Текст книги "Красная линия метро"

Автор книги: Владимир Евменов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

На этом, собственно, его монолог и был завершен. Такого, находящийся на взводе маньяк, стерпеть не смог. От слов о матери в его голове что-то перемкнуло. Он вспомнил последний день ее жизни, когда, доведенная до отчаяния очередной выходкой пьяного мужа, она молча вышла на лоджию и вздернулась на бельевой веревке.

С диким ревом подлетев к кухонному столу, он схватил первый, попавшийся под руку предмет. Им оказался нож. Секунда, и он тенью метнулся к отцу.

Вжик!

Ножик легко вошел в грудную клетку старого зека. Удар пришелся точно в сердце. А еще через пару секунд Иван Иванович Колкин отдал душу: скорее всего, не богу, да не нам об этом судить.

Убийство отца Александр вынес на удивление спокойно. Ничто не шевельнулось в очерствевшей душе психопата. С безразличным спокойствием расчленив труп старика в ванне при помощи топорика и ручной пилы, он сложил фрагменты тела в ярко-желтые целлофановые пакеты из супермаркета «Billa», и, как только стемнело, незаметно вынес на улицу, загрузив в свой красный «Форд».

Жуткий груз он отвез в хорошо знакомое ему место – городской крематорий в районе метро «Юго-Западная». Колкин-старший нашел последнее пристанище в том же самом месте, где много лет творил свои темные делишки.

«Sic transit gloria mundi – Так проходит земная слава», – сказали бы по такому случаю древние.

Александр же, глядя, как огонь в печи пожирает плоть старика-отца, сказал намного проще:

– Так тебе, старый козел, и надо. Передавай привет матери.

Глава 31

Последние дни Кутепов был сам не свой. Он никак не мог понять, что произошло и почему наперекор всем его планам хитрый маньяк вот уже дней десять, как в воду канул.

«Что же он задумал? – ломал голову сыщик. – И почему Герда перестала обнаруживать следы его присутствия около общежития?.. Неужели он заподозрил что-то неладное?.. А может, это я его спугнул?..»

То, что свежие следы отсутствуют продолжительное время было фактом, не подлежащим сомнению.

«Герда – она ведь собака, у нее априори отсутствует умысел вводить меня в заблуждение. Она живет исключительно на природных инстинктах», – убеждал он сам себя.

И действительно, дни летели один за другим, но Герда упорно не реагировала на контрольный образец в склянке. Нет, конечно, стоит отдать ей должное, огромная белая псина старалась, тщательно обнюхивая каждый закоулок в округе, каждый клочок земли, каждый куст и деревце, а порой и даже столь ненавистный ей асфальт около автобусной остановки. Однако все было без толку, и результат оставался прежний.

Не помогло Кутепову и практически круглосуточное наблюдение. За неполный месяц, как он приехал в Москву, Василий Иванович успел настолько примелькаться персоналу гостиницы-общежития и постояльцам, что теперь те считали обычным делом поздороваться с ним при встрече. Видимо, они принимали его за местного жителя, сутками фанатично выгуливающего собаку в лесопарковой зоне.

Правда, в чем-то это давало определенные преимущества. Например, розыскник сдружился с местным дворником и охранником, угостив их разок свежим разливным пивом. В благодарность за угощение, те в дружеской беседе рассказали ему много чего интересного о жизни данного заведения и его порядках. И хотя к делу, каким он сейчас занимался, это не имело никакого отношения, однако практичный Кутепов не считал лишним заручиться поддержкой еще двух пар внимательных глаз.

Кроме того, он завел приятельские отношения с автовладельцами из соседних гаражей. Случилось это, правда, совершенно случайно, но из песни, как говориться, слов не выкинешь. Произошло это сразу же после того, как Герда обнаружила «закладку» с наркотиками рядом с одним из соседствующих с гаражами строений. Только вот с прибывшими по вызову милиционерами из местного отделения беседа поначалу у Василия Ивановича не сложилась. Люди в погонах по непонятным для него причинам отказались отвечать на вопросы, хотя уже знали, что он их коллега. Бегло взяв с него объяснения и наспех заполнив соответствующие бумаги, они укатили восвояси, попросив на прощанье больше не заниматься подобными вещами самостоятельно.

Это странное безразличие к серьезному правонарушению вначале Кутепова насторожило. Он даже заподозрил что-то недоброе с их стороны, но, хорошенько поразмыслив, строить козни местным блюстителям закона не стал.

«Кто знает, куда мы с Гердой с этой закладкой влезли? А вдруг это было частью их оперативной разработки? К тому же неизвестно, как нам повернется дело с поимкой маньяка, – рассудил он. – А «местные» наверняка могут пригодиться, особенно учитывая то, что я задумал».

А задумал Кутепов задачку отнюдь не простую. Он решил не только защитить Петрову от нападения маньяка, но и непременно поймать падлюку, так сказать, с поличным на месте преступления.

Имелся у бывшего участкового такой пунктик – он непременно хотел поквитаться с этой мразью лично, видя в нем квинтэссенцию всех встреченных им по роду службы преступников такого рода. Но еще больше хотелось Кутепову проверить теорию о схожести карты запахов у однотипных преступников. На кафедре, которую он покинул несколько лет назад по независящим от него причинам, оставались преподавать его коллеги-кинологи, которые упорно продолжили разрабатывать эту самую теорию. Вот им-то он и хотел преподнести неожиданный сюрприз, на личном примере продемонстрировав работу теории на практике.

Возможно, со стороны это выглядело слишком уж самонадеянно, но по-другому Василий Иванович не мог. Будучи по жизни человеком упертым, давным-давно он принял для себя за аксиому одно важное правило: «Не боги горшки обжигают».

«Все новое и полезное в этом мире создано руками обычных людей. Пусть и упорных тружеников, но именно обыкновенных людей, имеющих мечту», – искренне считал он.

И у него такая мечта была. Точнее, даже две.

Первой мечтой было доказать на деле теорию идентичности карт запахов у преступников со схожей психопатологией, к которым относились серийные маньяки. А второй – точнее это была даже не мечта, а цель всей его жизни, – являлось завершение одной сугубо личной истории. Его задумка была настолько необычна и, возможно, сложно осуществима в реальности, что порой он и сам в нее не верил.

И все же, несмотря ни на что, он верил и надеялся, а потому терпеливо ждал. Василий ждал, когда после многолетнего заключения будет амнистирован и выпущен на свободу тот самый убийца, что много лет назад лишил его жены.

Для него он задумал суровую и непростую месть. Кутепов задумал подстроить все так, чтобы перед смертью этот «огрызок» человека – а иначе он его и не воспринимал – смог на собственной шкуре испытать все прелести того, что он когда-то совершил с его любимой супругой.

Но об этом народный мститель старался пока не думать. Отдавая дань сну не более четырех часов в сутки, он страстно желал для начала осуществить первую мечту – доказать теорию карты запахов.

* * *

– Герда, сидеть, – отдал Кутепов собаке короткий приказ.

Затаившись за стволом старого клена, он пристально наблюдал за красным «Фордом» с тонированными стеклами, который, притормозив около обочины, медленно съезжал в сторону рощицы, аккурат напротив автобусной остановки.

Этот автомобиль Василий Иванович заприметил уже давно. «Фокус» довольно часто мелькал на трассе, только до этого дня еще ни разу не съезжал в этом месте в лесопарковую зону. А сегодня это был уже второй такой эпизод.

Машина неспешно скатилась на грунтовку и скрылась за деревьями. Сейчас их разделяло не больше двухсот метров. Разница была лишь в том, что Кутепов отлично видел авто, а вот водитель заметить его и Герду не мог: они были надежно укрыты майской листвой на противоположной стороне дороги в кустах за остановкой.

– Герда, – Василий сделал собаке особый знак, после чего осторожно двинулся вдоль кустов.

Он знал, если проберется вдоль зарослей еще метров пятьдесят, то окажется в месте, где шоссе делало небольшой поворот. Там можно было незамеченным пересечь шоссе. А учитывая, что время шло к девяти и уже смеркалось, успех задумки был гарантирован.

Очутившись на другой стороне дороги, Кутепов огляделся. Прячась за деревьями, он осторожно, короткими перебежками, двинулся в направлении рощицы. Именно там, еще в первый день по приезду он обнаружил потаенное местечко между деревьями, где Герда среагировала на присутствие следов маньяка.

Осматривая его не раз, Кутепов признавал, что преступник очень грамотно подошел к выбору места наблюдения. Оттуда открывался отличный обзор и на автобусную остановку, и асфальтовую дорожку к входу в гостиницу.

«Наверняка, маньяк планирует напасть на Юлю, когда та окажется в одиночестве на автобусной остановке. Автобусы здесь ездят нечасто, а Юля порой задерживается допоздна, – рассуждал Кутепов. – Если осторожно подкрасться сзади, затем затащить девушку в кусты, где припрятана машина…»

Василий прикинул, сколько на это могло уйти времени.

«Похоже, именно здесь он и собирается напасть, – заключил бывший участковый, осторожно выглядывая из-за дерева. – Уж не сегодня ли?»

Но ровно в том самый момент, как его голова показалась из-за ствола, из ближайших кустов вынырнул светловолосый мужчина высокого роста. Заметно прихрамывая на правую ногу, он проковылял к машине, открыл дверцу, и одним неловким движением плюхнулся на водительское место. Бережно, как что-то очень хрупкое, водитель Фокуса обхватил свою правую ногу и осторожно втянул ее в салон.

– Ааа! – приглушенно вскрикнул незнакомец, и до Кутепова донеслось, как он грязно выругался вслух.

Щелк!

Хрустнула сухая ветка под ботинком сыщика, эхом отозвавшись в вечерней тишине.

Кутепов нырнул обратно за дерево и прижался к шершавой коре.

«Да у него же нога травмирована! Вот почему он давно не появлялся! – осенило его. – А может, прямо, сейчас и задержать его? Хотя, нет, доказательная база слабовата. Надо ловить с поличным».

Подумать о большем он не успел. В тишине раздался хлопок закрываемой дверцы, машина завелась и двинулась задним ходом по едва заметной колее между деревьями.

«Форд» быстро приближался. Вот он проехал еще пару метров, еще…

Облаченный в камуфлированную форму военного образца Кутепов понимал, что в наступивших сумерках практически незаметен для водителя, а потому решил рискнуть. Едва автомобиль поравнялась с ним, он осторожно высунулся из-за дерева и бросил короткий взгляд на водителя.

Даже мимолетного осмотра ему хватило, чтобы понять, что его предположения верны. Вне всяких сомнений это был тот самый маньяк, напавший на Юлю в парке.

Судя по описанию, которое она дала, преступник с тех пор явно поменял внешность. Он отпустил усики и бородку, да и волосы у него теперь были не столь белы. Только свой высоченный рост, заставлявший его сутулиться на водительском месте, спрятать он не мог.

Напряженно вглядываясь в зеркало заднего вида, долговязый незнакомец деловито подруливал баранкой, стараясь не зацепить торчащие со всех сторон сучья деревьев и ветки кустарников. Вскоре он выехала из рощицы, развернулся и, вывернув на шоссе, стремительно умчалась в направлении Сокольников.

«Интересно, куда же он поехал? Неужели задумал перехватить Юлю на автобусной остановке или около станции метро? – Кутепов ощутил, как напряглись его кулаки. – Нет, это вряд ли… Там по вечерам полным-полно народу. И все же Юлю предупредить следует…»

Он достал мобильник и сделал звонок.

«Телефон абонента выключен, или находится вне зоны действия сети…» – услышал он в трубке.

«Черт! В метро, наверное, сейчас едет…» – сплюнул от досады сыщик.

Он перешел дорогу, пробрался сквозь кусты и, подойдя к ожидающей его собаке, с досадой бросил вслух:

– Эх, Герда, что же нам делать? А вдруг он решится напасть на нее в людном месте? Ведь в парке средь бела дня не побоялся?.. А вдруг он уже вошел в такое состояние, когда критика на нуле? Я ведь, в конце концов, не судебный психиатр, а лишь кинолог со стажем…

Василий Иванович вздохнул и погрузился в тяжелые раздумья. Пройдясь рукой по коротко стриженым волосам, он огладил усы и бороду, а затем по давней привычке коснулся кончиками пальцев шрамов, надежно скрытых растительностью на лице. В минуты, когда ему было особенно трудно принимать решение, это мимолетное движение пальцев вдоль бугристых рубцов всегда его отрезвляло. Старые шрамы были напоминанием о том времени, когда он перешел свой Рубикон, навсегда погрузившись в аскету одинокого странника. Уродливые борозды на щеках да медный крестик на груди – вот и все, что осталось у него от прошлой жизни

Кутепов тряхнул головой, пытаясь отмахнуться от нахлынувших воспоминаний.

«Не вовремя, – сурово заключил он. – Пожалуй, я все-таки склонюсь к мысли, что он вернется. Слишком уж идеально это место для нападения. Не зря же он сюда сегодня дважды приезжал?!»

– Герда, за мной, – скомандовал он собаке, и та послушно засеменила за хозяином.

Но не успели они сделать и пары шагов, как вдруг над их головами раздался треск электричества, и все вокруг погрузилось во мрак. Фонарь, что привычно светил над автобусной остановкой, погас без видимых на то причин.

«А вот это плохо, – озадачился Кутепов и полез в рюкзак в поисках ручного фонарика. – Темнота может смешать все наши планы».

Глава 32

Электронные часы на столе следователя по особо важным делам столичной прокуратуры едва заметно мигнули, и на табло появились две зеркально отраженные цифры.

«22:22»

«Что-то я опять допоздна засиделся на работе, – недовольно пробурчал Власенко. – А все из-за тещи, будь она неладна. Вот ведь старая приживалка, обещала на месяцок приехать – внуков проведать, – а сама уж скоро как полгода московское небо коптит».

Теща была еще та рыбья кость в его горле. Хотя, по правде говоря, не столько она, сколько дело, которое он сейчас готовил для обвинения, не давало ему покоя. Не верил Геннадий Петрович, что Зуев виновен, поэтому и подготовка материалов для передачи в суд шла медленно и тяжко.

Тук-тук.

Власенко вначале даже показалось, что он ослышался, и никто в дверь его кабинета не стучал. Однако негромкое «тук-тук» вновь – и на этот раз более настойчиво, – раздалось в кабинетной тишине.

«Нет, не ошибся, точно кто-то стучится», – заключил Власенко.

– Входите! – уставшим голосом скомандовал он, глядя на дверь.

И каково же было его удивление, когда на пороге возник знакомый ему оперативник.

– Можно войти, Геннадий Петрович?

– Седов, мил человек, из отпуска, что ли, уже вышел? А почему только вечером объявился? Меня ведь могло и не быть на месте? – и тут же спохватился. – Алексей, или случилось чего?

– Так точно, Геннадий Петрович, случилось… – старлей выглядел удрученным.

– Понимаете, перед отпуском я имел неосторожность вас ослушаться… – Седов нахмурил брови и опустил взгляд. – Даже больше. Я совершил служебное правонарушение… Точнее, два.

– Так-так, а с этого места, пожалуйста, поподробнее, – настала очередь хмуриться Власенко. – Присаживайся, Седов, присаживайся. Я никуда не тороплюсь.

Оперативник уселся на стуле напротив и виновато взглянул на следака.

– Это произошло уже после поимки Зуева… – начал он издалека, пытаясь правильно подбирать слова. – Геннадий Петрович, вот никак я не мог поверить, что этот псих и есть наш маньяк, что так долго водил нас за нос!..

Он сделал паузу, после чего продолжил:

– Перед тем как отправиться в отпуск я связался с одним моим старым приятелем… Помните, я как-то предлагал вам обратится к специалистам, что-то вроде штатовских профайлеров? Так вот мой приятель как раз и есть такой человек. На свой страх и риск я выложил ему всю оперативную информацию о нашем маньяке и попросил составить психологический портрет преступника. Три дня назад я вернулся из Астрахани и, конечно же, первым делом отправился к нему. То, как он описал в отчете искомого маньяка, в корне отличается от того, что представляет собой Зуев. Судя по описанию, это совершенно противоположная ему личность. Скорее это…

Седов нервно сглотнул слюну.

– Скорее это… Колкин. Я дам вам сейчас почитать его заключение, и вы сами все поймете.

Он торопливо полез в карман своего джинсового пиджака и достал сложенные вчетверо листы бумаги.

– Позже, – коротко бросил Власенко, сделав предостерегающий знак ладонью. – Старший лейтенант, я хочу знать, какое было второе служебное правонарушение.

Тяжко вздохнув, Седов уныло произнес:

– Не поставив в известность вас и свое непосредственное начальство, я отправил официальные запросы в две государственные организации.

Он вновь бросил испытывающий взгляд на следователя и негромко добавил:

– Я думал, что если ошибусь, то никто об этом не узнает. А если окажусь прав, то…

– Седов, ты что же, подделал прокурорский запрос?

Алексей опустил голову и молча кивнул.

– Оно того стоило, Геннадий Петрович, – предпринял он попытку оправдаться.

– Это я буду решать, Седов: стоило оно того или нет, – звенящая сталь скользнула в голосе Власенко. – А пока, оперуполномоченный, давай, выкладывай, ради чего ты устроил передо мной чистосердечное признание.

От этих слов старший лейтенант мгновенно оживился и начал подробный рассказ.

– Геннадий Петрович, помните, в ходе оперативно-розыскных мероприятий по делу о пропавших студентах я посещал квартиру Колкина?

Ничего не отвечая, Власенко едва заметно кивнул.

– Так вот, во время осмотра я обратил внимание на две керамические погребальные урны, стоявшие в серванте. Мне это еще тогда показалось странным, но уточнять я ничего не стал, боясь своими вопросами не спугнуть подозреваемого. Зато, после того, как прочитал отчет своего приятеля, я снова об этом задумался. Я стал вспоминать беседу с Колкиным, как он себя вел, что говорил, отвечал… А еще я вспомнил, что те урны были новехонькие. Понимаете, о чем я? Мало того, что человек хранит прах дома, так еще и зачем-то пересыпал его из старых урн в новые. Этот поступок показался мне странным и не логичным. Кроме того мы искали связь маньяка с крематорием…

– Ближе к делу, – перебил его Власенко.

– Ища оправдание его поступкам, я вспомнил, что Колкин периодически проходил лечение в психиатрической больнице. И тут меня осенило! А не мог ли он быть знаком с Зуевым? Я помчался в ту психушку, где он лечился, однако там мне дали «от ворот – поворот». Сославшись на врачебную тайну, в предоставлении сведений о пациенте мне отказали. Вот тогда-то я и подделал первый запрос…

Власенко промолчал, продолжая внимательно смотреть на опера.

– Геннадий Петрович, этого того стоило, – снова стал оправдываться Седов. – Оказалось, что они не только были знакомы друг с другом, но не раз лежали в одной палате. А одна медсестра – та, что из «старых», – даже припомнила, что эти двое между собой приятельствовали. Но главное, она отметила, что они были удивительно похожи друг на друга. Она их даже иногда путала.

Седов окинул взглядом кабинет следователя и, разглядев на соседнем столике графин с водой, осторожно поинтересовался:

– Геннадий Петрович, можно водички глотнуть, а то в горле пересохло?

Получив молчаливый кивок, опер с жадностью опрокинул в себя стакан холодной воды.

– Вот тогда у меня и созрел окончательный план, как вывести Колкина на чистую воду. Для начала я решил уличить его в обмане. Для этого я подал запрос в органы ЗАГСа и похоронную службу…

– Значит, служебных правонарушений было не два, а три? – уточнил Власенко.

– Так точно, – угрюмо подтвердил оперативник и продолжил рассказ. – В итоге выяснилось, что его мать и тетушка были захоронены на разных кладбищах. Ни о какой кремации даже речи не было. Вот тогда у меня и возник вопрос: «А чей же тогда прах находится в новеньких урнах в его квартире?» Вывод напрашивался один… Уж не останки ли это тех самых пропавших студентов-филологов?

Такая постановка вопроса вмиг убрало суровость с лица прокурорского следователя. Он даже про правонарушения подчиненного на время позабыл, став лихорадочно о чем-то думать.

– Ты к нему уже наведывался? – скорее не как вопрос, а утверждение произнес Власенко.

– Так точно, только что оттуда. Соседи во дворе утверждают, что пару часов назад он уехал в неизвестном направлении на своей машине.

– На ночь глядя… – уточнил Геннадий Петрович. – Ох, чует мое сердце, этот сучок очередную жертву выслеживает…

Договорить он не успел, потому как кабинетную тишину разорвал задорный писк примитивной мелодии в кармане прокурорского кителя.

– Да, Власенко слушает.

– Геннадий Петрович, извиняюсь, что беспокою вас в вечернее время, но у меня срочная информация, – голос следователя Кравцова то и дело сбивался на высокие ноты. – Я тут такое обнаружил, такое…

– Виталик, говори спокойнее и по делу, – прервал взволнованного коллегу бывалый следак, для которого этот звонок был сейчас весьма некстати.

– Геннадий Петрович, я нашел вашего маньяка! И это не Зуев!

– И кто это? Что, имеются твердые доказательства?..

– Тверже не бывает! – затараторил Кравцов. – Я сейчас вернулся домой и решил посмотреть содержимое флешки, которую мне сегодня перед уходом вручила мать Ерохина. Ну того самого отравленного из «Пропаганды», племянника нашего заммера… Она перебирала вещи сына и случайно обнаружила флешку. Решила передать ее мне. Так вот, когда я открыл ее содержимое на компьютере, то чуть до потолка не подпрыгнул. Да вы сами посмотрите, я только что все вам на электронку отправил.

Привычным движением Власенко навел стрелку на значок почты и дважды кликнул кнопкой компьютерной мышки. Открыв присланный файл, он щелкнул первое приглянувшееся ему видео в списке и… обомлел.

Это была видеосъемка плохого качества и с непонятным ракурсом, но зато какая! Хорошенько присмотревшись, Власенко сразу же узнал молодую девушку, связанную по рукам и ногам. Извиваясь как угорь на полу, она с ужасом смотрела на человека, который снимал ее на камеру телефона.

– Да это же Караваева! Третья жертва нашего маньяка! – только и смог воскликнуть Власенко, кинув быстрый взгляд на стоявшего рядом оперативника.

Договорить он не успел, поскольку в этот момент ракурс съемки опять поменялся, и в кадре появилось уже знакомое им мужское лицо. Словно издеваясь над ними, Колкин криво ухмылялся во весь экран монитора на столе прокурорского следователя.

– Седов, вызывай опергруппу! Нужно брать этого гада по адресу его проживания! Хотя постой… – Геннадий Петрович ощутил, как где-то в глубинах его сознания замерцала страшная догадка.

Он торопливо открыл верхний ящик стола, вытащил оттуда ворох каких-то бумаг, после чего извлек на свет написанное мелким убористым почерком заявление.

– Седов, смотри, – он указал пальцем куда-то на листке. – Видишь этот адрес? Это адрес временного проживания в столице некой Петровой Юлии Ивановны. Так вот, срочно дуй в Сокольники к местным ребятам, бери наряд и отправляйся в общежитие к этой дамочке. Есть у меня подозрение, что Колкин сейчас охотится именно за ней.

– Так точно! – отрапортовал Седов и пулей выскочил из кабинета.