Текст книги "Красная линия метро"

Автор книги: Владимир Евменов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

В тот же вечер у них состоялся откровенный разговор.

– Вот, Юля, теперь мы можем спокойно обо всем поговорить и обсудить твои детские психологические травмы, – чуть уставшим голосом произнесла Мария Сергеевна. – Если ты этого, конечно, хочешь…

– Конечно! – бодро ответила Петрова, хотя и ощущала себя выжатой как лимон.

– Но учти, ты это делаешь добровольно, – Зорко голосом выделила слово «добровольно», – безо всякого принуждения с моей стороны. Поверь, это очень важно, потому как свободный выбор для тебя, как личности, является залогом полной победы над недугом.

– Да, Мария Сергеевна, несомненно, – горячо заверила ее молодая врач. – Я подтверждаю, что хочу поделиться с вами тем, что обнаружила в своих детских воспоминаниях. Да если бы не вы, то я бы всю жизнь с этим так и жила. И еще неизвестно какие сюрпризы мог бы мне преподнести в будущем этот камень в душе.

И она подробно рассказала о том страшном дне, который в буквальном смысле слова перевернул с ног на голову ее безоблачную детскую жизнь.

* * *

На дворе стоял конец июня одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года.

Вернувшись с родителями после долгой прогулки по городу в квартиру к родне, она в полной мере ощутила насколько проголодалась. К тому же их уже ожидал накрытый по всем русским традициям праздничный стол. Ломящейся от домашней снеди, начиная от простых холодных закусок, заканчивая обязательным атрибутом летнего сезона – окрошкой. Он так и манил гостей своими волшебными ароматами. И, конечно же, все это гастрономическое эльдорадо взрослым рекомендовалось употребить под холодную, только что из морозильника, водочку для мужчин или охлажденное красное полусладкое вино для женщин. Для детей был приготовлен вкуснейший вишневый компот.

Застолье было в самом разгаре, когда заскучавшей восьмилетней Юле пришла в голову идея отправиться на прогулку в местный двор. Ее двенадцатилетний троюродный брат Леха уже как час гонял мяч с ребятами на дворовой футбольной площадке.

– Мам, я хочу гулять, – стала она выклянчивать прогулку. – Мне скучно.

Подвыпившие и развеселившиеся родители, которые, как ей казалось, все никак не могли наговориться с родней, посчитали эту идею отличной. Мать вывела ее на улицу и попросила брата Леху присмотреть за сестренкой. Благо квартира родственников находилась на третьем этаже пятиэтажки, а все окна выходили во двор.

Леха идею присматривать за маленькой сестрой принял с явной неохотой, но отказывать родной тете не стал. Зато, как только она ушла, сразу же забыл про данное ему поручение. Да и как он мог помнить про сестру, когда за время его отсутствия дворовая команда, за которую он играл, стала продувать в два мяча.

– Юлька, вон там у нас есть песочница, иди туда и играй, – безапелляционно распорядился сорванец и рванул на футбольное поле.

– Я тебе что, малявка? Межу прочим, в первый класс иду, – возразила она, но ее уже никто не слушал.

Обиженно поджав губки и не найдя чем себя занять, Юля отправилась в песочницу, в которой играли еще две девчушки, примерно ее ровесницы. Общительная Петрова быстро нашла с ними общий язык и уже через десять минут считала тех чуть ли не лучшими подругами.

Играть решили в дочки-матери.

Время за игрищами летело быстро и незаметно. Юлина мать, пару раз выйдя на балкон и проверив, где находится дочь, через некоторое время, видимо, окончательно успокоилась, а потому последние полчаса не появлялась. Леха же, завершив игру в футбол, двинул с пацанами на ближайшую колонку, попить воды. Девочка на какое-то время осталась полностью без присмотра.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент ее новые подружки предложили сходить в подвал и посмотреть, не подросли ли еще котята, которыми месяц назад окотилась дворовая кошка Дуся.

– Пошли котят смотреть! – деловито, на правах хозяйки, распорядилась девочка по имени Маша.

Не дожидаясь ответа, она взяла Юлю за руку и направилась с ней в сторону открытой двери подвального помещения.

Вторая подружка молча последовала за ними.

Они втроем спустились в подвал, прошли по коридору до конца и повернули за угол. В этом месте находился небольшой закуток, в котором дворовая кошка в куче тряпья соорудила лежбище для себя и трех пушистых крох.

– Это – Мурзик, это – Милка, а это – Черныш, – представила Маша по очереди котят. – А их мама, наверное, в магазин за мышкой пошла.

Это шутка почему-то жутко развеселила девчушек, и они дружно засмеялись.

– А давайте их чем-нибудь покормим, – предложила девочка по имени Света. – Я сейчас домой за молоком сбегаю.

И не дожидаясь ответа, она развернулась и помчалась прочь из подвала.

– Я тогда тоже чего-нибудь принесу, – не желая отставать от подруги, заявила Маша.

И вскоре Юля осталась в подвале одна, в окружении трех котят. С ними ей было весело, шерстистые несмышленыши были очень забавны. Возможно поэтому она и не придала никакого значения тому, что где-то наверху хлопнула дверь и тишину подвала нарушили чьи-то тяжелые шаги.

Незнакомец неспешно приближался, а Юля все забавлялась с котятами. И лишь когда практически у нее над головой раздался пьяный мужской голос, она вздрогнула и с удивлением посмотрела в направлении звука. Над ней нависал, упираясь рукой в стену, какой-то усатый дядька. В другой руке он сжимал сетчатую сумку-авоську.

Юля его сразу узнала. Это был сосед их родственников из квартиры напротив. В тот день он так же был приглашен на посиделки в качестве гостя. Звали его дядя Дима. Хотя, впрочем, это для маленькой девочки было неважно. Значительно больше ее беспокоило то, чтобы мама не узнала, что она без спроса ушла со двора и забралась в подвал.

– Так, а ты что здесь делаешь? – заплетающимся языком произнес дядя Дима. – А мамка тебе разрешила сюда ходить?

– Мама не знает, что я сюда пошла, – робко начала Юля и, с надеждой взглянув в глаза мужчине, поинтересовалась: – Дядя Дима, а вы ей не расскажите про меня? Ну, пожалуйста, не говорите, а то она меня ругать будет.

Окинув ребенка маслянистым взглядом, дядя Дима расплылся в слащавой улыбке, обнажив желтые прокуренные зубы.

– Хорошо, тогда и ты не рассказывай маме про то, что я тебе сейчас покажу. Это будет наш с тобой секрет. Договорились? – от нахлынувших эмоций, мужчина тяжело задышал.

– А что вы хотите мне показать?

Вместо ответа, дядя Дима взял в свою грубую мозолистую ладонь ладошку девочки и засунул ее в карман своих брюк.

– Там у меня маленький ежик живет… – захихикал он собственной шутке. – Хочешь его носик потрогать?

Доверчивая первоклашка приняла слова взрослого человека за чистую монету.

– А можно? – удивилась она. – Он меня не укусит?

– Можно, – уверенно произнес мужчина и засунул ее руку глубже.

Что было дальше, малышка Петрова помнила частями. Дядя Дима зачем-то затащил ее в одну из запертых на ключ подвальных секций – куда он, собственно, и шел за закрутками с компотом, – и, спустив штаны, заставил ее смотреть на свои обнаженные гениталии.

Что он с ними делал, маленькой девочке было непонятно, но смотреть на это ей было крайне противно. Зато дядя Диме это явно нравилось. Через пару минут он раскраснелся и стал издавать кряхтящее-постанывающие звуки, чем еще сильнее испугал ребенка.

– Дядя Дима, не надо! Я хочу домой! – заплакала Юля.

– Стой, где стоишь! – рявкнул в ответ тот. – Я уже скоро…

Его глаза стали закатываться и их подернула пелена блаженства.

– Не надо! Я все расскажу папе! Нет!

Но на извращенца, приближающегося к оргазму, это не подействовало. В ответ на ее крики он лишь нарастил темп движений рукой.

– Не надо, не надо… Я никому об этом не расскажу… – изменила тактику Юля, став его умолять прекратить непонятное ей действо. – Папа и мама никогда об этом не узнают, я обещаю. Только, пожалуйста, не делайте больше этого!

И в этот момент что-то теплое, липкое и со странным запахом брызнуло ей на руку.

Перепуганная девочка, крича не своим голосом, стала пятиться назад вглубь закутка.

– Нет! Нет! Нет!!!

А дальше было падение навзничь и удар затылком обо что-то твердое.

Темнота…

Следующее, что она помнила, были лица каких-то людей, которые суетились вокруг нее и чей-то пьяный голос, который громко вещал на всю комнату:

– Пошел я, значит, в подвал за компотом… смотрю, а она там без сознания на полу лежит… А под головой у нее кирпич силикатный… Думаю, все, убилась девка… Я ее на руки и скорее к вам.

Совершенно незнакомое женское лицо тут же отреагировало на эти слова. Оно развернулось к источнику голоса и срывающимся на крик голосом произнесло маминым голосом:

– Дмитрий, огромное тебе спасибо, что дочку нашел! Мы сейчас ее в больницу повезем, врачам покажем. Слава богу, кажется, она в сознание приходит!

И вновь посмотрев на Юлю, эта безликая женщина заботливо поинтересовалась:

– Ты как, Юленька?.. Чего молчишь?.. Ты меня хорошо слышишь?

Юля продолжала упорно молчать, не понимая, как эта незнакомая женщина может разговаривать маминым голосом.

– Юлька, ну что ты молчишь?! Отвечай маме! – раздался у нее над ухом папин голос.

Девочка перевела на незнакомца испуганный взгляд и с ужасом поняла, что его она тоже не узнает. Голос папин, но это был не ее родной отец!

Колючий страх иголками пробежался по хрупкому тельцу, заставив ее сжаться комочком и изо всех сил тонюсеньким голосочком пропищать:

– Я не знаю вас! Нет, ты не мой папа! Ты не моя мама! Нет!!!

Она выставила перед собой ручонки, словно защищаясь от страшных монстров, что пытались себя выдать за ее родителей.

«Нет, это не мои папа и мама! Нет! Они только притворяются ими, а на самом деле это не они!» – страх заполнил ее всю, в глазах потемнело, а на фоне черноты появилось большое яркое пятно света, переливающееся всеми оттенками радуги.

– В больницу бы ей надо, – вновь раздался мужской голос, которого женщина, похожая на мать, называла Дмитрием. – Видишь, никого не узнает. Кто знает, чего у нее там в голове? А то понапридумывает сейчас чего, а потом, доказывай, что ты не верблюд…

От этих слов Юля вздрогнула и посмотрела в его сторону. Она вспомнила, что точно знает этот голос. Только вот самого дядьку она никак не могла признать. Единственное, что она чувствовала, что безмерно его боится.

Однако поразмышлять над этим ей помешала женщина с маминым голосом. Она схватила ее в охапку и, скомандовав: «Ваня, вызывай скорую!», с силой прижала к своей груди. А затем по непонятной Юле причине зарыдала во весь голос.

Горячие женские слезы закапали ей на лицо, но, как ни странно, это ее не пугало, а скорее успокаивало.

Причина была проста. Девочка ощутила запах. Его она не смогла бы перепутать ни с чем на свете. Это был запах ее любимой мамочки…

Глава 26

Наконец наступили долгожданные майские праздники, что дало Юле возможность сделать небольшую передышку в учёбе и съездить домой к родителям.

– Мама, папа! – побросав сумки у порога, бросилась она обнимать родителей.

Она жадно целовала их в щеки и все никак не могла нарадоваться тому, что узнает их лица и видит теперь такими, какие они есть на самом деле.

«Это же мои родные папа и мама! Как же я жила столько лет не помня эти милые черты?» – искренне недоумевала Юля.

– Доченька, что с тобой? – радостно ворковала опешившая от такого напора со стороны дочери пожилая Клавдия Васильевна. – Тебя, прямо, не узнать! Кто в тебя вселился?

Юля засмеялась.

– Никто в меня, мам, не вселялся. Скорее стоит спросить, кто из меня выселился? – весело вторила ей она. – Мама, папа, как же я рада видеть ваши родные лица!

И хотя для родителей был совершенно непонятен смысл, который вкладывала она в эти простые слова, зато для нее самой это была правда в первозданном виде.

И эта правда заставляла ее петь.

Бесконечное «What if God was one of us?» теперь постоянной каруселью крутилось у нее в голове.

Стоило бы отметить, что поездка в родные края ее заметно успокоила. О маньяке она теперь вспоминала всё реже и реже. Единственное о чем Юля жалела, что до отъезда не решилась позвонить следователю Власенко и попросить его дать ей еще разок взглянуть на фотографии подозреваемых. Нет, не сказать, чтобы она струсила, скорее в ней взыграло отвращение от одной только мысли, что снова придется смотреть на эту мерзкую, самодовольную харю.

Теперь же, когда она вспоминала о своей минутной слабости, ей становилось стыдно. В результате Юля решила, что как только вернется в Москву, то первым же делом позвонит Власенко – молодого Кравцова она считала слишком несерьезным для такого дела, – и попросит еще раз дать ей взглянуть на фото преступников.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Юля нашла для себя новое увлечение. С огромным наслаждением она теперь часами рассматривала лица друзей и знакомых, искренне радуясь тому, что они больше не расплываются, превращаясь в похожие друг на друга застывшие маски.

«Как же все-таки здорово с первого взгляда узнавать людей!» – размышляла она, увлеченная новым занятием. – И как же мне сказочно повезло, что я встретила Марию Сергеевну!»

Правда, вспоминая новую подругу, Юле было и немного грустно. Больше им вдвоем не погулять по Москве, не побродить по улочкам и скверам этого славного древнего города. Цикл врачебной переподготовки у психиатра Зорко завершился, и в последний апрельский денек она уехала в родную Самару. Обменявшись на прощание телефонами и адресами электронной почты, они договорились, что периодически будут звонить и писать друг другу письма. Юля ждала от подруги продолжения общения, а Мария Сергеевна, кроме всего прочего, имела еще и профессиональные интересы. Ведь не часто во врачебной практике можно было встретить случай такого быстрого исцеления от недуга, мучившего пациентку столько лет. А в том, что Петрова излечилась окончательно, Зорко нисколько не сомневалась.

* * *

«Ласточка» прибыла к перрону Курского вокзала точно по расписанию, в одиннадцать сорок четыре.

«Вот и Москва – привет учеба! – попыталась было радостно констатировать факт Юля, но в груди возникло тягостное волнение. – Интересно, что еще преподнесет мне судьба за эти пару недель?.. Надеюсь, этот гад про меня позабыл?.. А может милиция его уже поймала?..»

Мысль о поимке показалась ей логичной, а самое главное успокоительной. На этой оптимистичной волне она прошла насквозь здание Курского вокзала и, пройдя по короткому переходу, спустилась на эскалаторе в подземку.

«Вот уже и «Красносельская», – не совладав с собой, заволновалась она, понимая, что немного подзабытый страх подлой змеюкой начинает вползать к ней за пазуху.

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Сокольники». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи, – привычно разнеслось из громкоговорителя вагона метро.

От этого безобидного сообщения всё внутри нее сжалось в комок. На миг ей показалось, что она вновь ощутила в воздухе вагона жуткий запах маньяка.

«Нет, только не это! Я этого не выдержу! Как он смог здесь очутиться, в этом вагоне и именно сейчас?! Это невероятно!» – пульсировала мысль в её голове, пока она нервно озиралась по сторонам. – А может, я просто схожу с ума?.. Как же мне сейчас не хватает мудрого совета Марии Сергеевны!.. Она бы точно расставила все по местам… Нет, я не стану сдаваться! Я должна быть смелой!»

Решив дать отпор собственному страху, Юля на этот раз не стала прятаться. Переборов себя, она встала во весь рост и внимательно огляделась, выискивая источник мерзкого зловония.

– Станция «Сокольники». Следующая станция «Преображенская площадь», – раздался бесстрастный электронный голос.

Кто-то вышел, кто-то зашел. Двери захлопнулись, и поезд двинулся дальше. Напугавшего ее запаха в вагоне больше не было. Он исчез так же внезапно, как и появился. Впрочем, как не обнаружилось в вагоне и ненавистного ей Александра, зато на перроне она увидела высокого светловолосого мужчину, который стоял к ней спиной и что-то искал в своем телефоне.

В голове у нее раздался щелчок, и картинка в глазах стала расплываться. Ноги подкосились сами собой, и она рухнула на сиденье. И в тот же миг Юля ощутила, как глубине живота зашевелился комок отрицательных эмоций. И он, этот липкий страх, упорно гнал ее туда, где до сих пор ей так и не смогли помочь.

* * *

– Он ищет меня! Он выходил на станции в Сокольниках! Я ощутила его мерзкий тошнотворный запах, а затем увидела со спины на перроне! – билась в истерике молодая врач в кабинете московского следователя Кравцова.

В следственном отделе прокуратуры тот работал недавно, а потому чувствовал себя очень важным человеком. Важно надув щеки, Кравцов покровительственно изрек:

– Юлия Ивановна, успокойтесь. Вы же сами только что сказали, что гражданина, напавшего на вас в парке, в вагоне метро сегодня вы не обнаружили, а лица человека на перроне вы не разглядели. Правильно?.. А это означает только одно: вы не можете со стопроцентной точностью утверждать, что это был именно он.

– Нет, – размазывая слёзы по лицу, рыдала Петрова. – Но я точно могу сказать, что в вагоне был его запах! Понимаете, его, Александра! Я не параноик! Я чувствую, он ищет меня! Ищет! А сегодня я не столкнулась с ним лицом к лицу, только благодарю чуду!

– Юлия Ивановна, ещё раз прошу, успокойтесь, пожалуйста. Вот, держите, – следователь протянул ей носовой платок. – Я думаю, вы ошиблись и приняли запах другого человека за запах преступника. Возможно, они схожи. Такое бывает, ничего страшного. Как это у вас в медицине называется?

Он напряг лоб, пытаясь вспомнить нужное слово.

– А, кажется, вспомнил… обонятельная галлюцинация. Правильно я говорю, так это называется?

«Особенно у истеричных особ, – мысленно добавил Кравцов. – Знаем мы таких…»

Но Петрова его не слышала. Погрузившись в воспоминания, она лишь тихонько всхлипывала и скулила.

– Ну, Юлия Ивановна, не нужно так переживать… Мы ищем его, а значит, рано или поздно, обязательно найдём, – осторожно взяв из ее руки платок, уверенно добавил следователь.

Сочувственно вздохнув, он с жалостью посмотрел на заплаканную девушку. Ну что ему ей сказать? Что искать эфемерного маньяка, шастающего по метро в поисках своих жертв попросту глупо?.. Увольте, такое точно выглядит бредовой идеей. К тому же он достоверно знал, что дело маньяка, нападавшего на женщин, старший следователь по особо важным делам Власенко уже закрыл, списав все эпизоды на сумасшедшего Виктора Зуева. Но, что более важно, после поимки Зуева новых случаев нападений зафиксировано не было.

«Если, конечно, не считать, вот этой дамочки, что сидит сейчас напротив меня, – завершил рассуждения Кравцов. – Ох, как же она не вовремя заявилась…»

Дело в том, что с сегодняшнего дня отдельным приказом по отделу он был задействован в новом и более важном с точки зрения его дальнейшей карьеры деле. А именно, в расследовании таинственного случая смертельного отравления некоего Сергея Ерохина, завсегдатая ночного клуба «Пропаганда», который, как выяснилось, приходился родным племянником одного из заместителей мера Москвы.

«Вот где масть уж точно пойдет, если я что ценное накопаю, – просто и практично рассудил карьерист Кравцов. – А там, глядишь, и звездочка, и повышение по службе… Где власть – там и масть».

Посчитав, что на этом пора ставить точку в беспочвенном разговоре, амбициозный следователь молниеносным движением руки расписался в пропуске и, прощаясь, на всякий случай с неохотой добавил:

– Ну, а если, Юлия Ивановна, вы все же увидите или… унюхаете этого маньяка, то сразу дуйте к нам. Мы, слуги закона, готовы прийти на помощь в любое время суток, и ночью, и днем.

* * *

«Господи, да что же мне делать-то?.. Следователь не воспринимает мои рассказы всерьез, а ведь мне еще две недели тут торчать. А если маньяк все же выслеживает меня?!.. – Юля в страхе схватилась рукой за мочку уха. – Нет, только не это!»

Она зарыдала и, уткнувшись в подушку, проплакала, наверное, с полчаса. Но только она успокоилась, как ее посетила совершенно противоположная мысль: «А что если это был все-таки не он, а мне и вправду все только почудилось?..»

Так продолжалось весь вечер и всю ночь, до самого утра. Бесконечные терзания постепенно превратили ее душу в лоскутное одеяло, лишив сна и остатков сил. От недавней вспышки смелости не осталось и следа. Юля вновь была на распутье, абсолютно не зная, что ей делать дальше.

* * *

Будильник прозвенел в шесть. Собравшись с мыслями, Юля отправилась в ванную, чтобы умыться. Отражение в зеркале ее отнюдь не обрадовало. После бессонной ночи она выглядела просто ужасно. Из жалости к себе Юля снова попыталась заплакать, но слез больше не было.

«Что же мне делать? Может еще кого-то попросить о помощи? Но кого?.. Я же в Москве никого не знаю… Хотя, стоп! У меня же есть двоюродный брат, что учится в Подмосковье в семинарии. Точно! Видимо, придется позвонить Игорю, другого выхода нет», – решила она после долгих колебаний.

То, что сообщать о своих проблемах родителям она не будет, Петрова знала наверняка.

«Раз до сих пор ничего им не рассказала, значит, и впредь не стоит этого делать. А Игорек поймет. Он хоть и не от мира сего, но может что-то дельное и подскажет… Свечку, какому святому поставить или молитву особую прочесть?.. Их же наверняка такому учат. Я теперь уже на всё согласна».

Она вытерла слезы и открыла настежь окно, чтобы немного продышаться перед разговором. В итоге, не выдержав и минуты, она достала мобильник и решительно набрала номер двоюродного брата.

– Игорь, привет! Это Юля, твоя двоюродная сестра. Игорек, у меня большая беда случилась. Я знаю, ты сам не раз в жизни в сложные ситуации попадал, а потому меня наверняка поймешь…

И она подробно изложила ему свою историю, не забыв упомянуть и о странном запахе, преследующем ее повсюду.

– Так всегда бывает, когда зверь несет в мир свой запах, – раздался в динамике спокойный и тихий мужской голос.

Юле вначале даже показалось, что это не Игорек с ней разговаривает, а какой-то посторонний человек. Очень уж не вязался в ее представлении о брате, каким она его помнила – этаком мускулистом и уверенном в себе спортсмене-борце – этот смиренный голос человека из трубки.

– Юля, ты же знаешь, что когда-то в детстве я тоже столкнулся со злом. Помнишь, ту историю с диким вепрем?.. И скажу тебе честно, те события навсегда изменили меня. А потом со мной приключилась другая история. Ты не знаешь ее, а потому скажу тебе просто. Так уж случилось, что по собственной глупости я столкнулся с еще одним исчадием ада, из-за которого и обрел дорогу к богу. Та история произошла в Смоленске, но сейчас я не об этом… пути Господни неисповедимы. Сестра, одно я знаю точно, зло существует в разных проявлениях: и физическом, и духовном… Я встал на путь очищения от грехов, а потому хочу бороться со злом изначальным, с его первопричиной. Юля, ты извини меня, но с физическим проявлением зла я тебе больше не помощник – скоро у меня состоится постриг в монахи. Зато я знаю человека, который сможет тебе помочь. Да ты и сама его хорошо знаешь. Помнишь нашего деревенского соседа, бывшего участкового, Василия Ивановича Кутепова?

– Не очень… я тогда еще маленькой девочкой была, когда он у нас работал…

– Не беда, я ему сейчас сам позвоню и расскажу твою историю.

– Игорь, а ты уверен, что он согласиться мне помочь?

– Уверен. Можешь не сомневаться, – твердо ответил будущий монах.

* * *

И действительно, не прошло и пятнадцати минут, как в ее руке завибрировал телефон, издавая мелодию любимой песни.

– Алло, алло! – быстро произнесла она, не зная с чего начать разговор с незнакомым человеком.

– Юля? – раздался из динамика уверенный, немного приглушенный мужской голос.

– Да, это я.

– Меня зовут Василий Иванович Кутепов. Когда-то давно я был вашим участковым. Но ты меня, скорее всего, не помнишь. Зато я хорошо знаю твоих родителей: Клавдию Васильевну и Ивана Афанасьевича Петровых. Да и дядю твоего хорошо знаю, отца Игоря, потому можешь смело доверять мне любую тайну. Кстати, как у них дела? – неожиданно сменил он тему разговора.

– Все хорошо, – рассеянно пролепетала Юля, чуть обескураженная напором собеседника. – Только мама в последнее время много болеет, а так у всех все нормально. Но… Василий Иванович, я просила Игорька…

Договорить она не успела, поскольку мужчина ее вновь опередил.

– Юля, Игорек мне все рассказал. Ты, главное, успокойся. А я уже собираю вещи в дорогу. Рано утром буду в Москве. Диктуй свой адрес, в семь мы будем ждать тебя у входа в общежитие.

– Мы? – удивленно протянула девушка.

– Увидишь, – коротко бросил Кутепов. – Диктуй адрес.