Текст книги "Предвестники"

Автор книги: Влада Медведникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

   Она отвезет меня к врагам.

   – Ты уверена? – спросил Рэгиль.

   Я знала, о чем он.

   – Уверена, – кивнула я. – Отвезите меня, но возвращаться за мной слишком опасно. Я вернусь сама.

   Амира взглянула мне в глаза и сказала, почти глотая слова:

   – Помни, Арца, ты обещала.

   Она шагнула в сторону, распахнула крылья, и в тот же миг понеслась вверх – все быстрей и быстрей, по невидимой спирали, черная искра в сияющем колодце.

   Лаэнар и Рэгиль обняли меня с двух сторон, и рванулись следом, в ждущее нас небо.

9.

   Здесь, в высоте, среди ветров, внутри звука полета, – легко забыть о земле, о городах, о людях и цели. Стоило закрыть глаза – и сон вспыхивал тысячью осколков, чужая песня пробивала навылет душу. Я пытался не думать об этом, хотел забыть, – но голос флейты, звучавший в видении, был совсем рядом. Он был тише дыхания, но громче следов магии, над которыми мы пролетали. Он был неизъяснимым, но я почти чувствовал, почти понимал, откуда он струится.

   Я потянул весло на себя и велел:

   – Вверх!

   Лодка рванулась – не открывая глаз я чувствовал, как борется в ней вера в мой голос и покорность рычагам управления. Но она жила моей песней, кренилась вверх, мчалась к небу против встречных потоков.

   Я слышал, как гремит что-то на дне, как ругается Джерри.

   – Эли, что ты делаешь? – крикнул Рилэн. Его слова пролетели мимо меня обрывками ветра. – Мы не...

   – Вверх! – повторил я, и мой крик почти стал песней, окатил лодку, вытолкнул ее из сплетенья ветров.

   Пошатнувшись, она выровнялась, движение стихло. Мы уже не летели, мы словно качались на волнах прибоя. Внизу воздушные реки подхватили следы волшебства, несли его прочь, к горам и к морю.

   Я открыл глаза.

   – Ну ты и дурак, – сказал Джерри. Он все еще держался за борт.

   Рилэн вопросительно смотрел на меня, сжимал рычаг высоты, – но я не стал объяснять.

   Звук флейты, пришедший из видения, был по-прежнему близко – но все так же недостижим, развеян в небе над головой. Даже если поднимусь еще выше, я не коснусь его.

   Я сжал весло обеими руками. Светлое небо, солнце, уже повернувшее в сторону Атанга, черная стена гор, и земля внизу, в неразличимой дали – ни селений не видно, ни дорог, все слилось в единый узор. Холод проникал в тело с каждым мигом, с каждым вздохом.

   Мы слишком высоко.

   Я погнался за видением и забыл обо всем. Я знаю, так сходят с ума.

   Почему Нима не ушла из Рощи вместе со мной? Она всегда знала, о чем говорят мне сны.

   Я повернул весло, и лодка скользнула вниз. Мы опускались медленно, круг за кругом. Холод отступал, знакомые ветра возвращались, и с каждым мгновением дышать становилось все легче.

   – Ты бы хоть предупредил, – пробормотал Джерри. – По-моему у нас что-то вывалилось...

   Опрокинутые ящики валялись у меня под ногами, цилиндры с патронами перекатывались по дну лодки. Я мотнул головой и объяснил:

   – Мне показалось.

   – Вот поэтому вам и не разрешают курить, – сообщил Джерри. – Вы и так все тронутые.

   Я хотел ответить, но Джерри вдруг указал в сторону.

   – Смотри!

   Лодка разворачивалась, снижаясь, и я успел увидеть лишь черный росчерк на небе, слишком быстрый для птицы. Только что он был, и тут же исчез – так невидимые чернила тают на бумаге, пока ты пишешь слово.

   – Ты тоже видел? – спросил Джерри.

   Я кивнул.

   Звон флейты все не покидал меня, мне было страшно искать чужую магию. Поэтому я освободил жезл – вытащил из перевязи, поднял над головой. Запах грозы коснулся меня, крохотные разряды кололи кожу. Та же магия, что прошлой ночью, мое оружие запомнило ее.

   – Летим туда, – сказал я.

   Мы опустились уже очень низко, под нами была тропа, она петляла среди черных скал, бежала к сгоревшей деревне. Ветер донес вкус гари – но вкус грозы в моем жезле вспыхнул с новой силой, затмил все ощущения и звуки.

   Я перевесился через борт, взглянул вниз.

   – Мы здесь вчера подобрали этого всадника, – сказал Рилэн.

   Сегодня здесь был кто-то другой. Крохотная фигурка, жмущаяся к земле, закрывающая голову руками.

   – Приземляйся! – велел я Рилэну и лодке.

   Я пожалел, что сказал это вслух. Подступающее безумие еще не схлынуло, еще держало душу в небе, выше теплых ветров. Лодка знала об этом, и мой голос пробил песню полета, как брошенный камень разбивает гладь воды.

   Лодка ударилась о землю, подпрыгнула, опустилась снова, скользя по обрывкам песни. Я с трудом разжал ладони – не заметил, как бросил жезл и вцепился обеими руками в весло.

   – Ты точно здоров? – спросил меня Рилэн.

   Я отмахнулся и выбрался наружу.

   Здесь мы подобрали Тина? Ночью это место выглядело иначе. Было лабиринтом темноты, черных скал и отблесков пожара – а стало широкой тропой, огражденной валунами, петляющей по склону. Земля и камни неподалеку были опалены, словно по ним прошелся огненный смерч – но вчера или сегодня?

   На тропе не было никого, кроме нас.

   Джерри остановился у меня за спиной и спросил еле слышно:

   – Кого ты видел?

   – Не знаю, – ответил я.

   Я отбросил страх.

   Безумие не коснется меня, это сказки для слабых духом. Любое волшебство можно почувствовать – я должен это сделать, прежде чем заговорю или шагну вперед.

   Песни, мои и чужие, зазвучали вокруг, в воздухе, в камнях, в глубине земли. Лодка дрожала от полета, плакала о моем видении, хотела вернуться туда, где звенела флейта. Сумеречный след был едва различим – но теперь я без труда слышал его шелест, голос магии Тина. И чужая, незнакомая песня сплеталась петлей в два следа, звучала высоко над головой.

   Других следов здесь не было, ни одного.

   Я обернулся к Джерри и сказал:

   – Я видел человека. Надо поискать.

   – Если б на меня сверху что-то падало, – подхватил Джерри, – я бы тоже убежал!

   Я оглядел тропу. Здесь было не так много укрытий – обломки скал, гигантские обтесанные водой и ветром камни.

   Джерри кивнул в сторону одного из валунов, и я увидел тень и край одежды, почти сливающийся с землей. Я осторожно подошел.

   Тот, кто прятался среди камней, был совсем крохотным, – сжался за валуном, накрылся обожженной накидкой, едва приметно вздрагивал, как загнанный в ловушку зверь.

   – Эй. – Джерри опустился на землю, перевесился через валун. – Ты кто?

   Из-под накидки на миг показалась рука – тонкое запястье, быстрые пальцы – и тут же исчезла, стиснув края грубой ткани. Неразборчивый всхлип – и снова тишина.

   – Ты из деревни? – спросил Рилэн. – Не бойся.

   – Пожалуйста... – Прерывающийся, едва слышный шепот. – Не надо...

   – Не бойся, – повторил я за Рилэном и опустился на корточки. – Что случилось?

   Накидка соскользнула – под ней была девушка, еще почти ребенок. Она выпрямилась, цепляясь за края валуна, взглянула на меня. Глаза у нее были темными и расширенными, как от страха или внезапной боли.

   – Вы вернулись... чтобы убить меня? – Ее голос срывался, то звенел, то падал до шепота.

   – Нет. – Я старался говорить как можно спокойней – но как убедить испуганного ребенка? – Мы сражаемся с врагами. Не бойся.

   – Вы прилетели по небу. – Она опустила голову, обхватила себя руками. Волосы у нее были еще темнее глаз, серебряная ленточка среди них мерцала как ручей в горах. – Разве не вы... сожгли все вчера? Вернулись сегодня... Я спряталась, но вы вернулись еще раз...

   Она всхлипнула, прижалась к земле.

   Я закрыл глаза, пытаясь собрать слова.

   Легко думать о войне, пока знаешь о ней из Атанга. Даже пролетая над сожженной деревней я ничего не понимал.

   – Мы не враги, – сказал я. – Мы сражаемся с ними. Мы тебе поможем.

   – Правда? – Она снова взглянула на меня.

   – Конечно! – подтвердил Джерри. – Где твои родители?

   Она зажмурилась, мотнула головой. Я боялся – сейчас она расплачется, и никто из нас не найдет нужных слов, не сможет ее успокоить. Но она сказала:

   – Никого нет.

   Рилэн тронул меня за плечо и тихо спросил:

   – Куда же нам ее отвезти? Аник говорила, что все, кто выжил, разъехались по соседним деревням и в крепость...

   – Отвезем на пост наш? – предложил Джерри. – Раз Аник тут всех знает, должна найти ее родных.

   Я осторожно взял девушку за руки и помог подняться. Ее ладони были ледяными. Сколько времени она провела здесь, на холодной земле? Все утро, весь день? Мы прилетели вчера слишком поздно, и всадник тоже. Никто не пострадал бы, если бы мы успели, если бы мы остановили их.

   – Все будет хорошо, – сказал я. – Мы тебе поможем.

   Я усадил ее рядом с собой на корму. Она уже не дрожала, сидела неподвижно, вцепившись в край скамейки.

   – Как тебя зовут? – спросил я.

   Он подняла глаза и еле слышно ответила:

   – Арца.

10.

   Амира была права.

   Они верили мне, они не сомневались.

   Пока мы летели в их машине – открытой и хрупкой, движимой только магией – я молчала, стараясь запомнить все.

   Сила, наполнявшая машину, была незнакомой, неслась неуклонно, на вкус была горькой, как штормовой ветер. Это была сила мага, сидевшего рядом со мной. Его звали Эли, и это имя было таким же сумеречно-серым, как цвет его волос и глаз. Пока Эли вел меня к машине, я чувствовала его тревогу, и знала – он поверил мне и хочет помочь. Но как только он перестал меня касаться, его чувства скрылись, остались только слова.

   Враги всегда разговаривают так – словно между ними стоят стены. Но даже сквозь стены можно многое узнать.

   Маг был двигателем машины. Я не могла понять, может ли эта пропитанная силой скорлупка, взлететь без него, – магия текла между ними кругами, такая же ясная и стремительная как ветер.

   У этой машины был один пилот и один нападающий. Пилот, едва сев на свое место впереди, слился с пультом, передвигал тяжелые рычаги, смотрел в небо, и, казалось, позабыл об остальных. Встречный ветер трепал его светлые волосы.

   Как можно летать в открытой машине без шлема?

   Нападающий сидел у левого борта, я то и дело ловила его взгляд. Они с магом перебрасывались словами, но я почти не понимала смысла, так несвязаны между собой были их фразы. Иногда нападающий говорил мне что-то утешительное, и я кивала или молчала в ответ.

   Я много раз видела в чашах предсказателей войска врагов, и теперь поняла без труда – эти трое из столицы захватчиков. Но никто из них не был всадником.

   Но даже если я не найду всадника, я могу узнать что-то о нем. Я думала об этом и готовилась, вспоминала и повторяла про себя чужие слова, пока мы летели мимо нашей вчерашней цели, потом над склоном и дальше – к предгорьям. Меня увозили все дальше. Как я смогу вернуться с заходом солнца? Крылья трепетом отзывались на эту мысль, но я крепко держала их, не давала распахнуться.

   Я боролась со страхом, не позволяла ему вновь оплести сердце, – и не заметила, как мы снизились, подлетели к селению врагов. Но, как только взглянула на столпившихся внизу людей, поняла – машина привезла меня прямо ко всаднику.

   Враги обступили машину – их было так много, они были так близко, что вряд ли я смогла бы уничтожить их, даже если б в руках у меня было оружие. Я узнала их по одежде – войска, которые мы столько раз видели с высоты, на горных дорогах. Всадник был одет так же, но я не могла перепутать – серые складки крыльев за спиной выдавали его.

   Я знала, что нужно делать.

   Враги считают самой прочной связью узы крови. Для них потерять кого-то из семьи – все равно что потерять учителя или напарника для нас. Враги пожалеют меня и ни в чем не усомнятся.

   Ведь я – уцелевшая, мой дом уничтожен, родных нет, и наконец-то я вижу тех, кто точно мне поможет.

   Я приподнялась, держась за борт машины, обвела солдат взглядом, глубоко вздохнула.

   – Вот видишь, все хорошо, – сказал мне нападающий. – Теперь ты в безопасности.

   Я кивнула, глотнула воздух, словно собираясь заговорить, но только тихо всхлипнула.

   Главной здесь была женщина. Все говорило о том, что она командир – ее короткие фразы, сдержанные жесты и темный взгляд. Маг уже стоял рядом с ней, говорил о чем-то, я разбирала лишь отдельные слова. Я смотрела на них, хотя хотела смотреть на всадника.

   Магия машины остывала, уходила все глубже в землю, и я начала различать другую силу. Она была похожа на густой липкий туман, шуршала, стелилась по земле, текла от всадника. Теперь, даже не глядя, я знала, где он.

   Девушка-командир резко развернулась, подошла к лодке и наклонилась ко мне.

   – Мы найдем твоих родных, – пообещала она. – Есть у тебя родственники в соседних деревнях?

   Я взглянула ей в глаза и сказала тихо, почти шепотом:

   – Я одна.

   – Видишь, она измученная совсем, – проговорил нападающий и помог мне выбраться наружу. Его беспокойство коснулось меня как теплая волна. – Не соображает ничего.

   Девушка кивнула и сказала мне:

   – Пойдем.

   Она повела меня прочь – я чувствовала, как след дымной магии всадника тает, становится неразличимым, и обернулась. Нападающий улыбнулся мне, словно пытался подбодрить. Маг поймал мой взгляд и улыбнулся тоже.

   Они верили мне, они ни в чем не сомневались.

   Девушка отвела меня в дом – почти все здесь было деревянным: стены, скамейки, пол. В бочке была теплая вода. Меня привели сюда, чтобы я умылась и переоделась, – моя одежда в копоти и грязи.

   Как мне скрыть крылья?

   Я смогу убежать. Ударю ее, прежде чем она поймет, кто я, незаметно выберусь наружу, проберусь между домами как тень и убегу. Ничего не узнаю, но и враги ничего не узнают.

   Мне не пришлось этого делать, потому что девушка сказала:

   – Там в шкафу моя одежда, ты можешь взять. – И ушла.

   Комната, куда меня привели позже, наполовину состояла из окон. Глядя в них я видела осколок неба, дома неподалеку и землю, истоптанную шагами. Сквозь мутные стекла все это казалось безжизненным и серым. Отсюда не видно было запада, но тени были длинными, – скоро солнце коснется гор. Даже если отправлюсь в путь немедленно, я не успею к закату.

   Но я должна успеть.

   И я не могу вернуться, ничего не узнав.

   Я съела все, что они поставили передо мной – ломти хлеба, намазанные чем-то густым и сладким. Каждый кусок давался с трудом – напряжение все громче звенело внутри, я не могла есть. Но я голодная замерзшая девушка, спасенная из сожженной деревни. Я должна.

   Пить чай было проще. Его терпкий вкус был мне знаком, напоминал о городе, будил решимость. На горячей кружке были нарисованы то ли мачты кораблей, то ли городские шпили – я рассматривала их, чтобы слишком часто не встречаться взглядом с врагами.

   Девушка-командир уже ушла, и за столом со мной остались трое. Маг и нападающий курили, стряхивали пепел в потрескавшуюся плошку. От сигареты Эли поднимался синеватый дым, – я старалась не вдыхать его, такой дым уводит в сны. Дым, обвивающий нападающего, был тускло-желтым, незнакомым.

   Всадник сидел ближе всех ко мне и, когда ловил мой взгляд, улыбался. Я узнала его имя – повторила про себя трижды и запомнила – но больше ничего.

   – Арца, ты их совсем не разглядела? – спросил Эли. Окутанный дымом, он казался сейчас почти бесцветным, словно серые тени в глубине зеркала прорицателей. Он был совсем не похож на свою магию.

   Я покачала головой.

   – Мне казалось, я видела... – Теперь я не опускала глаз, смотрела на него. Он должен мне верить. – Но потом прилетели вы – я думала они вернулись... Такие же, так же летят...

   Маг кивнул и раздавил окурок в плошке.

   – Мы их уничтожим, – сказал он. – Обещаю.

   Он поднялся из-за стола, в дверях обернулся, махнул нападающему. Тот развел руками и вышел следом.

   Мы остались вдвоем.

   Я протянула руку и коснулась крыла. На ощупь оно было – дерево и ткань, но окутывающая его сила липла к ладони, стремилась проникнуть под кожу, скрывала чувства всадника.

   – Ты правда всадник? – спросила я.

   – Да, – отозвался он и вздохнул. – Староста вашей деревни обо мне знал, но я просил не рассказывать никому... Мне очень жаль, Арца. – Он сжал мою руку, горячо и внезапно. Я едва сдержалась, что бы не вырваться, не кинуться прочь. Но он продолжал: – Эли прав, мы сумеем их уничтожить. Сумеем хотя бы отомстить. Я подбил их машину и смогу это сделать снова.

   – Почему... – Я на миг опустила глаза, но не остановилась. – Почему здесь нет других всадников? Вы вместе легко могли бы...

   Он жестом остановил меня.

   – Я изгнанник. Я должен жить вдали от столицы, вдали от остальных. Я выбрал такое место, где все равно смогу помочь людям. – Он снова вздохнул и отпустил мою руку. – Я подвел вас, но я сделаю все, что в моих силах, клянусь.

   – Спасибо, – прошептала я.

   Тени за окном уже затопили всю землю, небо окрасилось закатом. Сколько пройдет времени, прежде чем Мельтиар позовет меня? Пора возвращаться, уже слишком поздно.

   Я встала и сказала:

   – Я сейчас вернусь.

   Всадник кивнул, не поднимая взгляда, и я выскользнула за дверь.

11.

   Я вышел из дома и остановился, глядя на небо.

   Они теперь прилетали и днем.

   Это все меняло. Я должен был решить, что делать. Вчера у меня почти не осталось сомнений: мы будем патрулировать по ночам, рано или поздно поймем, откуда прилетают враги, найдем их укрытие и, вместе с всадником и ополчением, уничтожим их. Тин покачал головой, когда я рассказал об этом. "У них нет никакого укрытия, – сказал он. – Они все живут среди нас".

   Если они все живут среди нас, откуда же они прилетают?

   Не только ночью, но и днем. Пока мы будем выслеживать их, сколько людей погибнет, сколько останется без родных и крова, как Арца? Я не знал, что делать. Видение снова поднималось из глубины души, пробуждая тоску.

   Я сам не заметил, как закурил. Мне опять попался синий дым, – с каждой затяжкой тело казалось все легче, а земля все прозрачней, что-то мерцало в ней, в глубине.

   Я знал, там сокрыто мое видение.

   Джерри прислонился к стене рядом со мной. Он смотрел вдаль, был почти неподвижен, лишь изредка стряхивал пепел. Его дым теперь тоже был синим.

   – Что думаешь? – спросил я.

   Джерри знал, о чем я.

   – Надо лететь в Форт, – сказал он. – В конце концов, король нас послал туда. Аник всего лишь командир отряда, надо поговорить с комендантом.

   Я кивнул. Возможно там нам дадут план действий, готовое задание. Если налеты продолжатся и днем и ночью, все жители укроются в крепости – мы должны будем оборонять ее. Это разумней, чем летать по ночам и искать врагов.

   Я не хотел в Форт, не хотел готовых заданий.

   Мое видение горело все ярче, до краев заполняло память, я слышал голос из сна, слышал флейту и грохот шторма. Мои мысли пулями проносились сквозь эти звуки.

   Что бы ни говорила Аник, но мы уже сделали немало. Вчера нашли того, кто две ночи подряд останавливал врагов, а сегодня спугнули врагов, спасли Арцу.

   Я хотел вернуться в дом, хотел снова поговорить с ней. Она выглядела такой хрупкой, такой юной. Она сказала: "Мне шестнадцать лет", но я не дал бы ей больше четырнадцати. Так странно, ведь в деревнях все девушки выглядят старше своих лет. Я никогда не видел такой девочки – если одеть ее в светлый полупрозрачный шелк, привести во дворец, она не померкнет на фоне живущих там красавиц. Даже поняв, что мы не враги, она осталась такой же тихой и робкой, лишь изредка поднимала взгляд, и глаза у нее были огромными и черными.

   Я не хотел лететь в Форт.

   Я хотел вернуться на веранду, обнять Арцу, сказать ей, что все будет хорошо, ей больше ничто не угрожает, она больше не одна.

   – Эли!

   Джерри тряс меня за плечо. Я открыл глаза. В руке у меня не было сигареты, а небо уже потемнело.

   – Я тебе говорил, если подряд куришь, чередуй дым! – Голос у Джерри был злым, поэтому я поспешно протер глаза и огляделся. – Синий с желтым или с серым! Синий нельзя подряд, ну сколько раз говорить-то?

   – Я их беру наугад, – объяснил я и, оторвавшись от стены, шагнул вперед. Мир не закачался, не опрокинулся на меня, лишь видения звенели и пели, но про это Джерри лучше было не знать.

   – Нет, ну какой кретин, – пробормотал Джерри и потянул меня за рукав. – Пойдем. Я искал Рилэна, но Аник меня остановила, она хочет тебе что-то показать, идем.

   С каждым глотком прохладного вечернего воздуха, с каждым шагом – синий дым отступал, отпускал мысли. Но тоскливая бесконечная нота, звучащая в глубинах земли, в небесной высоте или в сердце – не исчезала.

   Сон не уходил из памяти, он был настоящим. Я должен понять его, прежде чем решу, что делать.

   Аник стояла на крыльце дальнего дома. Когда мы подошли, она подняла фонарь, свет качнулся, тени потекли, меняясь, но звон не исчез.

   Аник распахнула дверь и обернулась к нам:

   – Я виделась сегодня с отцом. Он считает, что вам нужно на это взглянуть.

   – С отцом? – повторил Джерри.

   – С комендантом крепости, Джатом. – Аник подкрутила колесико фонаря, и огонь за стеклом вспыхнул ярче. – Он мой отец.

   – А, вот почему ты в армии! – радостно сказал Джерри.

   Я толкнул его в плечо. Джерри засмеялся и развел руками. Аник молча кивнула вглубь дома, и мы пошли за ней.

   Это был старый, полузаброшенный дом, непохожий на казарму. Здесь в беспорядке стояли обычные деревенские вещи, следы мирной жизни, – и огромные ящики. Свет выхватывал армейские печати на боках и крышках, красные и синие чернила. Аник поставила фонарь на стол и остановилась возле одного из ящиков.

   Я встретился с ней взглядом и понял, что она сейчас скажет.

   Волшебство нельзя скрыть. Оно звенит и поет, оно плачет и ранит. Если не питать его, если оставить, оно уходит в глубину земли, в толщу скал, растворяется в песке – но никогда не исчезает.

   "Здесь причалили первые корабли, – сказал мне сон. – Здесь была первая битва".

   Песня звучала чуть слышно – неразличимое, угасшее волшебство, отблеск звезд на волнах.

   – Там их вещи, – сказала Аник и наклонилась над ящиком.

   Ключ щелкнул в замке. Джерри откинул крышку, заглянул внутрь и спросил:

   – Чьи вещи?

   Я жестом показал ему отойти и опустил руки в неслышную песню. Перекладывая содержимое ящика на стол, я чувствовал, как позабытая магия искрами вспыхивает на моей коже, на миг становится громче и утихает вновь. Каждый предмет был завернут в пергамент, и на нем были другие, шелестящие следы – но лишь следы, ни звука, ни искры.

   – Здесь раньше жили враги, – объясняла Аник у меня за спиной. – Где-то здесь было их поселение. Говорят, вещи врагов опасно уничтожать, никто не знает, какая магия с ними связана. Все, что в этих ящиках, хранится с войны.

   – Что, шестьсот лет хранится? – спросил Джерри.

   – Да, – сказала Аник.

   Я принялся разворачивать пергамент. Он отходил неохотно, словно не доверял мне, но все же раскрылся. Внутри была флейта, серебристая, тонкая, пронизанная едва приметной нитью волшебства. Мысли разлетелись, словно меня вновь окутал синий дым. Я молча смотрел, как отблески огня блуждают по телу флейты.

   – А что это? – Джерри стоял рядом, разворачивал другой сверток. – Похоже на книгу...

   Я осторожно опустил флейту на стол и помог Джерри снять пергамент. Под ним оказался свиток, но не книга, лишь один большой лист.

   Аник подняла фонарь, и мы расстелили этот лист на столе. Темное полотно и белые точки, сплетающиеся в узоры, рисующие фигуры.

   – Звездное небо, – сказал я.

   Все знают, что враги поклонялись звездам, даже все их имена – имена звезд.

   Я провел руками по звездной карте, пытаясь узнать и понять таящееся в ней волшебство. Аник поднесла фонарь поближе, и я различил знакомые созвездия – подбитую птицу, лодку и серп. Возле каждой звезды была надпись. Я знал эти буквы – каждый волшебник учит язык врагов, чтобы у чужих слов не было над нами власти. Если наши знания верны, я смогу прочесть эти надписи.

   Буквы возле ярких звезд были крупнее, и я коснулся небесного серпа, яркой звезды в его рукояти. Ее имя было из четырех букв, и я прочел.

   Арца.

12.

   Я стояла перед его дверью.

   Руки дрожали, спина и плечи превратились в горячую, движущуюся боль, и крылья не закрывались, трепетали от каждого вдоха.

   Там, снаружи, закат давно погас, венец победы уже поднялся в черном небе и повернул в сторону запада. Я нарушила обещание, не успела к заходу солнца. Но я узнала все, что смогла, добралась в город сама, никто не заметил меня.

   Я вышла из поселка без труда, охраны не было, никто не заметил, как я пробралась мимо домов. Но взлетать там было опасно – и я долго бежала по равнине, глотала пыль и вслушивалась, не нарастает ли позади чужая сила, не летят ли за мной враги. Но все было тихо, их машина давно заснула и остыла. Вскоре и дома скрылись вдали, стали неразличимы среди закатных теней и скал, – и я распахнула крылья. Они взрезали одежду, освобождая себе путь, и я взлетела.

   Я не успела заметить, когда солнце исчезло за горами. Алые отблески погасли, и без машины, без шлема темнота была почти непроницаемой – сплетение теней, чернота гор, уходящая в черноту неба, звезды, сияющие все ярче, указывающие мне путь. Больше не было никаких ориентиров, вся моя сила утекала в крылья, я ныряла, взлетала из потока в поток, рвалась вперед, – и магии не хватало, чтобы бросить путеводную нить до дома.

   Мысль Мельтиара обрушилась на меня, ослепительная и близкая, и я потеряла поток, едва не упала вниз.

   Арца! Где ты?

   Слова обжигали меня, словно он был рядом. Я забила крыльями, ответила: я еще далеко, я возвращаюсь, я лечу, я буду скоро.

   Опустись на землю, не двигайся, я сейчас заберу тебя.

   Нет, нельзя, я ничего не вижу, здесь могут быть враги, я долечу, – моя мысль дробилась как капли света. Мельтиар ответил без слов, оставил струну между нами. Сияние его силы направляло меня, вело домой, – теперь я знала путь, мне не нужно было смотреть на звезды.

   И я добралась, я в городе. Осталось только прикоснуться к двери, назвать свое имя, и я войду к Мельтиару.

   Я не успела. Темная панель отошла в сторону, Мельтиар обнял меня и увлек в комнату.

   Он прижал меня к себе, я ничего не видела. И все чувства схлынули – я ощущала только его силу, она притупляла боль. Я уже могла дышать глубже, пол больше не уходил из-под ног. Словно я всего лишь тренировалась весь день, а не летела одна в темноте. Руки Мельтиара скользнули по моей спине, между лопаток – и крылья подчинились им, сложились, перестали биться в такт сердцу.

   Мельтиар отпустил меня.

   Комната сегодня была темной. Свет лился из полукруглых ламп на стенах, оставлял острова мрака на полу. На грани света и тени стояли кресла и мерцающий цветными росчерками стол. А посреди комнаты, где смыкались все острова темноты и соединялись реки света, ждали Лаэнар, Рэгиль и Амира.

   Они смотрели на меня. Амира кусала губы, словно пыталась удержать слова, а у Лаэнара на лице была кровь.

   Мельтиар усадил меня в кресло, сам опустился на подлокотник. Я забралась с ногами на сиденье, мне хотелось стать меньше. Мельтиар смотрел на меня. Я знала, что должна заговорить.

   Волосы затеняли его лицо наполовину, сливались с темнотой. Он облокотился о спинку кресла, и рука попала в поток света. На костяшках пальцев была кровь.

   Он наказывал Лаэнара за то, что мы сделали.

   – Лаэнар не виноват, – сказала я. – Это я решила.

   – Вы напарники, – объяснил Мельтиар. – Вы отвечаете друг за друга. – Он наклонился ближе, взял меня за плечи – так осторожно, что я едва почувствовала прикосновение. – Вам нечем заняться, пока машина не летает и меня нет рядом?

   Он был так близко, я слышала его дыхание, отблески света таяли в темноте его глаз. Я смотрела на него, надеялась, что он поймет меня без слов. Я стала скрытой ради него. Я сделаю ради него все, что угодно.

   – Вас не учили жить среди врагов, – продолжал Мельтиар. – Вы рождены для открытой битвы. Война уже скоро. Почему вы не готовитесь к этому дню?

   Он крепче сжал мои плечи, и боль всколыхнулась волной, вспыхнула и угасла.

   Я зажмурилась на мгновение. Он разочарован, он в тревоге, – я чувствовала это в каждом движении и слове. Я скажу: "Прости", – наверное он ударит меня и прогонит, а завтра все будет как прежде.

   Я открыла глаза и сказала:

   – Я узнала про всадника.

   Мельтиар разжал руки и отстранился, улыбаясь. Я не знала, что он сделает. Страх, который я весь день сдерживала в самой глубине сердца, вырвался, – потек вверх, замораживая кровь, останавливая дыхание.

   – Хорошо, – проговорил Мельтиар. – Расскажи.

   – Его зовут Тилиниэн Эрил Амари, – сказала я. – И он изгнанник.

   Я рассказывала все, что узнала, и все, что со мной было, весь долгий день, все имена и все слова врагов – все, что могла вспомнить. Мельтиар больше не улыбался, слушал внимательно. Я чувствовала, что Лаэнар, Рэгиль и Амира смотрят на меня – мне хотелось подойти к ним, хотя бы обернуться, – но я не могла отвести взгляда.

   Когда я замолчала, Мельтиар повторил:

   – Хорошо. – И снова привлек меня к себе. Рубашка, разрезанная крыльями, под его руками разошлась, лоскутами упала на пол. – Два дня будете в городе, никаких полетов.

   – Но, Мельтиар... – Это был голос Лаэнара, такой же звонкий и уверенный, как всегда.

   Мельтиар повернулся. Я ничего не видела, мир был скрыт завесой его волос.

   – Еще одно "но, Мельтиар", – сказал он. – И будешь отскребать крылья от пола.

   Лаэнар замолчал.

   – Я смогу лететь завтра, – пообещала я. – Правда.

   – Нет, – отозвался Мельтиар. – Пусть Амира займется машиной.

   Амира ответила что-то, радостно и быстро, но я не разобрала слов, – Мельтиар снова был слишком близко, его дыхание следами оставалось на коже, и страх изменился, оплетал меня горячей, обжигающей сетью. Ладони Мельтиара скользнули по моим крыльям, и крепления разошлись, крылья скользнули вниз, вслед за одеждой.

   Мельтиар повернулся, не отпуская меня, и сказал:

   – Пошли вон.

   Я едва расслышала быстрые шаги, звук закрывающейся двери.

   Я уже не могла говорить. Но Мельтиар прошептал, словно отвечая:

   – Останешься со мной. Тебе станет лучше.

13.

   Мой сон был тонким, как паутина, рвался с каждым вздохом, видения и голоса утекали дымом сквозь пальцы. Я очнулся рано утром, до рассвета, и не мог ни заснуть, ни вспомнить сны. Ни Джерри, ни Рилэн не шелохнулись, когда я позвал их, и я ушел на веранду.

   Не зажигая огня, я сидел за столом, смотрел на оконное стекло, в котором дробились отражения и тени. Хотелось курить, но я не знал, какой сигареты с каким дымом вытащу в темноте, наугад. Я не хотел сегодня ни в чем полагаться на волю случая, даже в мелочах.

   Я должен был решить, что делать дальше.

   Есть легенды, есть история, и есть вещи известные каждому. Все они смешались сейчас, рассыпались как листы расплетенной книги, и я не знал, на что опереться.