Текст книги "Красная линия метро"

Автор книги: Владимир Евменов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

Лишь в конце февраля, окончательно справившись с депрессией, Колкин смог покинуть психиатрический стационар. Как и все предыдущие разы, он с удивлением отметил, что те два месяца, которые ему пришлось провести в клинике, пролетели как две недели. Ну, максимум, три, но никак не больше. И если бы сейчас на экране сотового не высвечивалась дата, он ни за чтобы не поверил, что на дворе уже двадцать восьмое число, а значит, завтра начинается календарная весна.

«Как медведь всю зиму проспал», – ухмыльнулся он, с удовлетворением отмечая, что к нему постепенно возвращаются отголоски хорошего настроения.

Но не только это обрадовало Колкина. Намного больше воодушевил тот факт, что очередное депрессивное «дно» он благополучно миновал, следовательно, впереди его гарантированно ожидал «подъем». А там рукой подать и до «пика», его главной цели.

Предписанные врачами препараты он перестал принимать сразу же, как только вернулся домой. Вместо этого, порыскав по тайникам, он извлек на свет таблетки совсем иного плана.

«Три дня и я снова буду в форме, – в предвкушении очередного загула, смаковал эту мысль истосковавшийся по наркотикам психопат, медленно перебирая языком во рту табачные крошки любимого «Camel» без фильтра. – Начну, пожалуй, по одной в день, не больше. А там как пойдет…»

Однако не в силах устоять перед искушением ускорить процесс, вместо одной, он высыпал в ладонь сразу три «волшебные колеса» и поспешно отправил их в рот.

«Хорошо пошли, – с удовлетворением констатировал амфитаминовый наркоман, вскоре ощутив нарастающую эйфорию. – Пожалуй, такими темпами я приду в «форму» намного раньше».

И действительно, через три дня он был, как сам же отметил, в «отличнейшей форме».

«Вот теперь пора и за дело взяться, да довести до ума задуманное», – решение пришло само собой, едва он ощутил во всем теле знакомую пульсирующую энергию.

Наспех одевшись, Колкин вышел на улицу. Машину он обнаружил там же, где оставил ее в конце декабря, на парковке за домом. Единственное, что доставило ему неудобство, был толстый слой снега, который за два прошедших зимних месяца превратил авто в большой сугроб.

Откопав и очистив автомобиль, Колкин уселся за руль и уже через час прибыл к первой намеченной цели. Он припарковал свой красный «Фокус» аккурат на территории университетского городка.

Выбравшись наружу, он осмотрелся. Высоченный шпиль главного корпуса МГУ чем-то напомнил ему шприц с иглой, устремленный в небо. Эта больничная ассоциация заставила его недобро ухмыльнуться.

«МГУ, мать его так, расплодили студентиков…» – непонятно к чему изрек он.

И хотя он приехал сюда исключительно с единственной целью – найти и жестоко покарать за обман рыжеволосую Галину, – идея представиться окружающим бывшим студентом университета, показалась ему забавной.

«А что? Буду всем говорить, что я здесь учился. Какая разница, все равно никто ничего не узнает», – повеселел он.

Но для начала, наученный горьким опытом прошлой встречи, Александр решил отыскать дружка рыжей вруньи – Евгения. По его понятиям этот хорек должен был в первую очередь огрести по заслугам, причем вдвойне, и никак не меньше. Во-первых, за то, что в тот ноябрьский вечер обломал ему все планы, помешав осуществить шикарную задумку относительно Галчонка. А во-вторых, за то, что так нагло «кинул» с номером своего телефона. А так поступать нормальные пацаны не должны были никогда и ни при каких обстоятельствах. За это Колкин отмерил студенту-филологу отдельную кару.

– Ну что, Жека, попрощайся перед смертью со своими бубенчиками, – скривив рот в некое подобие улыбки, зло прошипел садист.

Однако удача в тот день ему явно не благоволила. Проторчав весь день около центрального входа 1-го гуманитарного корпуса, где, собственно, и проходили занятия у студентов филологического факультета, главной цели он так и не достиг: ни Евгения, ни Галины так и не встретил.

Поняв бесперспективность подобного подхода к делу, Колкин решил пойти другим путем и вызвонить старого приятеля по ночной клубной жизни, некоего Серегу Ерохина. Правда, все в его окружении знали этого молодого человека исключительно под прозвищами Ероха и Спрут. Это был славный малый, весельчак и балагур, правда, толстый как бегемот. Несмотря на зацикленность на собственной персоне, Колкин иногда даже испытывал к жирдяю некую симпатию. Пузан нравился ему добродушным нравом и забавной внешностью. И все же значительно больше он ценил в Ерохе недюжие интеллектуальные способности и, как ему казалось, просто безграничные возможности в добывании полезной информации.

Этот разжиревший от постоянного сидения перед экраном компьютера хакер мог узнать о любом человеке практически все. Только вот делал он это, конечно, не по доброте душевной, а исключительно за наличные, причем немалые и обязательно от заморского печатного станка, как правило, американской федеральной резервной системы.

Говоря проще, Спрут был для него как одноразовый кофе «три в одном»: умен, обаятелен – насколько кому мог понравиться откормленный похотливый тюлень в человечьем обличье, – и, главное, жаден. Порой просто до неприличия.

Но именно такой Ероха нравился ему больше всего – употребил одноразовый «кофеек» и вперед, к новым делам, к новым свершениям.

«Не нами этот мир придуман. Не мы такие – жизнь такая, – вспоминал он каждый раз, встречая приятеля, присказку отца. – Да и что такого, что Спруту всегда позарез «бабки» нужны? Это же, итак, понятно, как дважды два. Пузатый из клубешников почти не вылезает. А какая нормальная телка такому жиртресту даст «за просто так»? Таких оторв еще поискать надо! Поэтому Ерохе без «лавэ» и ловить нечего. Ничего ему за спасибо не обломится».

Насмешливо думая в подобном тоне о приятеле, Колкин, однако, ни на секунду не забывал и о главном. Он старательно крутил головой по сторонам, выцеливая места вероятного нахождения камер наружного наблюдения на территории МГУ.

Он прекрасно понимал всю сложность исполнения своей задумки.

«Если Женька придется «забирать» отсюда, то главное – машину не засветить», – логично рассуждал он, хотя и понимал, что выполнить это условие будет практически невозможно.

Однако к его немалому удивлению камер как таковых в действительности оказалось не так уж и много – ну так, по крайне мере, ему показалось навскидку.

«Чудны дела твои, господи! – искренне удивился маньяк, отмечая на схематическом плане местности очередную «наблюдалку». – Это какой же грамотей их тут так расположил? Масло масленое…»

Через пару дней, окончательно завершив с этим вопросом, Колкин вновь направил стопы в сторону первого гуманитарного корпуса. Правда отправился он туда скорее по инерции, поскольку уже понял, что идея с похищением средь бела дня абсурдна и не выдерживает критики.

«Или все-таки начать с Галчонка? А Ромео пусть еще поживет немного?» – терзался он сомнениями, не зная, с кого же из них будет лучше начать.

Колебания выводили его из себя еще больше, чем рутинное занятие по выявлению видеокамер, заставляя злиться на самого себя.

Стоило бы отметить, что про Галчонка к этому моменту он знал немало, спасибо за это Ерохе. Толстяк, как с гордостью тот рассказывал во время их последней встречи, для решения поставленной перед ним задачи пошел простым и логичным путем.

А поступил он так. Вначале, взломав по сети компьютеры деканата, хакер добыл базу студентов-филологов, поступивших в университет в прошлом году. Затем он вычленил всех девушек с именем Галина. Как оказалось, это имя было не слишком-то и распространенным – таких на факультете оказалось всего три студентки. Получив их персональные данные, толстый гений виртуального мира следом отыскал и всю их поднаготную: начиная с личных характеристик и успеваемости в первом семестре, заканчивая паспортными данными и адресами проживания в столице. Тут, как говорится, и сказочки конец, потому как далее все оказалось совсем просто.

Из трех Галин, лишь одна была иногородней – родом из небольшого городка Новомосковска, что под Тулой. В Москве она проживала в студенческом общежитии на Проспекте Вернадского. Звали ее Галина Владимировна Терехина, год рождения – одна тысяча девятьсот восемьдесят шестой. Жирдяй даже фото к файлу прикрепил, для достоверности опознания.

Едва Александр взглянул на фотографию, как все сомнения отпали разом. Вне всяких сомнений это была та самая фанатка «Короля и Шута», с которой он познакомился на концерте в ноябре прошлого года.

«Ну, здравствуй, рыжая обманщица, – с довольным видом улыбнулся Колкин, с интересом разглядывая фотографию. – Походу твоя песенка спета. Готовься, Галчонок, я уже иду».

Теперь, определившись с выбором первой цели, все свободное время он проводил за рулем «Форда», накручивая бесконечные километры от университетского городка до общежития на Проспекте Вернадского.

Он досконально изучил все, что касалось Галины. Расписание ее занятий, привычки – где и во сколько та обедала в перерывах между парами, – излюбленные маршруты следования от общежития до университета и обратно. Да много-много чего еще. Однако больше всего его удивлял тот факт, что каждое утро, несмотря на погоду за окном – а сейчас, в начале марта в Москве все еще стояла самая настоящая зимняя стужа, – Галчонок совершала ежедневные пробежки по расположенному неподалеку парку имени 50-летия Октября. Кроме того, девушка любила погулять около небольшого замершего прудика, расположенного сразу за общагой.

«То, что эта сучка любит природу – может, и к лучшему. С нею она и сольется, когда я сожгу ее в печи, а затем развею прах над этим прудом. Раз уж он ей так нравится…» – злорадствовал маньяк, предвкушая задуманное.

Но была в этой бочке меда и ложка дегтя: за Галиной, как бычок на привязи, повсюду следовал ее приятель. Евгений встречал ее по утрам у входа в общежитие и провожал в университет, обедал с ней в перерывах в кафешках или студенческой столовой. Если она шла в магазин или по каким-то другим делам, то и он, непременно, шагал туда же. Если она задумывала… В общем, что объяснять, он повсюду был с ней до самого вечера. И лишь проводив ее до дверей общежития, отправлялся к ближайшей станции метро и ехал домой. Получалось, что только по утрам, во время ее традиционной пробежки, этого нудного типа не было рядом.

«Прямо-таки маньяк какой-то, всюду преследует. Нет, все же придется начать именно с этого придурка. А то он мне так весь кайф обломает, – принял окончательное решение Колкин. – Интересно, как же он ее на концерт одну отпустил?»

Эта тайна приоткрылась внезапно и с совершенно неожиданной стороны.

Ближе к концу третьей недели слежки наблюдать за влюбленной парочкой Колкину изрядно поднадоело, и тогда он решил немного развлечься. Соблюдая крайнюю осторожность, преследователь незаметно пристроился за ними в толпе, решив подобраться поближе. Это оказался весьма подходящий момент, поскольку те, в очередной раз о чем-то горячо споря и не обращая внимания на окружающих, спускались по лестнице в подземный переход. А то, что разговор у них происходил жаркий, сомнений не возникало.

– Женя, прекрати! Сколько раз я уже говорила, что сделала это не назло тебе! – доносились до Колкина обрывочные фразы. – Хватит меня мучить!

Ругань влюбленных чрезмерно возбудило любопытство Колкина, и он решил сократить расстояние до парочки.

– Не ври! – возмущался тем временем бойфренд Галины.

– Да не вру я! Просто так больше не может продолжаться! Ты все время рядом со мной! Из-за этого я постоянно чувствую себя не в своей тарелке, словно сама не своя. Ты пойми, Женя, я до сих пор не могу свыкнуться с таким положением дел. У меня постоянно присутствует ощущение, что я связана по рукам и ногам. Ты можешь это понять?

– Но ведь я люблю тебя, Галя! Я ни секунды не могу прожить без тебя! Если тебя нет рядом, мне становится невыносимо тяжко! А если, не дай бог, мы расстанемся, то я даже не знаю, что со мной будет… Я, наверное, сведу счеты с жизнью!

– Женя, опять ты запел свою старую песню… – тяжко вздохнула девушка.

Услышав такой ответ из уст любимой, Евгений побледнел и отвернулся. Его взгляд скользнул по остановившемуся невдалеке преследователю и… двинулся дальше.

Александра он не узнал. Влюбленный студент находился слишком глубоко в мирке душевных переживаний, чтобы вообще узнавать кого-либо вокруг себя. К тому же в этот момент к перрону примчался электропоезд и гостеприимно раскрыл свои стальные двери.

Обрадованный удачно складывающимся обстоятельствам Колкин задумал пойти в эксперименте еще дальше. Быстро заскочив в вагон вслед за парочкой, он притаился в метре за их спинами.

Тем временем, никак не желающий угомониться ревнивец уже продолжил допрос.

– А как ты вообще с этим белобрысым на концерте познакомилась? Тебя же никто насильно за руку не тянул после концерта с ним в кафешку идти?

– Женя, я уже сто раз рассказывала, что это вышло совершенно случайно. И ни с кем я намеренно на концерте не знакомилась. И, вообще, хватит меня ревновать!

– Вот видишь, ты опять начинаешь злиться, как только я пытаюсь о нем заговорить! А откуда мне знать, что в тот вечер ты не дала ему номер своего сотового или адрес электронной почты? Да и вся клоунада, которую мы разыграли перед этим болваном, зачем она в принципе была нужна? Я вот думаю, а вдруг это не было игрой, а прикрытием, чтобы пустить мне пыль в глаза? – подозрительность молодого человека начинала переходить все пределы разумности.

«Болван?.. А вот за болвана ты мне, студентик, отдельно ответишь!» – вскипел Колкин, оставаясь при этом стоять все так же недвижимо. Даже головой не дернул в сторону обидчика.

– Все, с меня довольно! – возмущенно фыркнула рыжеволосая красавица. – Если ты мне не доверяешь, тогда и нечего со мной встречаться! Все, Жека, пока! Можешь меня после занятий больше не встречать!

«Станция метро «Университет»…» – разнеслось по вагону электропоезда.

Развернувшись на каблуке, Галя двинулась к дверям.

– Ну и черт с тобой! – выкрикнул ей вслед Евгений, до глубины души обиженный ее словами.

Выходить вслед за ней он определенно передумал.

«Так это же и к лучшему, Женек! Ну что, поиграем, женишок?» – ухмыльнулся маньяк в предвкушении наметившегося развлечения.

Глава 13

«Машина – штука, несомненно, удобная, но, видимо, не для столицы».

Эту аксиому Александр принял на вооружение давно, правда, от личного автотранспорта отказаться так и не смог. Нет, конечно, поздно вечером, а особенно ночью, ездить по городу было вполне комфортно, но вот днем…

Именно сейчас эта мысль показалась ему весьма к месту, потому как разобиженный на весь мир студент, добравшись до станции «Библиотека имени Ленина», покинул вагон и, поднявшись наверх, отправился бесцельно бродить по центру Москвы.

Сначала он сходил в Александровский сад, потом на Кремлевскую набережную. Дойдя до храма Христа Спасителя, завернул на Гоголевский бульвар и двинул в сторону Арбата.

Однако туда он так и не дошел, поскольку надолго пребывать в трезвом уме, терзаемый внутренними распрями о потерянной любви, его, как видимо, не хватило. Не придумав ничего лучшего, Евгений заглянул в ближайший алкомаркет.

Покинув его минут через десять с бутылкой зеленого абсента, страдалец направился в сторону метро.

«Кто бы мог подумать, – искренне удивился Колкин, – какие нынче вкусы у филологов… Там же спиртяры семьдесят «оборотов»! Хотя, может оно и к лучшему, при таких раскладах даже домашний адресок узнавать не придется».

И уже не таясь, последовал за Евгением.

А студент тем временем держал свой путь уже в обратном направлении. Он доехал на метро до «Воробьевых гор» и, покинув подземку, двинулся в сторону смотровой площадки, что напротив университетской площади.

Добравшись до намеченной цели, он внаглую забрался на парапет, раскупорил купленную бутылку и прямо из горлышка стал поглощать любимый полынный напиток Винсента Ван Гога.

Колкин тем временем расположился чуть в сторонке и, продолжая наблюдение, закурил.

Несмотря на утренние часы и довольно прохладную погоду, народу вокруг было немало, а потому большой надобности как-то дополнительно маскироваться ему не потребовалось. К тому же в голову пришла отличная идея.

«Как же это я раньше-то не догадался!» – изумился он гениальной по своей простоте мысли.

На радостях выкурив еще одну сигарету, привычным щелчком он выбросил окурок вниз по склону и походкой вразвалочку направился в сторону ссутулившейся фигуры. К тому моменту бутылка абсента объемом 0,35 литра была опустошена больше, чем наполовину.

Подойдя к несчастному Ромео сзади, он дружески хлопнул того по плечу и громко поприветствовал:

– Кого я вижу?!.. Женек, ты ли это, мой рогатый друг?

От таких слов Евгений встрепенулся, резко обернулся в сторону подошедшего и уставился замутненным взглядом в ухмыляющуюся физиономию белобрысого верзилы. Александр вначале даже подумал, что тот его не узнал, поскольку студентик как воды в рот набрал. Но вскоре глаза страдальца сфокусировались, и до него, наконец, дошло, кто перед ним стоит.

– Ты?.. – только и смог он выдавить из себя заплетающимся языком.

– Я, – усмехнулся Колкин. – А кто же еще?

– А как ты здесь очутился? – Евгений удивленно посмотрел по сторонам, словно пытаясь найти там ответ на свой вопрос. – Мы же с Галей тебя обманули…

Колкин продолжал ухмыляться. Наркотик, принятый с утра, явно давал о себе знать. Его, как любил он выражаться в таких ситуациях, «перло по полной».

И вдруг на лице студента мелькнула тень тревоги и подозрительности, а следом оно пыхнуло краской. Зардевшись как грудь у снегиря, лицо Евгения с каждой секундой становилось все более и более пунцовым. Не выдержав ужасающей догадки и, видимо, добитый ею окончательно, он непроизвольно сжал кулаки и угрожающе произнес:

– А почему ты назвал меня рогатым другом?..

Вместо ответа, Колкин достал из кармана смартфон, что-то в нем полистал и, найдя требуемую запись, развернул экран к побагровевшему от гнева студенту.

– Смотри, Женек, узнаешь этот номер телефона? – насмешливо поинтересовался он, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдать истинных чувств.

Внутри него все кипело и бурлило, только это были эмоции совсем иного рода. Всеми фибрами души садист ощущал ни с чем несравнимое удовольствие от ощущения растерянности и беспомощности у очередной жертвы. Обычно именно это и возникало у него перед тем, как он приступал к своим самым жестоким издевательствам. Влюбленного филолога он уже давно записал в новые рабы. Пусть он и мужского пола, но после убийства Быка сексуальный аспект удовольствия отошел у него на второй план. Намного больше его теперь интересовал сам процесс убийства.

– Да… – подтвердил Евгений и сразу обмяк, как шарик, из которого выпустили воздух. – Это номер Гали.

– А вот эта электронная почта тебе знакома? – полистав пальцем по экрану смартфона, поинтересовался маньяк и вновь развернул экран.

– Да, – убитым голосом прошептал будущий филолог, жадно отхлебнул абсента и безвольно опустил голову на грудь.

– Думаю, объяснять тебе больше ничего не нужно, – констатировал Колкин и, кивнув на бутылку, поинтересовался. – Дашь глотнуть зеленого пойла, а то в горле что-то пересохло?

Не поднимая головы, полностью капитулировавший после предъявленных доказательств измены, Евгений понуро протянул бутылку теперь уже бывшему конкуренту.

Почему бывшему?.. А как после такого смотреть в лживые глаза рыжеволосой подруги?.. Нет, к ней он больше не ходок. Пусть теперь якшается с этой бледной молью-переростком, раз его искренняя, чистая любовь стала больше не нужна.

Искоса наблюдая за убитым горем влюбленным, Колкин ловко выхватил бутылку из его руки и, запрокинув голову, сделал два больших глотка.

– Хорошо пошла, «зеленая фея», – удовлетворенно произнес он, слегка передернув плечами.

За время наблюдения за незадачливым Ромео он успел прилично продрогнуть на мартовском пронизывающем ветерке. А потому добрая порция настоянного на разнотравье семидесятипроцентного этилового спирта приятно обдала изнутри волной жара.

– Слушай, Жека, а давай я сгоняю в ближайший магазин и возьму бутылочку… ну или парочку… хорошего бухла?.. А затем мы с тобой посидим где-нибудь на свежем воздухе, поговорим по душам. О жизни, о женщинах, об их неверности…

Он намеренно издевался над бедолагой.

– Давай, – глухо буркнул Жека, не обращая внимания на интонацию Александра. – Я здесь неподалеку одно местечко знаю, где можно спокойно посидеть. Ну, чтобы менты за распитие не загребли…

Стоило бы пояснить, что после того, как Ероха добыл персональные данные Галины, узнать номер ее сотового и адрес электронный почты не составило большого труда. Только Колкин до поры до времени решил обождать и не предпринимать по этому поводу никаких действий. Требовался подходящий момент, чтобы пустить их в ход наверняка.

И вот этот день настал. Распустивший нюни женишок был теперь под его полным контролем.

«Вот веселуха-то сегодня будет, – злорадствовал маньяк, уже прикидывая кровавые планы на предстоящий вечер. – Тут главное самому не перебрать, а то весь кайф обломается…»

* * *

К двум часам дня оба были пьяные «в дюпель». Только если студент филфака был пьян по-настоящему, то его новый друг – а теперь он именно так называл Александра, – скорее больше притворялся, чем был на самом деле настолько «не в себе». Но что действительно было очевидно, так это то, что обоим было очень весело.

Перебрав на голодный желудок абсента, Жека уже напрочь забыл про все недавние обиды. Как ни в чем не бывало, он с упоением рассказывал новому приятелю забавные истории из студенческой жизни и своих прежних любовных приключениях, еще до того, как осенью прошлого года на посвящении в студенты, впервые встретил Галю.

– Слушай, Сашка, ты прикинь, какие у моей предыдущей телки сиськи были… – заплетающимся языком рассказывал он очередную басню, внимательно слушавшему его маньяку. – Третий размер, не меньше… а может, и четвертый… Бля, буду… точно. Да я бы их тут всех переимел, если бы тогда эту дуру не встретил…

От нахлынувших воспоминаний о Галине Женек вновь впал в уныние, погрузившись с головой в переживания. Зато и Колкин призадумался.

«А ведь тут непаханое поле для развлечений… И до «Юго-Западной» рукой подать… – размышлял он. – Может, оставить в живых этого дятла? Он меня в студенческую тусовку введет, а там…»

Но все его мечты оказались прерваны приветственными воплями. Трое молодых парней – примерно одного с Евгением возраста – с гиканьем и хохотом подскочили к сидящим на скамеечке собутыльникам.

– Женек, ты чего это, на сегодняшний зачет забил?

– Да, ну его на х… – огрызнулся пьяный студент, почему-то не слишком обрадованный приходу друзей.

– Зря, Грачев, а мы его с полтычка сдали, – авторитетно заявил самый колоритный из троицы, толстячок в короткой дубленке и очках-хамелеонах итальянской марки Babilon. – И теперь, по законам сурового студенческого времени, мы просто обязаны это дело… обмыть.

– Даааа! Мать халява, помоги! – хором выкрикнули двое других, бывших уже прилично навеселе, парней.

– Так присоединяйтесь к нам, мы с Жекой уже в теме. Меня Александр зовут. Тоже здесь когда-то учился, – лицо Колкина растянулось в приветливой улыбке. – Только давно… Так, кто из вас что будет?.. У нас тут вискарик, коньяк, пивас?..

Мимо такого предложения филфаковцы, конечно же, пройти не смогли. А уже через часок всей честной компанией было принято решение переместиться поближе к теплу, а точнее, в гости к их одногруппнице, что снимала квартиру неподалеку отсюда, в районе станции метро «Юго-Западная».

«Вот прет-то сегодня! Эх, видно, не судьба тебе, Женя Грачев, стать моим новым приятелем, – заключил Колкин, с насмешкой рассматривая развалившегося на сиденье вагона метро пьяного вдрызг студента. – Твои же друзья лишают тебя единственного шанса…»

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – «Юго-Западная». Уважаемые пассажиры, при выходе из вагона не забывайте свои вещи», – словно в подтверждение его мыслей раздалось из динамика электропоезда, уносящего незадачливого ревнивца в сторону окончательной станции его жизни – одного из московских городских крематориев.