Александры Оржевской. Вообще, полонез традиционно исполняли в начале балов, однако это уже двадцать пятый танец, так что решено было его повторить. Тем более мы танцевали краковскую вариацию, которая была более быстрой и менее строгой, с задержками и расчихлением парадной шашки при даме. За руки не держались, однако даже с этим учётом Александра с невероятной ловкостью умудрилась передать мне записку, засунув её прямо в рукав.

Можно было бы устроить нашу встречу в тайной землянке, ночью в гостинице, просто на улице, однако выбран был вариант с балом. Здесь так шумно, так много людей, так сильно фонит энергией из-за собравшихся в одном месте одарённых. Подглядеть что-то можно, но узнать детали в этом хаосе – нет.

Кроме того, любая тайная, встречая никогда не будет являться тайной и привлечёт куда больше ненужного внимания. С учётом того, что мы знаем, что в наших рядах есть предатели, то решено было встретится здесь и переброситься информацией в процессе танца. Просто, полезно, сразу убито множество зайцев одним выстрелом.

Затем нужно почтить особую касту в любой современном обществе этого мира. Речь, разумеется, о военных, но не обо всех, а лишь о самых избранных. Офицеры сидели в отдельном помещении и прямо сейчас делили зоны влияния. Все видели начало чисток, все понимали к чему ведут перестановки. И лучше поделить всё здесь, за рюмочкой водки, чем устраивать резню.

Надолго я не задержался, ведь там уже работает мой адъютант. Как хорошо, да? Константин Соколов очень ответственный юноша, хотя вернее будет сказать мужчина. Он и старых вояк по струнке поставить может и в интеллигента обществе находит нужные слова. С помощью него мне удаётся контролировать очень многое.

Прямо как его сестра, Екатерина. Она может и не имела военного образования, однако порой воспитание благородных девиц ещё более жестокое. Если в жизни мужчины его готовят к становлению лидером, то у женской половины как правило только одна роль, роль поддержки. Служить отцу, служить главе рода, служить мужу, а возможно ещё и служить стране. Как иронично.

– Но самое смешное не это, – произнёс я сам себе под нос, покидая офицеров.

– Императрица готова принять вас, – уже на выходе из отведённого под офицеров зала меня встретил слуга.

Я же кивнул и проследовал за ним к собственно императрице.

Мария Фёдоровна, мать Николая Второго, она ещё до войны жила в этом дворце. А как прогремели первые залпы орудий, так сразу же она начала открывать госпитали и курировать лечение прибывавших раненых.

Яркая внешность, точеная фигура и невообразимое обаяние, вот как характеризовали вдовствующую императрицу. И, разумеется, о ней говорили только положительно, как и обо всех членах императорской семьи. Ещё бы. Из интересного также стоит отметить её датские корни. Хотя что в этом интересного? Тут дворяне всей Европы можно сказать родственники, что не мешает им устраивать резню.

Сама императрица стояла у окна и смотрела куда-то в ночь. А может она любовалась звёздами? Вполне возможно если учесть, что в кабинете не было зажжено ни одной свечи.

– Как здесь стало тихо, – произнесла Мария Фёдоровна, пока в дворце продолжался бар и веселье.

Наверное, это могло показаться странным, ведь о тишине речи не шло. Однако это только в контексте дворца, но Мария Фёдоровна смотрела на происходящее куда шире. Контекстом для неё являлся держава, на границах с которой перестали греметь орудия и перестали приезжать эшелоны с трупами и ранеными. Но все понимали, что это лишь затишье перед бурей.

– Они готовятся, каждую неделю, каждый день, каждый час и минуту враг использует с максимальной пользой для себя, – продолжила говорить Мария Фёдоровна, пока на стекле начали падать первые капли. – Швейцария пустила на свои земли солдат Кайзера без боя. Также они поддержали их экономические реформы финансово. Но что самое главное…

– Большевики будут уничтожены.

– Да, верно. Кайзер не мог оставить Ленина в живых. Он являлся угрозой для всего империализма в мире. Это был закономерный итог. Как только он задушит революционеров в своей Империи, покорит Османскую Империю, то пойдёт и на нас.

– Может большевики продержатся дольше, чем мы рассчитываем?

– Может… а может и нет… – пожала плечами Мария Фёдоровна, отворачиваясь от окна, в которое уже нещадно колотил ливень.

Затем она слегка двинула рукой и все лампы в тот же миг загорелись, освещая кабинет. Загудели паровые двигатели и опустились занавески, после чего открылся шкаф и из него вылетели механические синицы, в лапках державшие вино, бокалы и какие-то яства.

– Присаживайтесь, – с дружеской улыбкой императрица предложила мне сесть, а затем уловила мой пристальный взгляд, который лёг на механические изобретения. – Узнаёте почерк мастера?

– Скорее узнаю герб, – признался я, ведь не был достаточно хорошо искушён в техномагическом ремесле.

– Синицины с такими темпами скоро станут монополистами рынка. Никогда бы не подумала, что доживу до неё, когда наши учёные смогут вдохнуть в металл жизнь… – Мария Фёдоровна коснулась синички, а та сразу же села ей на палец и принялась издавать скрежет смутно похожий на щебет. – Порой мне кажется, что они обладают разумом, хотя мне сказали, что эти големы лишь набор условных реакций на определённые действия вроде прикосновений, голоса хозяина и так далее. А значит они не живые. Правда если следовать такой логике, то и человек тогда не является живым. Как думаете, господин Лебедев?

– Я думаю, что эти синицы могли бы сбрасывать гранаты в траншеи наших врагов, прямо им на головы.

– Пока что один экземпляр такой синички стоит в разы дороже целой артиллерийской батареи. Но наверняка Соколов мыслил, как вы и поэтому до сих пор вкладывает огромные суммы в проекты Синициных. Олег всегда был… крайне предприимчивым, амбициозным и очень хитрым. Он никогда не забывал, никогда не прощал. И благотворительностью он тоже не занимается. Каждое его действие нацелено на выгоду для его рода.

– Охотно верю, ведь он примерный дворянин. Главное только, чтобы его интересы совпадали с интересами нашей державы.

– Переживаете, что половина людей из вашего окружения поставлены именно им? – Мария Фёдоровна, смотря будто сквозь меня. – Или и вовсе подозреваете его в сговоре с врагом?

– Пока что оснований для подозрений у меня нет. Как и переживать мне не о чем. Однако… – я взял бокал с вином. – Всякое же может быть, да? Я могу представить, что Соколову предложили сделку Георг и как он устроит переворот я тоже могу представить.

– Значит мне вы доверяете?

– В настоящее время государь и государство едины и являются одним и тем же. Любой удар по государству, будет являться ударом по государю. И вы это понимаете, как и своему сыну желаете лишь самого лучшего. Вы скорее выберете смерть, чем начнёте сотрудничать с врагом или нашими недоброжелателями.

– А если вдруг всё же именно я устроила провокацию на линии фронта?

– Значит я совсем не разбираюсь в людях, – усмехнулся я, отставляя бокал, из которого так и не сделал глоток. – Ну и вы тогда явно будете не самой лучшей матерью. Впрочем, давайте перейдём к делу? Нам нужно вычистить всю гниль, но сначала необходимо отделить зёрна от плевел. У меня есть план, несколько рискованный, но максимально эффективный.

– Слушаю, господин Лебедев. Внимательно слушаю, – ответила Мария Фёдоровна, сложив руки и не дав своего добра на реализацию плана, ведь спешка удел дураков и нищих.

Глава 22

– Они жгли наши дома, пили нашу кровь, уводили детей в трудовые лагеря, а теперь у нас ними мир⁈ И мы должны всё забыть⁈ – кричал бывший офицер, стоя на столе и приковывая к себе внимания всего кабака.

Речи его били прямо в боль собравшихся. Кто-то лишился сыновей в этой войне, другие потеряли отцов, а третьи просто теперь не могут досчитаться конечностей. И им действительно было обидно, они хотели мести или справедливости, тут уж с какой стороны взглянуть.

Только вот такие радикалы находились в меньшинстве. Впрочем, революцию можно устроить и с меньшей поддержкой. Главное создать активные ячейки, которые послужат тараном. В свою очередь «преданные» солдаты вполне подходят под слово активный. Они готовы действовать, ведь терять особо нечего, а страх смерти был побеждён ещё на фронте.

– Враг же готовится! Становится сильнее! Мы не должны его отпускать! – демагогия продолжалась.

Неудобные моменты опускались, оратор говорил лишь то, что от него хотят услышать, попутно корректируя картину и подавая действительно с выгодной ему стороны. Создавалось это всё на оставшейся после красных почвы.

– И знаете, многие офицеры на нашей стороне! Это немыслимо! Представьте, если бы Кутузов подписал временное перемирие, когда француз стоял под Москвой⁈ А ведь фронт находится уже вдали от наших изначальных границ! Они уже почти под Киевом! А мы даём им ещё и время на перегруппировку! Нужно прямо сейчас…

Но договорить оратор не успел, ведь прогремел взрыв и ярка вспышка озарила кабак. Затем внутрь ворвались солдаты, укладывая всех мордой в пол. Затем внутрь вошёл и я, после чего за волосы подняли лежащего шпиона или просто дурака. С этим мы сейчас будем разбираться.

Я задавал самые различные вопросы, в том числе нейтральные и никак не связанные с произошедшим. Какое его любимое блюдо, цвет, как прошёл его день. Я следил за потоками энергии и отслеживал все его реакции, после чего отмечал закономерности и с высокой точностью отделял ложь от правды.

– Кто тебя сюда послал? – сурово спросил я, смотря на изменника сверху вниз.

– Я не могу сказать, они… – изменник уже успел разныться, побелеть и сотню раз пожалеть о том, что согласился на это. – Они убьют мою семью.

– Это могу сделать и я, при чём с большей жестокостью, обусловленной военным временем.

– Генерал Черенков, – раздался тихий шёпот.

– Господин Лебедев! – тут же в кабак вбежал и мой адъютант, Константин Соколов. – Наши перехватили диверсантов у Одессы! Пришло письмо и… возможно это дело рук Оржевских…

– Всех заключите под стражу, – отдал я команду, после чего отправился наружу, ничего не ответив адъютанту.

Сегодня была светлая ночь, звёзды очень яркие, как и луна. Я достал портсигар, затем самокрутки, в которые уже добавлял амброзию, заменив им никотин. Хотя особого эффекта не было, мой организм такие дозы просто не берут.

Как интересно получается. Я буквально могу отделять правду от лжи, а также могу поглотить разум любого, разобрав память на составные части. Только вот это мне не помогает. Слишком много информации, которая собирается в огромную кучу.

Мы вскрывали одну ячейку за другой, после чего я лично допрашивал чуть ли не каждого. Но никто не врал, вернее… они пытались, но в конечном итоге этот оратор указывал на Владимира Черенков, нашего мастера антимагических полей. Нет, если бы я был дебилом, то тут же бы приказал расстрелять Черенкова, но кажется враг только этого и ждёт.

Более того, враг действует очень грамотно, вкладывая в своих помощников лишь то, что они должны будут сказать мне после поимки. Более того, я почти уверен, что как минимум половина ячеек была вскрыта не столько благодаря нашей разведки, сколько благодаря желанию врага. Он сам вкидывает в картину моих размышлений кучу самых разных фактов, чтобы запутать меня.

И это логично. Ведь кто в этом мире не знает о моих способностях? Они понимают, что ложь от правды я отличу легко, значит нужно сделать так, чтобы их помощники сами не знали правды. Вернее, чтобы они искреннее верили в скормленную им ложь.

В результате вся получаемая мной информация становится бесполезной. Кроме того, меня серьёзно напрягают Соколовы. Этот адъютант, появление Екатерины… они действуют аккуратно, но я будто чувствую давление и их желание мной управлять. С другой стороны, именно вскрытые Константином ячейки указывают как раз на его отца и на его род.

И казалось бы, вряд ли же Соколовы бы стали подставлять самих себя, да? Но если подумать на пару ходов вперёд, то можно обнаружить, что лучше всего контролировать ситуацию можно как раз через обвинения самого себя. Сам вкинул вброс, на который у тебя уже заранее есть ответ. Я бы на месте Соколова так и сделал.

Как и этот вброс, в сторону Оржевских. Нутром чувствую, что и здесь меня хотят обмануть. На крючок с Соколовыми я не зацепился, так на их лучших друзей может клюну?

– Нет-нет, нужны незыблемые факты, – покачал я головой, стряхивая пепел. – Нужно ломать их конспирацию дальше.

Выкинув окурок, я отправился в мариинский дворец, под которым во всю шло строительство нового экспериментального объекта. Мне срочно нужно было сменить обстановку, освежить голову и потом уже взглянуть на ситуацию под другим углом.

Встретили меня, как всегда, сёстры Синицины, которые тут же начали проводить анализ моего боевого костюма. Затем они начали отсоединять пластины, наносить новые магические рисунки, разок меня подключили к общей энергосистеме Киева. Я же просто покинул тело, оставляя физическую оболочку нашим учёным.

В своём же разуме я создал себе прекрасный золотой луг, озеро и избушку. Довольно пасторальная картина, но именно она и нужна, когда вся твоя жизнь крутится вокруг войны, смерти и власти. Здесь спокойно, тихо и уютно. Как хорошо, что я менталист и моих сил хватает для создания любых образов.

Так я и уселся в избушке, создал себе автоматическую ручку, кучу бумаг, карту и начал вручную проектировать факты, а также попутно перечитывать ранее увиденные письма. Фактически у меня уже была идеальная фотографическая память, поэтому многие послания я просматривал, а после уже вдумывался в строки, вот здесь, в избушке, на островке спокойствия.

– Нужно будет встретиться с генералом Алексеевым, а ещё с Батькой и Даниилом Ильичом. А то я так и не понял, на чьей они стороне и чем сейчас занимаются…

Зелёное движение ещё существует, но уже немного в другом понимании. Фактически они просто слились с меньшевиками, продолжая уничтожать остатки красных и рьяно критикуя радикальное дворянство. Мы с ними и до этого плотно сотрудничали. Всё же пусть люди имеют другое мнение и действуют в рамке уставленных правил, чем мы начнём их душить и потеряем контроль, а возможно и вовсе укрепим их, ведь любое действие создаёт противодействие.

Также отдельно лежат зашифрованные письма Марии Фёдоровны, с которой мы используем личный шифр. Однако какой-то конкретной помощи от неё пока что нет. Всё же ей приходится ещё сложнее чем мне, ведь она не обладает ментальными способностями. Впрочем, зато у неё есть своя шпионская сеть.

– Как же всё тяжело… – выдохнул я, совсем что-то запутавшись в собранной информации. – Ничего не понимаю.

– Устал? – вдруг раздался знакомый голос, а я от неожиданности даже вскочил.

– Кристина? Рад тебя видеть. Как у тебя дела?

– Потихоньку. Тело восстановили, с помощью Соколовы меня тайно вывезли, дали новые документы, деньги и… живу на камчатке. Тут красиво, а ещё я начала рисовать. Хочешь посмотреть?

Я оказался застигнут врасплох, что даже не знал, что ответить. Вернее, я-то знал, но сказать что-то ничего не мог. После той битвы с Орловым, Кристина как-то абстрагировалась от меня. Я, конечно, мог на неё надавить, ведь связь у нас общая и работает в две стороны, однако этого делать не стал. Всё же есть такое понятие как личное пространство, которого у Кристины никогда и не было.

Она в свою очередь меня просто игнорировала, потому что устала от всего. Устала быть оружием, устала быть инструментом, устала от того, что все мыслят категориями выгоды и что все её мечты по поводу получения тела разбились в дребезги тысячью острых и болезненных осколков. Мир людей то ещё дерьмо, мы просто этого не видим, потому что привыкли так жить.

Впрочем, Кристине мой ответ и не нужен был, вернее, она его и так увидела. Ведь она глубоко связано с моим сознанием. Так что она молча достала мальберт, установила его прямо рядом со столом и поместила картину, после чего начала пристально изучать своё творение.

– Красиво, это Балтийское море? – спросил я глядя на пейзаж.

– По задумке Северное.

– Северное? Значит это не Россия? Ну да, фьорды больше напоминают Норвегию…

– Дания, это берег Дании, – спокойно и размеренно говорила Кристина. – Я там не была, но много читала про другие страны. Как война закончится, может быть, съезжу туда.

– А почему именно Дания?

– Потому что Аня сказала, что я хорошо рисую и что даже члены императорской семьи возможно захотят купить мои картины.

– То есть?

– Ты же уже общался с Марией Фёдоровной?

– Да. Могу посоветовать тебя…

– Нет, эта картина для юного цесаревича. Да и к тебя я пришла по другой причине.

– И почему же?

Кристина загадочно улыбнулась и начала вносить поправки в свою картину. Кисть появилась в её руке самая собой, краски рождались прямо на кончике и вот уже на берегу Северного Моря появилась смутно знакомая мне женщина.

– Ты знал, что Мария Фёдоровна являлась дочкой Датского короля? – спросила меня Кристина, дорисовывая женщине на берегу платье. – Дания такая маленькая, слабая… и тут словно даром небес появляется возможность получить родство с самими Романовыми. И вот уже маленькая девочка зубрит русский язык, заучивает молитвы и проникается историей Российской Империи, а также местными обычаями.

– Таков её долг. К тому же кто не мечтает стать женой императора?

– Да и она была хорошей невестой. Ты знал, что изначально она должна была выйти за Николая, а не за Александра? Но Николай скончался из-за туберкулёза. Говорят, горечь утраты чуть не свела её с ума, но благо брат Николай, будущий император Александр был всегда рядом и помог ей справится с утратой. А затем даже женился на ней.

– Очень интересно, но к чему ты это? На что-то намекаешь?

– Ты плохо знаешь историю Российской Империи. Присмотрись к Марии Фёдоровне. Ведь своего сына она очень сильно любит и хочет для него лишь лучшего, но возможно лучшее у нас у каждого своё. К тому же она ещё очень сильно ненавидит немцев. Ты даже не представляешь, насколько сильно. Хотя ещё сильнее она ненавидит его жену, которая, кстати, имеет немецкие корни.

– Прямо уж так? Ненавидит?

– Неужели ты про это никогда не слышал? Ты чем занимался вообще?

– Воевал, некогда было лезть с головой во все эти интриги.

– Странно, мне казалось, что каждый слышал про Распутина и про то как он манипулировал Николаем через императрицу.

– Распутин, да, слышал. Он мёртв.

– Мёртв, но его место уже заняли другие.

– Кто?

– А кто после ухода Орловых стал первым родом, после Романовых?

– Думаешь это Соколовы?

– Нет, я думаю, что Мария Фёдоровна ненавидит немцев, жену Николая и наверняка прямо сейчас пишет письмо сыну, чтобы тот убрал подальше Олега Соколова, который в свою очередь создал почти всё твоё сегодняшнее окружение, – заявила Кристина, после чего закончила рисовать картину. – Ладно, ты думай, а я пойду. Мне нужно ещё портрет цесаревича нарисовать.

Так я и остался снова один в своей избе, пытаясь понять кто такие интересы преследует и кто всё же устроил провокацию на границы. Хотя судя по всему… есть проблема и куда большая. Ведь если Мария Фёдоровна что-то не поделила с Соколовыми, и они начнут цапаться…

– Да уж… исчезли большевики, так белые сейчас сами себя глотки выгрызут… – вздохнул я, после чего вернулся в тело.

А ведь слова Кристины действительно не лишены смысла. Вполне возможно, Мария Фёдоровна ненавидит жену Николая, вернее скорее всего так и есть. В свою очередь ревность и не принятие брака… про это тоже ходит много слухов. Как и те истории с Распутиным, просто мрак и смута, другого и не скажешь.

В свою очередь Соколов имеет огромные амбиции и наверняка мечтает сделать Государя своей марионеткой. Род Соколовы уже вырос во множество раз, они подмяли под себя бизнес Орловых, укрепили отношения с нашим «Долгом и правом», заняли существенную долю нашей военно промышленного комплекса.

Что мешает им потеснить Романовых? Тем более как известно Николай второй не является сильным одарённым и одарённым в принципе. Если они получат поддержку большей части дворянства, склонят на свою сторону императрицу, то им удастся устроить переворот, при чём не такой уж и кровавый.

Со мной же они могут попробовать договориться. Только вот…

– Кто устроил диверсию? – случайно вслух сказал я, вернувшись в тело.

– Британцы, – тут же мне ответила Алёна, работая с моей отделённой рукой.

Буквально отделённой, я прямо видел плечевую кость, как и саму руку в разрезе, с плотью и бронёй. Но и самой рукой я всё чувствовал, ведь с конечностью меня соединяли странные голубые нити, видные невооруженным глазом. Концентрированная магическая энергия, принявшая вторую форму агрегатного состояния, жидкую.

– Нет, это штаты, – тут же уверенно заявила Женя, дав щелбана своей сестре.

– За что?

– За глупость. Британцы и так веселятся с немцами. А вот штаты отдыхают себе и дёргают за ниточки. Им неважно кто победит, им важно ослабить всех, чтобы потом стать первыми на планете.

– Откуда ты знаешь?

– Это логично. Будь я на их месте, то так бы и сделала.

– Хорошо ты не на их месте, а то было бы как с проектом «Атлас», – обидчиво буркнула Алёна, продолжая наносить магический рисунок.

– Сейчас второй щелбан дам.

– Угнетение пролетариата.

– Ты дворянка, как и я.

– Это по документами, а в душе…

– В душе ты инженер. Давай помогу, а то будешь тут возиться целый год.

И обе сестры начали возиться над моими руками, которые не понятно зачем оторвали. Впрочем, я не жалуюсь, им виднее. Нужно оторвать, значит нужно. Меня больше заботил уровень эффективности, а он рос после каждой такой обновки. Не знаю, что именно они делают, но проект «Философский камень» развивается.

– А может это турки устроили провокацию? – вслух спросила Алёна, которой было скучно. – Им же выгодно, чтобы мы с немцами воевали.

– Господин Лебедев! – в лабораторию ворвался мой адъютант. – СРОЧНО!!! ПРОПУСТИТЕ!!!

– Это секретный объект!

– Я адъютант генерала Лебедева, сын Олега Соколова, а ещё я и так знаю, что так происходит!

– Так не положено!

– Да пропустите его уже! – рявкнул я, не выдержав этого цирка.

– Пропуска-то у него нет.

– Я его забыл, – отмахнулся Константин, после чего направился прямо ко мне.

И в этот момент я вдруг осознал, что конченный дебил. Это осознание пришло слишком поздно, но благо гвардейцы несмотря на мой глупый приказ не потеряли бдительности, лишь наоборот усилили её.

Однако ментальное тело Константина уже стремительно менялось, как и его боевой костюм создавал перегрузку. Спали иллюзии, защитные чары и теперь я точно видел, что передо мной явно не мой адъютант. Лицо один в один, манеры речи, но ментальное тело отличается. И как долго он водил меня за нос?

А затем прогремел взрыв, разрывая охранников и вызывая цепную детонацию артефактного оборудования.