Текст книги "Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

С брызгами уйдя с головой в теплую и ласковую воду, которая успела нагреться за день, майор проплыл под водой метров десять. Вынырнув, он поплыл, удаляясь от берега мощным кролем. Вот сразу видно человека выросшего на море. Я даже ему слегка позавидовал, так технично плавать я не умел, хотя тоже вырос практически «на воде». В родной деревне река протекла метрах в пятидесяти от подъезда моего дома. А следовательно все лето мы проводили с пацанами не иначе, как на пляже. Плавали, ныряли, ловили рыбу, которую жарили прямо тут же на гальке у самой кромки воды, стаскивая в костер обточенные водой деревяшки.

Но то – река, а здесь – настоящее бескрайнее море, в которое я влюбился с первого взгляда! Я бросил на песок шмотки и вслед за Зябликовым с криками побежал к воде. Наконец-то! – Я нырнул в теплую соленую воду и, как можно дальше, постарался проплыть под водой, пытаясь рассмотреть подводные морские красоты. Эх, маску бы мне сейчас, а то видно хреново!

Вынырнув, я отправился вдогонку за майором, не обращая внимания на веселые крики за спиной – это в воду залезли Колыванов и Петров, тоже сопревшие за день под палящими лучами. К вечеру ветер, тянувший с моря, практически стих, а волны исчезли. Водная гладь залива превратилась в настоящее природное зеркало, в котором отражалось заходящее солнце.

После купания мы наспех опробовали гидроциклы, стоило спешить, пока совсем не стемнело. Оказалось, что управлять водным моциком не сложнее, чем обычным. Мы с Зябликовым нарезали несколько кругов вдоль залива, радуясь, как всякий русский быстрой езде. Вернувшись на берег, мы даже не стали заморачиваться с надуванием банана, на морское побережье резко упали сумерки. А вскоре и вообще наступит кромешная темнота. Тут уж не до испытаний. Позволив прокатиться на гидроциклах и своим, сгорающим от нетерпения, подчиненным, и, дождавшись их возвращения, мы загрузили опробованную технику в автозак.

Уже в темноте мы подъехали к метеостанции, где нас, матерясь в желтые, прокуренные усы, дожидался пожилой и слегка поддатый сторож. Благо, что перед уходом, начальник станции предупредил старика на наш счет. Задобрив дедка бутылочкой японского вискаря, запас которого обнаружился в багажнике «Волги» Зябликова, мы наскоро запихали мотоциклы и коробку с бананом в большой гараж метеостанции, оказавшимся полностью пустым. Для каких таких целей он был предназначен, оставалось загадкой, но в нем хватило бы места на четыре полноценных грузовика!

Когда разгруженный автозак выехал за пределы территории метеостанции, а мы уселись в машину майора, он поинтересовался:

– Ну как, понравилось на море?

– Если бы эти ублюдки вначале настроение не испортили, был бы вообще улет!

– Да, мрази везде хватает, – согласился со мной Степан Филиппович. – При коммунизме, когда должно было не остаться преступности, нам пожить-то и не удалось…

– И не удастся, – в тон ему усмехнулся я. – Есть у меня подозрение, что преступность будет всегда. Где в нас, в смысле в людей, эта хрень намертво заложена, прописана на уровне подкорки головного мозга, в инстинктах… И вытравить её навсегда, увы, не получится еще тысячи и тысячи лет. Хотя, стоит признать, что хороших людей все равно на порядок больше.

– Твоя правда, Сережа, – Зябликов завел автомобиль и мы покатили в темноте, разгоняемой мощным светом фар, сторону Морского кладбища. – Я поэтому и в милицию пошел, чтобы хоть чуть-чуть разгрести эти Авгиевы конюшни.

– И как, получается?

– Получается, – кивнул майор. – Правда, не всегда удачно выходит, но на своем маленьком участке ответственности я делаю все возможное! А ведь как иначе-то? Смалодушничай я, как себя после этого уважать буду? Думаешь, мне взяток не предлагали, чтобы я отмазал кого? Еще как предлагали! А один раз даже дело сфабриковали, сволочи! – Зябликов впился в баранку и желваки на его скулах заходили ходуном. – Хотели меня закрыть… А вот хрен им! Зябликова еще никто нагнуть не смог!

А Зябликов-то, оказывается, кремень мужик! Правда от таких неугодных «кремней» стараются побыстрее избавиться, заменив кем-нибудь управляемым и не слишком щепетильным в вопросах офицерской чести.

– Блин, весело тут у вас! – выдал я топорную шутку, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Просто обхохочешься! – согласился Зябликов. – Ну, ничего, мы еще с твоей помощью… вернее, с помощью Сергея Вадимовича, порядок-то наведем! – в запале проговорился майор о своих ближайших планах.

Блин, вот ведь опять умудрился попасть в какие-то непонятные мне игры моего мозгового симбионта. Тут ведь в чем вопрос? А оно мне, вообще, надо?

[1] Статья 218 УК РСФСР. Незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ

[2] Катран (жарг.) – нелегальное место для азартных игр, игорный притон.

Глава 15

Где-то в районе площади Луговой Зябликов поинтересовался:

– Тебя куда подбросить?

Я взглянул на жидкокристаллические часы, светящиеся на торпеде – семь минут двенадцатого.

– В общагу я уже опоздал…

Да и к Ленке нет никакого резона ехать – поздно уже.

– Так, может, со мной? На новую квартиру?

– Можно и на новую… Нет, Степан Филиппович, – подумав, отказался я, – еще успеется. Если не трудно, закиньте меня к Лёне на Лазо. Я ведь у него еще и вещи не забрал. А завтра с утра в общагу рвану. Мне ведь послезавтра в колхоз…

– Хорошо, – легко согласился Зябликов. – Только предупреди меня перед тем, как уедешь, – попросило он. – Так, на всякий пожарный…

– Да не вопрос – позвоню перед отъездом.

Долететь до Лазо по пустынным ночным улицам – дело пяти минут. Мы заехали в темноте во двор Лениного барака, и я с облегчением увидел, что окна его квартиры на первом этаже светятся. Значит, не спит еще, бродяга! Не придется его будить. И так уже напрягаю пацанилу по-черной. Надо бы ему подгон сделать…

– Степан Филиппович, – осторожно, «пробуя почву», произнес я, когда Зябликов остановил машину, – а не ссудите мне одну бутылочку из ваших запасов? Сам пить не буду, – клятвенно пообещал я, – не дурак! Последствия знаю… Просто, Лёне подгон сделать хочу, – объяснил я майору свой порыв. – И так со мною все время возится… Ночь-полночь…

– Согласен, Сереж, – кивнул Степан Филиппович, вылезая из «Волжанки». Он открыл багажник и достал из него пару бутылок «Сантори». – Держи! Хорошему человеку не жалко!

Я с радостью ухватил прохладные стекляшки:

– Выручили, Степан Филиппович! А то как-то с пустыми руками не комильфо…

– Ладно, Сережа, отдыхай! – Зябликов по-отечески хлопнул меня по плечу и уселся в машину. – Позвонить перед отъездом не забудь! – напомнил он мне через открытое стекло.

– Обязательно позвоню! – пообещал я, наблюдая, как майор выезжает со двора.

Проводив его взглядом, я, прижав бутылки к груди, поднялся на крыльцо и дернул за ручку двери. Дверь к моей несказанной радости оказалась не запертой (не охота было громких стуком соседей тревожить), и я ни секунды не раздумывая, прошел внутрь.

– О! Серега! Как живой! – воскликнул Леня, когда я с бутылками наперевес показался на пороге.

– Да еще, похоже, и с подарками! – воскликнул еще один гость, обнаружившийся на диване со стопкой в руке. – Здорова, Серый!

– Здоров, Колян! – Этого приятеля я знал – бывший Лёнин сокамерник, великий специалист по официальным бумажкам. Как говорил герой одного известного фильма: «У меня один знакомый, тоже учёный… – три класса образования, так он десятку за полчаса так нарисует – не отличить от настоящей!» Вот это как раз о Коляне.

– Ну-ка, чего там у тебя? – заинтересованно произнес Леня, когда я составил бутылки на журнальный столик и упал рядом с Коляном на диван. – Ипонский вискарь? Откель такое богатство?

– Степан Филиппович подогнал, – честно признался я.

– Блин, опять этот мент?

– Че за мент? – полюбопытствовал Коля.

– Да корешок у Сереги появился – ментяра, – сообщил Лёня, – да не простой, аж целый начальник РОВД! Майор! Терки там у них какие-то… совместные… мутные…

– А какого района? – подобрался Коля.

– Советского, – просветил я его.

– Зябликов, что ли? – неожиданно произнес Коля.

– А ты его откуда знаешь? – Леня с интересом посмотрел на своего тюремного корешка, словно впервые увидел.

– Да с людьми знающими разговор как-то имел, – многозначительно заявил Коля. – Говорят, что правильный мент… Подляны от такого ждать не придется… Но если уж попался «на горячем» – закроет обязательно, и никакие знакомства и взятки не помогут. Так-то! Так что смотри в оба, Серый!

– Да нормальный он мужик! – Заступился я за Зябликова. – Вон и Верблюда помог от кичи отмазать. Правда, Лень?

– Есть такое, – подтвердил Леня. – Если бы не он – пошел бы мой брательник по этапу!

– Я ж говорил, – не стал спорить Коля, – правильный мент. Зазря никого на кичу не отправит! Если, конечно, тот не полный отморозок. За майора так и говорили. Ладно, босота, чего мы тут меньжуемся, когда на столе такая выпивка греется?

– Да-да, наливайте, пацаны! Это подгон! Лень, тебе за суету со всеми нами, увальнями деревенскими…

– Серега, от души! – перебил меня Леня. – Если еще с «Мумиками» познакомишь, хоть год у меня живи! Места хватит!

– Это с какими «Мумиками»? – спросил Коля.

– Ну, «Мумий Троль», – пояснил Леня. – Группа такая музыкальная, слыхал? Вот Серый с ними и закорефанился!

– Ты заешь, старина, – признался Коля, – я по музыке не очень. Я больше художников уважаю: Врубеля там, Билибина…

– Ну, оно и понятно, – ухмыльнулся Лёня, – с твоим-то талантом художники самое оно! Серый, ну, так как? Перетер с Лагутенко?

– Да вот как-то не срослось пока, – со вздохом ответил я. – И, наверное, придется всю суета на месяц-другой сдвинуть – мне послезавтра в колхоз отчаливать.

– Блин, Серый, так через месяц другой и похолодать может, – удрученно произнес Лёня. – А как ты свой морской клип снимать собираешься? Или уже все – финита ля комедия?

– Похоже, что реально может не сложиться… – Погрустнел я вслед за приятелем. – Как это я про грядущие холода не подумал? Расслабился! А ведь уже и технику нашел – гидроциклы и банан, и аппаратуру для съемок… И все коту под хвост?

– Хех, а гидроцилы, это что за зверь такой? И банан? – поинтересовался Коля, который, видимо, о таких приблудах раньше и не слышал ничего. Впрочем, как и я. – А то звучит как-то не айс…

– Это водные мотоциклы, – пояснил я. – На них прямо по воде гонять можно, а банан – это такая надувная хреновина, которую к этому мотоциклу привязать можно и телок на нем катать!

– Хех, – фыркнул Коля, – телок я бы и на своем банане с удовольствием покатал! А вообще интересно было бы опробовать!

– Так не вопрос! Будет время – погоняем… Только вот со временем-то как раз полный пиндыр!

– Бляха-муха, Серый! Ну его в жопу этот колхоз! – воскликнул Леня, разливая спиртное по стаканам.

– Не, я бухать не буду! – Покачал я головой «в ответ» на протянутый мне стакан. – Вот оно где сидит! – Я воткнул указательный палец в подбородок, показывая, где у меня бухло. – Печенка скоро на меня плюнет и уйдет в свободное плаванье! А насчет колхоза ты прав, есть у меня одна мысля…

– Ну-у-у… – заинтересовано протянул Леня.

– Заболеть хочу! – озвучил я свою мысль, подсказанную замдеканшей. – Есть знакомый врач?

– Врач? – удивившись, переспросил Лёня. – А зачем тебе врач? Не-е-е, тебе врач не нужен!

– А как же тогда я заболею? – Пришел черед удивляться уже мне.

– Так вот же! – Леня указал пальцем на сидевшего рядом со мной Коляна. – Специалист широко профиля! Он и за терапевта может, и за ухо-горло-носа…

– Серьезно? Ты доктор? – Я повернулся к Лениному приятелю.

– Серый, ты че тупишь? – Леня уже откровенно покатывался, а у меня после сегодняшних приключений голова совсем не варила. – Я тебя не узнаю! Какую справку нужно – такую Колян и нарисует!

– Точно! – хлопнул я себя ладонью по лбу. – Внатуре туплю! Колян, правда сделать сможешь? Только мне завтра уже надо, – умоляюще произнес я, – чтобы от колхоза откосить!

– Да не парься ты, Серый, – вальяжно произнес Коля. – Ща по паре писяриков твоего зачетного пойла дернем и нарисуем тебе справку!

– Прямо здесь? – не поверил я своему счастью.

– А то! – не без гордости произнес Колян. – Все свое ношу с собой! Так Ленька, давай дернем! – предложил он. – А Серый пускай слюнки глотает!

Они замахнули, а я передернул плечами – вот уж действительно перебор бухалова в организме. В последнее время мне приходилось надираться до полной отключки, насильно заливая в себя тонны алкоголя. Если так и дальше пойдет, приобрету к спиртному стойкий иммунитет в виде полнейшего отвращения к его употреблению. Не хотелось бы, но что поделать?

– Вещь! – удовлетворенно выдохнул Коля.

– По сравнению с водярой, согласен, – слегка не согласился с мнением друга Леня. – Но есть и похлеще напитки…

– Есть-есть, – закивал головой Коля, занюхивая вискарь кусочком слегка завялившейся копченой колбасы (не иначе остатки трапезы с Лениной вокзальной столовки, но мы не гордые – на закусь сойдет), – но не про нашу честь! Так что Ленька, русская водяра полезней во всех случаях: и для здоровья, и для кошелька! Ладно, – он положил на колени стоявшую у кровати невзрачную потертую сумку с надписью спорт, – сейчас все будет!

Леня освободил от закуски часть стола, на который Коля начал выкладывать свои «сокровища»: кучу каких-то бланков, отпечатанных на серой бумаге, небольшой набор-скатку с торчащими из нее деревянными ручками каких-то инструментов и потрепанный блокнот.

– Куда, говоришь, поступил? – спросил меня Коля, перебирая бланки.

– А что, есть какая-то разница? – удивился я. – Справки, они же все одинаковые.

– Хех, – вновь усмехнулся Коля, – чудак-человек! От того, где ты учишься, или живешь, зависит от какой поликлиники справку выписывать! – пояснил он. – Если ты местный – районная поликлиника…

– А, догнал! – закивал я головой. – В «Рыбу» я поступил.

– Это «Дальрыбвтуз» что ли? – уточнил Коля, отложив бланки в сторону, и принялся листать блокнот. – Ага, – через некоторое время произнес он. – Вот оно! Студенты «Дальрыбвтуза» относятся к поликлинике рыбаков. Где-то у меня было… – И о вновь принялся перебирать бланки. – Есть контакт! – Коля, наконец, обнаружил необходимый бланк, на котором уже красовалась печать поликлиники.

– У тебя что же, корефуля, бланки на все поликлиники городские имеются? – озадачился таким профессионализмом друга Леня.

– Ну, на все, ни на все, – ответил Николай, – но имеются. Я их стараюсь регулярно пополнять. Никогда не знаешь, что в жизни пригодиться. Вот как сейчас…

– Блин, ну ты даешь, бродяга! – Восхитился предусмотрительностью друга Леня. – Я как-то и не представлял, на что ты способен!

– Так и не зевай! – усмехнулся Колян. – Хочешь, я и тебе справочку выправлю? – предложил он. – Отдохнешь недельку-другую от трудов праведных. Да за государственный счет! Бухгалтерия всяко больничный оплатит.

– Еп! – Взмахнул рукой Леня. – А давай! А то зае. ся я корячиться, надо дух перевести!

– Как говорил товарищ Сталин: и это правильно, дорогие товарищи! – с кавказским акцентом произнес он. – Блин! – чертыхнулся он, не найдя в сумке какого-то нужного прибамбаса. – Ни одной врачебной печати не прихватил!

– В смысле? – не понял я. – Вот же на бланке уже стоит.

– Это печать поликлиники – прямоугольная, – разжевал мне, словно неразумному ребенку, Коля. – А еще есть личная печать врача, круглая, с фамилией. А еще треугольная для больничного… Тут даже размеры важны… Диаметр, соотношения сторон…

– Бля, Колян, – толкнул его в бок Леня, – ну прямо высшая математика!

– Пф-ф! А ты как думал? – Колян деловито надул губы. – Фирма веников не вяжет! Если Колян взялся – результат гарантирован!

– Так, а чего же делать-то? – расстроился я. – Без печати?

– Не ссы, Серега! – успокоил меня Колян. – Ща дернем еще, и усе будет! Леня?

Леня скоренько начислил еще по одной, и друзья с удовольствием выпили. Я вновь пить не стал. Во избежание, так сказать. Хватит уже, порезвился! Да я и сам пожить хочу, а не выпускать «сожителя» на волю. Да и боязно – вдруг он возвращаться на дно передумает. Так и будет всю жизнь надираться до чертиков. Он-то от водяры не крякнет – бессмертный сучара! А мне как быть?

Коля, тем временем отставил в сторону опустевший стакан и достал из сумки обычный канцелярский ластик. Ну, не совсем обычный – импортный, в цветной упаковке. Белый-белый, и мягкий даже на вид. А еще он умопомрачительно пах клубникой.

– Вот такой прикол, – усмехнулся Коля, – и нахрена они его таким делают? С запахом, я имею ввиду. Ну не будешь же эту резинку жрать? Хотя, у нас в совке все возможно: и резинку с клубничным запахом захомячить, и шампунем вишневым запить! А так, вещь для наших нужд необходимая! Обычная совдеповская резина чересчур дубовая и зернистая. Тонкой работы не получится. А эта – в самый раз!

Коля раскатал скатку с инструментом и вынул миниатюрный ножичек, пустивший «зайчика» отполированным острым лезвием.

– Ну что, братцы кролики, – произнес он, – приступим к операции?

– Ты прямо хирург на операции! – прыснул в кулак Леня. – Только шапочки белой и маски на морде не хватает!

– Чеб ты понимал, дерёвня! – отмахнулся от приятеля Коля. – В нашей работе четкость важна не меньше, чем в хирургии! Даже малейшая оплошность легко все насмарку пустить может! Так что не трындите под руку! – предупредил он, втыкая «скальпель» в податливую заграничную резинку. – А то по пи. де пойдет!

Несмотря на принятую «на грудь» дозу алкоголя, его руки ни разу не дрогнули за все время «операции». Линии выходили четкие, буквы ровные и легко читаемые. Пару раз он останавливался, откладывал ножичек в сторону и встряхивал руками, снимая напряжение. Мы с Лёней, затаив дыхание, наблюдали за поистине виртуозной работой настоящего мастера!

– Ты внатуре виртуоз! – одобряюще покачав головой, выдал Лёня, когда филигранная работа была уже почти закончена. – Настоящий блинопек!

– Ну, не ровняй! – возразил Коля. – Настоящие линьковые сара[1] я так красиво не намалюю. А вот достойную липу[2], такую, что не придраться – вполне!

– Не прибедняйся, братела! Ты просто ас! – Продолжал нахваливать корефулю Леня.

– Ага, глаз алмаз! – добродушно усмехнулся Коля, откладывая инструмент в сторонку. – Готово!

– Че, прямо вот хоть сейчас справку штампуй? – Мне не верилось, что за такой короткий срок можно было изготовить настоящую печать, а не кривую хренотень. Хотя, я наблюдал весь процесс собственными глазами.

– Нет, – Коля закурил, продолжая вертеть только что изготовленный штемпель в руках. – Зачем хороший бланк портить? Вдруг, я все-таки накосячил где…

– Окстись, Колян! – воскликнул Лёня, – когда это ты косячил?

– Ну и на старуху найдется проруха, – философски заметил Коля. – Для начала штемпель протестировать надо! – Он взял в руки газету, лежавшую на подлокотнике дивана и положил её на стол перед собой. После чего вынул из сумки штемпельную подушечку. Откинув крышку, он приложил к напитанной фиолетовыми чернилами поролоновой подушечке свежеизготовленную печать. Несколько раз сильно придавил резинку к газете, после чего внимательно изучил получившийся оттиск.

– Ну-у-у… – сложив кубы трубочкой задумчиво произнес он, – за исключением пары мелких недочетов – под пиво сгодится!

– А ну дай! – Леня выдернул из его пальцев газету и принялся крутить её и так, и этак, стараясь разглядеть замеченные приятелем косяки. – Ты гонишь, папуас! Идеальная печать! Врач Веденеева Ольга Николаевна, – прочитал Леня идущие по периметру круга буквы. – Врач. – Надпись в центре. – Да у самой этой врачихи, Веденеевой, похоже, что печать хуже…

– Да нету никакой-такой врачихи, – рассмеялся Колян. – Я её только что выдумал!

Я тоже взглянул на оттиски, получившиеся на газете. И если бы я не видел, что данная печать только что вырезана, подумал бы, что она настоящая. Хрен придерешься!

– Вот теперь можно и на бланк зафигачить! – Колян положил бланк перед собой и ловки пропечатал его «резной» резинкой. – Ну вот, Серый, ты и заболел! – довольно помахивая перед моим носом бумажкой, произнес он. – Сейчас остальное заполним, и получишь свое освобождение от колхоза с сегодняшнего дня на руки!

– Блин, пацаны… – Внутри меня все ликовало. Да за этот свободный месяц я успею воплотить в жизнь все свои мечты! – От души! А-а-а! Давай, Ленька, наливай! Это надо отметить!

– Вот это внатуре по-нашему! – обрадовался Леня, наполняя стопки.

– Пацаны, только я одну… Не больше…

– Да кто бы сомневался, еп! – фыркнул Колян. – Никто в тебя насильно ничего заливать не будет! Поехали, чтоль? Че тару греем?

[1] Линьковые сара – фальшивые деньги (уголовный жаргон).

[2] Липа – фальшивые документы (уголовный жаргон).