Текст книги "Судьбы, как есть"

Автор книги: Владимир Кочергин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

– Хорош трендеть, а то Костина кефаль из шаланды повыпрыгивает, – сказал Михалыч и еще больше ускорил шаг, совсем не для шестидесятипятилетнего старика. Вскоре они вышли из леса, подъехали к дороге, уже в своем дачном поселке сняли лыжи и пошли пешком к дому Якова Михайловича Казакова, при этом специально оставляя следы на снежной дороге. В доме Ворсенко не оказалось, а пока лыжники раздевались, появился и он. Старлей был мокр от пота, но довольный.

– Быстро вы обернулись. Я все-таки успел поставить заряды, но следы не замел, надо бы сходить посветить и как бы в ракурсе машинных фар посмотреть со стороны заезда и последить по другим направлениям, – усаживаясь на табуретку, сказал Ворсенко.

– Сходим вместе, вот только рубаху поменяю, – сказал Яков Михайлович.

Вернулись они минут через пятнадцать и втащили за собой четыре конца провода, а дальше подняли их на чердак. На чердаке горела единственная лампочка, но было ясно, что наблюдение можно вести во все стороны, кроме севера, эта сторона была без окна. Торцевое и боковые наклонные окна давали возможность спокойно наблюдать за подступами к дому, кроме того, они имели форточки, из которых можно было хорошо вести прицельный огонь. Михалыч поднял наверх ружье и карабин, а к восточному окну поставил треногу для точной стрельбы. Время летело неумолимо быстро, и надо было минут через пятнадцать быть в полной готовности. Повозившись немного с аккумуляторами для приборов ночного видения и подключив их, довольный своей работой Михалыч сказал:

– У нас, ребята, по всем вашим подсчетам, остается минут пять. Давай срочно вниз, по кусочку сахарку и по кусочку буженины и быстро по местам. Я на восток буду глядеть, ты, Эдик, на запад, подход машин можно будет увидеть и без оптики, на поле они выйдут все равно, с фарами. Через ночник карабина можно будет, до подхода к въезду в поселок, у КПП, еще далее метров сто, рассмотреть номер машины и марку, короче, увидим – разберемся.

Быстро съев по бутерброду и выпив по стакану теплого чая, поднялись снова наверх. Выключив свет, Марков вместо себя посадил на западное направление Ворсенко, а сам решил смотаться по-быстрому к генералу и еще раз уточнить дальнейшее взаимодействие. Продвигаясь к даче Лося Марков все отчетливее понимал, что ночка предстоит тяжелая. Главное, чтобы киллер был один, без прикрытия. Но это тоже несерьезно будет со стороны начальника службы безопасности ждать, зная, где находятся враги босса, даже если Князь будет его тормозить, то разведку он выдвинет с вечера, как пить дать.

Перед глазами, опытного капитана, промелькнула картина, с взрывами, стрельбой и каким-то темно-красным, кровавым закатом. Ой, как же не хотелось Маркову никого убивать, видеть трупы, раненых. Он понимал, что те, кто приедут сюда, в живых ни одного человека не оставят. Силы очень даже могут быть не равны, зато бойцы вместе с генералом не хилые, надо только настроиться на войну и победу, не взирая ни на что, и это главное – «мочить» всех, без сочувствия и раздумий о последствиях. Понимая всю серьезность грани между жизнью и смертью, Марков заскрипел зубами и, сжав до хруста кулаки, ускорил шаг к даче Сергея.

Вылет в Ханкалу.

Полковник Тяжнин шел с докладом к генерал-лейтенанту Воронову. Тяжнин нес окончательное решение плана на карте и пояснительную записку. После подписи Воронова начнется превращение плана в реализацию еще одного противостояния сторон в Чечне, за которым стоят судьбы людей, прольется кровь тех, кто сегодня еще надеется на долгую и счастливую жизнь. Об этом полковник и не думал, а думал о том, как ему суметь вернуться домой из Чечни и получить обещанный гонорар за истраченные нервы. То, что он трус и предатель – это не главное, такое сейчас время. Завтра же он вместе с полковником Берестовым в семь утра должен выехать на Чкаловский аэродром, откуда, с взводом разведки ГРУ, спецназом отряда «Витязь», ОМОНом и другими специальными подразделениями в девять часов борт «Ил-76» вылетит в Моздок. Вся операция будет проводиться под особым грифом – «Совершенно секретно». Как только ни пытался Тяжнин соскочить с поездки в Моздок, у него ничего не получилось. А все потому, что до этого Воронов успокоил его тем, что на проведение операции достаточно одного представителя, а именно полковника Берестова. Тяжнин перестал и думать о командировке в Чечню, а тут сегодня перед обедом Воронов Сергей Феликсович «обрадовал» его этой поездкой, вместе с Берестовым, сказав, не слушая возражений: «Решение, Валерий Иванович, принято не мной, поэтому без комментариев. Дело очень важное, и мы не имеем права допустить ни малейшего срыва операции, ни один бандит не должен уйти из наших рук. А по возвращении, мы будем рассматривать вас на должность вместо генерала Цветкова, и я уже получил разрешение на подготовку представления. Так что, Валерий Иванович, будьте осторожны, не лезьте на рожон и с «саблей» не бегите впереди войск. Ваше дело – держать на контроле ход операции и помогать руководству группировкой на стационарных и передвижных командных пунктах.

И еще: если в ходе работы командующий будет настаивать на каких-то изменениях в плане, то сильно его не переубеждайте, но деликатно напомните об утвержденном плане и делайте об этом пометки, которые могут потом нам пригодиться. Вы понимаете, о чем я говорю?»

– Так точно, товарищ генерал! – отчеканил Тяжнин.

– Ну что, Валерий Иванович, давайте по пятьдесят грамм коньячку за удачу и, в первую очередь, за вашу удачу. Вы много поработали, и, думаю, Бог тоже это оценит и поможет.

Воронов достал из сейфа коньяк и рюмки, налил в них приятно пахнущую виноградом жидкость, они молча чокнулись рюмками, выпили и, закусив лимонными дольками, расстались, как старые, хорошие друзья.

Возвращаясь, в свой кабинет, Тяжнин почувствовал некоторый подъем, а также уверенность и решимость. Шел он быстро, и мысли его быстро менялись одна за другой:

– Эх, как бы было хорошо, если б этот план не знали боевики, и он, разработчик полковник Тяжнин, с такой элитой бойцов разгромил бы этих черных Ничей с их Кораном, беспощадностью, мстительностью, а заодно б покончил одним махом со всеми бывшими и будущими зависимостями, в которые они с Князем попали по своей глупости и, наверно, жадности. Но назад хода нет! Надо найти потом крайних. Один, конечно, уже есть, это неунывающий и доверчивый Берестов, а других он найдет по ходу операции. Вот только б «духи» не добрались на КП, где он будет с руководством. А руководить самому ему никогда ранее не приходилось, это любил делать Цветков. «Чехи» же если прорвутся, то вырежут всех, а его могут и в первую очередь уничтожить, платить некому будет.

В Моздок прибыли по расписанию. В полете Тяжнин смотрел на переполненный салон самолета и думал:

– Завтра или послезавтра большинство из этих бойцов погибнут, позже кто-то полетит в Москву без рук, ног, чтобы потом быть навечно прикованным к инвалидной коляске. Но все мы когда-то умрем. Выживает сильнейший, пьет шампанское тот, кто рискует. Надо быть жёстче, война и сопли несовместимы. Пройдет эта операция, и уродливая война спишет все. Совсем скоро она закончится.

То, что Тяжнин – предатель и подлец по отношению к этим мужикам, он думать не хотел. Также он не хотел думать о том, что отснятые им все страницы пояснительной записки, карты с решением, система связи, план комплексного огневого поражения, находятся не только в его полевой сумке, но и на столе какого-то полевого командира, типа, Басаева или еще какого-то другого руководителя бандформированиями, готовые за деньги, за свои идеи и понты убивать, резать, пытать, калечить всех «неверных», молодых солдат и опытных офицеров и при этом, абсолютно не обращая внимания на то, что народ, чеченский народ не хочет уже никакой войны, они устали находиться под прицелом и чужих, и своих.

Первым, кто их встретил и представился, был полковник Внутренних войск Егор Кудрин. После представления он готов был, как обычно, обменяться рукопожатиями, но полковник Тяжнин кивнул только головой и, не снимая перчаток, представил своего заместителя. Берестов доброжелательно козырнул и протянул руку Кудрину.

– Сколько вертушек для переброски нас, в Ханкалу? – сразу задал первый вопрос Тяжнин.

– Два «Ми-26» и две пары сопровождения «Ми-8»

– Всех возьмут?

– Личный состав, всех. Кто не войдет или задержится, доставят к 16 часам. Все продумано, товарищ полковник, – ответил Кудрин.

– Когда вылет?

– По плану, через тридцать минут.

– Как так? По плану обед здесь, а вылет в четырнадцать часов, – сказал возмущенно Тяжнин.

– Мое дело выполнять приказ руководства из Ханкалы или лично от Главкома.

– А вы что, бываете на докладе у Главкома?

– Да, каждый день в 17 часов выхожу с коротким докладом по спецподразделениям и параллельно отправляю кодограмму, – спокойно ответил Кудрин.

Тяжнин задумался, видя теперь, что перед ним человек, который все тут знает, имеет постоянный контакт с серьезным начальством, и он быстро, сняв перчатку, протянул свою руку Кудрину. Кудрин ответил рукопожатием, но про себя отметил высокомерие офицера Генштаба: «Неужели, трудно было поздороваться по-человечески сразу?» Кудрин решил расставить точки соприкосновения и, глядя в глаза Тяжнина, сказал:

– Я вам, Валерий Иванович, скажу так, что без взаимного доверия нам не удастся обеспечить слаженных действий операции, в которой я тоже буду принимать участие. Разная подготовка спецназа и разных структур без предварительного взаимодействия, а его не было, это я знаю точно, добавит нам дополнительные трудности, и мы должны первыми иметь четкое понятие о решении проблем, не говоря о взаимном уважении и доверии.

– Вы обиделись?

– Не на что пока, просто у меня такой характер, я профессионал-разведчик и до Внутренних войск служил в армейской разведке.

– Это хорошо, но у нас на солидную подготовку не было ни какого времени. Мы не имеем права ждать, когда духи первыми нанесут удар. Хватит нам заниматься зачистками, ловить их за обрубленные хвосты. У нас есть немного времени, на КП Ханкалы, доработаем, – уверенным тоном сказал Тяжнин.

– Хорошо, вам видней. Давайте проедем к вагончикам и, пока идет загрузка, попьем чаю.

Тяжнин согласился, но полковника Берестова не пригласил, а отправил его контролировать загрузку войск на вертолеты.

Через час «Ми-26» и сопровождающие его два боевых вертолета вылетели в Ханкалу, а еще через двадцать минут пошла такая же тройка с битком набитыми отсеками бойцов и военным скарбом. Тяжнин, Берестов и Кудрин сидели рядом в первой ведущей восьмерке, но мысли у них были разные. Полковник Кудрин гадал, зачем ему приказано по прибытии на Ханкалу сразу же идти к контрразведчику, Уваров должен его встретить и сопроводить. Тяжнина одолевала одна мысль: по реализации страшного плана, а главное – он так и не понимал, как можно будет ему «свалить» в случае провала или в жарком бою, где «духи», рядовые «духи» в упор не знают, кто дал им возможность безнаказанно расстрелять элиту российской армии и МВД – «Спецназ».

Полковник Берестов хотел, чтобы командующий группировки при распределении офицеров разделил их с Тяжниным, уж больно неуютно ему было при встрече с Кудриным, как повел себя высокомерно Валерий Иванович, а также его ненужная суета при подготовке плана, Тяжнин достал всех своими придирками и лишними совещаниями, на которых и могла пойти утечка секретной информации. Генерал Цветков никогда так не работал. Как же им теперь всем не хватает Владимира Ивановича, а на его фоне и Тяжнин выглядел грамотным и деловым замом, а вот когда двое суток он собирал совещания и на них задавал много ненужных вопросов, то, в конце концов, дотянул работу до самого вылета в Чечню. Распоряжения в войска были отправлены очень поздно, и говорить о каком-то взаимодействии можно будет только в Ханкале. От этого у Берестова на душе было очень неспокойно. Раньше бывало, вылетая с Цветковым, такого волнения у него не было никогда, а тут все зыбко и шатко, даже тревожно.

Вторая тройка вертушек прибыла на два с половиной часа позже, хотя из Моздока поднялась через двадцать минут за первой ушедшей тройкой. Командующий группировкой по прибытии первой партии сразу приступил к работе, объявив на совещании, что вторая партия получит свою задачу позже.

Кудрин после совещания сразу зашел в палатку к начальнику контрразведки, которого он знал еще с того времени, когда они вместе принимали участие по освобождению из плена Егора Зеленина и его командира взвода. Полковник после приветствия, сразу, сказал такое, что у Кудрина похолодело под мышками. Главное – он будет теперь лично сопровождать полковника Тяжнина как телохранитель во время проведения всей операции.

– Вот это птица! Подумаешь, офицер Генштаба. До чего мы докатились с этой демократией и буржуазией, – подумал Егор Кудрин и, выйдя от контрразведчика, направился в палатку к майору Уварову, который уже накрыл стол и с нетерпением ждал своего начальника.

В целом все, кто знал, когда вышли вертушки из Моздока, начинали задавать вопрос между собой: «Где вторая группа?» Но никто не мог ответить на этот вопрос, а у диспетчерской и связистов выставили спецохрану. Те, кто хорошо знали жизнь в лагере на КП и имели любознательный характер, сразу поняли, что тут что-то не так.

Кудрин после короткого ужина уединился с майором в отдельную палатку-спортзальчик, и там обговаривали завтрашние действия под Гудермесом. Услышав гул вертолетных двигателей и винтов, они вышли из палатки, и пошли на КП. Встретив группу бойцов спецназа Уварова, Кудрин спросил:

– Кто из наших на встрече? Как пойдет выгрузка?

– А кого встречать? Вертушки почти пустые пришли, – доложил один из бойцов.

– Объясните, Егор Олегович, что за маневры?

– А ничего особенного. Наверно, их разгрузили на севере Грозного, у аэродрома Северный.

– А, понятно. Спецрейс?

На самом деле на этих вертолетах в течение двух дней поставили и опробовали новую аппаратуру ночного видения, с хорошей разрешающей способностью видеть ночью. Поэтому вторая группа, подлетая с севера к Гудермесу, за 15 километров выключила на бортах все опознавательные знаки, мигалки и фонари, оставив только шум винтов и двигателей. Приземлились и выгрузились удачно, от ближайшего населенного пункта за десять километров до Гудермеса, и тогда вряд ли кто мог понять, что это за техника села на поле, а через пять минут снова исчезла в небе. Об этой выгрузке заранее знал в Москве только один человек, генерал Воронов. О самой операции и сегодня мало кто знает. Подробности ее проведения почему-то не сохранились, отчеты, и сам план операции в архив не поступали. Разбора никто не проводил. Настоящий план был в голове только одного человека, и указания исполнители получали через проверенных и надежных людей, как правило, в устной форме или по засекреченной связи. Несмотря на имеющиеся потери, а на войне без них не бывает, эта операция была проведена удачно. Так считала контрразведка и генерал Воронов.

Более ста двадцати человек высоко подготовленных бойцов и офицеров ГРУ, морская пехота и еще 15 человек без всяких опознавательных знаков остались в чистом поле, припорошенном легким снегом, и небольшим морозцем в пять градусов. Выставив боевое охранение и разведдозоры, старший отряда полковник Рысенко Сергей Иванович – Герой России, вызвал к себе старших боевых групп и поставил задачу на дальнейшее действие.

Глава 28

Дачный поселок. Бой.

Марков добрел по снегу к домику Сергея, постучался условным сигналом и вошел в темную комнату дачи.

– Вот, дошли до ручки, встречаемся уже в темноте, где вы, Владимир Иванович? – входя, сказал Марков.

– Все нормально дружище! Главное – победить без потерь, я готов бесконечно сидеть и в темноте, – ответил генерал и добавил, – и как там у нас готовность по встрече гостей? Выдай информацию Эдуард.

– Я с Михалычем был у той дороги, за сосновым бором, думаю, сделали все, чтобы киллер клюнул на нашу лыжню и зашел так, как удобно нам: наш новый помощник Яков Михайлович обещал через свои ночные приборы «снять» его с пути еще при подходе. Дорогу Гриша заминировал, как и договорились: два заряда в независимых друг от друга, местах, третий, контрольный, ближе к дому.

– Гуд! Большой гуд, майор! – сказал удовлетворенно Цветков.

– Неверный ответ, Владимир Иванович, это наш недруг Бороздецкий, майор в отставке, которого мне очень не хочется тут увидеть, а я капитан армейско-милицейской службы.

– Будешь майором, но лучше прикинь, по-твоему, сколько придется впотьмах нам сидеть?

– Лучше впотьмах ночку, чем лежать вечность.

– А поточней можно?

– Я уверен, что Князь первым пошлет киллера и, может быть, даже одного, чтоб поменьше шума было, а группе Бороздецкого он даст команду попозже, ближе к утру или сразу, в случае провала киллера. Все может быть и по-другому, но вам можно будет открыться только после взрывов на дороге. Надо занимать позиции и вести огонь на поражение, нас жалеть никто не будет, и мы живыми им уж точно не нужны, другого выхода у нас нет. Капкан готов и на них и на нас, с законом будем разбираться, если победим, но это уже другие и, поверьте, не такие опасные дела. Мобилы держать на приеме. Удачи! Я пошел, а то Яков без меня киллера «снимет». Обидно будет.

Марков шел по плохо пробитой тропинке обратно к даче Казакова, проваливаясь местами по колено в снег, но фонарик уже включать опасался. У калитки его радостно встретил пес Тяпа, с виляющим хвостом и подпрыгиваниями в стороны.

– Вот молодец пес! Никакой агрессии, всех унюхал, запомнил. Интересно даже, а как поведет себя Тяпа с чужаками? – думал Марков, проходя в коридор дачи.

Поднявшись по лестнице на чердак и закрыв за собой лаз, сказал:

– Ну как, снайпера, все готово?

– Все, только север в провале из-за отсутствия окна, а также, дорогой Эдуард, у меня родилась очень хорошая идея приманить охотника к дому и даже, может быть, дать ему возможность себя обнаружить. У меня есть надувное чучело охотника, я его другой раз в своем скрадке оставляю, чтобы хорошее место занять с вечера перед началом открытия охоты на уток. Поставишь его, верней, посадишь так, чтобы и с озера, и с берега видно было, что кто-то уже место занял, и, чтобы не подумали на муляж, мой охотник через каждые пять секунд два раза наклоняется и один раз качает головой, и это уже мое изобретение. Сбоя не было. Давайте-ка мы его посадим внизу спиной к окну на восток. Зато первым выстрелит пришелец, и нам тогда не ошибиться бы в своем ответном выстреле. Еще у меня есть папаха, такие генералы и кавказцы носят. Ее мне сосед-дагестанец когда-то подарил, конечно, моль ее немного «поникала», но мы ее достойно прикрепим на голову «генерала».

– Да что же ты молчал, Михалыч? Бегом за чучелом вниз, Гриша, смотреть в оба, – сказал Марков и тоже спустился следом по лестнице вниз, к столу, стоящему у окна на восток.

Манекен водрузили и привязали к табуретке, сзади его на окне приоткрыли шторки, поставили на столе бутылку початой водки, стаканы, закуску. Ближе к шторке, надев на тонкую спинку стула шапку, поставили стул, как бы сидящего рядом с генералом «собутыльника». Марков спросил разрешения у Григория выскочить на улицу и оценить работу. Вернувшись, он произнес:

– Ну, Яков Михайлович, это уже просто здорово! Нет, и все-таки я буду тысячу раз еще прав, что вас нам сам Бог послал.

– Хватит лирики, капитан, вперед наверх, а то провороним, буркнул старик.

Наступило томительное ожидание. Каждый наблюдал на своем направлении и в секторе.

Маркова постоянно мучил один и тот же вопрос: «Сумел ли Князь перехватить разговор Сергея с женой и понять, что генерал на даче у Лося». Кроме того, у него не выходил из головы и самый ненужный для них вариант, это силовой. Пришлет Князь безбашенных, таких как Петелин, Шульц, Светофор, да не одних, а машинки три-четыре и прикажет уничтожить все, что будет сопротивляться. И тогда ой как трудно будет им всем выжить, а если потерять кого-нибудь, то, как потом жить. Эдуард потер усталый глаз и, прильнув снова к оптике, продолжал молча размышлять:

– Эти отморозки продолжают расти, как на дрожжах быстро, адаптируясь в течение демократии и беспределе, стали снижать количество кровавых разборок, а начали приватизировать все, что только возможно, подбирать под себя заводы, фабрики, депутатские кресла, становиться мэрами, руководить компаниями, концернами, прибирать к рукам природные богатства Страны. Бандиты полезли к власти, надевая на себя дорогие рубашки, галстуки, костюмы, выступая перед народом по телику, обещая золотые горы и сладкую жизнь. Бандиты переквалифицировались в коммерсантов, чиновников, руководителей, а, по сути, они оставались грабителями, убийцами, и народ их волновал меньше всего. Коррупцией стала обрастать и вся власть, и особенно плохо то, что с бешеной силой начали рушиться незыблемые ранее жизненные устои порядочности, чести, взаимовыручки, патриотического воспитания, главным критерием стали деньги и только деньги, а кто не соглашался с такими дикими переменами, шел под жернова, после которых не каждый мог подняться или даже просто жить, влача полунищенское существование. А если придется искать пути отхода в ходе боя? – вдруг, резко пронеслось в голове Маркова. – Михалыч! А как ты советуешь использовать твои апартаменты и местность дачного участка в случае отхода, и возможен ли он, отход, вообще, если мы берем киллера и сразу уходим, то как? – Марков интуитивно чувствовал: Казаков, внушающий доверие и огромный оптимизм к победе, был очень осторожным человеком, с огромным жизненным опытом, не каждый человек отважится иметь такой арсенал, а еврей, идущий на смертельный риск ради справедливости, готов вступить в бой и притом как-то играючи. О такой удаче можно было только мечтать.

– Я, дорогой мой сыщик, скажу вам так: нам главное – это забрать сюда Сергея и генерала, при стрельбе надо будет прикрывать их отход по снегу, – сказал Казаков.

– А дальше?

– Дальше яйца не пускают, а вот стены, бывает, раздвигаются.

Яков, оставив свой пост наблюдения, включив фонарик, пошел в дальний угол чердака к северной стенке и, нажав на замаскированную кнопку, открыл небольшой лаз, ведущий в проем между торцевой стенкой, внутренней и наружной, сантиметров в девяносто по всей длине и вниз до подвала включительно. Михалыч нырнул в лаз, вскоре вытащив за собой настоящий крупнокалиберный пулемет, ПКТ.

Когда Марков и Ворсенко все это увидели, то чуть ли не с одного дыхания выпалили:

– Ну, ты, Михалыч, даешь! А патроны есть?

На что старик молча, снова зайдя в проем, вынес оттуда две большие пулеметные коробки с заряженными лентами и сказал:

– Вы смотрите, да вторым глазом в прицел зырьте, а то этот ваш киллер вот-вот нарисуется.

– Так-так, гражданин Казаков, в сумме вы тянете на все три статьи, минимум на десять лет строгача, а максимум – я бы дал вам Героя Советского Союза, – сказал Гриша Ворсенко, и все тихо рассмеялись.

– Я не буду рассказывать, как строилось сие секретное сооружение, а этот лаз в стенке открывается непросто, сначала надо нажать на кнопку за выступом балки, а потом потянуть за скобу вверх и можно пройти вдоль стенок до спрятанных предметов или сразу вниз по лестнице метров шесть ниже уровня пола, потом еще метра три и по туннелю, откинув крышку с дерном, выйти наружу, в левом углу огорода, а там дать деру в лес.

– Круто! – Сказал Григорий. – Дядь Яш, а не лучше бы вам в УГРО пойти работать?

– Нет, сынок, я просто хочу жить, а это все пришлось сварганить, когда у нас тут в поселке бандюги убили за три тысячи рублей двух стариков. Ваську-соседа бросили на чердаке связанного, а он не смог развязаться и за ночь замерз. Жену его Катерину изнасиловали и задушили старушку. Вот такие тут у нас дела творятся, поэтому зимой никто и не живет здесь, как это было раньше, окромя меня, конечно, – сказал Михалыч и потом показал два вбитых острых штыря для освобождения, с их помощью, от веревок и ремней. Вынув паклю из стенки, старик достал связку ключей и отмычек, ну точь-в-точь, какие носят при себе воры-домушники.

– Да…а, Яков Михайлович, ты не просто находка, ты уникум! – вымолвил Марков.

В это время продолжавший вести наблюдение Ворсенко тихо цыкнул и сказал:

– Вижу объект!

Марков сразу, по мобиле, дал условный сигнал генералу.

– Как одет? – спросил Казаков.

– В белом камуфляже, винтовка за спиной как у биатлонистов, автомат на груди, идет смело. Это точно киллер.

– Как только снимет винтовку, приборы свои сразу на пассив ставьте, а то засечет по инфракрасным лучам, и конец нам тогда. Ой, едрен батон, я же Тяпку не завел в дом из коридора, почует – разорется, может испортить. Я мотылем вниз и назад, полком, – и Казаков, не спрашивая разрешения, тихо матерясь, скрылся в темноте лаза. Вернулся быстро и сразу с просьбой: – Дайте, братцы, мне грех на душу взять за своих соседей, и он стал, не дожидаясь ответа, забирать винтовку у Ворсенко.

В прицеле он разглядел силуэт остановившегося киллера. Это, конечно, был не просто охотник, охотник в поселке винтовку наготове не держит, а этот снял лыжи и положил их в снег от дороги, потом он быстро присев на колено, вскинул винтовку и на какое-то время замер.

Никто не ожидал, что все начнется так быстро. Раздался выстрел, похожий на выстрел из мелкокалиберки, и звон разбитого стекла. Следом прозвучал второй.

Михалыч метнулся к столику на чердаке и сразу вырубил свет на первом этаже, а потом, дернув за приготовленные концы веревок, опрокинул лжегенерала и утащил из проема окна стул с шапкой «собутыльника».

Киллер встал и быстрым шагом приблизился к дому и снова прильнул к прицелу своей винтовки, он ждал появление любого, кто мог находиться в домике. Сильно залаял Тяпка.

Михалыч опять потянулся к своей винтовке, вырывая ее у Ворсенко.

– Подожди, Яков, может, живым возьмем? – прошептал Марков.

В этот момент Гриша Ворсенко увидел, как блеснули лучи света от приближающихся фар машин, со стороны главной подъездной дороги.

– Вижу на главной дороге три машины, – сказал Ворсенко.

– Яков, кончай пришельца, – скомандовал Марков.

Казаков видел, как дернулся вперед «охотник»-киллер. Он, видимо, тоже увидел приближающиеся фары машин и решил идти быстрее на штурм, чтобы довести дело до конца или хотя бы убедиться, что генерал мертв. Бросив винтовку и взяв в руки автомат, метнулся к калитке. Казаков выстрелил. Киллер, на бегу подняв руки, упал на спину и замер.

– Есть! Готов скотина! – облегченно сказал Казаков. – Я вниз, оттащу его с дороги и оружие пособираю, пригодится нам, поглядите на дорогу, сколько подмоги Князя прёт!

Марков связался с генералом:

– Первый готов, а вот и то, чего мы с вами опасались: уже едут три машины, человек десять будет. Работаем по плану.

Как только в домик ввалился Михалыч и поднялся наверх с трофеями, то сразу, включив свет внизу, сказал:

– Включим все, для приманки, чтобы раньше генерала не обнаружили, наверняка твари знают, где дом Сергея Лося.

Фары стремительно приближались к открытым воротам и шлагбауму у дежурной сторожки, садового товарищества. Метров за двадцать до въезда колонна остановилась, и все разом вырубили свет фар. С чердака в приборы ночного видения за их действиями внимательно наблюдали шесть глаз. Из первой машины вышли два человека, и один из них был явно по фигуре похож на начальника службы безопасности Борзецкого, к нему подошли еще два человека в военном камуфляже и стали о чем-то совещаться, и потом разошлись снова по машинам.

Первые два автомобиля-«джипа» проехали вперед и, приняв правее к сторожке, остановились, снова выключив свет. Третий «джип» поехал прямо, включив ближний свет и, повернув налево, стал приближаться к единственному домику, подающему своим светом признаки жизни.

– Разведка идет, – сказал Марков.

– Как дальше, Эдик? Я готов на третий заряд, – сказал Григорий, держа руку на ручке магнеты.

– Правильно, Гриша, это они по нашу душу, я этот номер видел у офиса Борзецкого, взрывай, как подойдут, или мы их, или они нас. Давай, Гриша!

Когда джип приблизился к установленной вешке у дороги, Ворсенко утопил ручку магнето. Раздался взрыв, от которого содрогнулся весь поселок, а в ближайших домах повылетали стекла. В яркой вспышке переднюю часть машины приподняло и швырнуло влево, опрокинув ее на бок и крутанув с лязганьем стекол и металла еще градусов на девяносто, дальше влево. Повалил черный дым вперемешку с паром. Стало тихо, а потом вдруг Тяпа завыл, как ненормальный волчара. Михалыч держал машину под прицелом, на случай оставшихся там в живых.

Оставшиеся «джипы» сдали назад за сторожку и, на всякий пожарный, бойцы повыскакивали из машин и залегли, устремив свои взоры на дачу, у которой дымил не доехавший до нее джип. Видимо, такого поворота событий не ожидал из них никто. Не зная еще и того, что находятся они под прицелом, как на ладони с дачи Сергея, в которой-то и скрывается главный виновник их начинающихся приключений.

– Вот это я разведал, – подумал Бороздецкий, – Видимо, Кордан и вездесущий Кукса, в общем-то, неплохие бойцы-охранники, уже покойники. Начало плохое, а что там дальше, как добраться до домика? Если сразу мочат гранатами, значит не менты, те не будут беспредельничать, явно это генерал со своим афганским дружба-ном не ждут никаких переговоров, чуют нюхом смерть и просто не сдадутся, Князь меня поймет, – Бороздецкий подозвал к себе помощника. – Ну, что скажешь?

В это время на горящем джипе взорвался бензобак. Взрыв не громкий, но факел был внушительный.

– Сколько у нас гранат к РПГ?

– Три, – ответил помощник.

– Мало. Давай лупани по этой халупе, а там посмотрим и, будем добивать.

– Грибов! – крикнул, помощник Бороздецкого, в прошлом бывший десантник из Тульской дивизии, а ныне это боец группировки Князя по кличке «Цыган». Он быстро объяснил подошедщему Грибову, куда надо лупануть из гранатомета.

Грибов прицелился, и граната влетела в правую сторону дома точно в веранду, подняв кучу искр и зажигая все, что может там гореть.

– Еще? – спросил довольный Грибов у Цыгана.

– Подожди пока, сейчас начнут драпать, а может, сдадутся, – сказал «Чепок» – так, за глаза, бойцы называли своего шефа Бороздецкого.

Дача Казакова начала дымить и разгораться, подымая языки пламени к небу. Пламя полезло в дом и на чердак.

Чепок спокойно достал сигарету и без особого удовольствия отметил, про себя оценивая ситуацию:

– Вот зачем ему, гражданскому человеку, эта война? Служили тихо, спокойно. Выслеживали кого надо, или кого прикажут, изредка аккуратненько убирали по необходимости, и все четко шло, без проколов. Фирма набирала авторитет, люди повалили со своими бедами, и мы находили им людей, вещи, машины, приличные деньги стали зарабатывать, а тут пошла припашка на мокруху. Я, конечно, должен был знать с самого начала, что войти в бандитские дела легко, но вот выйти практически невозможно. Я, генеральный директор детективного агентства «Калибр», уже снискал себе добрую славу по раскрытию преступлений, но как ни старался сам поверить в то, что это его теперь работа, не мог, потому, что Князь всегда втягивал его в разные авантюры и разборки, а тут еще связался с афганцами и чеченцами. Наверно, зря я поторопился, надо было, как советовал Князь, часиков в пять, тихо, пешочком, спящих заграбастать и не терять бойцов. Правильно говорил всегда Князь: «Инициатива наказуема».