Текст книги "Крик в ночи (СИ)"

Автор книги: Владимир Ридигер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

– Знаешь, воробышек, – затянувшись сигаретой, сказал Дмитрий, – давай-ка, мы с тобой сначала перекусим. В ресторане «Армения». Давай?

Ей вдруг стало как-то неловко, не по себе. Нечто смахивающее на ситуацию, когда богач «снимает» дешевую проститутку, подумалось Полине. Что если для него это – в порядке вещей? И почему Дима ничего не говорит о себе?

В ресторане их провели в отдельную кабинку, а затем накрыли такой изысканный стол, который, без преувеличения, Полина видела впервые в жизни. И стоимость этой еды наверняка равняется ее месячному окладу.

– Выпьем за нас! – поднял бокал шампанского Филдин. – За наше с тобой безоблачное будущее!

– Безоблачное? – рассмеялась Полина. – Ну, выпьем!

Вдоволь насытившись и приняв достаточное количество спиртного, Дмитрий прошептал ей на ушко:

– Хочу тебя…

– Значит, пора ехать в нумера.

Он не понял шутки:

– Менты тормознут – не отмажешься. Я ведь под градусом.

Полина только сейчас почувствовала, как сильно, почти до неузнаваемости изменился Дмитрий. Этот полублатной жаргон очень уж далек от его истинной речи. Но ведь жизнь на месте не стоит, меняются обстоятельства, а вместе с ними и мы. Чему тут удивляться – радоваться надо! И за Диму, и за себя.

– Воробушек… – в его голосе послышалась нежность. – Выйдешь за меня замуж?

Подобного поворота девушка просто не ждала: в недоумении уставившись на Диму, она приоткрыла от удивления рот и замерла.

– Так выйдешь за меня? – переспросил он.

– Я?

– А кто же – Клаудия Шифферд?

– Я… я ничего не могу понять, – ответила Полина, оправившись от потрясения. – Ты сейчас – кто?

– Виктор Румберг. В прошлом Дмитрий Филдин. Чего тут непонятного?

Он не без самодовольства уставился на нее, затем притянул к себе:

– Долго и нудно рассказывать. Отныне я – управляющий коммерческого банка господин Румберг. Холост. Детей не имею. Стремлюсь создать крепкую семью. Ищу женщину, которая станет надежной опорой в моей жизни и разделит всю ответственность супруги банкира.

– Но как случилось, что ты вдруг стал банкиром? Где ты нашел такую волшебную палочку?

– Она сама меня отыскала. Вот веришь ли, сама. И свой шанс, быть может, свой последний шанс, я не упущу! – воскликнул он и добавил: – Кстати, это и твой шанс. Подумай…

Полину охватило смятение. Думать есть над чем. Все хорошо, все отлично. Но какой-то червячок сомнения подтачивает ее уверенность. Может, лучше сразу спросить Дмитрия о его прошлых отношениях с матерью? Или вообще не стоит касаться этой темы, чтобы не упустить шанс? Некоторое время, пребывая в нерешительности, Полина задавала себе вопрос: «Что я теряю, отказавшись от предложения Димы?». Многое, очень многое, здесь и двух мнений быть не может. «Что я приобрету, дав положительный ответ?». Многое? Наверно, неизмеримо больше, чем многое! Она станет состоятельной леди, женой уважаемого человека, гостеприимной хозяйкой светского салона. Она поможет матери забыть о бедности, а Кириллу – избавиться от наркомании. Перспектива более чем заманчивая и достойная. Так есть ли повод закидывать будущего супруга прямыми и недвусмысленными вопросами именно сейчас? Можно и подождать, покуда она, Полина, еще не получила статус жены банкира, а уж потом… Иметь при себе лишний козырь не помешает никогда. Значит, решено!

– Дима… – ответила девушка, – я… согласна. Только не воспринимай мой ответ как легкомысленный.

– Моя радость! – возликовал он. – Ты без пяти минут – Полина Румберг! Боже, я так счастлив!

– И я тоже!!

Она беспорядочно целовала его губы, лоб, щеки…

– Свой первый отпуск молодожены проведут… – Полина задумалась, подняв брови.

– На островах в океане! – подхватил Дмитрий. – Убегали на Багамы, уканали на Канары!

– Конечно! Где же еще?!

– Мы сядем в белоснежную яхту и устремимся навстречу грозовому шторму.

– Ой, я боюсь грозы!

– Не бойся – рядом с тобой твой Виктор Румберг. Он жену обожает и боготворит… А когда у нас появятся дети…

– Дети?

– Да, вскоре после шторма.

– Шторма в постели? Хочу мальчика и девочку!

– Как мы их окрестим?

– Кирилл и Поля.

– «Кирилл» мне не нравится, но от Поли я просто балдею…

Даже видавшие виды официанты изумленно улыбались неуемному веселью двух клиентов ресторана, из кабинки которых неслись громкие возгласы и неудержимый смех. Редко попадаются столь расточительные посетители, не жалеющие на чаевые сотню-другую долларов. Кто они такие? Новые русские? Или вполне обеспеченные беспроблемные люди, для которых все просто, легко и доступно?

Воодушевленно отобедав, влюбленная пара поехала прямо… нет, не регистрировать брак. Они помчались к Виктору Румбергу на хату, как он сам выразился. Ожидая увидеть однокомнатную холостяцкую квартиру (Катя, когда-то, передавая привет от Димы, вскользь обмолвилась о его жилище), Полина очень удивилась, обнаружив если не хоромы, то нечто весьма схожее с этим понятием. Изумилась и возликовала: сказка про Золушку, похоже, становится былью! Не ускользнуло от девушки и еще кое что – почти в каждой комнате находилось по одному, а где-то и по двое молодых симпатичных охранников. К чему такие меры безопасности?

– Удивлена? – перехватив ее взгляд, спросил он.

– Да как сказать…

– Слишком все серьезно, воробышек. Ты привыкнешь.

Очутившись в уютной спальне, они присели на огромную постель в стиле королевских гарнитуров Лувра четырнадцатого столетия. Виктор протянул Полине ее новый паспорт:

– Поздравляю, миссис Румберг!

– Как? Я уже миссис Румберг?

– Конечно. Это – минутное дело.

– А где же… нас зарегистрировали?

– Читай вот здесь: графство Чилвертаун, Великобритания и так далее…

– Боже! Нас же там не было?

– Вообще-то, – философски заметил новоиспеченный супруг, – истинные браки регистрируются на небесах. Эй, ребята! Принесите нам что-нибудь выпить!..

…На следующее утро Полина проснулась в единственном числе, – мужа рядом не оказалось. Видимо, неотложные банковские дела, решила она.

Подсознательное чувство неудовлетворенности – и физической, и моральной – не оставляло Полину. Странно, ведь раньше с Дмитрием ей было так хорошо, так волшебно… А столь удивительное молниеносное бракосочетание? Без самой, что ни на есть скромной свадьбы, без гостей и праздничного стола? На среднем пальце правой кисти новобрачная обнаружила обручальное кольцо. Или все это ей привиделось, приснилось? Она позвала в пустоту:

– Здесь есть кто-нибудь?

– Я к вашим услугам, миссис Полина! – как по мановению руки, рядом с кроватью оказался симпатичный охранник. – Вам что– то нужно?

Преодолев смущение, она спросила:

– Где Дима?

– Простите, какой Дима?

– Вернее, Виктор. Где он?

– Вы имеете в виду своего супруга, господина Румберга?

– Да, конечно.

– Он просил передать вам записку.

Полина прочитала:

«Дорогая! Вынужден срочно тебя покинуть. Развлекайся, не скучай, будь настоящей хозяйкой. При желании можешь воспользоваться своей «Вольво» – охранник Миша отвезет тебя куда пожелаешь. Деньги возьмешь в сейфе, Миша покажет. Целую и обнимаю! Твой Виктор».

– Вы Миша?

– Да.

– Мне необходимо встать и одеться.

– Я буду в соседней комнате. Господин Румберг просил меня исполнять все ваши прихоти и желания.

– Хорошо, Миша, – улыбнулась хозяйка. – Буду вам весьма признательна.

После легкого завтрака охранник провел миссис Румберг в библиотеку и остановился напротив изящного настольного сейфа.

– Здесь хранятся только ваши деньги, – пояснил он, дав Полине ключ и запечатанный конверт.

– Что в конверте? – спросила она.

– Шифр от сейфа. Постарайтесь запомнить. И еще. Пользоваться сейфом имеете право только вы, – потом добавил: – Если понадоблюсь, я в столовой.

Вскрыв конверт, Полина несколько раз пробежала глазами длинную череду цифр – кажется, запомнила. Еще раз взглянув на листок бумаги, она обомлела – цифры исчезли…

В сейфе лежало три пачки сотенных купюр по пять тысяч долларов в каждой. Она взяла две пачки и захлопнула дверцу. «Теперь не мешало бы обновить гардероб» – решила супруга банкира.

Когда невозмутимый Миша настолько утомился бесконечной ездой по модным магазинам, что на вопросы Полины стал отвечать невпопад, хозяйка сжалилась над ним и приказала заехать во двор, где еще до вчерашнего дня жила с самого раннего детства.

– Подождите у подъезда. Я только навещу маму и быстро вернусь.

…Мать была одна. Поначалу просто опешила, обнаружив столь разительные внешние перемены, происшедшие с ее дочерью за какие-то неполные сутки. Но, придя в себя, по матерински отчитала Полину:

– Где всю ночь шлялась?!

– Мама…

– Откуда на тебе дорогие вещи? Девочка, ты пошла… на панель?!

Полина вздрогнула:

– Как ты так можешь говорить…

– Тогда объясни матери, в чем дело?

Дочь нервно закурила и в общих чертах, путаясь и сбиваясь, рассказала матери о своих метаморфозах, правда, не упомянув истинное имя мужа.

– Значит, ты теперь… замужем?

– Как видишь.

– Кажется, я схожу с ума. Но почему так быстро? Без свадьбы и… вообще?

Вместо ответа Полина протянула матери пачку долларов:

– Здесь ровно семь тысяч. Я случайно слышала ваш разговор с Кириллом о новом методе лечения наркомании. Вот, возьми, постарайся ему помочь. И, по возможности, рассчитайся с долгами.

– Святые угодники… – проговорила мать, осторожно, словно тлеющие угли, положив деньги в карман передника. С надеждой взглянув на дочь, она неуверенно произнесла: – Это ведь… твои деньги?

Вдруг, совершенно спонтанно, Полина вспомнила: «Мне Катя когда-то давала домашний телефон Димы! Нужно попробовать ему позвонить! Почему я не сделала это раньше? А если он там… не живет? Стоит ли беспокоить незнакомых людей?».

Но что-то подталкивало – позвони! Набрав номер, Полина долго ждала ответа, Наконец, трубку сняли:

– Румберг слушает.

Полина не могла вымолвить ни слова. Отчего вдруг? Она сама не знала.

– Когда ты будешь дома, дорогой? – неуверенно спросила она.

В ответ она услышала знакомый и родной голос:

– С кем я говорю?

– Это я, Полина.

– Полина? Вот не ожидал… Как твои дела? Прошло столько времени…

– Почему не ожидал? Я вспомнила номер телефона твоей квартиры и решила позвонить.

– Очень рад.

– Но ты и сам мог написать в записке, где ты.

– В записке? Я что-то не очень понимаю…

– Ну, как же, – кипятилась супруга. – Миша передал мне твою записку!

– Миша?! Простите, кто со мной говорит?

Она чуть не закричала:

– Твоя жена, Полина!

На том конце слышалось прерывистое дыхание:

– Поля… С тобой все в порядке? Ты откуда звонишь?

– От мамы…

Казалось, еще немного и у нее начнется истерика:

– А как же обручальное кольцо, паспорт, твои ласки, твои слова?.. – рыдала она в трубку. – И куча этих денег?..

После долгого молчания, голос в трубке произнес:

– Тебя просила позвонить… Катя? К чему столь примитивный розыгрыш? Думаю, сейчас не время и не место… Поля, ты меня слышишь?!

– Слышу…

– Давай поговорим спокойно, без эмоций.

– Хорошо, – она попыталась взять себя в руки. – Скажи, пожалуйста, дорогой, где и с кем ты провел вчерашний день?

Послышался приглушенный смех:

– Ладно, вчера утром я…

– Нет, расскажи, что ты делал вечером?

– Вечером поработал с рукописью, затем выпил немного коньяка и лег спать. Ты удовлетворена?..

Очаровашка Мери почувствовала что-то неладное и прошипела дочери:

– Я знала – он тебя кинет! Так же, как кинул меня, так же, как кинул всех! Это дьявол в человеческом обличье! Поля, с кем ты связалась?!

Бросив трубку, ничего не помня и не слыша, Полина выскочила из квартиры. Распахнув дверь подъезда, пред ней открылся до боли знакомый пейзаж старого двора. «Вольво» с Мишей исчезли, словно никогда и не появлялись в жизни Полины Румберг.

* * *

Напротив госсекретаря США г-жи Мелони Алерт расположился ее старый приятель (а ныне директор ФБР) Эдвард Коллинз. Когда-то они учились в одном университете, правда, Мелони была старше курсом. Однако это обстоятельство не помешало легкому и скоротечному флирту между двумя студентами. Они остались хорошими друзьями, что при любых обстоятельствах очень важно как для мужчины, так и для женщины. Затем их пути разошлись, каждый шел своей дорогой – и в бизнесе, и в политике – но, как зачастую случается в жизни, старые знакомые вновь оказались в одном вагоне. Да не в каком-нибудь, а в президентском! Собственно, в госдепартаменте США имелась своя, маленькая такая группа аналитиков, чем-то схожая в миниатюре с аналогичными структурами ЦРУ и АНБ, работа которой была полностью автономна и засекречена. Мелони Алерт получала информацию с «собственной кухни», что делало госсекретаря вполне независимым от двух государственных монстров, а также оставляло пространство для маневра в случае принятия ответственных решений. И вот, в один прекрасный день кухня г-жи Алерт выпекла «блин», проглотить который в одиночку госсекретарь просто не решилась. Здесь нужен был компетентный подход человека, которому она безусловно доверяет. Таким человеком являлся Эдвард Коллинз.

– Очень жаль, Мелони, что кроме официальных банкетов и совещаний в Овальном кабинете мы с вами, по существу, больше нигде не пересекаемся, – с сожалением заметил Коллинз.

– Вы правы, Эдвард. Видимо, наши обязанности отнимают слишком много времени для того, чтобы где-то пересечься. Хотите содовой?

– Благодарю. Вряд ли это одобрит мой гастрит.

– Да… – произнесла Мелони. – Болезни лишний раз напоминают о возрасте. Тогда позвольте сразу перейти к делу?

– Я весь внимание.

– По некоторым конфиденциальным данным…

– Простите, что сразу перебиваю: вы не могли бы назвать конкретный источник?

– Пока не могу. Так вот, мы располагаем вполне достоверными сведениями, что в России готовится крупнейшая финансовая афера по отмыванию незаконных капиталов. В ней будут задействованы, косвенно, конечно, мощнейшие правительственные и президентские структуры. Но, пожалуй, главное состоит в том, что отмывать эти деньги станут американские банки. Какие именно – сказать не могу, поскольку не располагаю информацией. Что вы думаете по этому поводу, Эдвард?

Казалось, шеф ФБР был искренне озадачен:

– Ваше сообщение, Мелони, заслуживает пристального изучения. И все-таки я вынужден настаивать на раскрытии источника. Конечно, мы сейчас же начнем проверку, но, согласитесь, оттягивать мощные ресурсы на собственное определение вашего информатора – просто глупо. Хромая логика – не самый лучший аргумент в таких делах. Прошу понять меня правильно.

Стоило над чем призадуматься и госсекретарю. Раскрывать собственные карты не входило в планы Мелони Алерт; с другой стороны, интересы государства, внешнюю политику которого она выстраивала, были для нее превыше всего.

А Эдвард Коллинз думал только об одном: как не «засветить» родное ведомство и лично себя, коль скоро произошла утечка информации, секретность которой была для ФБР важнейшей прерогативой. Он попытался сработать на опережение:

– Знаете, Мелони, сейчас я сопоставил ваш рассказ с некоторыми последними сведениями. Но только очень прошу, чтобы разговор не вышел за стены этого помещения.

– Мне трудно дать вам такую гарантию, Эдвард. Если информация затрагивает интересы безопасности США…

– Отнюдь! В том-то и дело, что не затрагивает. По нашим сведениям ЦРУ готовит крупномасштабную операцию в одной из стран СНГ. Не давая характеристику этой операции, могу сказать, что в практике разведывательного управления в таких случаях используются т. н. отвлекающие акции, направленные на дезориентацию иностранных разведок. Выпустив подобную, хорошо откормленную «утку», они выигрывают время на проведение собственных действий, покуда иностранные спецслужбы выуживают несуществующие факты.

– Мне это известно, Эдвард. Я догадываюсь, какую страну вы имеете в виду.

– В том и заключается специфика Управления. Конечно, если следовать букве закона, они обязаны были проинформировать госдеп о своих маневрах. Но вы же знаете цереушников – им плевать на закон, когда дело касается их фирменных блюд…

Коллинз понял главное – сведения Мелони не из ЦРУ. Тогда откуда? Подкинули русские? Но это просто абсурд! Рубить сук, на котором сидишь, да к тому же, который еще и плодоносит… Нет, здесь какой-то независимый источник. Но какой? Скорее всего, доморощенный – госдеповский. Если так, то его блеф вообще не раскроется. Досадно, что Мелони неподкупна! Ей бы не помешал жирный кусок от огромного долларового пирога.

– В общем, – закруглил Коллинз, – ваши опасения, полагаю, безосновательны. Мы проверим все до мелочей, и тогда я буду иметь удовольствие доложить вам о результатах проверки. Разумеется, устно. Пожалуй, я рискну, не взирая на гастрит, выпить стаканчик содовой.

– Вы рискованный джентльмен, – засмеялась Мелони. – К сожалению, не могу предложить чего-нибудь покрепче – сама на строгой диете.

Они расстались, как всегда, добрыми друзьями.

«Наверно, есть смысл прощупать ребят из ЦРУ, – решила Алерт. – При всей моей симпатии к Коллинзу… он ведь и раньше не был святым».

* * *

Джон Филдс, он же Дмитрий Филдин, он же Виктор Румберг пребывал в полнейшей растерянности – после визита Вездесущинского все будто бы замерло в непонятном ожидании. Единственно, что спасало новоиспеченного банкира от окончательной потери веры в себя и людей – это его вдохновенное творчество. За три-четыре дня Дмитрий исписал столько страниц, сколько не исписал бы за целый месяц. После разрыва с Катей – глупого и непредвиденного – он решил больше вообще не заниматься поиском супруги. Хотя… кандидатура Линды могла стать вполне приемлемой. А этот странный звонок Полины… С девушкой явно что-то стряслось. Но что? Он несколько раз пытался ей дозвониться, однако, услышав его голос, кто-то (возможно, очаровашка Мери) сразу же опускал трубку. Видимо Вездесущинский, размышлял Дмитрий, является человеком Шельмягина, но, скорее всего, работает на кого-то еще.

Его готовят к довольно необычной роли. Как долго продлится этот спектакль? И будет ли под занавес овация? А может, послышатся лишь одиночные хлопки? Смысл операции (именно операции, поскольку задействована спецслужба) до конца не был понятен. Или этот банк станет «крышей» для отмывания грязных капиталов, или его готовят в качестве резерва на случай, если какой-то аналогичный финансовый мыльный пузырь вдруг лопнет? Ясно лишь то, что огромные затраты на организацию подобной игры – неспроста. А если они вдруг передумали? Что-то помешало или не заладилось? Тогда он снова не у дел, снова коньяк и бесконечное ожидание. Вот только чего? Того, чему никогда не сбыться…

Неожиданно позвонил Швайковский. Поведал, что дочь его Полина ведет себя странно, даже неадекватно. Он разговаривал с ней и убедился, что виной всему какой-то Румберг, а этим типом является ни кто иной, как Филдин собственной персоной. Такое в страшном сне не может присниться! Отец вслух предположил, уж не сидит ли на игле его дочурка? Но эта Мери, ты же знаешь, насколько она несдержанна, тут же закатила очередной скандал, требуя денег и… ну-ка, догадайся, чего еще? – женитьбы на ней! Он проклял тот злополучный день, когда ступил ногой в больничную палату. В общем, сплошной дурдом.

– Ты-то хоть можешь дать нормальное объяснение происходящему? – возопил Швайковский. – Что все это означает?! Почему ты молчишь?

Филдин был не меньше растерян, потому и молчал. Уж не потусторонние ли силы вмешались в нормальный ход вещей?

– Я так же, как ты обескуражен, – ответил Дмитрий. – Надо подумать и взвесить все до мелочей. Сейчас я не готов к ответу.

– Постой… Но Филдин – это ведь ты?

– Кажется, я.

– Тебе так кажется или ты на самом деле Филдин?

– Чего ты хочешь?

– Дочь утверждает, что именно Филдин сломал ей жизнь!

– Что еще утверждает твоя дочь?

– А тебе этого мало? Учти, я буду защищать ее интересы в суде, чего бы мне ни стоило!

– Весьма похвально, Швандя. Только не впутывай в свою защиту меня – это станет попыткой с негодными средствами.

– Я слышу в твоем голосе угрозу?

– Все зависит от тонкости слуха. Раз слышишь, значит, так оно и есть.

– По-моему ты спятил.

– А как мне прикажешь с тобой разговаривать? Значит, вот… я устал от наших пустых пререканий. Возьми себя в руки и сделай то, что я тебе скажу. Ты сейчас откуда звонишь?

– Из подвала.

– Какого еще подвала?

– Нашего, пивного, ну, писательского. «У своих» называется.

– Я буду через пятнадцать минут. Только никуда не уходи. Понял?

– Хорошо… что тебе заказать?

– Как всегда: двойной коньяк и немного фруктов.

– Как всегда – плачу я?

– Видно будет…

Филдин почувствовал, как в его щеку уперлось дуло пистолета. Он даже не слышал, что в квартиру кто-то вошел.

– Трубку положи! – приказал знакомый голос.

Он подчинился. Видимо, придется Шванде подождать. За спиной раздался хохот:

– Во, фраер, как я тебя наколол!

– Новиков?! – воскликнул Дмитрий. – В менты записался?

Филдин торопился и встреча с Савелием никак не входила в его планы.

– Чья это новая тачка у твоего подъезда стоит?

– Какая именно?

– Последний «BMW».

– Моя.

– Врешь!

– Извини, я спешу, – Дмитрию было неприятно столь бесцеремонное вторжение.

– Когда спешу я, – заметил Новиков, пряча пистолет, – я, блин, оставляю время и для старых друзей. Что сегодня было? Ну-ка!

– Сегодня? А сегодня что-то было?

Новиков петухом прошелся по комнате:

– Сегодня было подведение итогов по результатам выборов в Госдуму. Знаменательное событие в жизни России! Въезжаешь?

– Не очень. Я действительно тороплюсь.

Приятель вынул из внутреннего кармана пиджака плоскую флягу водки «Абсолют» и радостно фыркнул:

– Закуска в доме есть?

– Да, черт с ними, с выборами!

– Как это «черт с ними»? Вы, уважаемый господин, разговариваете с депутатом Госдумы по Новофиглевскому избирательному округу, с лидером фракции «Любителей кваса»!..

Взгляд Новикова остановился на мобильном телефоне:

– И твои дела, вижу, пошли в гору… Значит, выпить есть за что! Кстати, минут через пять подлетит Вовчик, Катька…

– Катя?

– А что ты вылупился?

– Да ничего…

– За сюжетом не поспеваешь?

Войдя в квартиру вместе с Катей, Вовчик демонстративно облапил девушку.

– Всегда на стреме! – гаркнул он. – Привет депутату и его скромному почитателю!

– Скромному? – съязвил Савелий. – Видал у подъезда новую тачку?

– Ну?

– А ты говоришь – скромному. Придется мне как депутату заняться небольшим расследованием доходов одного господина. И если обнаружится, что доходы нетрудовые…

Филдин не сводил глаз с Кати. Значит, она опять с ними, опять в унижении и грязи. А виноват в этом только он. Больше никто. Сейчас ему кажется, что он по-настоящему ее любит. Кажется или на самом деле любит? Она красива какой-то удивительной внутренней красотой. Что может быть общего между ней и этими подонками, для которых нет ничего святого? Зачем себя обманывать – ведь он сам толкнул ее обратно к ним. Он унизил и растоптал ее так, как никто другой, как не топтали даже эти кабаны. Он разорвал ее душу, и вряд ли кто-нибудь когда-нибудь вернет ей веру в людей, в себя, вообще, во что-то…

– И напьюсь же я сегодня! – воскликнула Катя.

Боже праведный… Это «и напьюсь же я сегодня!» – из его давнишнего сна. Кажется, про Софочку, про такую же милую и чистую душой девушку, возникшую в его воображении, чтобы уйти раз и навсегда…

– Теперь я буду защищать интересы нашего забитого народа, – то ли в шутку, то ли всерьез заявил Савелий Новиков, разливая водку.

– Что тебе мешало защищать его интересы раньше? – спросила Катя.

– Раньше… Может, мне не хватало уверенности в жизни, – опорожнив стопку, ответил депутат. – Кем я был? Забитым до смерти сапогами совдепии зеком, без прав на будущее. Только благодаря братве я и вырос похожим на этих надутых фазанов, вместе с которыми мне теперь восседать в Госдуме. Я стану элегантен, как рояль! В моих мыслях появится много свежего и прогрессивного – народ это любит. Я буду драть глотку не хуже, если не лучше, чем все тамошние крикуны и холеные демократики. Буду раскланиваться с умными учеными девками – такими же блядовитыми, как их идейные покровители. Вообще, сделаюсь в доску своим, рубахой-парнем, готовым выполнить любой хорошо оплаченный заказ.

– В натуре, Сава, ты о чем? – промычал Вовчик. – Зачем нам мокруха?

– Он догадливый, – стукнув по плечу друга, сказал Новиков. – Ни к чему пачкать свои аристократические пальцы в каком-то дерьме. Пускай сами пачкают!

Савелий подбоченился и задал в пустоту вопрос:

– Почему бы нет? Не боги обжигают горшки, – еще ой как поработаем. Теперь мы в одном купе!

«Каким образом они сюда вошли? – думал Дмитрий. – Предположим, Катя дала мой адрес. А дальше?»

– За милых дам! – провозгласил Вовчик.

«Теперь Савелий депутат… – продолжал рассуждать Филдин. – Ему как раз и необходима депутатская неприкосновенность. В России отныне можно купить все – вплоть до неприкосновенности. Впрочем, только ли в России?»

Когда веселье было в самом разгаре и опьяневший Савелий полез целоваться с Вовчиком, Катя пригласила Дмитрия на кухню покурить. Держалась она просто, хоть и было заметно, что под алкоголем. Разговор поначалу не клеился, носил общий характер, затем перешел на отца Алексея, но… думали они об одном. Это было понятно между слов, по мимолетным быстрым взглядам, которыми они как бы невзначай обменивались.

– Катя… – начал Дмитрий, – я… не знаю, что на меня тогда нашло.

– Когда? – казалось, она его подзадоривает.

– Ты же прекрасно понимаешь, о чем я. Моя вина…

– Брось, Дима. Похоже, ты чем-то расстроен? Послушай меня: ты ни в чем, понимаешь, ни в чем не виноват, если имеешь в виду нашу последнюю встречу. Ты ведь это подразумеваешь?

– Именно это.

– Вот и хорошо. Я серьезно – все с твоей стороны было правильно и обосновано. И дело здесь вовсе не в тебе.

– А в ком?

– Только во мне, – Катя глубоко затянулась сигаретой. – Однажды ступив на т. н. дурной путь, я прекрасно отдавала себе отчет в том, чем это чревато для моей будущей личной жизни. Даже полюби я святого ангела, уж не говоря о замужестве, меня мучили бы угрызения совести – достойна ли я лучшей участи? Ответ один: не достойна, потому что знала, на что идешь. Поверь, то, что между нами случилось… в общем, морально я к этому была вполне готова…

– Нет! Я видел твои слезы.

– Мои слезы? Наверно, как всегда, подвела тушь для ресниц. Дело привычное.

– Нет, Катя… Нет.

– Но даже, если нет. Что это меняет? Для меня – ничего.

– А для меня – многое.

– Вот как? Что же, объясни?

Филдин посмотрел ей в глаза:

– Я тебя люблю, Катя.

Отведя взгляд, девушка тихо произнесла:

– Меня многие любят.

– А по-настоящему только я, – сказал Дмитрий. – Ты мне веришь?

Неожиданно она расхохоталась, истерично и как-то искусственно:

– Только ты… по-настоящему?! Извини, смешно стало…

– Я тебя люблю такой, какая ты есть.

На кухню ввалились Вовчик и Савелий.

– О чем чирикаете, голубки?! – завопили они. – Почто нас кинули одних?

– Я люблю тебя, Катя, – громко повторил Дмитрий.

Савелий скривил рожу:

– Что-то не врублюсь, кому здесь признаются в любви?

Нарочито тяжко вздохнув, Вовчик хихикнул:

– Куда тебе, народному депутату, врубаться? Ты теперь думай о народе, о борьбе с проституцией.

– Спасибо, братан, – в тон ему ответил Новиков. – Знаешь, как я искореню это зло?

– Расскажи!

Савелий стал шептать Вовчику на ухо, тот поначалу разинул рот, затем дико захохотал. Не выдержал и депутат – присоединился к приятелю.

Катя стояла бледная, хмель мигом улетучился с ее облика. Она глядела в пол, прикусив губу.

Как будто чем-то острым резануло Филдина. Не помня себя, он кинулся на гостей, но, споткнувшись о подножку Вовчика, больно растянулся на полу прямо перед ботинками Савелия. Один ботинок приподнялся, размахнулся и сильно ударил Дмитрия в висок. Второй удар пришелся по лбу. Третий удар Филдин не чувствовал – сознание замутилось и померкло…

* * *

Полковник Сомов поставил на столе перед Полиной стакан с газированной водой.

– Выпей, выпей, – предложил он. – Тебе сразу полегчает.

Девушка поднесла платок к носу и всхлипнула:

– Зачем… такое издевательство? Я ведь догадывалась, что это не Дима!

– Не издевательство, а оперативное действие, без которого не получилось бы главного.

– Чего главного?

Сомов загадочно улыбнулся:

– Вот теперь мы поняли, что ты достойна связать свою судьбу с Дмитрием.

– Опять со Лжедмитрием? Спасибо!

– С настоящим Дмитрием Филдиным, которого ты действительно любишь.

– Я вам не верю.

– И напрасно. Разве те десять тысяч баксов, которые ты взяла из сейфа, оттянули твой карман?

– Мне их возвратить?

– Зачем – они по праву принадлежат тебе. Распоряжайся, как считаешь нужным, ты их заслужила…

Быстро взглянув на Полину, Сомов понял, что попал в десятку.

– Кстати, если уж говорить начистоту, – продолжал он, – цель, которую ты сможешь быстро достичь, стоит несоизмеримо больше. И не только в денежном исчислении.

– Объясните. пожалуйста, на что вы намекаете? – неуверенно произнесла Полина.

– Не думаю намекать. Одновременно получишь и настоящего Филдина, и шикарную жизнь, – это ли не предел твоих мечтаний?

– Но… для чего так нужно?

Вопрос развеселил полковника:

– Мне нравится твоя сообразительность! Значит, отдаешь себе отчет в том, что на свете случайно ничего не происходит. Правильно я говорю?

– Наверное.

– Поэтому, Поленька, тебе придется отрабатывать свою новую жизнь, отрабатывать вдумчиво, аккуратно и серьезно. Я или кто-либо другой будем постоянно с тобой на связи. Это значит, что все инструкции, данные нами, ты обязана неукоснительно выполнять.

– А если я не сумею?

– Научишься. Научить можно и осла, но вот доверить… А ты у нас – очень умная, надежная и незаурядная женщина. Далеко не каждой мы доверили бы то, что доверяем тебе.

И на сей раз лесть Сомова не пропала даром. Полина зарделась и ощутила себя более раскованной.

– А как вы узнали, – спросила она, – что Дмитрий называл меня воробышком?

– Ты не обидишься?

– Нет.

– Просто у него в палате постоянно работала звуковая телекамера.

– Значит, вы наблюдали и слушали, как я… как мы…

– Наблюдали. И слышали. Такова реальность. Знаешь ли, профессионально сработанная порнуха смотрится куда интересней.

Грубая откровенность Сомова, его незатейливая прямота вызывали определенную симпатию и расположение. Он как бы говорил: с таким, как я можно и нужно иметь дело. Однако Полина еще не сдалась:

– Я поняла все, кроме одного.

– Что тебе непонятно?

– Зачем Диме нужен… двойник?

– Ну, представь, Дима занемог – поднялась температура. А важнейший, к примеру, международный форум бизнесменов не отменишь, он должен быть там во что бы то ни стало.

– Я и спать должна с этим двойником в отсутствии Димы?! – вскрикнула Полина.

Сомов и бровью не повел:

– Разве ты с ним еще не спала?

Преодолев естественное замешательство, девушка произнесла:

– Выходит, таковы ваши условия…