Текст книги "Дружественные интриги (СИ)"

Автор книги: Владимир Мясоедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Глава 18

О том, как герой восхищается контрастами, портит чужой отдых и идет по следу.

– Господа, не то, чтобы мне было сложно пойти вам навстречу в столь пустяковой просьбе и уделить несколько часов собственноручной попытке расследования…Но вы действительно думаете, будто тайный визит в это место может помочь выйти нам на след злоумышленников? – Луи Бонопарт буквально излучал скепсис лицом, а также всей своей фигурой. Впрочем, это ни капли не мешало ему поддерживать чары невидимости, скрывающие от случайных наблюдателей небольшую группу из трех высших магов, одного истинного оборотня пятого ранга и полусуккубы, мечтающий сбежать, но не особо верящей в возможность такого чуда.

– Дык, так думает Олег. А я, стал быть, в подобных вопросах ему полностью доверяю, – пожал плечами Святослав, перепрыгивая через какую-то кочку. Активной магией начальник жандармерии попросил своих спутников по возможности не пользоваться, ибо хотя идеальную оптическую иллюзию над ними он мог бы удерживать даже спящим, но спрятать от сторожевых чар и разного рода сенсоров использование мало-мальски насыщенных энергией заклятий было уже заметно сложнее.

– Если наш общий враг сумел проникнуть даже в самое сердце Парижа и помешать работе устройства наблюдения, установленного в главном здании жандармерии, то уж среди этих трущоб, до которых никому нет дела, он и вовсе чувствует себя спокойно…И сам злоумышленник или как минимум его люди тут точно есть, иначе откуда ему знать о бесхозном активе в виде хорошо обученной актерскому мастерству почти суккубы? – Олег допускал, что они ничего не найдут и лишь впустую потратят время. Но на эту жертву он, честно говоря, был готов пойти. Злоумышленникам проникнуть в переведенную на осадное положение гостиницу было ненамного проще, чем в логово жандармов, где каждый сотрудник сил правопорядка теперь бдил в оба глаза, да ещё и за соседями присматривал, дабы не филонили, ведь в случае ещё хотя бы одного залета с их стороны Бонопарт точно сорвется, и головы полетят массово. – А вот явления в эту дыру лучших кадров этой страны наши противники не ждут, а потому могут излишне расслабиться. Допустить какую-нибудь мелкую оплошность. Завербовать какого-нибудь идиота или поручить важное дело навязанному родственнику важных людей, благодаря чему в дело вмешается человеческий фактор…

Прервать свою речь Олегу пришлось благодаря резкой вспышке чувства опасности. Прижавшийся к стене здания чародей едва избежал целого ведра помоев, которое какая-то бабка без тени сомнения выплеснула на улицу через распахнутое окно второго этажа, лишь по счастливой случайности не задев второго человека в городе и тем самым не обеспечив себе и прочим обитателям этого дома экстренное вынесение смертного приговора за все хорошее. Да и сам жилой массив, пожалуй, мог бы оказаться напрочь снесен разгневанным Бонопартом…

Центр Парижа блистал чистотой, комфортом, светом, безопасностью и цивилизацией. В район дальних доков, вплотную примыкающих к границам накрывающего столицу Франции барьера, ничего этого не было. Совсем не было. Даже близко не было. Словно эти места и окрестности Эйфелевой башни находятся на разных континентах, а может даже и вообще смещены в какое-то иное измерение относительно друг друга.

Стоящие тут и там громадные фабричные комплексы, обнесенные высокими заборами, без перерыва гудели и лязгали какими-то механизмами и извергали из труб струи дыма, воняющего не только обычной гарью, но и явно токсичными химикатами. Воды реки Сены, текущие к побережью, по своей консистенции напоминали скорее какую-то мерзкую полутвердую болотную жижу и смердели от смеси извергаемых мегаполисом нечистот и промышленных отходов до такой степени, что иногда не по себе становилось даже сопровождавшим Олега индусам-телохранителям, казалось бы привыкшим к самым страшным помойкам своей родины. Кривобокие здания в два или три этажа, построенные как придется, а после не раз и не два становившиеся жертвами пожаров, ремонтов и не до конца законченных перестроек, когда-то были покрыты побелкой, но ныне пестрели от пятен от подвалов до чердаков, причем среди отметин не так уж редко попадались следы крови или пуль. Многолетние кучи мусора, иной раз вполне достойные называться курганами, заполняли собою узкие мрачные переулки.

Обитатели этих джунглей большого города своему месту жительства соответстововали на все сто процентов. Громко и нагло жужжали жирные мухи, перепархивающие с одной груды пищевых и бытовых отходов на другую. Важно шевелили длинными усами многочисленные тараканы, высовывающиеся из этих монументальных нагромождений. Сновали туда-сюда крупные наглые крысы, иной раз достигающие тридцати сантиметров в длину даже без учета хвоста и как правило передвигающиеся стайками от пяти до пятнадцати особей, а потому вполне способными стремительным броском обглодать до костей одинокого ребенка или же взрослого, который валяется где-нибудь на земле, поскольку мертв, пьян или просто болен и не способен от них защититься. И на помощь со стороны прохожих рассчитывать жертвам звериной агрессии особо не приходилось, судя по тому как голодно зыркали на окружающих кутающиеся в лохмотья многочисленные тощие как палки нищие обоих полов, с какой усталой равнодушной безысходностью взирали на все подряд рабочие, не такие тощие, но носящие усеянные заплатками грубые робы и каким злобным превосходством лучились местные бандиты, не убирая далеко рук от висящих на поясе ножей и примитивных кремниевых пистолей, ослабевшего собрата тут прибежавшие на крики люди скорее всего решили бы добить, в надежде отыскать у того в карманах хоть парочку медных монеток или же загнать его обувь старьевщику примерно за ту же сумму. А может быть и освежевать, чтобы потом списать на грызунов недостаток мяса на костях.

– Вот здесь было логово банды, которая мне рога спилила, – внезапно подала голос Жанна, с каким-то странным выражением лица указывая рукой в сторону большого каменного сарая, который смотрелся убого даже на фоне окружающих его зданий. В основном потому, что у него изнутри до сих пор воняло гарью. Стены выполненные из какого-то кирпича во время пожара устояли, но смывать с них копоть никто из нынешних обитателей этого места не собирался. А они там были! Целых два…Один дремал на куче не до конца горелой ветоши, видимо играющей для него роль кровати и был типичнейшим бомжом. Второй же высовывался у него из кармана и посматривал в разные стороны алыми глазками, являясь облезлым котенком белого цвета с красными, можно даже сказать алыми глазами.

– Без шансов, – втянув воздух, а после шумно выдохнув, признала Доброслава. – Все случилось слишком давно…Конечно, если на службе Франции не отыщутся какие-нибудь специальные сторожевые оборотни, прошедшие особые тренировки и ритуалы для усиления обоняния…

– Такие специалисты у нас действительно есть, мадам, – согласно тряхнул головой Бонопарт. – Но на открытом месте спустя столько времени взять след…Нет, не реально. Я их возможности хорошо знаю. И те, кто осмеливается играть против меня и покуда не потерял голову – тоже должны.

– Тогда начнем следственные действия, – Олег вытряхнул из кармана немного серебряной мелочи, которую наменял специально на такой случай, и осторожно кинул её в бомжа, что был на удивление трезвым. И сразу же проснулся, когда его отдых оказался испорчен щелкнувшим прямо по носу твердым и металлическим предметом…Или же его разбудило отчаянное мяуканье сторожевой кошки, начавшееся даже раньше, чем снаряд до цели долетел? Зверек хоть и выглядел мелким, худым и совершенно обычным, с поправкой на неожиданный окрас его органов зрения, но видимо обладал вполне пристойным уровнем интеллекта, чтобы сообразить: возникающие из ниоткуда предметы могут быть опасны. – Так…Хм…А вот французского-то я пока и не знаю. Жанна, спроси у него, под кем теперь находится та территория, которую раньше держала твоя банда.

Из изящного ротика девушки вместо её обычного мелодичного голоска вырвался басовитый рявк, достойный похмельного орка-сержанта перед новобранцами, осмелившимся слишком сильно расшуметься…И даже поверхностных лингвистических познаний чародея было достаточно, дабы понять – используются сейчас какие-то сложносоставные и крайне нецензурные конструкции. Но – это сработало. Мигом лишившийся последних остатков дремы бездомный тараторил без умолку, не смея даже дух перевести и не пытаясь бежать куда подальше от страшного голоса из пустоты…А потом рухнул обратно на то место, с которого и вскочил. Живым, но бессознательным. И придавившим свою кошку, которая отчаянно запищала, пытаясь выбраться из-под навалившейся на неё тяжести хозяина и благодетеля.

– Из-за этой территории докеры до сих пор грызутся с рыбаками и бандой под названием Грязные ножи, что без особого успеха пытается корчить из себя часть официальной структуры гильдии нищих. – Перевел Луи, что и усыпил обитателя горелых развалин. – Причем грызутся активно. Для местных разборок два десятка порезанных насмерть бандитов и три стычки с использованием огнестрельного оружия и чар – это практически война.

– Значит, на освободившееся место никто не стал сажать своих ставленников…Жаль, иначе бы мы таких идиотов нашли куда быстрее. – Олег телекинезом передвинул бездомного чуть поудобнее, освобождая его питомца, а после на обоих лечебные чары бросил. – Ладно, пойдем другим путем. По расходящейся спирали. Жанна, как долго тебя везли до того места, где пару недель держали в каменном мешке без воды и пищи? И в чем именно везли?

– Не знаю…Вроде не очень долго, – растерялась полукровка, которая не сдохла в подобном узилище исключительно благодаря демонической крови, текущей в её жилах. – Может, около часа? Но возница карету вроде бы не сильно гнал, и мы пару раз где-то притормаживали на несколько минут…

– Не думаю, дык, шо на местных улочках при всем желании можно гонки устраивать, аки на ипподроме, – усмехнулся Святослав, оглядываясь по сторонам. – Тут и голем боевой, значица, себе все ноги переломать рискуетъ…Ента халупа с подземным узилищем отсюдова километрах в пяти, ну может в семи-десяти…Найдем седня али завтра, ежели хорошо постараться.

– Сначала ищем по запаху. Уж аромат того, кто две недели провел в каменном мешке без доступа к проточной воде и туалету, держаться будет долго, – хищно усмехнулась Доброслава, которая охоту любила, а вот особой брезгливостью не страдала. И вполне могла бы пойманную добычу сожрать с дерьмом отнюдь не в фигуральном смысле слова. – Потом уже, если не получится, Олег пусть геомантией по площадям поработает, и мы осмотрим все подозрительные подвалы…

– Чую, ложных срабатываний будет много. Ибо тут под каждой второй халупой может быть оборудована маленькая тюрьма, а также труп прикопан, а то и не один. – Хмыкнул Олег, наблюдая за работой местного рыботорговца. Мужчина в засаленном фартуке, состоящем не столько из ткани, сколько из окаменевшей грязи и въевшейся в неё чешуи, прямо посреди улицы ржавым тесаком на трухлявой колоде разделывал какого-то рыбообразного мутанта, выловленного из местных токсичных вод. Хотя может и не мутанта…Чародей мало знал о разнообразии фауны французских рек этого мира и вполне допускал, будто где-нибудь тут могу являться нормой трехглазые караси с торчащими из-под нижней губы кривыми клыками и заменяющими часть плавников рудиментарными лапками, похожими на лягушачьи. Главное было то, что он без тени сомнения бросал мусор прямо себе под ноги, куда больше внимания уделяя не соблюдению элементарной гигиены, а крутящимся вокруг вороватым худым мальчишкам, щеголяющим какими-то прыщами, неправильной осанкой, отсутствующими зубами, лишаями, шрамами и следами очень ранней седины. Раздающееся в их адрес бурчание сопровождалось отнюдь не иллюзорными угрозами отрубить чего-нибудь слишком наглому беспризорнику. Во всяком случае если бы пытавшийся подобраться к нему с тыла заморыш, тянувший свои руки к дырявой корзине, еще шевелился и шипел дожидающийся своей очереди на разделку свежий улов, не успел вовремя отпрыгнуть, то мог бы лишиться как минимум пальцев. Хотя скорее все же жизни, ведь разрезавшее воздух зазубренное лезвие свистнуло примерно там, где секунду назад находилась шея малолетнего преступника. – Вот смотрю я на местные кадры и сразу же вспоминаю, почему мне временами становится противен этот мир и то, что в нем считают нормой жизни…Нет, серьезно! Я видел племя застрявших в каменном веке гоблинов-каннибалов, поклоняющихся демонам, чьи представители на фоне местного убожества могли бы показаться представителями иной, более развитой цивилизации!

– Это один из самых плохих районов Парижа, может быть даже самый плохой, – попытался отстоять честь своего города Бонопарт, однако в голосе французского архимагистра особой убежденности не слышалось. Возможно, он и был патриотом, но объективная реальность была такова, что эта часть мегаполиса больше напоминала одну большую помойку, в которой обычные отходы смешивались с промышленными. – И те, кто здесь живут, чаще всего сами в своих бедах виноваты! Подобные трущобы предназначены для тех отбросов, кто не смог найти себе достойной работы и, в то же время, слишком труслив, чтобы выбираться на вахту пустоши! Два, три, ну может быть четыре сезона, и они бы точно смогли перебраться в местечко получше, если бы достаточно старались!

Взгляд Олега упал на парочку, что занималась коммерцией на углу. Маленькая девочка лет то ли шести, то ли семи, явно страдающая от хронического недоедания, продавала жареные грибы на деревянных шпажках, периодически покашливая в кулачок и тоскливым взглядом провожая каждую порцию пищи, которую выдавала работягам в обмен на мелкие монетки. Жарил грибы на чем-то вроде переносной дровяной горелки и, по совместительству, охранял занятого торговлей ребенка от грабителей, хулиганов и умирающих с голоду любителей дармовщины старый однононогий инвалид в рваной тряпке, когда-то бывшей военным мундиром. Судя по количеству морщин, ужасно дрожащим рукам и восковой бледности лица, он своей отсутствующей конечностью уже стоял где-то в могиле, но все равно вынужден оказался работать, причем не расставаясь с многофункциональным костылем, благодаря криво забитому в него лезвию косы способному работать и как эрзац-алебарда. Один коммерсант был слишком молод для того, чтобы достаточно старался и имел все шансы тупо не дожить до своего совершеннолетия, а второй уже достаточно старался, причем видимо даже на службе Франции…И привело его это к балансированию на грани выживания в трущобах, хуже которых ещё поискать, а никаких хороших перспектив у дряхлеющего с каждым днем пенсионера не вырисовывалось и вырисовываться не могло. Даже с учетом мощных чар исцеления, которые Олег наложил на эту парочку уличных торговцев, избавляя девочку от поражения легких какой-то токсичной дрянью и давая её старшему товарищу возможность заниматься своими делами ещё хотя бы на пару лет дольше.

– Дык, а енто правда, что ни один другой город во Франции, кроме, стал быть, Парижу, после Третьй Мировой на одном месте больше десяти лет не стоит? – Полюбопытствовал Святослав, перешагивая чьи-то ноги, валяющиеся посреди улицы. Правда, крысы и прочие любители мяса на них не покушались, поскольку были они деревянными, потрескавшимися, покрытыми облупившейся краской и видимо являлись частью какого-то манекена, которого кто-то пустил на дрова, но просто не донес до дома.

– Рекорд – почти пятнадцать! – Возмутился Луи такой явной недооценки усилий французов в попытке восстановления их родины. – Мы делаем все, чтобы пустоши стали менее…Эээ…Пустыми. Сто лет назад даже собрать хотя бы один нормальный урожай для вывезенных за пределы Парижа крестьян было удачей, а теперь проходят годы, прежде чем на лишенное защиты Деспота поселение нападут какие-нибудь чудовища, британские пираты, испанские каперы, немецкие бароны, итальянские фанатики, прорвавшиеся из преисподней демоны или восставшие из могил мертвецы! Ну, нападут такими силами, чтобы оборону сломать, поубивав кучу народа и пустив по ветру пеплом большую часть достигнутых результатов. Мелкие стычки-то там происходят постоянно…

Причин, по которой Франция не могла вернуть потерянные позиции или хотя бы заселить обратно оставшиеся у неё земли, ныне больше известные под довольно поэтичным названием: «Пустоши», было довольно много. Спящая и стихийно поднявшаяся нежить,регулярные мелкие прорывы иных планов, могильники оставшиеся после боевого оружия, которые периодически раскапывало тупое зверье и ещё более тупые мародеры…Но все это можно было бы исправить не усилиями простых людей, так магией кого-нибудь вроде Деспота…Если бы Парижу в этом не мешали соседи. Иногда они официально посылали в бой войска, а иогда действовали через удобных посредников и подстраивая всякие неприятные сюрпризы вроде «внезапных» вспышек чумы или заявившийся стаи демонического зверья. В первую очередь занималась этим, конечно, Англия, регулярно опустошавшая побережье и близлежащие территории. Однако и другие страны-соседи по мере сил старались выбить у Деспота почву из-под ног, поскольку были очень против идеи восстановления у себя под боком одного из мировых центров силы или же по какой-то причине серьезно обижены на величайшего ритуалиста планеты…А может нападали на близкую и уязвимую добычу просто потому, что могут. Австро-Венгрия, например, была бы очень не против расшириться на запад ещё немного и даже пыталась это сделать периодически, теряя в стычках с французами солдат, технику и магов. Как и Испания, после потери своих колоний радовавшаяся хоть каким-то победам и территориальным приобретениям, а еще имевшая тесные родственные связи со свергнутыми Деспотом аристократами. У итальянцев они тоже были, но в их речах чаще звучали религиозные мотивы и призывы очистить пламенем богомерзких чернокнижников, свивших себе гнездо в Парижской Академии Наук.

– Дык, ну теперича дела в Пустошах ваших пойдут ещё лучше, чем раньше и цены на зерно, рыбу, мясо и другие, ну, продукты, точно вниз пойдут! – Попытался подбодрить Бонопарта бывший крестьянин, которому бедственное состояние простых французов и постоянный дефицит ресурсов у них были достаточно близки, дабы принимать их проблемы близко к сердцу. – Перимерие-то того…Даст время хоть в паре-тройке мест возвести хорошие укрепления, которые даже армия английская не порушит без потерь, которые британцы, стал быть, сочтут неприемлемыми.

– Будем надеяться! – Согласился с ним Луи. – Ну и прикладывать все силы для того, чтобы эти надежды осуществились, конечно. Собственно поэтому и нет сейчас в Париже, ни нашего маршала, ни министра торговли…Впрочем, есть их заместители, которые в состоянии принимать решение практически по любым вопросам, особенно если это идет на пользу нашему прекрасному государству. И частные лица, которые располагают не сильно меньшим бюджетом, чем официальные структуры, а также могут повлиять на их решение в ту или иную сторону. Вот я, например.

– Дык, енто неплохо, – важно кивнул Святослав, который конечно же не пропустил столь прямой намек на коррупцию в исполнении главного жандарма Франци…Или на подобном уровне сей процесс уже положено называть лоббированием интересов? – Обычные товары, стал быть, я вам предлагать не буду…Потом просто списком вышлю к вам в енту, как её, в канцулярцию весь ассортиментъ, ну мало ли, вдруг заинтересует чаго…Зайду, сразу с козырей, значица, которых у нас целых два! Интересуют французскую жандармерию летучие корабли малых, дык, размеров али возможность выбранных людей, ну там заслуженных ветеранов и детей оных ветеранов из династий, дык, профессиональных, пройти в Индии курс алхимии усиливающей дар на ранг али два?

– Интересует и то, и другое, и в как можно больших количествах. Авиации много не бывает, и одаренных – тоже, особенно если эти одаренные относятся к числу верных людей. – Весьма ожидаемо отреагировал французский архимагистр. – Вопрос в цене…

– Дык, ниже рыночной немножко и взаимозачетом во многом оплата возможна, иначе зачем бы нам, стал быть, с обустройством сей коммерции возиться. – Откликнулся бывший крестьянин, для которого когда-то и армейское жалование обычного ведьмака выглядело несусветными деньжищами, позволяющими ближайших родственников из рабства выкупить. – Значится, возьмем мы четыре алхимреактора для кораблей летучихъ в обмен на летательный, ну, аппарат, в котором будет как раз одинъ из этих алхимреакторовъ стоять. С алхимией то сложнее, ибо индивидуального много там шибко, но есть у нас в Индии знакомые специалисты, шо работу такую согласны делать просто за деньги, а не за одолжения великие али военную поддержку. И принимать мы можем по несколько десятков человек, стал быть, в месяц. А то глядишь и сотню целую осилим…Ежели за каждого новоиспеченного, стал быть, ведьмака платить тыщи по три-четыре рублей золотомъ.

– Это много, – ожидаемо начал торговаться Бонопарт, ибо и важные государственные деятели, и живущие среди трущоб предприниматели коммерцией занимались примерно по одному и тому же принципу. Дать поменьше, взять побольше, разницу потратить на себя или пустить в оборот. – В смысле, условия по сделке корабли в обмен на алхимреакторы мне видятся вполне справедливыми, если будет произведена доставка летательных аппаратов до Парижа, а качество их постройки и оснащения не будет слишком сильно отличаться от тех аналогов, которые производят верфи Франции…Но вот курс алхимимеческих стимуляторов для простолюдинов в такую цену, знаете ли, для бюджета жандармерии чрезмерен! Кстати, в Академии Наук есть специалисты ничуть не хуже, которые могли бы справиться куда дешевле. Им просто не хватает сырья…Вот если бы у вас получилось наладить доставку ингредиентов из Индии или Сибири по ценам несколько ниже рыночных…

– Сибирские дары природы у нас ещё есть шансы привести в Париж, пусть даже и в несколько ограниченном ассортименте, но вот с тропическими травами или животными так не получится. – Покачал головой Олег, в голове у которого почему-то вспыхнуло воспоминание о том, как брахман-алхимик предлагал сделать его солдат не только магическими одаренными, но заодно ещё преданными своему командиру и очень тупыми. Вот почему-то чародей не сомневался, французы могут также, а то и лучше! – К сожалению или к счастью, мы не правящие Индией князья, а просто чужеземцы, сумевшие наладить с ними взаимовыгодное сотрудничество. И поверьте, это было совсем не просто! Иностранцев там ну вот совсем не жалуют…

Чародей вполне допускал, что Бонопарт вскоре после получения первых усиленных сотрудников своей организации может попробовать напрямую выйти на брахманов, делающих всю работу, а после исключить лишнее звено в виде посредника. Но как минимум за первую пару партий они бы тогда свою долю прибыли всё равно получили! А цена лишней пары десятков тысяч золотых монеток, осевших в казне их совместного предприятия – пара часов, потраченных на проведение деловых переговоров. Чародей считал подобный размен вполне справедливым…И испытывал некоторые сомнения насчет того, что жрецы языческих богов из далекой Индии сумеют найти общий язык с французским придворным. Выгода – это конечно аргумент мощный, можно даже сказать ультимативный…Но в его случае разницу культур и влияние религиозных заморочек не смогли до конца сгладить даже успешное антианглийское восстание и совместная войны против демонов. Почему у других должно получиться лучше⁈

Поиски того места, в котором некоторые время содержалась пленная полукровка, прежде чем оказаться переданной с рук на руки нелегально пребывающей в Париже вампирше, продолжались. И затягивались. Провонявшая сыростью, химикатами и плесенью часть трущоб, примыкающая к реке, сменилась чуть менее убогим районом, который можно было бы даже назвать спальным с некоторой натяжкой. Ряды серых домов из кирпича громоздились вверх на три-пять этажей, почти смыкаясь крышами и погружая улицы в почти постоянной полумрак, и каждое это здание было очень плотно набито жителями мегаполиса, что как раз сей плотными ручьями шли с работы…Ну или на неё, если им приходилось батрачить в ночную смену. Иной раз это создавало серьезные проблемы для группы невидимок, которым приходилось отчаянно лавировать, чтобы ни с кем не столкнуться и не выдать себя. И если Олег или Святослав не видели ничего проблемного в том, чтобы прижаться к стене, а то и вовсе пробежаться по ней немного за счет одной лишь своей грубой физической силы, а Доброслава любые помехи на своем пути просто перепрыгивала, приземляясь мягко будто кошка, то вот лицо начальника жандармерии с каждым шагом кривилось все сильнее.

– Стоп! – Внезапно замерла на одном шаге кащенитка-изгнанница, не донеся одну из своих ног до земли и широко раздувая ноздри. – Я чую кровь…Много крови!

– Бандиты где-нибудь рядом прохожего ограбили или же поножовщина случилась в одном из местных притонов? – Предположил Бонапарт без особого энтузиазма, осматриваясь по сторонам. Слева от их группы находилось какое-то подобие питейного заведения, которому без всяких сомнений мог быть присвоен статус: «рыгаловка», ведь именно этим физиологическим процессом и занимался только-только выбравшийся на подкашивающихся ногах оттуда пьяница. Справа какой-то переулок, откуда воняло продуктами переработки сомнительных жидкостей как из прорвавшейся канализации. Дома, высившиеся слева и справа, были покрыты посеревшей от возраста штукатуркой, поверх которой всякие вандалы с сомнительным художественным вкусом намалевали целую кучу перекрывающих друг друга надписей и рисунков, редко когда имеющих цензурное содержание. – Неудивительно. Уже почти ночь, а где им ещё злодействовать, как не в подобной клоаке?

– Много горячей живой крови и немного холодной крови, что давно и основательно мертва, – поправилась Доброслава, стремительно карабкаясь на покосившийся фонарный столб, под её массой опасно заскрипевшей и, кажется, еще больше согнувшийся. Никакого фонаря на том, кстати, не имелось. И, судя по толщине слоя голубиного помета, покрывающего воткнутую на обочине улицы деревянную жердь – достаточно давно. – Такой, которая течет внутри вампиров, уж я-то её вкус знаю, немало этих ублюдков разодрала…Кажется, кто-то столкнулся с голодным кровопийцей и почти сумел отбиться. Какие шансы, что это не один из принятых Францией аристократов ночи, а какая-то приблудная шелупонь, которую в своих целях с легким сердцем используют наши враги?

– Ни одно из поместий, где проживают лицензированные кровопийцы, не находится в этом районе. Или в соседних. И еда к ним приезжает на дом, – энтузиазм и хорошее настроение вновь вернулись к Бонопарту, который судя по кровожадной улыбке уже начал предвкушать кровавую расправу над тем, кого они сейчас найдут. – Мадам…В какую сторону бежать?

– Юго-запад…Метров семьсот…– Ещё раз втянув ноздрями прохладный ночной воздух, наконец-то определилась Доброслава…А потом полетела кувырком, поскольку фонарный столб её массы все-таки не выдержал и треснул, переломившись пополам!

– Ловлю! – Едва успел подхватить девушку на руки Олег.

– Столб ловить надо было, – без особого неудовольствия в голосе поправила Доброслава, кивая в сторону довольно шумно долбанувшейся об землю древесины, что рассыпалась на несколько кусков. Впрочем, виновата в том была не приземлившаяся на руки чародея кащенитка-изгнанница, а общая трухлявость данного элемента инфраструктуры, источенного какими-то жуками вдоль и поперек, поскольку обломки местами напоминали какие-то покрытые резьбой предметы авангардного искусства. – Он нашумел…

– Да пофиг, – безразлично пожал плечами Олег, осторожно ставя девушку на землю. – Не думаю, что эти звуки могли насторожить тех, до кого отсюда чуть ли не километр. Тут не так уж редко что-то падает или кого-то бьют, мы даже выстрелы пару раз слышали, пока ходили…Да и потом, куда они от нас теперь денутся, если мы уже на след встали?

Перешедшая на стремительный бег группа все ещё была невидима, но теперь проявляла уже несколько меньше осторожности по отношению к окружающему пространству, из-за чего прохожих в этой части Парижа поразила настоящая эпидемия спотыканий и падений на ровном месте. К огорчению Олега это было совсем не тихо, и обладающий сверхчеловеческими чувствами хищник мог бы уловить резкое нарастание вблизи себя уровня шума и насторожиться…Но видимо конкретно этот представитель нежити был самоуверен и беспечен, а может просто слишком голоден, ведь когда источник запаха крови, который изначально уловила Доброслава, удалось отыскать, то он уже остывал. Полностью и бесповоротно мертвый, поскольку из него высосали абсолютно всю кровь и жизненную силу…А потом, видимо в целях сокрытия улик и маскировки этого убийства под обычный криминал или работу маньяка, в несколько ударов какого-то умеренно тупого клинка отделили голову от шеи, полностью уничтожив следы укуса с характерными ранами от клыков.

– Это точно не аристократ, аристократ бы на такую старую и уродливую проститутку никогда не польстился, – сообщил окружающим свое экспертное мнение Бонопарт, разглядывая тело женщины, которая если и была симпатичной, то когда-то давно, лет десять назад. Но, тем не менее, наличие ярко выраженных варикозных вен на ногах, морщины, отдельные седые волосы и следы не очень свежих синяков на лице, которые пытались замаскировать большим количеством не очень качественных белил и прочего грима, кровососа не отпугнули. Как и вытряхнутая видимо уже после начала кормления откуда-то из рукава заточка, лежащая чуть в стороне и запачканная чем-то темным. – Но отдаю должное её храбрости и навыкам ножевого боя. Судя по количеству крови, пырнули вампира чуть ли не прямо в сердце, иначе бы из него не накапало столько…Хм…Почти наверняка у сей дамы имелся опыт убийства слишком настойчивых или слишком богатых кавалеров. Впрочем, пусть бы его, теперь земной суд ей в любом случае уже не страшен.

– Вампир удаляется по крышам…Быстро…В ту сторону! – Доброслава уверенно ткнула пальцем в том направлении, где находилась нежить. – Я его теперь не только чую, но и слышу!

– Дык, брать живым, ну то бишь, функциональным? – Предложил Святослав. – Я могу…Да усё мы тут могёмъ. Но ежели сей кровопивица после этого вот просто возьмет да сдохнет? У няво наверняка какие-то закладки есть, а мож и приказ мастера на самоубийство, ежели вдруг чаго…И птенцы сопротивляться воле создателя могут, того-этого, далеко не всегда, даже ежели они так-то ужо сильные довольно и сопротивляются.