Текст книги "Красная линия метро"

Автор книги: Владимир Евменов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

Проститутка Мария Антоновна Лопатько, двадцати семи лет от роду, с ярко-огненными волосами-пружинками, уже не первый год проживающая столице нашей родины, городе-герое Москве, с детства мечтала о праздной жизни. Правда, сама жизнь не горела особым желанием стать для двоечницы и лентяйки Машки легкой прогулкой, и уж тем более каждодневным праздником. Так уж случилось, что ее мать – женщина не сильно большого ума, проживающая в райцентре, что где-то под Киевом, – намучившись со своим разгульным мужем-выпивохой, не придумала ничего лучшего, как отправить дочь-старшеклассницу к родне в подмосковные Мытищи.

С учебой у будущей звезды Ленинградского шоссе не сложилось и на новом месте, а потому она медленно, но уверенно двинулась вниз по наклонной, в прямом и переносном смысле слова. Вот что-что, а находится в наклоненном положении своего стройного и красивого тела, было для молодой девицы намного привычнее, чем думать о чем-то головой.

И вот однажды, среди «трудовых будней» жриц любви, судьба свела Маняшу – а именно так она теперь любила представляться клиентам, – с неким молодым мужчиной по имени Александр. Познакомились они случайно, когда ее и еще троих «девочек» как-то раз доставили на закрытую мужскую вечеринку в один подмосковный загородный дом. Одним из гостей и оказался тот самый Зловещий Александр, как с тех пор она называла его про себя.

Это был разгульный мальчишник-сабантуй посвященный удачному завершению какого-то важного для хозяина дома дельца, как раз того самого, когда «человек из крематория» помог приятелям избавиться от трупов девушек, погибших в ДТП.

Александр в тот вечер был в фаворе, а потому, когда приятели предложили ему на выбор «ночную бабочку», он, не задумываясь, потащил за собой в спальню грудастую рыжеволосую хохлушку. Правда рыжина на поверку оказалась обманкой: по факту Маняша была крашеной хной брюнеткой. От жестокого садистского развлечения Лопатько это не спасло, но вот от похищения и убийства, скорее всего, да.

Об этом она, конечно, ничего не знала – да, впрочем, и не могла даже догадываться, – а потому впоследствии по первому зову смело выезжала на квартиру к Колкину оказывать интимные услуги.

Честно говоря, долговязый нарик, источающий странный запах, ей совершенно не нравился. Она его откровенно побаивалась. Да и от того, что он с ней вытворял, удовольствие было ниже среднего. Но, как говорится, деньги не пахнут, а потому скрипя зубами и превозмогая боль, Маняша терпела все его издевательства.

Вот поэтому, когда два часа назад он позвонил и сообщил, что желает встретить, она сразу же согласилась.

Без лишних вопросов помчавшись по вызову, проститутка ни на секунду не задумалась, почему на этот раз Зловещий Александр хочет забрать ее из парка рядом со станцией метро «Речной вокзал». Хотя это место было совершенно в другой стороне от его дома.

«А мне не пофиг?» – сделала единственный вывод Маняша и отправилась по указанному адресу.

* * *

Маняша торчала на парковой аллее уже с полчаса, а клиент так до сих пор и не объявился. В куцей шубейке из китайской собачки, наброшенной на полуголое тело, в тонюсеньких капроновых колготках и коротенькой юбочке-колокольчике она успела уже прилично замерзнуть. Да и зимние сапожки на тонкой, хлипкой подошве – а-ля настоящая Италия, – отнюдь не добавляли тепла и комфорта.

Она уже собиралась набраться наглости и перезвонить Александру, как в этот момент кто-то неизвестный с силой обхватил ее сзади за шею. Дернувшись, Маняша попыталась освободиться, но тут же ощутила, как что-то острое больно коснулось ее горла.

– Не дергайся, сучка, а то я тебе сейчас шею насквозь проткну, – угрожающе раздалось над самым ухом.

И в тоже мгновение волна знакомого запаха дорогой итальянской парфюмерии резко ударила в нос.

Маняша замерла, не зная, что делать: запах был знакомый, а вот голос – нет. Тем временем чуть заикающийся, возбужденный мужской голос продолжил сипеть ей в затылок:

– Попалась, рыжая бестия! Чувствуешь мой палец, упирающийся тебе в задницу?

И Маняша ощутила, как что-то твердое уперлось ей промеж ягодиц, неприятно вдавив туда юбочную складку.

– Я сейчас закричу! – вместо ответа громко пискнула проститутка, предприняв еще одну робкую попытку освободиться от захвата.

В ответ раздался безудержный гомерический хохот. От этого гогота Маняшу аж передернуло: в нем она отчетливо различила нотки безумия. То, что это был не Зловещий Александр, теперь ей было понятно и так. Но вот что задумал этот псих сегодня, и почему вместо себя подослал еще какого-то сумасшедшего, вызывало у нее не дюжий страх.

В своей обширной интимной практике ей не раз приходилось встречаться с разными клиентами, но именно таких – психически ненормальных типов – она боялась больше всего. Одна только мысль, что она никогда не может знать, что у таких чудиков на уме, вызывало у нее приступ паники. Да и что те могли откаблучить во время полового акта, предугадать было крайне сложно, а потому привычное оказание интимных услуг превращалось в танцы на минном поле.

А мужчина все что-то рассказывал и рассказывал – проститутка его слушала вполуха, – и, наконец, разразился новым раскатом гомерическим хохотом. Сквозь жуткий смех она разобрала лишь концовку старого бородатого анекдота, что любил травить по-пьяни ее папаша:

– А руки-то, вот они!..

Незнакомец слегка подвигал кистями, отчего что-то острое вновь кольнуло ее в шею. Маняша жалобно ойкнула, но дергаться побоялась.

– А сейчас, дочь Венеры, я немного тебя подстригу… – хихикнул нападавший, и она услышала, как около ее уха несколько раз щелкнули ножницы.

– А потом… – в воздухе повисла зловещая тишина. Ей даже показалось, что насильник забыл, что он должен с ней сделать потом, до того эта фраза резко обрывалась.

– А потом… если ты не будешь меня слушаться… – от избытка чувств мужчина шумно засопел носом.

Заикаясь и продираясь сквозь собственные мысли, как через терновый куст, он отрывисто произнес: – А п-потом… я… от-т-трежу т-тебе… ухо.

Эта фраза стала последней каплей разрушившей дамбу, сдерживающую безотчетный страх молодой девицы. Испугавшись оказаться покалеченной, Лопатько бесстрашно схватилась голыми руками за оружие нападавшего. К немалому удивлению вместо лезвия ножа она ощутила какой-то до боли знакомый вытянутый предмет, очень сильно напоминающий режущие части портняжных ножниц.

Обрадовавшись, что это не нож, Маняша еще сильнее сжала пальцы, отводя острый конец как можно дальше от шеи. Как только это у нее получилось, она перешла в наступление. Нацелясь острым каблучком в тыл стопы насильника, она вложила в этот удар весь вес своего тела, все как когда-то учили в школе на занятиях по ОБЖ.

Нападавший вскрикнул и моментально ослабил захват. Ощутив свободу, Маняша извернулась угрем и ловко выкрутилась из мужских объятий. Она сделала шаг в сторону и, взмахнув ногой, сильно и точно приложилась носком стопы в пах противника.

Взвыв от боли, мужчина рефлекторно попытался схватить ее за ногу, но в результате лишь порвал колготки на голени. Не в силах стерпеть боль, он согнулся пополам и снопом повалился на землю.

Насильник замер в позе эмбриона, перестал стонать и моментально затих, словно умер.

Маняша была настолько поражена увиденным, что вначале не поверила собственным глазам. Первый раз в жизни она видела, как здоровенный мужик валиться с ног с одного удара. Хотя откуда ей было знать, что сей гражданин, помимо психиатрических проблем сексуального характера, страдал еще одним неприятным недугом, а точнее, физиологической особенностью организма. У Витьки Зуева был от рождения очень низкий порог переносимости боли: чуть что, он терял сознание.

Сообразив, что мужчина более не опасен, Маняша приступила к делу. Для начала она огляделась по сторонам. На парковой аллее, где произошла их потасовка, никого видно не было, лишь вдалеке мелькали огни машин и спешили прохожие.

– Сучок, б… – грязно выругалась проститутка. – А кто мне за подранные колготки заплатит?

Удивительно, но сейчас она думала не о произошедшем минуту назад нападением: Маняша была обеспокоена исключительно денежным вопросом.

– Навскидку, вроде, прикинут неплохо… – стала она внимательно разглядывать распластавшегося на асфальте великовозрастного детину. – Наверняка и бабосы при себе имеются.

Недолго думая, опытная в таких делах проститутка присела на корточки и принялась торопливо шарить по карманам. Первым, что попалось ей под руку, оказался сотовый телефон.

– На крайняк и это пойдет. Скину потом барыгам… – резюмировала она и сунула мобильник в сумочку.

Правда, «почистить» клиента, как следует, она не успела. Внезапно Зуев зашевелился и открыл глаза. Уставившись яростным взглядом на Маняшу, он выбросил перед собой руки и вцепился в воротник ее куцей шубейки.

– Стой, сучка, куда это ты собралась?! – взревел не своим голосом Витек. – А секс?

Маняша попыталась было дернулась, да не тут-то было. Озлобленный неудачей психопат крепко удерживал ее на месте. Клубок несвязных мыслей, обрывков воспоминаний и фантазий сейчас мелькали в его голове калейдоскопом, переплетясь в затейливый узор.

«Совсем как в том фильме, – думал Витек, – что я смотрел недавно в интернете. Там маньяк с ножницами тоже крошил всех направо и налево. Или это не фильм был?.. А может это я был?..»

Он засомневался. Смешанное воспоминание на миг поставило Витька в тупик. Однако разбираться – видел он все воочию или эта история происходила не с ним, – он не стал. Притянув проститутку к себе, Зуев принялся шарить по земле рукой, ища свое необычное оружие – старые портняжные ножницы. Брать на дело подаренный Колкиным швейцарский нож в последний момент он передумал. Ему попросту его стало жаль. Вместо него горе-маньяк решил взять с собой материнский портняжный инструмент.

– Помогите! – что было сил, завопила Лопатько, в ужасе глядя в глаза обезумевшему парню. – Убивают!!!

На счастье жрицы любви ее вопль донесся до наряда ППС, привычно патрулировавшего район парка Дружбы в вечернее время. Услышав женский крик и разглядев сцену борьбы на парковой дорожке, милиционеры кинулись на помощь.

Правда и Зуев увидел их тоже. Вскочив на ноги, занимавшийся легкой атлетикой в подростковом возрасте бегун-стайер изо всех сил рванул в сторону станции метро «Речной вокзал».

В результате его побег с места преступления состоялся: сотрудники патрульно-постовой службы так и не смогли догнать шустрого злоумышленника. Зато гражданка Лопатько, быстро сообразив, какие выгоды можно извлечь из происшествия, с превеликим удовольствием отправилась в ближайшее отделение милиции для дачи показаний.

А чуть позже был МУР и встреча со старшим лейтенантом Седовым. Алексей ей сразу приглянулся, а потому Маняшя решила не жлобиться. Рассказав жалостливую историю о трудной судьбе приезжей в негостеприимной Москве, не забыла она добавить и о сотовом телефоне нападавшего, который подобрала с земли и о котором, мол, вспомнила только сейчас.

Результат не заставил себя ждать. По номеру абонента Седов быстро вычислил хозяина сотового. А через пару часов в сопровождении двух оперативников он подкараулил несостоявшегося насильника около подъезда его же дома. Единственное, чего не знал тогда старлей, что с горя Витька решит напиться. А спьяну он становился крайне агрессивным и силен как бык.

* * *

– Ладно, Седов, признаю, был не прав. Колкин не наш маньяк, – Власенко выглядел одновременно и радостным, и каким-то понурым. – А как бы красиво это смотрелось на страницах центральной прессы… Генетика правит бал… сын пошел по стопам отца… или, например, столичные сыщики раскрыли кровавое наследие… Как тебе такой заголовок?..

Старший лейтенант не реагировал и продолжал сидеть с каменным лицом. Да и само лицо молодого оперативника сейчас заметно отличалось – и далеко не в лучшую сторону – от того, как оно выглядело всего пару дней назад.

Под левым глазом угрозовца красовался огромный синяк, нос был расцарапан, а на верхней губе торчали кончиками ниток вверх три аккуратно наложенных шва.

– Не знаю, Геннадий Петрович. Я сейчас думаю о другом… А вдруг мы ошиблись и не того взяли? Как-то не тянет Зуев на нашего маньяка. Да и очень уж он просто и легко согласился взять на себя вину за все три эпизода нападений. Рассказывает, как по заученному. Прямо «попка-дурак» какой-то, а не хитрый маньяк…

– Седов, заметь, я на него не давил. Он сам мне выдал чистосердечное признание, причем в присутствии своей матери, как официального опекуна. А дурак он или не дурак, вменяемый или нет, это психиатрическая экспертиза решит. Мне он такое на первом допросе затирал, что любой сказочник позавидовал бы. Я тебе честно скажу, если бы его мать не предупредила, что у него имеется конкретный психический недуг, то в жизни никогда не поверил, что он не в себе. Ты взгляни, как он ухожен. Одет с иголочки, прямо лондонский денди. А какими фразами бросается, если не материться?.. Даже я таких слов не знаю. Где хоть он их набрался?.. В интернетах, что ли? – усмехнулся Власенко. – К тому же, Седов, ты на собственной шкуре оценил, насколько Зуев физически силен, а значит, ему справиться с любой молодой женщиной – что раз плюнуть.

– Но ведь с Лопатько у него не получилось. Она его одним ударом уложила… – возразил старлей.

– Так не все же дамочки, как твоя Лопатько, которая каждый божий день на мужиках отжимается, – парировал с ухмылкой Власенко.

– Она не моя… – пробурчал опер, глядя в пол.

– А его рост? – продолжал приводить доводы прокурорский следователь. – Два ноль два, прямо как у баскетболиста. А крашенные белые волосы? А то, что он утверждает, что не раз бывал в «Пропаганде»?

– Но, Геннадий Петрович, он ведь путается в показаниях. Да и способ нападения был явно другой. Вместо ножа преступник использовал ножницы. Вместо того чтобы идти по проторенной дорожке и знакомиться с девушками в общественных местах, он напал на проститутку в парке. Да много еще чего по мелочи наберется. Например, у Зуева нет водительских прав и машины. А вот у Колкина и то, и другое…

– Пусть так, только, видимо, ты забываешь, что маньяк, которого мы ищем, первую жертву на ржавом «Фольцвагене» по столице катал. А у Колкина, как мы знаем, красный «Форд-Фокус», а до того – согласно базе ГИБДД – никакой машины за ним не числилось. И опять же, третьей жертве – Екатерине Караваевой – наш маньяк такую честь не предоставлял. Они перемещались исключительно на метро. А то, что у Зуева нет прав еще не означает, что он не умеет водить машину. Ты же сам, наверное, понимаешь, что для своих темных делишек он мог, запросто, машину и угнать. А многие ли автовладельцы, а самое главное, долго ли, будут париться из-за пропажи «убитой» ржавой тачки? – парировал следователь. – Как тебе такой расклад?

Неожиданно Власенко переменился в лице. Он раскраснелся, и стал злиться.

– Седов, да ты на его медицинский диагноз посмотри! Мне знакомый психиатр из института Сербского психиатр заочную консультацию дал. Он так и сказал, что для пациентов с таким диагнозом весьма характерна подмена реальности. Они легко могут выдавать правду за ложь, и наоборот. Зуева легко могло в какой-то момент «переключить», и он изменил стереотипы поведения. Случай-то у нас уникальный, такое нечасто встретишь. В любом случае, теперь у следствия есть реальный подозреваемый, а дальше, мил человек, я уж как-нибудь сам разберусь. А тебе, Седов, от меня личная благодарность за поимку преступника. Я это обязательно отмечу в раппорте. А теперь, Алексей, сходи ты лучше в отпуск да хорошенечко отдохни. Честно заслужил.

Впервые с начала расследования, Власенко обратился к подчиненному по имени.

С одной стороны молодой оперативник был польщен, но с другой – сомнения продолжали грызть душу старшего лейтенанта. Слишком уж легко и просто попался в их руки маньяк. Складывалось впечатление, что кто-то специально его подсунул, а затем разыграл перед носом следствия маленькое представление. Да и рассказы Зуева о совершенных преступлениях были слишком просты и гладки, наводя на мысль, что он выдает чужие истории за свои.

С другой стороны – факты вещь неоспоримая. А нападение на проститутку было зафиксированным в протоколе деянием. И не важно, где это произошло, и кем была по роду деятельности потерпевшая – перед законом все равны. К тому же улики, обнаруженные при обыске, перевешивали все. Сотрудники МУРа обнаружили у него дома нож и три пряди женских волос. Как показала экспертиза, волосы однозначно принадлежали предыдущим жертвам нападений маньяка. Но окончательную точку в сомнениях поставило заключение экспертно-криминалистического отдела. Следы крови на ноже совпадали по группе и резус-фактору с кровью Караваевой Екатерины. А сегодня пришло и заключение по ДНК-анализу: стопроцентное совпадение.

Что еще нужно для суда?

Единственное, что пока еще не было окончательно ясно, каким образом злоумышленник попал в квартиру Караваевой, и в какой именно крематорий заманивал жертв.

Зуев на сей счет упорно молчал, старательно обходя стороной эту часть своих злодеяний. Создавалось впечатление, что он попросту не знал, как правильно отвечать.

«Эх, что-то здесь не так…» – не отпускала Седова тоскливая мысль, которую он с упорством гнал прочь.

Правда, говорить об этом следователю Власенко он благоразумно воздержался. Вместо этого, выполняя распоряжение начальства, оперативник взял положенный ему по закону месячный отпуск. Алексей задумал рвануть с друзьями в дельту Волги. Апрель был отличным месяцем для рыбалки.

«Но прежде, чем я туда отправлюсь, пожалуй, проверю еще одно местечко…» – решил старлей, завершив изучение реестра организаций, сотрудничавших с крематориями на северо-западе столицы.

Глава 19

Пошел третий месяц как Юля Петрова, врач-терапевт из Орла, жила в столице. За это время она успела неплохо освоиться на новом месте жительства, в районе Богородское. Хотя самой ей больше нравилось думать, что она проживает в Сокольниках.

Впрочем, это было и не так важно, поскольку в самих Сокольниках она бывала ежедневно, пользуясь этой станцией метро как точкой входа в московскую подземку.

Каждый будний день она ездила на занятия в Пироговский центр, что расположился на улице Нижняя Первомайская. На дорогу с учетом пересадок уходило около полутора часов, что поначалу сильно удивляло молодую женщину. В родном городе добраться на маршрутке от одного конца до другого, можно было минут за сорок-пятьдесят, ну край за час. Московские же расстояния по-настоящему впечатляли, вызывая благоговение от понимания истинного размаха столичной территории. Зато благодаря каждодневным поездкам она искренне полюбила метро, очень сожалея, что в её областном центре нет такого удобного вида транспорта.

Московское метро во всей своей многоликости и бесконечной круговерти, создающее впечатление города в городе, настолько занимало ее воображение, что она невольно загорелась желанием побывать на всех его станциях. А заодно и сфотографироваться на каждой.

Страничку в интернете Юля создала совсем недавно, делая первые робкие шаги в столь непривычном для нее мире цифрового общения. Поэтому идея наполнить ее интересными и яркими фотографиями показалось ей замечательной.

Для себя она решила, что каждую субботу станет посвящать одной из одиннадцати разноцветных линий московского метрополитена. Начать она задумала с Красной линии, по которой ездила каждый божий день. А поскольку красный цвет был к тому же и самым любимым – как она считала, наиболее схожий с данными ей от природы медно-красными волосами, – то и начать Петрова решила именно с нее.

* * *

Наступила очередная суббота, шестнадцатое апреля.

На голубом и удивительно прозрачном весеннем небе ярко светило солнце, с каждым часом все сильнее прогревая сырой и прохладный московский воздух. Его величество апрель уже вовсю маршировал по улицам и проспектам столицы, срывая с прохожих опостылевшие за долгую зиму теплые шапки. Он шептал им тихим веянием ветерка, предлагая хоть на минуту остановиться и подставить ласковым весенним лучам свои бледные и измученные морозами лица.

Да и как иначе? Весна же пришла!

С раннего утра Юля пребывала в особо приподнятом настроении. Она даже встала без будильника ровно в семь, как и задумывала накануне.

Тихонько, чтобы не разбудить соседку по комнате, молодая женщина прошмыгнула в ванную комнату. Приняв душ, она накрасилась, а затем, наспех выпив чашку растворимого «Нескафе» с зачерствевшим вчерашним круассаном, мышкой выскользнула за дверь. Почему-то именно сегодня ей хотелось прогуляться по Москве одной, без своей новой подруги.

Время шло к полудню.

Она успела побывать на «Юго-западной», на «Проспекте Вернадского», осмотрела станцию «Университет» и вот, наконец, добралась до «Воробьевых гор». Это была ее главная на сегодня цель.

В своих ожиданиях она не ошиблась. Эта станция впечатлила ее больше всего, вероятно, потому что располагалась на мосту непосредственно над Москвой-рекой. Обычные стены – в традиционном понимании этого архитектурного элемента – здесь отсутствовали. Вместо них были установлены огромные панорамные окна, из которых открывался потрясающий вид на Воробьевы горы, спортивную арену «Лужники» и пойму реки.

Сейчас было время ледохода, и по реке медленно, лениво толкаясь ледяными боками, плыли грязно-белые, разбухшие от воды тяжелые льдины.

«Прямо, как у нас, на Оке», – подумала Петрова, и это воспоминание придало ей новых сил. – Ну что, приключения, вы меня уже ждете? Тогда вперед, труба зовет! На Воробьевы горы!»

Она безмятежно улыбнулась, поправила никак не желающую укладываться в нужную сторону челку, вставила в уши «капельки» и включила любимую композицию.

«What if God was one of us?» – полилась знакомая песня.

Добравшись до смотровой площадки напротив университетской площади, Юля остановилась. Перед ней во всей красе простиралась величественная панорама Москвы: город отсюда просматривался как на ладони.

И, конечно же, ей сразу захотелось запечатлеть себя на фоне визитной карточки столицы. Она огляделась по сторонам в поисках подходящей кандидатуры на роль фотографа. Взгляд остановился на веселой компании, как ей показалось, студентов местного университета.

Оккупировав парапет, те неторопливо курили и, громко над чем-то посмеиваясь, оживленно беседовали. И хотя повсюду сновали экскурсионные группы и вереницей спешили случайные прохожие, но по какой-то необъяснимой причине ее выбор пал именно на этих молодых парней.

– Ребята, добрый день! Извините, что мешаю вашей беседе… Можно вас попросить сфоткать меня на фоне города? – вежливо обратилась она к ним.

Первым на призыв отозвался самый рослый из компании. Двухметровый крашеный блондин с голубыми глазами и белесыми, как у альбиноса, бровями с интересом посмотрел нее. На нем было укороченное черное пальто нараспашку, в контраст с ним – кроваво-красный джемпер с изображением головы мистического существа, а ноги обтягивали кожаные штаны, заправленные в высокие ботинки на мощной подошве. Всем видом он словно подчёркивал свою индивидуальность и пренебрежение к окружающим. В том числе, видимо, и к весеннему холоду. Молодой человек был явно старше приятелей. На вид ему было около тридцати, плюс-минус пару лет. В руках незнакомец держал раскупоренную банку пива «Holsten».

Явно бравируя перед друзьями, он окинул ее сверху вниз оценивающим взглядом, взъерошил рукой короткие волосы и, склонившись над ней, глубоким загадочным голосом развязано произнес:

– Да для такой красотки я на все готов. А ты не из этого университета случайно будешь?.. А то я, когда поступал в первый раз, по баллам не прошел, – неестественно громко засмеявшись, он прогнулся дугой, запрокинув назад голову.

Однако, как внезапно начался, так же быстро и завершился этот странный смех. Альбинос уставился на оторопевшую девушку странным «стеклянным» взглядом и задал очередной вопрос:

– А тебя как зовут, детка? Ты случайно не Оля?.. А то я от этого имени просто балдею…

Впав в ступор, Юля упорно молчала. Она растерялась, не зная, как лучше «отбрить» этого наглого типа. Безмятежное настроение вмиг улетучилось, а на смену пришла злость за столь неудачный выбор «фотографа». Правда, на самого наглеца, беспардонно обращавшегося к ней на «ты», она разозлилась куда сильнее.

– Что же ты такая строгая, как моя первая учительница? – никак не успокаивался белобрысый верзила, обдавав Петрову свежим перегаром. – Стоишь и молчишь, как в рот воды набрала. Сама же просила себя сфоткать, а теперь решила в молчанку играть…

Он наклонился и, уставившись ей в глаза, слегка коснулся рукой ее волос.

От нахлынувшего отвращения Юля непроизвольно вздрогнула. И тут же ей в нос ударил ни с чем несравнимый «аромат». То была гремучая смесь кисло-сладкого запаха пота, дорогой мужской парфюмерии, забродившего пива и горьковатой гари, которая показалась ей очень знакомой.

Воспоминание пришло как вспышка. Она знала, откуда помнит этот запах. Точно такой же «аромат» ей пришлось вкусить, когда на студенческой санитарской практике она попала в больничный крематорий, где сжигали части тел и органов, удаленных во время операции.

Воспоминания той поры и жуткое амбре быстро переплелись между собой, сжав горло накатывающим приступом тошноты. Чувствительную к запахам Юлю едва не вырвало прямо там.

«Самовлюбленный вонючий придурок», – со злостью констатировала она.

Мгновенно выйдя из спячки, она встрепенулась, и уже было собралась бросить в ответ что-то резкое, но не успела. Великовозрастный студент шмыгнул носом и бесцеремонно отобрал у нее фотоаппарат, который минутой ранее она протягивала с просьбой сделать снимок.

Оскалившись в некое подобие улыбки, он принялся ритмично подергиваться всем телом, словно танцуя одному ему известный танец. Он явно развлекался и дразнил ее.

– И в каких ракурсах ты желаешь заполучить фото для своего портфолио? Знаешь, когда-то в юности я увлекался фотосъемкой. Хочешь, сделаю из тебя звезду интернета? – начал он, но практически без перехода его мысли поскакали в другом направлении. – Не, давай-ка лучше сегодня вечерком мы встретимся в какой-нибудь кафешке. Посидим, поболтаем о том, о сем… Узнаем, так сказать, друг друга поближе. А если все сложится, то я тебе настоящую Москву покажу. Не те виды с картинок для туристов… совсем другую столицу. Ну как, согласна?

Слушать дальше эти бредни Юля уже не могла. Внутри все кипело, так и порываясь выплеснуться наружу. Со злостью вырвав фотоаппарат из рук наглеца, она резко развернулась и зашагала в сторону метро.

«Придурок, придурок, придурок… – упрямо твердила она. – Я тоже хороша… Нужно было этого козла сразу осечь… Чего, струсила-то?»

Однако настырный «козел» и не думал отставать.

– Эй, куда ты убегаешь? Мы же ещё даже не познакомились… Не убегай… давай, я тебе Москву покажу!.. Я же вижу, что ты из провинции, – крикнул он ей вслед и, догнав, попытался схватить за руку. – Не убегай… я тебя не съем. Я красавиц не ем, я их…

Он странно захихикал, чем еще больше разозлил Петрову.

«Вот, гад, прилип как банный лист…» – злилась она, поспешно придумывая способ как бы ловчее от него отвязаться.

Однако ничего путного в голову не приходило. Отчаявшись, Петрова стала оглядываться по сторонам, ища, к кому бы обратиться за помощью. Как назло, никто из прохожих не обращал на них никакого внимания. Создавалось впечатление, что всем было глубоко наплевать, что происходит вокруг: каждый шел исключительно по своим делам, находясь глубоко в своем мирке.

Юля не на шутку запаниковала.

– От меня нельзя убежать, если мне кто-то сильно понравился, – безапелляционно заявил преследователь. – А ты как раз такой случай… Твой цвет волос меня свел с ума.

Изловчившись, он ухватил ее за запястье и с силой дернул к себе. Это был уже явный перебор. Развернувшись к нахалу лицом, Петрова замахнулась зажатой в руке сумочкой и уже собиралась обрушить весь свой гнев на эту наглую харю, как вдруг замерла на месте. Только теперь, рассмотрев вблизи глаза преследователя, она со всей очевидностью поняла, что ещё не так с этим мужчиной.

Его глаза – да-да, именно его глаза! – выдавали в нем любителя запрещенных сильнодействующих веществ. Они неестественно блестели, глазные белки выглядели покрасневшими за счет выраженной сосудистой инъекции, а черные, как ночь, широкие зрачки непрерывно «играли»: то расширяясь, то сужаясь безо всякой причины. Кроме того, при поворотах головы глазные яблоки незнакомца словно зависал на месте, начиная специфически подергиваться из стороны в сторону. Как врач она знала, в каких случаях бывает такой нистагм и симптом «игры зрачков».

«Черт, вот это я влипла! – забеспокоилась она, теперь уже ведомая страхом. – Как же меня угораздило обратиться к нему со своей просьбой? Он же под кайфом! Вот поэтому и поведение такое беспардонное… Наркоша чертов!»

Однако следующая мысль оказалась более пугающей.

«А вдруг ему в голову еще что зайдет?.. Ударит меня или… чего похуже сделает? – страх как снежный ком стал стремительно нарастать внутри, ускоряясь с каждой секундой и рискуя вскоре превратиться в лавину неконтролируемого ужаса. – Что же мне делать?.. Бежать?.. Бесполезно, догонит… Закричать и позвать на помощь? Да, это может сработать! Только… только и его это может спровоцировать и подстегнуть к активным действиям. А вдруг помощь не поспеет вовремя, и он нанесет мне увечье? Что у него в голове творится, я не знаю. А вдруг он законченый псих?..»

Юля ощутила, как лютый холод пробежался по спине, заставив ноги стать ватными.

«Тогда может схитрить?.. Точно, скажу, что я согласна встретиться сегодня вечером. Главное – выиграть время».

Юля опустила занесенную над головой сумочку и, сделав над собой неимоверное усилие, придала лицу как можно более мирное выражение. Она даже улыбнулась уголками рта.

– Ладно, если ты какой настырный – пусть будет по-твоему. Я люблю победителей, это правда. Но для начала соизволь хотя бы представиться, кавалер.

Незнакомец удивленно посмотрел на нее, словно кто-то достал из его кармана белого кролика. Было заметно, что подобной реакции от беглянки он явно не ожидал. Прикинув что-то в голове, он надменно изрек:

– Александр. А тебя как?

– Юля, – ответила Петрова, продолжая судорожно придумывать, как же ей выпутаться из этой истории. – Значит так, Саша, буду ждать тебя в шесть около центрального входа станции метро «Парк культуры». Это выход, что с Красной линии… Знаешь такой?

– Конечно, Юленька. Москва – мой город, а метро – считай, родной дом. Хорошо, я буду ждать тебя там ровно в шесть. Только смотри, не опаздывай, я это не люблю.