Текст книги "Судьбы, как есть"

Автор книги: Владимир Кочергин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

А Голицын любил говорить:

– Бабульки, они и есть бабульки, а вот бабло в виде доллара делает все чудеса, главное делает человека человеком.

И Князь не жалел денег для служебных нужд Сергея Юрьевича. Правда, не мог подумать Бороздецкий, что и на него, в случае чего, Князь держит Кирилла Стонова, ствол которого всегда может задышать смертью в затылок или в грудь. Бороздецкий не успел подослать подмогу, к дому Сергея Лося, парню из его охраны, а за это время генерал со своим водителем затерялись в Москве, предварительно выключив из наблюдения одного из лучших помощников Бороздецкого. Через знакомых в ГИБДД Бороздецкий дал координаты на машину, сообщив по постам, что машина находится в угоне. На все вероятные места возможного прибытия генерала были высланы его люди. И он ждал результатов с минуты на минуту и продумывал разные варианты заманивания Цветкова в ловушку. А к 13 часам Князь назначил Бороздецкому встречу в офисе агентства «Калибр», которое было одним из таких же других агентств, где официально работали вооруженные «детективы», расследующие разного рода дела, но которые всегда были в готовности бросить мгновенно эти дела и начать выполнять указания начальника службы безопасности, который базировался в центральной конторе под названием «Калибр». В офисе имелись все условия для переговоров с клиентами и заказчиками, а также был небольшой кабинет для работы Князя, куда он порой заглядывал для того, чтобы обсудить щепетильные вопросы с Бороздецким.

Как правило, в этом кабинете и бывали только они. Влажную уборку и проветривание делал сам Сергей Юрьевич или один из доверенных охранников офиса. Бороздецкого же все считали генеральным директором большого детективного агентства «Калибр». Бороздецкий принимал доклады от своих подчиненных и понимал, что те, с кем Князь вступил в войну, профессионалы, и его ребят подключили слишком поздно, так как Князь, видимо, недооценил своих противников, которые явно идут на опережение. Если сам генерал спокойно вырубил одного из лучших боевиков «Калибра» в каких-то развалинах, то недооценивать противника никак нельзя. Надо срочно вычислять всех остальных членов группы генерала.

К одиннадцати часам Давид переступил порог резиденции своего шефа. Вид, конечно, у Давида был совсем не боевой, мало того, что он не выспался после бурной ночи, он еще и не выполнил приказ Шефа и так и не узнал, где его киллеры, где пропал Муса. Оптимизма никакого, полный провал, как никогда Давид чувствовал себя не в форме. Его внутренний голос подсказывал, что теперь Князь ему такого промаха не простит, а если он узнает, что Давид во время выполнения задания находился в ресторане с телкой, а не держал руку на пульсе событий, то тогда будет совсем плохо, надо бы подумать о выживании. Но до последнего слова встречи с Князем Давид еще верил, что генерала убрали, ведь он сам получил доклад от Громилы.

Давид вошел к Князю в гостиную, как побитая собака, и таким его еще ни разу не видел злющий, как тигр, Князь.

– Присаживайся, Давид, – сказал ледяным голосом Голицын, – ты можешь мне внятно доложить, где твои ублюдки, которых ты послал в квартиру генерала?

– Нет, не могу, – уныло произнес Давид.

– Вот именно, что не можешь. Я ведь прошлый раз тебя предупреждал, что больше тебе проколов не прощу. Скажи мне, почему о срыве двух мероприятий, которые я поручил именно тебе, как самому преданному и надежному человеку, ты ничего не доложил? Почему я утром узнаю не от тебя, а от мента, который и знать ничего не должен был о твоих планах? Поведай мне о них, как ты спланировал по генералу и тех засвеченных у покойного Ефима?

Давид сбивчиво рассказал, как все должно было произойти, и какие доклады он получал от Громилы и от Мусы.

– Алексей Александрович, но ведь их голоса я знаю и лично слышал доклад Громилы. Утром рано начал всех искать, и тишина.

– Муса твой убит, у него расколот череп, татарин убит ножом в сердце, Ефим убит ножом в горло, а вот Петелина замочил кто-то со стороны, с ПМа, и лежал он прямо на твоем чеченце. Ты что, посылал еще кого-то?

– Нет, Муса должен был убрать только Петелина и Укола, а дед потом убрать трупы, – доложил быстро Давид.

– Выходит, Петелин убил своих до Мусы? А кто убил Петелина? Не твой человек, а значит и не наш, а не наш, значит враг, ты что-нибудь понимаешь своими не совсем трезвыми мозгами?

– Нет, Шеф.

– Вот и я не пойму, кто кого убил, но скоро знать буду. Давид, ты потерял не только своих людей, развалил бригаду. Куда все-таки делись Кореец и Громила?

Генерал-то жив. Если они находятся у «Сапогов», то нам подкрадывается «конец», из-за угла. Давид ты столько засветил наших людей, что я не знаю, что с тобой делать? Выпускать тебя, однозначно, пока нельзя, ты раскрыт и становишься опасен для нас.

Давид от услышанного, онемел.

На этих словах из двух дальних выходов вышли два телохранителя Князя с оружием в руках.

Давид попытался встать, опешив от увиденных стволов, но тут на его плечо опустилась чья-то тяжелая рука, потом все закружилось, завертелось, стихло и пропало. Давид обмяк и стал сползать под стол. Телохранители задержали его падение, надели на запястья наручники и волоком потащили вниз, по подвальной лестнице, а там, в глубине коридора, открыли железную дверь и бросили неподвижного Давида на деревянную скамейку типа тюремных нар. Вышли, выключив свет, закрыли двери на ключ, оставив лежать скрюченного Давида в темноте.

Вскоре к крыльцу дома подкатил черный автомобиль «Тойота Ландкрузер». Князь решил ехать сегодня одной машиной. На месте переднего пассажира восседал лет сорока пяти мужчина, который недавно по приказу Князя вырубил на время Давида. Голицын сел по центру на заднем сидении, а справа и слева от него устроились два высоких телохранителя. Открылись ворота и, шурша протектором по снежной дорожке, черный «джип» устремился в сторону Москвы. До назначенной встречи в «Калибре» времени оставалось в обрез, еще до 16 часов надо было срочно подключать Десятку для ликвидации генерала, но до этого Князь хотел послушать «спеца» Бороздецкого, что он имеет и что предложит.

А главное мероприятие на этот день было – прибыть на торжественный вечер, который лично открывал мэр города Москвы, и пригласительный, подписанный лично мэром, лежал у Князя вместе с паспортом в левом внутреннем кармане пиджака. Ехать на это торжество было не только надо, но и необходимо. Там он должен увидеть человека, который звонил ему утром и сообщил о четырех трупах в доме старика Ефима, кроме того, с другим очень высокопоставленным чиновником он решит вопрос по земле, для застройки коттеджного поселка на бывших колхозных землях, вдоль Новорижского шоссе, а это в будущем его основной бизнес. Бизнес без крови и разборок, со спокойными снами и с серьезными доходами от продажи элитных коттеджей.

Проводив гостя в его комнату, Бороздецкий сразу приступил к докладу:

– Генерал нас перехитрил, но кто-то ему помогает, а это, видать, опытные люди, я их пока не вычислил, но мы уже работаем и скоро будем знать этих людей, – сказал Сергей Юрьевич, спросив у Князя разрешения закурить. Князь молча кивнул головой, налил себе в стакан боржоми, отпил половину и сказал:

– Сережа! Давид у меня в подвале, я его с дел убрал, по моему у «Сапогов» он следующий на прицеле, и то, что Давид не расколется, вероятности нет никакой. К сожалению, он обречен. Вот к чему приводит безответственность. Ты напрягись!

– Мы к тому же установили, что Давид до часу ночи находился в ресторане с новой подругой, которую отправил со своей квартиры после семи часов утра, – сказал Бороздецкий.

– Вот сука! Ты посмотри, какая борзота! Все, пусть сидит. Но где все-таки сейчас находится генерал? Куда подевались Кореец и Громила?

– Я склонен думать, что их убрали. Если с ними работали профи, то им нужны были все связи, заказчик, а они вряд ли раскололись, их в таких случаях или убивают, или держат, пока не расколются. Их где-то спрятали? Тогда кто убил Мусу, Петелина? – Бороздецкого вдруг что-то осенило, и он спросил разрешения выйти на минуту, – Есть кое-какие соображения.

– Подожди, Сергей, не гони волну, а то я смотрю, сейчас малейшая неверность, и нас снова эти сапоги обуют по полной программе.

– Какие сапоги, Алексей Александрович, я так и не пойму?

– Какие-какие, да те, что прошли войну в Афганистане и Чечне, и они не такие дебилы, как показалось вначале с их напыщенным и пафосным братством.

– Нет, так уверенно действовать даже организованные вояки вряд ли б смогли, им кто-то помогает.

– Кто же эти люди? Почему ты еще не выяснил?

– Я и хочу срочно узнать, кого из знакомых ментов генерала недавно выперли из МУРа. В расследовании по полковнику, которого подрезали Давидовские парни, принимал участие бывший мой коллега, Эдик Марков. Если это Марков, то Давиду с ним тягаться было изначально бесполезно. Маркову уже в подполковниках надо ходить, а он все в капитанах ходит, и Ворсенко Гриша, его помощник, такой же фанат розыска, но все они постоянно в какие-нибудь истории влипают. Вот и сейчас, говорят, по их вине погиб майор Генштаба, подчиненный как раз нашего неуловимого пока генерала. Не исключено, за такое ЧП их могли и выгнать, а эти ребята гордые и они могут продолжать работать и на свободных хлебах. Такие по своим моральным понятиям точно могут состыковаться с Афганцами и Чеченцами, как вы их там называете, «Сапогами»? – уверенно изложил свою версию Бороздецкий.

– Давай-ка, Сережа, иди и пробей этих «пинкертонов».

Бороздецкий вышел, поставил кому-то задачу, потом быстро созвонился с товарищем из ГУВД Москвы с Петровки и опять вернулся к Князю.

– Если это те опера, то они точно могли унюхать слежку за генералом и устроили засаду Корейцу и Громиле, – размышлял вслух сам Князь.

– Совершенно верно, а если это опера, то убивать Корейца и Громилу они не будут. Значит, их точно где-то держат и раскололи их, это к «ворожею» не ходи. У Маркова еще те жигловские замашки, а Ворсенко вообще спец, артист, так всё преподнесёт, что не захочешь да расскажешь, а посему, если они примкнули к генералу, то минимум Давида им сдали полностью. Поэтому вы правильно сделали, что нейтрализовали Давида, – сказал Бороздецкий.

– Этот самоуверенный мальчишка меня уже достал. Если бы не память об его отце, то я бы его давно похоронил. Пока рука не подымается.

– А видимо, придется, – тихо произнес Бороздецкий.

– Ладно, пусть отлежится на нарах в подвале, а убрать – это уже не мое дело, не у меня же в доме?

– Будет команда – уберем! – сказал Бороздецкий.

В это время в дверь постучали и, на разрешение войти, зашел доверенный охранник и доложил:

– Капитан Марков и старший лейтенант милиции Ворсенко уволены несколько дней назад.

– Вот теперь все становится по местам, – сказал, довольный своей догадкой, Бороздецкий.

– Итак, – подвел черту встречи Князь, – мы не знаем, где генерал, где его машина с водителем, а так же где явные помощники афганцев, Марков и Ворсенко, пробей их квартиры, семьи, детей, родителей. Мы найдем, чем их достать! Да, вот еще что вспомнил, у водителя Цветкова, который исчез вместе с ним, есть в Подмосковье дача, возможно, они там, но чтобы не спугнуть, дай возможность им успокоиться, а нам точно определиться, подготовь и туда людишек, выезд по команде, рано или поздно, но все равно где-то ж выползут. Живые они мне не нужны, и так все понятно. Генерала не будет, месть утихнет, шок военных напряжет ментуру, прокуратуру, а там мы поможем найти всех помощников и пустим все убийства на совесть и руки мстителей, и по закону – их за решетку, и на долгие – долгие годы упрячем от греха подальше.

– А если и опера будут с ними, где-то рядом, их просто так не взять?

– Сережа, все по обстановке, не взять живьем, брать мертвыми и сжигать все в пепел. Эти неудачники заслужили то, что заслужили уже своей прытью и, прямо скажем, настырностью.

Князь попрощался и уехал.

Его личный киллер ждал заказчика в доме и, на всякий случай, подготовил все возможные меры предосторожности. Двери были закрыты не на ключ, один пистолет у него был за спиной, миниатюрный браунинг в рукаве, снайперка стояла на кухне, за шторкой и, в случае отрыва от гостей, под окнами стояла машина, а в кухне под крышкой стола лежало 150 граммов пластита с электронным взрывателем и мини-пульт.

Князь вошел один, оставив двух охранников в машине, двух на связи у дома.

– Ну, где ты там, Кира? – спросил, войдя в коридор, Голицын.

– Здесь я! – Десятка подошел к Князю, поздоровался и сразу задвинул задвижку засова, предлагая Князю пройти на кухню. Князь отнесся к мерам предосторожности молча и с пониманием.

– Кирилл, наши условия остаются в силе. Ты меня знаешь, я плачу сполна, сегодня тебе придется работать и без прикрытия, и без наводчиков. За это будет отдельная доплата.

– Но мне нужно место, где находится клиент. Кто этим занимается, как узнаю я?

– Команду дам я, а пока упорно ищут его берлогу. Думаю, что скоро найдем. Вот тебе этот телефон, он не засвеченный, и как только получишь координаты для работы, телефон этот уничтожишь, дальше связь, как прежде. Свидетели не желательны. Доложишь, как всегда, а деньги на следующий день от меня лично получишь, здесь же. Смотри «хвоста» не посади себе на колеса. И еще, Кирилл, помни, что от твоей работы сейчас зависит наше будущее, где потом не будет надобности кого-то убирать, будем строить с тобой коттеджи, заниматься чистым бизнесом и создавать свои семьи, и рожать потомство. Работы будет много, непочатый край, и бабло будешь зарабатывать хорошее, не напрягаясь и без всякого риска. Получишь команду – все продумай, не рискуй, но надо выполнить задание, как можно быстрей. Еще раз тебе говорю, ты такой у меня один, и в отходе я тебе не помощник. При любом раскладе обещаю тебе: убирать тебя не буду, но и ты помни, я ни при чем. Генерал, это твоя личная инициатива. Упрячут за решетку по минимуму, а там и вытащим в скоростях. Сколько бы ни светило, с первых дней коси под дурака. Выйдешь, сделаем пластику, документы, дадим бабок лет на десять безбедной жизни и, если захочешь, то отправим тебя в Монте-Карло, – Князь улыбнулся и добавил, – но лучше, если все пройдет без этого геморроя.

Князь пожал руку Слонову, вновь надел перчатку, и не оставляя никаких следов, кроме следов от обуви, вышел из конспиративной киллерской квартиры.

После ухода Князя Кирилл сразу засобирался и уехал из квартиры в арендованный гараж, где можно было расслабиться и отоспаться в оборудованной комнате с отоплением и неплохой начинкой мебели, и даже с телевизором. Выпив горячего чая с медом и съев два бутерброда с ветчиной, сразу завалился спать, положив у изголовья пистолет и князевский телефон. Через минуту киллер крепко уснул.

Глава 26

Дача. Яков Михайлович.

Вылет в Ханкалу.

– Доброе утро, товарищ генерал! С Днем Советской Армии или, как там теперь Днем защитника Отечества Вас, Владимир Иванович! – сказал Сергей Лось, входя в маленькую и уже теплую комнатку своей загородной дачи.

– Взаимно, Сережа, который час?

– Без пяти семь утра. Пора готовить завтрак и наганы, улыбаясь, сказал Сергей и вышел в маленькую кухоньку, в которой он знал каждый уголок, потому что строил эту дачу сам, и еще много помог ему при строительстве его покойный отец.

В зимнее время на даче никто не жил, за исключением, когда зимы бывали не очень снежными, и подъезд чистил трактор, а уж там часика три махания лопатой, потом загнать машину в гараж, по прочищенным дорожкам натаскать в хату дров из сарая, пробить полынью в колодце и наносить воды. Затопив печь, проверить систему отопления, чтобы не было утечки антифриза из труб. Нагреть в кастрюле воды и протереть теплой водой, по возможности, осеннюю пыль. Почувствовать разливающееся тепло по большой комнате, где стоит печь, распаковать привезенные сумки с едой и теплой одеждой. Потом открыть люк, спрятанный под линолеумом в углу комнаты и залезть в потайной погреб, где есть картошка, морковка, свекла, капуста, чеснок и разные соления и несколько банок варенья. Приступая к накрытию стола, не забывать помаленьку, подбрасывать в печь березовые поленья. А когда на столе появится горячая картошка и все, что привезли и достали из погреба, а главное – появится бутылка водки, то, дружно чокнувшись стограммовыми гранеными стаканчиками, начать закусывать салом, грибочками, огурчиками, и все это с рассыпчатой горячей картошечкой, а после второй стопки почувствовать такой кайф жизни, тепла и уюта, что только ради таких часов Сергею всегда хотелось приезжать в этот дом. Порой найдет дома, в городской квартире, хандра и депрессия, то тогда так захочется на дачу, а не знаешь, сможешь ли доехать до ворот товарищества, а еще ведь надо и к дому подъехать. Хорошо вчера вечером, будто б кто специально ждал их приезд, трактор явно накануне и не в первый раз почистил дорогу, на трех основных улицах, и к даче Сергея можно было доехать, без труда. А когда Цветков и Лось увидели на соседней улице свет в одном из домов, то Сергей сразу оживился, так как в этом доме жил его хороший сосед и товарищ, абсолютно гражданский человек, врач невропатолог, страстный любитель рыбалки и охоты. Несмотря на свои 65 лет, Яков Михайлович не выглядел больше чем на пятьдесят, у него даже усы, и те были не полностью седые, да и голова, покрытая когда-то черной шевелюрой, имела, с сединой, темно-серый окрас. Яков Михайлович Казаков на первый взгляд сильно напоминал нашего знаменитого артиста Шалевича, и явно в молодости пользовался хорошим вниманием у женского пола. И, несмотря на встречающиеся в его жизни отклонения в левую сторону, был все-таки однолюб, так как всегда возвращался домой, не доводя свои романы до скандалов. Как только его любовницы пытались склонить Якова к совместному проживанию, так тот сразу «делал ноги» и надолго уходил в домашний уют и еще больше убеждался, что лучше его Софочки нет никого. Потом опять появлялась новая влюбленность, и опять Яков уходил без скандалов домой. Со своей дорогой Софой они прожили ни много, ни мало 42 года, воспитали двух дочерей, которые успешно вышли замуж, старшая вышла за американца и проживает с дочерью Катериной в пригороде Лос-Анджелеса, а младшая Сузана в Москве артистка театра. Свою дорогую Софочку Яков похоронил два года назад, и первый год на даче, практически, и не появлялся, а вот в этот год даже на зиму ушел в отшельники. А когда если и находились зимой жить смельчаки, то все равно долго они не задерживались. Даже в домике охраны пожилого Рамиля, который сторожит в саду уже более пяти лет, света сегодня не было. День прошел быстро. Цветков и Лось с нетерпением ждали решения Маркова, который задумал что-то серьезное.

Начало темнеть, когда Марков и Ворсенко сразу подъехали к дому Якова Михайловича. Найти садовое товарищество труда не составило, свет горел смело только в одном доме. Навстречу к ним вышел Сергей Лось. Еще вчера, когда Сергей переступил порог дачи Казакова, и они разглядели друг друга, то очень оба были рады этой встрече, хотя раньше их отношения не были столь теплыми.

Яков Михайлович не очень любил общаться с соседями, это за него и за себя делала его драгоценная Софочка.

Сергей познакомил Казакова со своими друзьями, и, пока они курили, оглядывая местность, которая все быстрей погружалась во тьму, и знакомились с очень приветливым псом Тяпкой, Сергей стал объяснить Казакову цель своего приезда и приезда его друзей:

– Яков Михайлович! Вы должны нам помочь, дело очень серьезное и даже рискованное, сюда в любую минуту могут нагрянуть бандиты, но подождите пугаться, мы все вооружены. Владимир Иванович, что в коричневой куртке, – это генерал, он со мной с вечера, а вон те двое – это оперативники из Московского уголовного розыска.

– Но, позвольте, Сережа, – перебил его Казаков, – мы что, будем держать оборону? И с какой надобностью что-то здесь защищать?

– Нет, Михалыч, нам надо заманить сюда киллера. Киллер охотится на генерала. Подробности позже. Оба оперативника остаются у вас, вы выгоняете из гаража вашу «семерку» и вместо нее ставите «Мерседес-200». Я и Владимир Иванович уходим на мою дачу, так как туда на машине непросто добраться. Но надо спрятать еще одну нашу машину.

– Такое место есть, вон там слева от дома сарай и большая поленница дров. Пока их не проехать, то с дороги машину и из леса не увидеть. Там есть и деревянный навес, это место у меня для гостевого транспорта. Следы шин лапником заметем.

– Спасибо тебе большое, Яков Михайлович!

– Серега, но я тоже хочу повоевать, у меня два ружья и карабин с оптикой. Патронов на полчаса хватит. Вот только хочу спросить, а есть ли у вас разрешение на отстрел этих бандитов? – спросил вполне серьезно, Яков Михайлович.

– Есть, Михалыч, есть, но без команды капитана Маркова не стрелять. Вы поняли?

– Понял! Чего уж тут не понять.

– Подробности расскажут ребята из МУРа. Дай нам две лопаты мы пробьем дорожку к моему сараю и будем с генералом ждать гостей в моем доме.

План, который предложил Марков, был непростой и опасный, но генералом и Сргеем, не говоря уже о Ворсенко, все доводы Эдика были одобрены и поддержаны. Марков доложил вкратце:

– Крови, видимо, не избежать, если Князь отправит не одного киллера, то все сделать, по-тихому не получится. Приедет бригада, и нас будут просто уничтожать. Надо готовить встречу и киллера, и особенно бригады. Резерв один, это Бутов, будет от Бутова поддержка – хорошо, но скорей всего к утру, пока точно не известно. Еще подполковник Зоб предупреждал, что у Князя есть очень опытный киллер, бывший снайпер спецназа ГРУ, а значит, после провала группы Шульца он не захочет больше шума и попытается сделать вначале все по-тихому, через снайпера. Хуже, если о нашем месте пребывания узнает начальник службы безопасности Князя майор Бороздецкий, которого мы выследили в «Калибре», туда и Князь приезжал сегодня, в 13 часов. Если Князь, как только получит сигнал о месте нахождения генерала, всю операцию поручит Бороздецкому, то нас обложат тут по всей охоте на волков, только без флажков.

– Нам бы взрывчатку раздобыть и подорвать машины управляемыми до подхода в дачный поселок, – сказал Цветков, – как раз напротив Сережиного дома, а там лупануть по колесам и добить.

– Вы забыли, что на дворе сплошная темень, куда стрелять? – сказал Сергей.

– Я думаю, что если майор приедет сам, то можно будет как-то договориться, мы все-таки в одной конторе служили, – сказал Ворсенко.

– О чем ты говоришь, Гриша! Нас будут «хотеть» все, кто сюда приедет. Одна надежда – на разум Князя Голицына, если он пошлет вначале своего киллера, с поддержкой, то у нас есть шанс встретить и упредить их, а потом всем в машины и сменить место. Дальше по обстоятельствам. Лишь бы до нашего звонка Надежде, Бороздецкий не принял своего решения. Я все-таки считаю, что до рассвета в поселке появится только киллер, – уверенно сказал Марков.

– Стоп! Товарищи милиционеры! Я помогу вам с тротилом, но как это выльется в сроки тюремной отсидки, которые я могу получить за хранение взрывчатых веществ? – задал совершенно неожиданный, но вполне «приятный» вопрос Яков Михайлович Казаков.

– Если без применения, то до пяти годков, а если мы будем все это применять, то вы сразу будете оправданы и ограничитесь внушением от генерала Цветкова после нашей победы за рюмкой коньяка, – весело сказал Ворсенко.

– Да ну шо вы, ей-богу, молодой человек, заезжаете на мель, а не к пристани, вы просто и доходчиво скажите старому еврею, что он тут вообще не при раздаче мыла и детонаторов, которые вы лично выловили там, где кочуют туманы.

Когда все услышали настоящий еврейский, одесский, говорок старика, то дружно рассмеялись.

Яков Михайлович, не говоря больше ни слова, пошел по тропинке к сараю и вскоре приволок рюкзак, в котором было то, о чем можно было в этой обстановке, только мечтать. Тротил, взрыватели-детонаторы, аккуратно завернутые в пергамент, лежали в простых черных валенках, у которых были отрезаны голяшки. А, когда Яков Михайлович вытащил из мешка катушку с проводом и машинку – магнето, для подрыва заряда, то все были настолько шокированы, что наступила полная тишина, через которую все смотрели то на Михалыча, то на вещмешок. Больше всех обрадовался Марков. Наступало время дать «наколку» по их дислокации Князю.

Сергей, получив команду от Маркова, связывается со своего телефона с квартирой и в разговоре с Надеждой, как бы вскользь, указывает место своего пребывания.

– Сережа, дорогой, куда ты пропал? Где Владимир Иванович? – затарахтела Надежда, – тебе тут много звонили, и даже из штаба.

– И что же ты им сказала?

– Я сказала, что ты будешь вечером дома, и пусть звонят после двадцати часов.

– Молодец Надюша! За нас не беспокойся, я с Ивановичем у Козлова, соседа, и не задавай лишних вопросов.

– Вы у Сониного Якова Михайловича? Тут, в Москве?

– Надя, какая Москва? К себе не пробились, а он зимует. Пойми, не телефонный это разговор. Позвоню завтра с утра.

– Сережа, мне очень страшно.

– Короче, Надя, срочно уйди с квартиры к Жанне. Поняла?

– Зачем?

– Так надо! И хватит вопросы задавать. Конец связи. Вон идет Владимир Иванович, увидит, что я вышел на тебя, то мне сейчас попадет. И не звони мне, – Лось отключил телефон и, внимательно посмотрев на Маркова, добавил, – ну как, пойдет?

Марков показал в знак удовлетворения большой палец правой руки и сказал, присаживаясь поближе к печке:

– До нас езды без пробок самое малое не менее полутора часов из центра. Киллер, если получит задачу и сразу выедет, то его прибытие здесь будет в пределах двух часов. Во-первых, темно, во-вторых, по основной дороге к нам он не поедет, значит зайдет с леса, а где ближайшая дорога за леском есть, то оттуда и зайдет. По крайней мере, я бы так сделал. А как высмотрит домик Казакова, будет искать позицию для выстрела, ему мы не нужны, ему нужен генерал. Яков Михайлович, вы тут за зиму все тропки исходили, есть ли еще какой заезд в дачный поселок? Как близко можно сейчас подъехать к поселку на машине?

– Такого же прямого пути, по которому вы сюда приехали, нет. Метров двести пятьдесят, за сосновым бором, проходит такая же дорога, как наша, и идет она дальше на юг, через два километра дачное хозяйство медиков «Здравушка». У березовой рощи можно смело оставить машину, пройти через нее, потом сосновую зону и оказаться на восточной стороне нашего поселка. Не выходя из леса, начать изучать домик, где единственный горит свет. Пройдя незаметно до соседней улицы, прячась за домиками, выйти на расчищенную дорогу, и тут мы, как на ладони, – Михалыч сделал паузу, улыбнулся и опять с одесским акцентом произнес, – на лыжах мы причалили до пристани Одесса. Встречай, Россия, сыновей с подарками у леса. Глушитель и винтовка – его проза! В подарок пулю жди от Дедушки Мороза.

Все слушавшие слова Казакова, дружно рассмеялись, несмотря на всю серьезность предстоящих событий.

– Владимир Иванович, вы с Сергеем давайте на его дачу, обживайтесь, просмотрите все сектора и подходы, через полтора часа свет долой, и печь топить по одному поленцу, Сергей знает, как, – сказал Марков.

– Знамо дело! – сказал Лось и, прихватив у Казакова большой подводный фонарь, а также подборную лопату, пошел к своей «фазенде». Следом за Лосем вышел и генерал Цветков.

В это время старлей Ворсенко, внимательно изучив содержимое рюкзака Казакова, начал собирать подрывы и пришел к выводу, что провода хватит только до ближайшего взрыва, поближе к дому, а если дальше за поворотом, то надо еще не менее 150 метров. Яков Михайлович оказался не только хорошим охотником и рыбаком, но и хорошим знатоком подрывного дела. Когда он уточнил план подрыва у Ворсенко, на случай вторжения автомобилей Бороздецкого, то сразу пошел в гараж и принес бухту – катушку с телефонным проводом, в которой было еще не менее полутора – двух километров провода.

– Машинка у меня серьезная, немецкая, пробьет любой провод до самого детонатора, – с гордостью сказал Казаков.

Марков продолжал одеваться во все теплое, что дал ему Михалыч. Рядом с Марковым уже лежали широкие охотничьи лыжи со старыми креплениями под валенки, полозья которых были подбиты пластинками с короткой шерстью из оленьей шкуры. Рядом с Марковым быстро начал одеваться и сам Михалыч.

По его предложению, надо было срочно выйти к месту, откуда киллер может зайти к их дому с востока, с дороги, ведущей на «Здравушку».

Освещая себе путь, они, преодолев быстрым шагом на лыжах загибы между деревьев, вышли на предполагаемую дорогу и, сняв лыжи, прошли по ней полсотни метров вперед к садовому товариществу «Здравушка». Несмотря на то, что первым прокладывал лыжню Яков Михайлович, Марков вспотел и совсем перестал ощущать десятиградусный мороз. Михалыч остановился и сказал:

– Вот здесь мы и покажем нашему гостю, где надо было бы ему приостановиться и дальше следовать к нам, – сказав это, Казаков начал ломать мелкие деревья, приминать снег, якобы тут лыжники делали привал, а потом ушли в березовую рощу. – Будет ехать «гость» и думать, где бы ему притормозить, и поверь, это место его заманит. Увидит лыжню, ведущую в нужном направлении, и пойдет по ней. Люди по натуре ленивы, лыжи он, конечно, не возьмет, а ползти по снегу глубиной в полметра не захочет. Сориентируется по компасу, возьмет курс на звезду и пойдет с прибором ночного видения к поселку, где мы его и будем ждать.

Марков усмехнулся и сказал:

– Михалыч, а у тебя, кроме взрывчатки, случаем, таких приборов не завалялось?

– Случаем и завалялся, да еще такой, что не у каждого разведчика такой имеется, мне его, друг из Израиля в Одессе подарил, а еще у меня и оптика для ночной стрельбы имеется, правда, силенок не много, всего 300–400 метров, лучиков не хватает.

– Ну, Михалыч! Ты наша удача!

Михалыч крякнул два раза и, продолжая убыстрять шаг вглубь соснового леса, сказал:

– Я ведь охотник, еще с начала семидесятых годов с Биробиджана по Хабаровским краям и всему Приморью хаживал. На Амуре и на Тихом океане рыбачил, а вот такую рыбу, как «киллер», еще ни разу не ловил. Надо б нам поспешать, Эдуард, охотничий азарт хорошей подготовки для встречи со зверем требует.

– С тобой, Михалыч, мы его вычислим и ликвидируем. Мне только не хотелось бы вас втягивать в это дело, тут могут быть и жертвы, и прошу Вас, если вдруг что-то не склеится, то валите все на меня: пришли, заняли дом, нашли ваше оружие, и никакой взрывчатки и провода вы не давали, – сказал Марков, с трудом поспевая в темноте за Михалычем.