Текст книги "Красная линия метро"

Автор книги: Владимир Евменов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

Галя проснулась с нехорошим предчувствием.

С тех пор как она рассталась с Евгением, ее повсюду незримо преследовало чувство вины. Ей казалось, что в тот день она поступила неправильно и жестоко, так резко отшив влюбленного в нее Женьку. Ведь сам по себе он был хорошим парнем – умным, добрым, заботливым, нежно и трепетно ее любящим – и если бы не патологическая ревность и порой не имеющая границ подозрительность, то его наверняка можно было рассматривать в качестве достойного кандидата на ее руку и сердце. Но это если бы…

А так, морально истощившись к пятому месяцу знакомства от постоянного надзора, Галина ощущала себя выработавший ресурс батарейкой.

«И все же, несмотря ни на что, мне его не хватает», – назойливой мухой жужжала одна и та же мысль.

С момента расставания прошло всего две недели, но Терехиной казалось, что минула уже целая вечность.

Первые дни после ссоры она ни о чем не беспокоилась. Галя была твердо уверена, что в самое ближайшее время Женька явится к ней, как миленький. Станет просить прощения, будет ждать ее перед входом в лекционный зал или на крайний случай подловит возле студенческого общежития, как он делал это не раз ранее. Однако прошел день, затем еще один, затем еще, а ревнивец так и не появлялся. Он словно в воду канул, ни разу не позвонил и не прислал ни единого письма на электронку. Да что там говорить, за все это время она не получила от него даже СМС-ски.

«Странно все это… прямо не верится, что он мог так запросто взять и забыть обо мне», – не на шутку рассердилась девушка, почувствовав себя уязвленной.

В результате, решив разобраться во всем до конца, она первой сделала шаг навстречу. Переступив через собственную гордость, Галя позвонила бывшему ухажеру. Да и повод нашелся подходящий: мол, она хочет вернуть ему CD-диски с фильмами, которые он когда-то ей подарил.

«Чтобы подразнить и спровоцировать его на ответный шаг, я думаю, этого вполне хватит», – решила она.

Но каково же было ее удивление, когда вместо привычного «приветик», в трубке раздался холодный электронный голос робота: «Аппарат абонента выключен или находится в зоне действия сети…»

Выключил телефон?.. Не хочет ни с кем разговаривать?.. Или, может, он просто его потерял?.. Или поменял СИМ-карту?.. Хотя, стоп!.. А может он сделал это ей назло?.. Ага, тогда понятно, что он задумал!.. Подлец!.. Но нет… я не могу в это поверить… Женька не смог бы так со мной поступить… Или все-таки смог?..

Вопросы без ответа мучили ее, заставляя кидаться из одной крайности в другую.

А может с ним что случилось?.. Он ведь говорил, что если они расстанутся, то наложит на себя руки… Боже!.. Неужели он все-таки это сделал?!

Эту ночь Галя почти не спала, а потому, впервые с начала учебы в универе, не вышла на традиционную утреннюю пробежку. Вместо этого, забыв не только про бег, но и про завтрак, наспех одевшись, девушка помчалась в учебную аудиторию, где должно было состояться сегодняшнее занятие Женькиной группы.

Но именно эта порывистость, основанная на нехорошем предчувствии, позволила ей в тот день избежать коварного нападения, задуманного мстительным психопатом.

В то утро – еще часов, наверное, с шести, – Колкин засел в засаде, припарковавшись около заснеженного парка имени 50-тилетия Октября. Однако, проторчав там до девяти и успев прилично задубеть на мартовском морозце, он так и не дождался рыжеволосого Галчонка.

А в это время Галина уже обивала порог учебной аудитории на девятом этаже 1-го гуманитарного корпуса, расположенного на улице Академика Хохлова.

Но все ее страдания оказались напрасными: Грачев на занятиях так и не появился. Зато его два друга-одногруппника в один голос уверяли, что не видели Женьку уже больше недели. Собственно, с того самого дня, когда они славно отметили сдачу зачета по истории русской литературы девятнадцатого века.

– Слушай, Галка, а вы с ним что, в ссоре? А то он тогда весь вечер нес какую-то околесицу. Мол, любовь – это яд для человеческого счастья, но выбор есть всегда, особенно, если жизнь не мила. Гнал, короче, всякую депрессивную дичь. Может он запил?.. С ним, кстати, был еще один чел, забавный такой: длинный как жердь и бледный как моль.

Последние слова Галя слушала вполуха, поскольку сильно сомневалась, что бывший ухажер мог запить на столь длительный срок.

Ну день, два… но не две недели! Да Женька без спорта и дня не мог себе представить! Так и норовил в свободное время в спортзал шмыгнуть.

В растрепанных чувствах, не заметив, как попрощалась с ребятами, она бесцельно двинулась по коридору. Ноги сами привели ее к окну. Снаружи бушевало снежное ненастье. Порывистый ветер гнал снег вдоль запорошенной улицы. Белый вихрь, кружась в неистовом танце, с остервенением обрушивался на спешащих по делам прохожих. С каждой минутой нежданная мартовская метель все плотнее и плотнее накрывала город.

«Метель – не метель, а съездить к Женьке домой и выяснить, где он пропадает столько времени надо», – твердо решила Галина.

Набросив пуховик и наспех нацепив берет, она пулей выскочила из учебного корпуса и помчалась сквозь снежную стену в сторону метро. Ее путь лежал в противоположный конец Москвы – Грачев жил в районе Митино.

Однако ее разочарованию не было предела. На пороге Женькиной квартиры ее встретила печальная женщина с заплаканными глазами и изможденным от бессонницы лицом. Это была его мать, Антонина Сергеевна. Галя была с ней знакома: Евгений как-то раз приводил ее к себе домой, чтобы познакомить с родителями и показать, где живет.

Увидев знакомое лицо, и искренне обрадовавшись, женщина сразу же принялась расспрашивать, не знает ли она, где пропадает ее сын. Но, получив отрицательный ответ, не сдержалась и разрыдалась. Она рассказала, что Женька уже вторую неделю не ночует дома, на звонки не отвечает, а его телефон постоянно вне зоны доступа. А ведь такого за ним раньше никогда не водилось, он с детства был очень ответственным и обязательным сыном.

«Правда, – добавила она, – на следующий день, после того, как он не пришел ночевать, я получила от него СМС. Женя написал, что поссорился с тобой, а потому ни с кем не хочет общаться, и некоторое время поживет у нового друга. Мы с мужем, прекрасно зная, какой он бывает вспыльчивый, посчитали, что сразу же кидаться в поиски не стоит. Так мы получим лишь порцию негатива, как бывало уже не раз. И только вчера, не выдержав неопределенности, я плюнула на все надуманные условности, сходила в милицию и написала заявление о пропаже».

– Галя, скажи, у кого из друзей он может жить дома столько времени? – в глазах женщины затаилась надежда.

– Я не знаю, – честно призналась Галина и расплакалась.

В глубине души она вновь ощутила то самое нехорошее предчувствие, мучавшее ее последнее время. Ее обуял страх, что она стала виновницей гибели бывшего возлюбленного.

Однако высказывать вслух свое предположение Галя побоялась.

А вдруг она все-таки ошибается?

* * *

Обхватив голову руками, Терехина сидела за столом в своей комнате на Проспекте Вернадского и бездумно смотрела в одну точку. Она уже передумала обо всем на свете, и теперь ее усталый мозг категорично отказывался генерировать какие-либо новые идеи или предположения.

Время настало обеденное, правда, есть ей совершенно не хотелось. Измотанная в край от бесконечных тягостных раздумий, она решила немного отвлечься, а заодно и прогуляться вокруг небольших прудиков, расположенных неподалеку от общежития. В этом месте перепруженная бетонными блоками речушка с приятным слуху названием Раменка образовывала два искусственных водоема. Любящей природу студентке филфака они приглянулись сразу, как только она поселилась в этом месте.

Естественная тяга побыть в уединении и вырваться из круговорота монотонно гудящего мегаполиса для нее, девушки из провинции, порой было жизненной необходимостью.

Начинало смеркаться. Снегопад давно закончился, и короткий мартовский день практически без перехода скатывался в промозглые сумерки. Но сейчас ее это ничуть не тревожило, темнота всегда дарила ей странное успокоение.

Пройдя метров сто вдоль берега, Галя опустилась на корточки и потрогала рукой рыхлый и тяжелый мартовский снег. Температура воздуха была около нуля, а потому снег на ощупь казался водянистым.

Не отдавая отчета, что делает, она зачерпнула его рукой и скатала снежок. Холод приятно освежал ладони, покалывая сотнями острых ледяных иголочек. В памяти всплыли воспоминания, как во время первого прошлогоднего снегопада они с Женькой играли в снежки около этого пруда.

От этих воспоминаний ей стало грустно и тоскливо. Не желая впадать в уныние, Галина огляделась в поисках чего-либо подходящего в качестве мишени. В десяти метрах от себя она заприметила небольшое деревце, росшее на берегу пруда. Хорошенько прицелившись, Галя метнула снежок.

Мимо!

Снежный шарик пролетел далеко в стороне от кривоватого, покрытого лишайниками ствола старого ясеня.

Неудача ее лишь раззадорила, и она предприняла новую попытку. Результат оказался прежний: точность сегодня ее подводила.

Капризно притопнув ногой, студентка упрямо сжала губы и скатала новый снежок.

Бросок!

На этот раз снежок даже не долетел до дерева, развалившись в полете на две половинки.

Не на шутку разозлившись, Галя принялась с остервенением сплющивать в замерзших ладонях очередную порцию снежной массы. Требуемая для идеального броска форма все никак не выходила. Пальцы кололи уже тысячи крохотных иголок, но она не останавливалась ни на секунду, уплотняя и уплотняя снежный комок.

«Готово», – решила она и, отпустив все мысли, совершила бросок.

Хлоп!

Точно по центру ствола образовался снежный кругляшок.

– Точно в яблочко! – раздалось позади нее.

Галя удивленно обернулась на голос и увидела в нескольких метрах от себя ухмыляющуюся физиономию высокого блондина с белесыми бровями.

– Привет, Галчонок! Куда же ты запропастилась? А я тебя так долго искал после той нашей встречи…

– Привет… – растерянно протянула Галина.

Она явно не ожидала увидеть здесь Александра. К тому же факт, что они с Женькой его обманули, до сих пор не давал ей покоя. Нет, она не раскаивалась в своем поступке, просто порой приходили мысли, что ей самой изначально надо было быть тверже и не давать навязчивому типу никаких надежд.

И вот он здесь, стоит перед ней, на берегу замерзшего прудика, нарисовавшись буквально из воздуха.

– Саш, а как ты меня нашел? – с нескрываемым удивлением поинтересовалась она.

– Да все очень просто. Мне Женек рассказал, как тебя найти, – Колкин хитро взглянул на Терехину. – Только ты не переживай за тот вечер. Он мне все пояснил, почему вы тогда меня кинули. К тому же он признался, что это была его идея, и ты тут совершенно не причем. Но я на него не в обиде. Он классный малый оказался…

– Как… Женек тебе рассказал?.. – оторопело уставилась на него Галя, но быстро опомнившись, поспешно уточнила: – Ты что, после того раза с ним встречался?

– Галчонок, даже больше. Мы с Жекой теперь друзья – не разлей вода.

– Друзья?..

Галя захлопала ресницами, не зная, что бы еще ей спросить. Представить, что ревнивец Женька и этот мутный тип стали друзья?.. Увольте, это было выше ее понимания жизни. Хотя…

– И как он поживает?

– Страдает… Точнее, страдал какое-то время, но теперь у него все окей.

– Где он? Его же все обыскались… – взволнованно застрочила рыжеволосая красавица, – а родители даже заявление в милицию написали…

– В милицию? – уточнил маньяк и недовольно скривился. Он с детства не любил это слово. Для его папаши оно было эквивалентом бранной речи. – Это они, конечно, зря так сделали, поспешили… Да, Женек немного запил, а так с ним все в порядке.

Лицо Александра растянулось в улыбке.

– Галчонок, да ты сама можешь в этом убедиться. Если, конечно, у тебя есть такое желание…

И тут Галя вспомнила, что сегодня рассказали ей Женькины приятели: они видели ее бойфренда в компании с высоким, белобрысым незнакомцем.

«Так может, он и не врет, а Женя и в самом деле ушел в запой? Потому и не появляется ни дома, ни в университете… Интересно, где же в таком случае он живет все это время?.. У этого, что ли, дома?.. Нет, не может такого быть… В это я ни за что не поверю».

– И где же он сейчас живет? У тебя что ли? – стараясь не выказывать истинных эмоций, как можно более безразличным тоном поинтересовалась Галина.

– Нет, у меня дома он точно не живет. Я что, на «голубого» похож? – непринужденно рассмеялся Колкин. – Конечно же, нет. Он у моего бати на работе в подсобке обосновался. Говорит: «Диоген, мол, в бочке жил, и там ему мудрые вещи в голову приходили, а я, студент филфака, хочу в крематории месяцок перекантоваться. Глядишь, книжку какую умную сварганю, или статейку в журнал. Там ведь народ в основном тихий, будущему филологу такое всегда на пользу пойдет.

Колкин так заливисто захохотал над своей скабрезной шуткой, что Галину передернуло. Она почувствовала непреодолимое отвращение к этому человеку и желание немедленно покинуть это место. Но с другой стороны тревога за бывшего жениха и врожденное чувство ответственности не позволяли ей совершить подобного поступка.

Словно прочитав ее мысли, совершенно серьезным тоном, Колкин продолжил:

– Галь, да ты не думай ничего плохого. Там, в подсобке, тепло, светло. К тому же есть где поспать, туалет и умывальник, опять-таки, рядом. Телик какой-никакой имеется…

Галина задумалась.

Вроде бы Александр сказал сейчас простые слова, ничего особенного. Женька запил, живет – бог знает где. Общается с какими-то непонятными людьми и напрочь про нее забыл… Казалось бы, ну и черт бы с ним! Пошел бы он куда подальше, мелкими шагами… Но что-то в этом рассказе ее насторожило. Чутким ухом лингвиста она почуяла неестественность речи и какой-то подвох, скрытый за простыми словами. Правда, она никак не могла понять, что именно здесь не так.

«Вроде все обыденно и безобидно, но почему я ощущаю столько скрытой угрозы?.. Пожалуй, не буду гадать. В любом случае во всем можно разобраться на месте», – приняла она непростое для себя непростое решение.

– Саш, а где находится этот крематорий, в котором работает твой батя?

– Да тут недалеко, – уклончиво ответил Колкин. – На машине минут за пятнадцать-двадцать легко доберемся, если в пробке, конечно, не станем.

– На машине? – удивилась Галя.

– Да, на машине. Видишь, вон там, за деревьями, моя девочка выглядывает?

Галина взглянула в ту сторону, куда указывал рукой Александр, и увидела стоящий неподалеку автомобиль красного цвета.

– Хорошо, поехали, – решительно заявила она, но сразу уточнила: – Только, пожалуйста, без глупостей. И очень надеюсь, что ты не соврал, и твои слова не были банальной местью или глупым розыгрышем.

– Эх, Галчонок, какие могут шутки, когда во рту два зуба, – ответил очередной отцовской присказкой Колкин, хотя и сам до конца не понимал ее истинный смысл.

Впрочем, зачем все на свете понимать? Только время попусту тратить. Получать от жизни удовольствие – вот что самое главное, а остальное – лишь пустой треп.

* * *

– Свет, ты только посмотри! Вот тебе и Галочка-недотрога… Женьки мозги полгода пудрила, а сама тем временем жениха на красном «Фокусе» нашла. Вот шустрая какая!

Две девушки в одинаковых зимних куртках, различающихся лишь оттенками серого цвета, стояли на противоположном берегу пруда и с любопытством рассматривали удаляющиеся от них фигуры.

– А ты завидуешь ей, что ли? – насмешливо поинтересовалась другая.

– Нет, ты чего?! Мне Женьку жаль. Он вторую неделю в университете нос не кажет. А все, наверное, из-за этой рыжей…

– Так… – протянула подруга, – а у нас, как я вижу, приступ ревности намечается?

– Да какая там ревность, Свет. Так, жаль его, парень-то он симпатичный…

Слегка улыбнувшись, она подмигнула подруге, и обе двинулись по тропинке вдоль пруда.

Глава 15

«Разбежавшись, прыгну со скалы…» – с упоением вытягивал Колкин песню группы «Король и шут», разглядывая со всех сторон керамическую урну для праха.

Это был уже второй экспонат в недавно начатой им коллекции. Первым стала урна с прахом Евгения Грачева, студента-третьекурсника филфака МГУ.

«Вот, дорогие мои, Галина и Евгений, теперь вы навсегда будете вместе. Ведь так, Жека? Ты этого всегда хотел?..» – осклабился маньяк и противно захихикал.

Во рту несостоявшегося доморощенного комика дымился любимый «Camel» без фильтра.

Сегодня с раннего утра он начал основательно «закидываться колесами», как сам же заметил: «Совсем не по-детски». А потому ближе к обеду обдолбаный амфетаминщик достиг такой степени драйва, что позабыв о всякой осторожности, решил прокатиться по местам «боевой славы». Говоря обыкновенным языком, его невыносимо сильно тянуло оказаться в районе МГУ и попробовать найти там очередную рабыню.

Тот кайф, который он получил во время убийства влюбленных, и та эйфория, которую он испытал, когда сжигал их трупы в печи, не отпускали его до сих пор. Озверевший маньяк, окончательно слетев с катушек, как зверь-людоед, вкусивший человеческой плоти, жаждал лишь одного. Его с головой накрыла необузданная тяга убивать. Сопротивляться ей он был не в силах.

Под непрерывным воздействием наркотиков Колкин стал терять человеческий облик, все больше и больше превращаясь в обезумевшего волка-оборотня из своих любимых ужастиков.

«Ууууу! – завывал он на всю квартиру, представляя себя в этой роли. – Я уже идуууу! Кто следующий?»

Вдоволь наигравшись с прахом, он поставил погребальную вазу обратно в старенький сервант, и закрыл стеклянную дверцу.

«Все-таки классно батя придумал, что устроился сторожем в крематории! А что?.. И работа посменная – сутки через двое – и начальники не теребят. Кому ты ночью, на хрен, нужен? Хорошо карауль территорию, и никто тебе слова плохого не скажет. Какой дурак-начальник станет тебя ругать за то, что ты настолько радеешь работой, что порой в свой законный выходной можешь заглянуть в крематорий. А сменщики? Смех, да и только, если всю правду рассказать. Один – вечно бухой. За два пузыря водяры под любой статьей подпишется. Под присягой скажет, что на охраняемой им территории полный порядок: никто из посторонних за время дежурства не появлялся. Другой – тощий как палка, дряхлый подслеповатый старик по имени Кузьма Степанович, – он так и вообще давным-давно мышей не топчет. Еще когда батя в крематорий устраивался, уже тогда Степаныча все «дедом» величали. Правда и время было другое, – с грустью вздохнул он, – только-только «лихие девяностые» начинались. А теперь, смешно сказать, «спокойные нулевые» всем рулят. Да и старые пердуны с тех пор еще больше постарели. Хотя нет, вру. Отец еще ничего, а вот Степаныч того и гляди на дежурстве в подсобке помрет. До того порой бывает крепко спит дедуля – пушкой не разбудишь!»

Эта мысль показалась ему забавной, однако развивать ее дальше он не стал, поскольку в памяти всплыли совсем другие воспоминания.

Ему припомнилось как прошлым летом, в смену этого самого Степаныча, знакомые пацаны весьма неудачно прокатились где-то по области, угодив на «тачке» в кювет. Результат ДТП казался печальным: две телочки, которых они в тот вечер «зацепили» на МКАДе, от полученных травм скончались на месте. Как мрачно потом пошутил один из корешей: «Забыли пристегнуться ремнями безопасности».

Да только вы сами подумайте, какие могут быть ремни безопасности, когда девчонки с одним из друганов всю поездку на заднем сиденье кувыркались?

Короче, только водитель и остался цел – сработала подушка безопасности. А вот пьяный в хлам приятель с заднего сиденья вылетел, точняк, через лобовуху. Правда, каким-то чудом отделался лишь разбитым лбом, расцарапанным лицом и вывихнутым плечом. Зато телочкам откровенно не повезло…

В общем, чтобы не получить срок и не загреметь в тюрягу, решили ребятишки от трупов избавиться. И тут-то они и вспомнили про своего корешка, Сашку-«сына печника», как они в шутку называли его за глаза. Но Александр он ведь тоже не дурак, да и друганы они были всегда так себе – чмошники плешивые. Даром, что у одного батя крепкий московский бизнесмен-строитель: коттеджи да таунхаусы за МКДом строит. А потому решил тогда он, за сокрытие улик на корешах, как следует, подзаработать. А чего мелочиться? Тюрьмы чудики как огня боялись – аж тряслись, словно листья осиновые, когда девичьи тела в печку заталкивали. Вот и содрал он с них за услугу десять тонн «зелени», а девах сжег, только пепел один и остался.

Той ночью у Кузьмы Степаныча как раз смена была. Но надо отдать ему должное, старик даже глазом не моргнул, когда он ему тихонько шепнул, чтобы тот до утра из подсобки носа не выказывал. Сунув в карман дедули две сотни «гринов», он поставил на стол бутылку водки и пакет с закуской, после чего намекнул, что не плохо бы и помянуть усопших.

«А как же? За упокой души оно ведь и выпить не грешно», – быстро скумекал дед, и только его и видели.

Как только кремулятор завершил окончательное перемалывание не прогоревших костей до состояния пыли, тщательно вычистив зольник, Колкин вновь явился в подсобку. Старик к тому времени, опустошив треть бутылки, уже сладко посапывал на сбитой из досок самодельной кровати.

Решив не будить понятливого сторожа, Александр выпил грамм сто и, вызвав знакомого таксиста-бомбилу, поехал домой.

Вот собственно и все.

«Нет тела – нет и дела», – как любил поговаривать отец-сиделец. А толк в этом он знал. Еще когда копил себе «на пенсию» столько трупов в девяностые запалил, мама не балуй! Теперь вот в ближнем Подмосковье, на собственной даче круглый год радикулит на русской печке лечит – денег на старость хватает. А так по началу, как только объявился с зоны, батюшка родимый жадный был, как хомяк: все под себя, все под себя, любимого. Так всю жизнь и тащил: сначала с матери-покойницы, а потом, когда Сашка подрос, и с него. Хорошо хоть на старости лет с любвеобильностью подзатих немного, да с охотой на бомжих и пьянь подзаборную угомонился. Хотя… нет. Как-то раз соседка в дачном поселке пожаловалась, что около железнодорожной станции старуху мертвую без зубов нашли. Кто-то несчастную безо всякого обезболивания последнего зуба лишил, а она, видать, не выдержала и померла.

Александр вначале на отца подумал, правда, говорить тому об этом не стал: зачем старость тревожить? Он и так со своим радикулитом всех прежних радостей лишился. Но зарубочку все-таки сделал: не так-то уж батя и плох, как прикидывается, рано он на его наследство роток раскрыл.

Второй случай, произошедший прошлым летом, был совсем другого плана. На этот раз не обошлось без старинных отцовских «знакомцев» – бандюков из девяностых, коим ранее он частенько оказывал определенные услуги. Вот один такой «братан», легализованный по нынешним временам под добропорядочного бизнесмена, не разрулив там чего-то с конкурирующей фирмой, решил взяться за старое, но, видимо, потеряв сноровку, где-то накосячил. А потому, не придумав ничего лучшего, по-быстрому разыскал отца. Мол, послушай, Кола – такую кликуху батя имел среди отморозков за дебильную привычку запивать любое спиртное сладкой американской газировкой, – надо бы как раньше, по старинке, от трупака избавиться.

Только Колкин-старший то ли поленился сам за дело взяться, то ли на самом деле в тот день ощущал себя сильно хворым, но в итоге он повернул все в другую сторону. Заверив, что «концы» у него в крематории надежные, батя ловко перевел стрелки на сына. После чего, поручившись за него как за самого себя, заявил, что если сынку хорошенько заплатить, то все будет в полном ажуре. Себя, правда, жадный старикашка не обделил, придержав ровно половину навара.

Вот так Александр добыл еще пять кусков зелени. И стало у него за короткий срок пятнадцать штук «зеленых» из ничего. Считай на новенький «Форд» и накопил. Правда, в салоне ему все равно пришлось сверху еще три штуки накинуть – за «полный фарш». Но эти деньги у него были припасены заранее. К тому же, перед тем как отправится в автосалон, он очень удачно скинул какому-то олуху свое старое, ржавое «корыто».

В итоге все вышло тютелька в тютельку.

* * *

«Разбежавшись, прыгну со скалы…» – не останавливаясь ни на минуту, напевал одну и ту же песню Колкин, крутя руль своего красного «Форда».

– Ну что, телки-метелки, кто тут следующая на кремацию? Есть желающие?» – задал он вопрос в пустоту и припарковался на улице Косыгина, недалеко от смотровой площадки на Воробьевых горах.

Выбравшись из авто, он ощутил на себе порыв холодного ветра.

«Марток – надевай семь порток», – обозначил он погоду поговоркой из обширной батиной коллекции.

– А вот хрен вам всем, а не семь порток! Апрель уж почти на дворе! – одурманенный от переизбытка психостимуляторов, возразил неизвестно кому Колкин, одновременно показав рукой неприличный жест проезжающему мимо водителю маршрутки.

Демонстративно расстегнув нараспашку укороченное пальто и взлохматив ежик крашеных волос, он вдохнул полной грудью прохладный мартовский воздух и уверенно двинул в сторону пешеходного перехода.

Однако очень скоро эйфория сыграла с ним дурную шутку. Буквально через сотню метров, встретив первую же красавицу с рыжеватым отливом волос, он, видимо, не рассчитал силы и угодил в неприятную историю.

А было это так. Рыжеволосая девушка стояла на остановке и напряженно вглядывалась в каждый приближающийся общественный транспорт. На долговязого блондина, подошедшего почти вплотную и уставившегося на нее немигающим взглядом, она поначалу не обратила никакого внимания. Однако, находящемуся в неадекватном состоянии Колкину хватило даже этого, чтобы принять ее безразличие за вызов и приступить к действию.

– Детка, а ты случайно не меня ждешь? – развязано обратился он к ней.

Незнакомка бросила на него холодный взгляд и вновь устремила взор на проезжую часть.

– И чего это мы такие холодные? От зимы, что ли еще не успели отойти? – обдолбаный приставала противно захихикал собственной шутке.

– Отвали, – не выдержав, грубо отрезала рыжеволосая.

– Ох, какие мы грозные, прямо, боюсь-боюсь… – продолжал юродствовать Колкин.

– Слушай, дружок, ты лучше уйди отсюда. Иди куда шел. Я парня своего жду, и если он – не дай бог! – увидит вот эти кривляния, гарантирую, мало тебе не покажется, – как можно спокойнее предупредила она Александра.

От этих слов Колкин аж взвился. Он очень не любил, когда ему угрожали физической расправой. Отец с детства вдалбливал ему в голову, что если хоть раз дашь слабину, то второй раз она это сделает за тебя сама. Даже спрашивать не станет.

«Слабина – она же, как девочка, только раз в жизни женщиной стать может, – авторитетно заявлял он сыну. – А потом обратной дороги уже нет. Вся цена прошла. Продернули цену, как Бобик Жучку».

– Ладно, ты сама напросилась, – засопел Колкин, мрачнея прямо на глазах. – Ну и где твой герой? Давай, показывай этого Геракакулуса…

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент к остановке подъехал автобус и из него ловко выпрыгнул молодой человек спортивного вида.

– Наташ, этот кент к тебе клеится? – были его первые слова вместо приветствия.

– Щас этот кент тебе больно сделает, – с угрозой произнес Колкин и самоуверенно шагнул вперед.

Плохо соображая, что делает, правую руку он автоматически сунул в карман пальто, где нащупал рукоятку «выкидухи», которую сегодня захватил из дома. Однако сделать что-либо еще он не успел. Мгновенно оценив исходящую от незнакомца угрозу, молодой человек едва заметным движением подпрыгнул и одновременно резко вынес в ударе ногу в сторону физиономии наглеца.

Раздался громкий шлепок и в следующее мгновение двухметровый блондин оказался лежащим на спине.

В глазах у Колкина помутилось, голова закружилась, а в ушах зашумело. Но хуже всего отреагировал желудок. Он сжался в комок, а затем, распирающей болью «под ложечкой» за доли секунды подкатил к глотке волной нестерпимой тошноты.

Колкин едва удержался, чтобы не выблевать на асфальт свой завтрак. Лезть дальше в драку он передумал. С трудом поднявшись на ноги и вытянув перед собой руку, на неслушающихся после нокдауна ногах маньяк сделал неуверенный шаг назад. Затем еще один, затем еще…

– Ладно, сучок, я поговорю с тобой по-мужски в следующий раз. Если ты не трус, скажи, где тебя найти? – продолжая пятиться, сквозь зубы процедил он.

Парень насмешливо посмотрел и спокойно произнес:

– Запомни, мудило, я здесь учусь. Ты всегда сможешь меня найти в районе смотровой площадки. Я там часто бываю с друзьями. Но лучше бы тебе со мной не встречаться, второй раз так легко не отделаешься.

– Это мы еще посмотрим, – прошипел раздосадованый Колкин. – Посмотрим, как ты запоешь, когда я подкрадусь к тебе сзади в темноте, ублюдок. Против лома нет приема.

Он сплюнул на асфальт окрашенную кровью слюну, развернулся и нетвердой походкой зашагал в сторону своей машины.

Идея провернуть трюк подобный убийству Быка показалась ему заманчивой. Только думать об этом он был не в силах: его скрючивал пополам очередной приступ тошноты.

«И сучка твоя крашеная туда же пойдет. Я ее, тварь, запомнил…» – пригрозил он и изверг фонтан рвотных масс.

Однако его планам мести так и не удалось сбыться. Их смешал неугомонный опер из МУРа по фамилии Седов.