Текст книги "Красная линия метро"

Автор книги: Владимир Евменов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Наступила долгожданная пятница, конец, как ей показалось, самой тягостной и длинной за весь год рабочей недели. Сегодня было двадцать восьмое октября, а значит, очень скоро начиналась череда коротких, но столь долгожданных праздничных деньков. Правда, на этот раз предстоящие ноябрьские праздники Катю совсем не радовали. По вполне объяснимой причине ей не хотелось оставаться одной, в пустой квартире, в ставшей для нее враждебной Москве. Катя очень надеялась, что смена обстановки поможет ей забыть про тот ужас, который недавно пережила, а потому мечтала поскорее покинуть пределы столицы.

Противная физиономия извращенца-садиста до сих пор стояла у нее перед глазами.

«Сволочь, гад, козел, тварь…» – обзывала она своего мучителя всеми словами, которые только приходили на ум. Однако это не помогало мало, его вытянутое, бледное лицо она видела в каждом случайном прохожем.

Караваева с тяжелым вздохом закрыла рабочую программу и выключила ноутбук. Экран погас, но она так и осталась сидеть на месте, бессмысленно уставившись в черную матовую поверхность. Она чувствовала себя потерянной и опустошенной.

«Эта мразь обрила мне голову… – никак не могла успокоиться молодая женщина. Помимо воли рука сама потянулась к голове. И хотя проблему с волосами она решила довольно быстро и просто – сделав прическу «аля певица Шинейд О'Коннор» – но от поселившегося в душе страха это помогало мало.

«А вдруг он меня найдет? Откуда я знаю, может, в ту ночь он следил за мной до самого подъезда? Ведь я практически ничего не помню», – эта мысль не отпускала ее ни на секунду все эти дни.

И действительно, Катя плохо помнила, что происходило после того, как потеряла сознание. Окончательно в себя она пришла лишь в салоне такси, когда водитель азиатской наружности на ломанном русском пытался добиться, куда требуется отвезти пассажирку.

Не помня как, она продиктовала ему адрес и вновь погрузилась в безвременье, даже не заметив, как они доехали до ее дома в «ближнем Замкадье».

Расплатившись с таксистом, она как сомнамбула зашла в подъезд и поднялась на лифте на свой этаж. Одежду она сбросила прямо на пол прихожей. Запах крематория был настолько невыносим и отвратителен, что ежеминутно вызывал у нее приступы тошноты. Катя забралась в ванную и включила горячую воду. Ее бил крупный озноб. Омерзительный запах крематорной печи, казалось, намертво въелся в кожу. Даже нежный аромат персика и ванили ее нового нивеевского геля для душа ничем не смог помочь.

Устав бороться с мерзкой гарью, наспех вытерев тело и волосы махровым полотенцем, она легла в постель и с головой забралась под одеяло. Мокрые пряди неприятно холодили плечи, постоянно напоминая о безобразной проплешине посередине головы. Но ей сейчас было на все наплевать. Немного пригревшись, обессилившая девушка провалилась в сон-забытье.

Утро оказалось не радостнее вечера. Оно принесло сильную головную боль и ощущение разбитости во всем теле. Но, самое главное, утро принесло тревогу.

Едва проснувшись, Катя стала терзаться сомнениями: мог ли маньяк проследить за ней или нет?

В итоге, не совладав с нервами, она помчалась в ближайшее отделение милиции. И хотя там сказали, что беспокоиться пока не о чем – мол, как он ее найдет, если не знает ни адреса, ни телефона, – однако страх, как строгий ошейник, с каждым днем все сильнее и сильнее сжимал ей горло.

А теперь еще этот странный звонок в понедельник. Кто-то позвонил и, помолчав, быстро повесил трубку.

«А вдруг это был он?.. – тревожилась Катерина всю неделю. – Хотя с чего? Такое ведь часто случается. Может кто-то ошибся номером, а затем, сообразив, что попал не туда, просто отжал вызов? Может, конечно, и так, а может и… Нет, не может! Не верю!!! Но почему же мне тогда так страшно?»

Терзаясь подобными мыслями и не находя ответа, Катя и не заметила, как добралась до съемного жилища. Она поднялась на свой этаж, подошла к знакомой двери под номером шестьдесят четыре и достала из сумочки ключи.

Звяк!

Связка упала на коврик-половичок. Катя наклонилась и подняла ключи. Однако что-то ее насторожило. Коврик, который перед уходом на работу она тщательно вымела и вытряхнула, сейчас был перепачкан свежей, слегка подсохшей грязью.

«Стоп! Только без нервов! Может, это кто по делу приходил? – пыталась она успокоиться, лихорадочно придумывая оправдания обнаруженной улике. – Ну не знаю, почтальон, например… или из ЖЭКа. Опять-таки сантехник местный… Или кто из соседей заходил что-нибудь узнать? Да, мало ли кто! Зачем сразу паниковать?»

Потоптавшись с минуту в нерешительности около двери, Караваева осторожно вставила ключ в замочную скважину и дважды повернула против часовой стрелки. Замок щелкнул, и дверь с легким скрипом отворилась.

Катя прислушалась.

Тишина.

Все еще боясь зайти внутрь, она стала лихорадочно обдумывать, как ей поступить дальше. Слабый свет лампочки с этажной площадки тускло освещал часть прихожей, оставляя во мраке остальное пространство квартиры. Внезапно ей в голову пришло, как показалось вначале, оригинальное решение. Не проходя в прихожую, она просунула руку внутрь дверного проема и нашарила на стене выключатель.

«Ага, вот он», – обрадовалась она.

Щелк.

Прихожая озарилась мягким свечением встроенных потолочных светильников.

Никого.

«А кто там должен быть? – удивилась она сама себе. – Вот дуреха, совсем от страха голову потеряла».

Катя смело шагнула в прихожую. Она сняла куртку, повесила ее на вешалку, стянула с ног осенние сапоги… И только она собралась пройти в зал, как в этот момент в глубине комнаты раздался какой-то подозрительный, едва слышный стук.

От этого приглушенного звука Катюша вздрогнула всем телом. Она вначале даже подумала, а не выскочить ли обратно на лестничную площадку, но тут до нее дошло, кто мог быть источником шума.

Трехлетний красавец породы сфинкс по кличке Тюфяк, расставшись в ветеринарной клинике с мужскими амбициями в возрасте десяти месяцев, теперь целыми днями занимался лишь тремя важными для него вещами. Он ел, спал и лениво смотрел в окно. Результат такого неспешного образа жизни не заставил себя долго ждать. К трем годам милый котик наел порядка шести килограммов живого веса, что, с учетом полного отсутствия шерстяного покрова, сделало его внешность весьма оригинальной. Тюфяк вызывал улыбку у каждого, кто его видел. Да и кличка подходила коту как нельзя лучше.

Катя в животинке души не чаяла. Она баловала кота, как маленького ребенка. Вдобавок к излишнему весу Тюфяк теперь еще обзавелся и прескверным характером. А потому тот факт, что жирный котяра не вышел встречать хозяйку, не стало для нее чем-то из ряда вон выходящим. Скорее это было обыденным явлением, как следствие банальной кошачьей лени.

– Ксс-ксс-ксс, – позвала кота девушка.

В комнате опять что-то скрипнуло.

– Вот, ты лентяй, Тюфяк! – улыбнулась Катя. – Ничего, я знаю, как тебя расшевелить, котярзик.

Она порылась в принесенном из супермаркета пакете и достала оттуда упаковку с кошачьим кормом. Пошуршав оберткой от кошачьего лакомства, она еще раз позвала кота.

Результат оказался прежним: животное откровенно ее игнорировало.

«Уж не заболел ли он?» – обеспокоилась Катя и направилась в зал, откуда раздавались странные приглушенные звуки.

Она было протянула руку, чтобы включить в комнате свет, но от сюрприза, поджидавшего ее там, замерла на месте. Ее любимец лежал на полу посредине зала в неестественной позе, разбросав лапы в стороны и со свернутой набок головой. Кот не шевелился и не подавал признаков жизни

– Тюфяк! – испуганно вскрикнула Катя и бросилась к коту.

И в то же самое мгновение чья-то крепкая руку в медицинском латексе крепко сжала ей рот. Схватив ее в охапку, неизвестный с силой прижал руки девушки вдоль туловища и притянул к себе.

Катя ощутила, как у нее в голове помутилось, а в глазах замелькали белые «мухи».

Омерзительный и, как ей показалось, по-змеиному шипящий, сладострастный мужской голос прошептал ей в ухо:

– Привет, Катюля-кисуля. Как я вижу у тебя новая прическа? Для меня постаралась? – нападавший противно захихикал. – Ты успела по мне соскучиться? А по моим ласкам?

Последнего вопроса Катя уже не слышала: ее глаза медленно закатились, и она обмякла.

Не ожидавший такой реакции Колкин в первый момент еле удержал ее от падения. Но, что-то прикинув, он улыбнулся и раскрыл объятья.

Тело Катерины сползло вниз и с глухим стуком ударилось об ламинат, распластавшись рядом с трупиком своего любимца. От удара головой об пол девушка застонала. С минуту она была в полузабытье, но затем открыла глаза. Обведя комнату затуманенным взглядом, Катя попыталась понять, где она находится. Получалось это довольно плохо. Мысли путались, к тому же сильно болела голова и почему-то не получалось шевелить губами. Однако последовавший смачный шлепок по щеке быстро привел ее в чувства. До нее дошло, что она находится все там же, в своей съемной квартире, но на сей раз в лапах жуткого маньяка.

За короткий промежуток времени, пока она находилась без сознания, Колкин успел не только залепить ей скотчем рот, но и обмотать липкой лентой запястья и голени.

В попытке освободиться от пут, перепуганная до смерти пленница стала извиваться как змея, но в результате смогла лишь отползти в угол комнаты. Теперь она ощущала себя мухой, попавшей в паутину восьмилапого убийцы. Осозная безвыходность своего положения, Катя зарыдала. Приклеенный скотч сильно этому мешал, и в какой-то момент она поняла, что давится собственными слезами.

А тем временем Александр уже начал допрос.

– Ну что, детка, уже успела заложить меня ментам? – зло поинтересовался он, поправляя на руках медицинские перчатки.

Это движение напугало ее больше, чем само нападение. Она отлично помнила слова о наказании в случае непослушания.

Катя отчаянно замотала головой.

– Точно? Не врешь? – лицо садиста скривилось в недоверчивой улыбке.

В ответ Катерина утвердительно закивала головой. Не в силах что-либо произнести, она лишь ритмично издавала носом всхлипы-похрюкивания что, вероятно, должно было означать слово «да».

– Хорошо, поросеночек, хорошо. Не нужно так сильно хрюкать. Силы тебе сегодня еще пригодятся, – было заметно, как заходили ходуном его руки, Колкин начинал входить в раж.

Чтобы немного успокоиться, он взял ее за мочку уха и небрежно, словно играясь, помял пальцами. В ухе девушки на индийский манер были продеты три маленьких золотых колечка-пирсинга. Колкин решил с ними поиграть, став поочередно оттягивать, и затем резко отпускать.

– Эх, жаль такую красоту отрезать, – резюмировал садист с покрасневшим от возбуждения лицом. – Но если ты мне соврала…

Из глаз Кати вновь брызнули слезы.

– Не реви, дуреха! Будешь ныть, глаза выколю! – с каким-то особым наслаждением произнес маньяк последнюю фразу.

Внезапно тишину квартиры пронзила ритмичная трель телефонного звонка. От этих безобидных мелодичных звуков глаза девушки тревожно забегали из стороны в сторону.

Колкин с любопытством посмотрел на нее. Неподдельный испуг, промелькнувший в глазах рабыни, конечно же, не ускользнул от его внимания. Он прекрасно знал, что означает подобный взгляд. А означать он мог лишь одно – рабыня изо всех сил старается что-то скрыть от своего господина.

Он сходил в коридор и, порывшись в Катиной сумочке, извлек телефон.

На экране мобильника высвечивалось имя звонившего.

«ОперСедов», – прочитал он, искренне удивляясь простоте и наивности жертвы, не придумавшей ничего лучшего, как записать таким вот образом контакты угрозовца.

Вернувшись в комнату, Колкин поднес экран к Катиным глазам. Увидев надпись, девушка зажмурилась и сжалась комочком, словно в ожидании удара.

Это определенно развеселило Колкина. Однако бить, связанную и лежащую на полу рабыню, он не хотел: ну что это за удовольствие? Да и зачем, собственно? Ведь впереди ее ждала куда более болезненная процедура, а его – непередаваемое по ощущениям удовольствие.

Терпеливо дождавшись, когда вызов прекратится, Александр зашел в меню телефона. Выбрав пункт «Написать сообщение», он набрал пару строк только что звонившему абоненту.

«Не могу говорить. Все в порядке, он не появлялся»

Клик!

СМС-ка полетела оперативнику из уголовного розыска.

Спустя десяток секунд Седов подтвердил.

«ОК»

Удовлетворенно кивнув головой, Колкин приступил к основной задумке. Достав из кармана раскладной швейцарский нож, он раскрыл его и оценил остроту заточки.

«Безупречно. Даже ойкнуть не успеет» – определил садист на глаз, филигранно заточенный клинок.

Маньяк шагнул к бьющейся в углу в истерике Кате. Грубо наступив ей одной ногой на грудь, он с силой прижал ее к полу и, присев на корточки, ухватился за левое ухо.

– Скажи, девочка, чи-и-из!

В следующую секунду брызги алой крови обагрили недавно поклеенные обои съемной квартиры.

– Не реви! – гаркнул он в лицо Катерине. – Поздно ныть и слезы проливать! К тому же зачем они теперь тебе, если глаз у тебя больше нет?..

Глава 7

– Седов, ты что, дебил? – прокурорский следователь по особо важным делам по фамилии Власенко, уперев руки в стол, с угрозой подался вперед и уставился тяжелым взглядом на молодого оперативника. – Как можно было с потерпевшей заранее не обговорить систему ответов на вопросы? Всегда же существует вероятность, что маньяк выследит жертву и совершит повторную попытку нападения!

От распиравшего его возмущения, грузный мужчина с трудом подбирал правильные слова.

– Если бы ты сразу догадалась, этот сучок сейчас сидел бы здесь, в моем кабинете, а не расхаживал по Москве в поиске очередной жертвы. Ты хоть это понимаешь?

Молодой парень спортивного телосложения за столом напротив молчал, понуро опустив коротко остриженную голову на могучую грудь.

– Это уже третье нападение чертова психа за последние три месяца! И, заметь, Седов, он не просто психопат, это маньяк с определенными ритуальными действиями. Он сначала обривает жертв, затем отрезает мочку уха, а тем, кто его ослушался – выкалывает глаза. Это что ж за изверг такой у нас завелся? Старлей, ты хоть, понимаешь, что это может означать?

Не в силах больше сдерживаться, оперативник встрепенулся и, кинув быстрый взгляд на следователя, глухо ответил:

– Да, Геннадий Петрович, я все отлично понимаю. Маньяк входит во вкус. Он почувствовал безнаказанность и… это чревато тем, что он может пойти намного дальше. Если уже не пошел намного и намного дальше… и страшнее первых экспериментов.

– Это, конечно, ты правильно рассуждаешь, теоретик, – Власенко раскраснелся и стал нервно разминать пальцы рук. – Только вот ты, наверное, не знаешь, Седов, что меня уже второй раз за этот месяц в Генеральную прокуратуру на ковер к начальству вызывают. Мы ведь с тобой живем и работаем не где-нибудь в Урюпинске, а в столице нашей родины. И нашим генералам очень не нравится, что рядом с ними, их женами и детьми по улицам разгуливает новый Чикатило. Ты понимаешь, о чем я, Седов?!

– Так точно, Геннадий Петрович! – отрапортовал старший лейтенант и отвел глаза в сторону.

– Так точно, так точно… – уже намного спокойнее передразнил его Власенко, после чего обратился ко второму присутствующему при разговоре человеку.

– А вы, Михаил Альбертович, что на это скажите? Как нам дальше быть? Ну имеется у нас словесный портрет преступника… И что?.. Вы только вдумайтесь, описание преступника дано жертвами, которые никогда больше не смогут опознать его на очной ставке, поскольку он их ослепил!.. Я надеюсь, вы понимаете, что в качестве доказательства в суде, другой вид опознания – да тот же голос мерзавца – будет в разы менее весом. А у нас до сих пор даже отпечатков его пальцев нет. Стервец творит дела в медицинских перчатках! И, что намного важнее, не оставляет никаких биологических следов: нет ни спермы, ни слюны, ни крови, ни волос, ничего у нас на него нет… Да он этих баб даже не насилует в обычном понимании! Вот что плохо! – поймав себя на мысли, что сказал откровенную глупость, следователь в сердцах воскликнул: – Черт, да что за околесицу я несу!

Он полез в тумбочку, достал оттуда «Боржоми», налил себе стакан минералки и залпом его опустошил. Изжога, мучившая с самого утра, до сих пор не желала успокаиваться.

«А все эти проклятые сырники, что теща на завтрак приготовила! Вот дернул черт ее в гости приехать!.. Сидела бы дальше в своих Чебоксарах, и бед бы никто не знал. Уж скоро восемьдесят пять стукнет! Так нет, по внукам, видите ли, соскучилась бабушка. А то, что внуки уже давно переженились и живут отдельно, она как-то подзабыла… А мне теперь расхлебывай за всех! – из размышлений о семейных неурядицах его выдернуло тактичное покашливание в углу кабинета.

– Да, на чем это я остановился, Михаил Альбертович? – уточнил Власенко и, нахмурив взлохмаченные брови, строго продолжил: – Ага… А что все это означает, господа МУРовцы?.. А то это и значит, что мы имеем дело не с рядовым сверкачем-онанистом из подворотни, а с умным и жестоким извращенцем. Итак, что будем делать? Какие есть идеи, Михаил Альбертович?

Человек со строгим лицом, которого он назвал Михаилом Альбертовичем, мужчина под шестьдесят, в звании подполковника милиции, неопределенно качнул головой.

– Зацепиться нам пока не за что, это факт. Разве что из особых примет преступника выдает его высоченный, под два метра, рост да одевается он для маньяка довольно нетипично – дюже уж ярко. Плюсом – а это мы выяснили у потерпевших со стопроцентной достоверностью – этот парнишка балуется наркотой и посещает столичные ночные клубы, – подполковник нервно потеребил лежащую перед ним папку их кожзама. – Согласен, Геннадий Петрович, что пока не особо густо, но хоть что-то. На безрыбье, как говорится и рак рыба. Уточненный фоторобот предполагаемого преступника мы разослали по всем отделам ГУВД Москвы, а также по линейным отделам милиции на транспорте. И, конечно же, ознакомили с ним сотрудников московского метрополитена. Пока результата никакого нет…

Докладчик взял небольшую паузу, деловито раскрыл папку, достал оттуда лист бумаги и протянул его Власенко. Это был тот самый фоторобот предполагаемого маньяка.

– Ну и рожа… – неприязненно протянул следователь по особо важным делам. – Как только с такими кренделями молодые девахи знакомятся? У него же на лбу крупными буквами написано: «Я – опасен».

– Видимо, именно эта черта и привлекает к себе определенный тип женщин, – неожиданно вмешался в разговор молодой оперативник. – По крайней мере, такую версию мне высказали психологи-криминалисты, которые работали с жертвами нападений этого упыря. Девушки были изначально бессознательно нацелены именно на такой тип мужчин, поскольку, вероятно, имеют явный или скрытый комплекс потенциальной жертвы.

Власенко удивленно приподнял брови и уставился на лейтеху.

– Седов, ты, где это таких умностей нахватался? Книжки что ли по психологии в свободное от службы время читаешь? – голос следователя стал вновь повышаться и в нем отчетливо проступили гневливые нотки. – А руководство по оперативно-розыскной деятельности еще разок проштудировать не пробовал?

Однако очередной заброс кислого содержимого из желудка прервал гневную речь следователя, быстро снизив градус напряжения в диалоге.

Власенко закашлялся и торопливо отхлебнул прямо из горлышка пару крупных глотков минеральной воды.

Немного придя в себя и отдышавшись, он кивнул в сторону подполковника:

– Продолжайте, Михаил Альбертович.

Тот снова что-то перелистнул в своей папочке и достал очередной документ. Это был еще один отпечатанный на черно-белом принтере снимок.

– В том ночном клубе, где наш маньяк знакомился с жертвами, мы изъяли видеозаписи с камер наблюдения. Сейчас наши специалисты изучают их. Правда, надежды на то, что мы получим качественное изображение лица преступника, честно признаться, маловато. Он крайне осторожен и тщательно маскируется. Складывается такое впечатление, что ему отлично известно, где в помещении располагаются камеры наблюдения. И хотя никто его так и не опознал, но один бармен вспомнил, что этот тип не раз до того бывал в их заведении. И опять-таки, запомнил он его исключительно благодаря его высоченному росту, – резюмировал он и перешел к следующему разделу. – К сожалению, поиск по номеру сотового телефона нам ничего не дал. СИМ-карты ублюдок меняет регулярно, строго после каждого нападения. Да и «трубки» он использует, видимо, разные. Сотовые операторы помочь ничем не смогли. Разве что выяснили, что последний раз в сети, запрашиваемый нами абонент появлялся где-то в районе станции метро «Юго-западная». Кстати, хочу отметить одну важную деталь. В том районе имеются два крематория: государственный и частный. Однако на сегодняшний день все поиски среди работников этих предприятий человека с подобной внешностью нас ни к чему не привели. На территории данных крематориев никто этого типа не видел. Что еще добавить?.. – он с сомнением пожал плечами. – Ищем, одним словом, гада…

– Ищите лучше, Михаил Альбертович, четвертый месяц ведь орудует, – Власенко нервно заходил по кабинету. – А нам с вами сроку отвели – ровно до Нового года. И если мы его не отыщем, то… полетят чьи-то погоны. В этом я точно могу вас заверить… Седов, что у тебя по первой жертве, которой все-таки удалось сохранить зрение на один глаз? Отыскал ее?

– Никак нет, Геннадий Петрович. Домой, под Калугу, гражданка Ковалева так и не возвращалась, поскольку находится в соре с родителями. Я пробовал с ней связаться, но номер ее телефона не отвечает и в сети не зарегистрирован. Возможно, она сменила сим-карту… Правда, ее соседка по съемной московской квартире уверяет, что после случившегося она умом тронулась. Перед отъездом сказала, что собирается ехать в какой-то монастырь. Мол, там ей, калеке, теперь и место…

– Эх, Седов, Седов… – вновь начал сокрушаться старший следователь по особо важным делам, – такую свидетельницу профукал! Ищи-свищи ее теперь по всей стране!

Он вздохнул и тяжело опустился на стул.

– Геннадий Петрович, есть у меня одна идейка, насчет маньяка. Можно я вам ее озвучу? – осторожно поинтересовался оперативник.

– Валяй, – безразличным тоном бросил Власенко, рассматривая фото предполагаемого преступника.

– А если нам показать эти видеозаписи специалистам по криминалистическому профилированию из соседнего ведомства? В Америке и Европе уже давно к расследованиям привлекают таких специалистов. Они даже название особое получили – профайлеры.

Власенко оторвался от фотографии и угрюмо уставился на Седова.

– Старший лейтенант, еще раз спрашиваю, ты где таких умных слов нахватался? – на мрачном лице прокурорского следователя впервые за все время промелькнула едва заметная улыбка. – Профайлер…

Казалось, что Власенко пытается попробовать это слово на вкус. Он немного причмокнул губами, сглотнул слюну, но, видимо, вновь ощутив дискомфорт в пищеводе, с гримасой недовольства буркнул:

– И много ты у нас таких спецов знаешь?

– Так это… – начал было оправдываться старший лейтенант.

– А я таких спецов повидал на своем веку немало, – авторитетно заявил седой следак. – Нет, конечно, среди них есть толковые ребята, как, например, профессор Бухановский, что из Ростовского медицинского университета. Кстати, тот самый, который в свое время экспертом по делу Чикатило работал. Этот человек определенно смог бы нам помочь. Но запомни, сынок, одну важную вещь: для того чтобы эксперт смог «расколоть» маньяка, требуется этого самого маньяка, ну или хотя бы подозреваемого в подобных преступных деяниях, поймать и доставить в соответствующее учреждение. Вон, у нас в Москве, научно-исследовательский институт имени Сербского наверняка с превеликим удовольствием возьмет к себе на экспертизу подобного субчика. Только, Седов, для начала его нужно поймать. А ты…

Власенко с досады махнул рукой.

– А ты ценных свидетелей уберечь не можешь…

– Геннадий Петрович, виноват, но… – все никак не успокаивался досужий оперативник, который хотя и чувствовал себя виноватым, но по-прежнему горел огромным желанием поймать преступника. – Ведь опытный профайлер, он по одним лишь движениям тела, по языку жестов, по мимике – да бог знает каким еще другим, не столь явным для дилетантов признакам, – сможет набросать психологический портрет садиста. А это даст нам ряд дополнительных преимуществ в поисках ма…

– Седов! – уже не сдерживаясь, прикрикнул на подчиненного Власенко. – Ты давай, не теоретизируй, а поймай хоть кого-нибудь. Вот тогда будет тебе и профайлер, и хрен знает еще кто. Кого угодно для дела найдем. Но, запомни одно, старлей, сперва требуется задержать злоумышленника. Понимаешь, поймать нужно этого сукиного сына, а все остальное потом. И заруби это себе на носу.

Он поднялся из-за стола, окинул присутствующих решительным взглядом и твердо заявил:

– Все, товарищи, совещание окончено, все могут быть свободны.

Опечаленный неудачной попыткой внести новизну в ход расследования, старший лейтенант Алексей Седов, одними губами произнеся: «Так точно», отправился выполнять распоряжения начальства.