Текст книги "Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

На мое счастье день был в самом разгаре, и до часа пик было еще далеко. Так что я доехал до «Второй речки» в относительно свободном автобусе. Правда, на этот раз стоя и изнывая от жары. Погода была просто чудесной, я просто был обязан сегодня залезть в море! И я это сделаю, вот только чутка разберусь с наследством, оставленным мне «пришельцем из будущего». Уж очень меня интриговало, чего он мне там подбросил от щедрот своих.

До отделения я дошел, вымокнув от пота, как гребаная мышь, и оставляя четкие следы от башмаков в податливом асфальте. Мое появление возле ментовки не осталось незамеченным – Зябликов курил у открытого настежь окна своего кабинета.

– Сережа, подожди меня у входа! – окликнул меня майор, когда наши взгляды пересеклись.

– Хорошо, Степан Филиппович! – отозвался я, останавливаясь в теньке под деревом, росшим возле крыльца в отделение.

Фух, с непривычки меня слегка раскумарило от жары и влажности, превратив в потного и неповоротливого слизняка. Такой бани у нас в деревне никогда не было. Тут без привычки тяжеловато приходится! Ну, ничего, это мелочи по сравнению с мировой революцией!

Выскочивший из отделения Зябликов, напротив, оказался бодр, подвижен и весел.

– Пошли! – Он махнул мне рукой и потопал куда-то за здание.

Я вздохнул, промокнул лоб полой и без того мокрой рубахи и вприпрыжку помчался за майором. Мы подошли к внутреннему дворику, перегороженному большими распашными металлическими воротами.

– Тут у нас гараж, – пояснил майор, – я твои эти… гидроциклы покуда здесь оставил. Потом разберешься, где их хранить. Я помогу…

Мы проскочили сквозь маленькую дверку и вошли в гараж. В котором кроме пары ментовских «козликов»[1] сине-желтой расцветки и одного «Зилка», оборудованного спецкузовом для перевозки заключенных, стояли и мои водные мотоциклы.

– А автозак[2]-то вам зачем? – удивился я, узнав знакомые очертания – именно в таких собирали у нас в деревне «загулявшихся» зэков, находящихся на химии, но не вернувшихся в общагу к определенному часу.

– А, у ГУИТУвцев[3] по случаю выменял, – отмахнулся майор. – Иногда бывает нужно что-нибудь крупногабаритное перевезти, а не на чем. Не положено, дескать… Вот и маялись, пока случай не представился… Ну, пойдем, посмотришь на своих красавцев, – предложил он мне, двигаясь в тот угол гаража, где были аккуратно составлены мои водные мотоциклы.

Было видно, что и у майора глаза сверкают, что ему тоже страсть как охота испытать это чудо «враждебной техники».

– Вот умеют же, сука, капиталисты, делать и красиво и надежно! – вздохнул он, когда мы подошли к гидроциклам. – Боюсь, что у нас такой красоты не слепят… Мы только вон, – он указал на ЗИЛок и «козликов», – только такую технику клепать и умеем.

– Зато, как говорят, простая, как три копейки, и надежная – «на коленке» починить можно. И проходимая к тому ж…

– Вот-вот, – печально усмехнулся майор, – и на этом все достоинства заканчиваются! Я тут не так давно у начальства побывал… Прокатился с местным генералитетом на охоту на «Сафаре»[4]… Вот это, я скажу тебе, техника!

– А тут и спорить нефиг, – согласно закивал я. – У нас на деревне всё Леспромхозовское начальство на «Патролах», да «Паджерах» раскатывает – насмотрелся. Гонят в Японию лес, да щепу, падлы! Жируют за наше народное достояние! А народу, как обычно, шиш! Да без масла! – с горечью в голосе произнес я. – На те бабки, что на заводе башляют, даже на «копейку» не накопить… А теперь еще и задерживают месяцами, уроды!

– Наслышан, – согласился со мной майор. – Хорошо еще, что нас на хозрасчет никто не надумал переводить. А то многие из «наших», что с головой не дружат… могут подумать – дали ствол, и крутись, как можешь!

– А так и будет, Степан Филиппович, – невольно вырвалось у меня. – Совсем немного осталось!

– Да знаю, знаю! – с горечью в голосе воскликнул майор, воровато оглядевшись по сторонам. Но в гараже кроме нас никого не было. – Мне Вадимыч уже рассказал… Погоди-ка, а ты все наши разговоры… э-э-э…

– Подслушивал? Вы это хотели сказать, Степан Филиппович?

– Да ты что, Сережа, – смутился мент, нервно подергав себя за ус, – конечно нет!

Но я понял, что он именно это и имел ввиду.

– Степан Филиппович, да бросьте вы! Я же все прекрасно понимаю! – постарался успокоить я своего великовозрастного… кого? Приятеля? Друга? Товарища? Может быть, он и стал другом моему «сожителю», обязанным ему спасением самого дорогого в мире человека. А вот для меня он кем сейчас является? Чтобы сильно не заморачиваться, я решил для себя считать его партнером. Человеком, к которому в любой момент можно обратиться за помощью, и он не откажет. А это в наше время дорогого стоит! К тому же, он единственный, кто знает обо мне всю подноготную. Решено – партнер!

– Так, значит, слышал? – Зябликов успокоился и перестал нервничать.

– Кое-что, да – слышал. Но так – урывками. Но вы знаете, Степан Филиппович, – после небольшой паузы продолжил я, – чем дольше я с ним… Как бы это сказать? Живу… Нет! Сосуществую! – Я, наконец, подобрал наиболее подходящее определение. – Так вот, чем дольше я с ним сосуществую, тем больше мне… открывается… что ли? Понимаете, если я иногда сосредотачиваюсь на чем-то, мне ранее неизвестном… – путано объяснял я майору. – То иногда меня словно озаряет… как будто я это знаю! Давно знаю! Понимаете, Степан Филиппович?

– Это, конечно, звучит странно, – ответил Зябликов, – но после нашего с тобой знакомства… Вернее с вами… обеими, хоть Вадимыч и утверждает, что вы с ним один и тот же человек. Но у меня тоже это в голове не укладывается! Так вот, после этого знакомства, и известных тебе событий, для меня в этом мире не осталось ничего необычного! А все происходящее со мной – вообще пик ненормального и неестественного хода вещей, какие со мной могли бы приключиться! Но если бы не наша встреча…

– Степан Филиппович, замнем эту тему? Не дай бог, нас кто-то слушает! – Я тоже внимательно огляделся. Мало ли? Лучше перебдеть, чем недобдеть!

– Согласен, Сережа! – согласился майор. – Посмотрел на свое богатство? – сменил он тему.

Я вновь оглядел сверкающие свежей краской и лаком новенькие водные мотоциклы. Просто охренительное приобретение!

– Блин, а как на них ездить-то? – Я шумно почесал затылок. – На простом мотоцикле гонял, а вот на таких… Я их вообще в первый раз увидел, – признался я майору.

– А опробовать не хочешь? – неожиданно предложил он.

– Вы еще спрашиваете? Конечно хочу!

– Тогда у меня вот какое предложение: сейчас припрягу своих бойцов – они нам пару мотоциклеток в автозак запихают. Я их уже заправил под самое горлышко. А после выедем на море – есть у меня одно укромное местечко, где народа почти не бывает. Там и опробуем. Согласен?

– Еще бы! – Я нервно потер вспотевшие ладошки.

– Да вот еще… – Он указал в дальний угол гаража, где я поначалу и не рассмотрел большую цветную картонную упаковку. – Банан, мать его, надувной! Нахрена тебе такая штуковина, Сереж? Ведь абсолютно бесполезная в хозяйстве вещь!

– А вот это вы зря, товарищ майор! – усмехнулся я. – Если эту хреновину к водному мотоциклу привязать… Знаете, как по морю с ветерком гонять можно будет?

– У-у-у… – завис Зябликов.

– Вот то-то же! – победно воскликнул я. – А еще я с этой штукой клип для песни хочу снять.

– Так и его, что ли, в автозак загрузить? – поинтересовался майор.

– Грузим! Заодно опробуем в деле и одно, и другое! – обрадовался я.

– Давай! – согласно махнул рукой Зябликов, направляясь к выходу из гаража.

Мне ничего не оставалось делать, как отправиться за ним. Возле прозрачного аквариума дежурки майор остановился и заглянул в окошко:

– Кислицин! Найди Колыванова и Петрова. Передашь, пусть грузят в автозак два любых водных мотоцикла. Да закрепят их в будке, как следует, чтобы не угробить по дороге! А то знаю я вас! – Он демонстративно погрозил дежурному летёхе кулаком.

– Степан Филиппович… Товарищ майор, – обиженно произнес Кислицин. – Я-то здесь причем, если они такие криворукие?

– Все вы такие, криворукие! – проворчал майор. – Вас ведь если не контролировать постоянно, такого накосорезите! В общем, давай, шнуром! Как выполнят – доложить!

– Есть, тащ майор! Доложить! – бодро отозвался дежурный.

– Так-то оно лучше! – Зябликов воинственно встопорщил усы. – Пойдем! – Это он уже мне.

Мы поднялись на второй этаж, и зашли в его кабинет. Твою мать! Эту видеокамеру я заметил, едва перешагнув порог кабинета! Она… Она… Да она была словно космический корабль! Мне даже прикоснуться к ней было боязно! Вот сразу видно, что эта техника совсем не из нашего, а из другого времени. Словно миелафон пресловутой гостьи из будущего – Алисы Селезневой. Блин, мне бы чего попроще… Хотя сейчас никто особо не соображает в этих камерах-шмамерах. Заграничное, ипонское и точка. Никто же взаправду и не подумает даже, что вещь из будущего. Просто надо её из рук не выпускать…

Я подскочил к столу и протянул трясущиеся ручонки к прибору: где же у нее кассета вставляется? Блин, как же с ней разобраться-то?

– Держи! – На стол рядом с камерой лег пухлый талмуд – инструкция по эксплуатации, да еще и на русском языке! – Вадимыч сказал, тебе по любому пригодится.

Вот спасибо, «сосед»! Ведь без него я в такой сложной технике и в жизнь не разобрался бы! Это вам не какой-нибудь радиоприемник или магнитофон, это – настоящая видеокамера! Хоть кино снимай!

– Ты это, Сереж, сейчас послушай, очень внимательно послушай, чего он тебе расскажет… – произнес Зябликов, забирая у меня видеокамеру.

– В смысле… расскажет? – От неожиданности я даже дар речи потерял. – Мы ведь опять пить не собираемся? – С надеждой посмотрел я в глаза майору. Ведь если я опять напьюсь – плакало мое желание опробовать сегодня гидроциклы! – Он ведь без этого не появляется…

– Не переживай! Пить мы сегодня не будем! – успокоил Зябликов, поворачивая ко мне камеру тыльной стороной и распахивая какую-то «потайную дверку», расположенную сбоку на приборе.

Едва «дверка» открылась, как её матовая поверхность засветилась нежным голубоватым светом, так же появились какие-то значки и надписи.

– Это чего… – как завороженный смотрел я на светящуюся панель. – Телевизор встроенный?

– Это что-то типа видеодвойки, – пояснил мне Степан Филиппович, – чтобы сразу отснятый материал посмотреть можно было. Тут и выходы сбоку есть, чтобы потом на обычную видеокассету все переписать. Представляешь, какая охнительно-офигительная штука? И снимает, и показывает! И пленку проявлять не нужно! Да и нету там никакой пленки… А вот это вот – монитор! – Было видно, что майор и сам до сих пор сомневается, в своем он уме или уже «поехал» от обилия незнакомых прибамбасов.

– Еще бы! – хмыкнул я. – А как её включить? Тут и кнопочек никаких нет…

– Легко! – усмехнулся Зябликов, ткнув пальцем прямо в экран, где был изображен треугольник. – Вот… Это… как же… А! Сенсорный экран, – с гордость, словно сам его и изобрел, произнес Зябликов, – на простые прикосновения реагирует! И кнопочек никаких не нужно!

– Привет, мелкий! – На экране появилось моя собственная пьяная физиономия. Судя по окружающей обстановке, запись была сделана именно здесь – в кабинете Зябликова. Я (он) восседал, вольготно развалившись в кресле майора, и вяло ковырялся в зубах ногтем мизинца. Наконец он оторвался от этого «увлекательного» занятия и впился в меня пронзительным взглядом. Мне даже показалось, что он, каким-то неведомым способом, реально меня видит, невзирая на разницу во времени, запись и прочие штуки-дрюки! – Вот, наконец, и довелось встретиться… Так сказать, воочию! – Мой двойник усмехнулся и откинулся на спинку кресла. – А чтобы тебе было комфортнее… – Моё (его) лицо неожиданно поплыло, словно разогретый пламенем свечи воск, немного раздались щеки, неуловимо изменился нос (стал более массивным, что ли), добавилось морщин, а между бровей залегла глубокая складка. Молодая поросль, почти что пушок, над верхней губой, щеках и подбородке, сменилась частой короткой щетиной. Взгляд прищуренных глаз, с наметившимися под ними «мешками», стал жестче, злее и расчетливее. Буквально за несколько секунд я постарел лет на двадцать! Сидевший в кресле незнакомый субъект, уже не был тем сопливым юнцом, что ковырялся в зубах мгновением раньше – это был матерый мужик, связываться с которым будет себе дороже! Хотя, в общем, до боли знакомые черты легко угадывались – я (он) хорошо сохранился для своего возраста.

– Охренеть! Вадимыч? – Раздался за кадром пьяный и слегка перепуганный знакомый голос майора Зябликова. – Ы-ы-ы…

– Хочешь сказать: гребаная тетя, как ты постарела? – Стрельнул в его сторону глазами мой изменившийся внешне сожитель. Голос его тоже огрубел, стал куда ниже и солиднее.

– Ну… да… – выдохнул Степан Филиппович, продолжая находиться за кадром. – Предупреждать же надо! Я чуть не обделался!

– Не делайте мне нервы, Степа! Мне их еще есть, где испортить! – С одесским акцентом произнес постаревший приятель. – В общем, так, мелкий, развешивай ухи и слушай меня внимательно! У нас с тобой появился шанс утрясти все непонятки. Ты ведь заметил, что свободно общаться мы можем, только находясь в определенной стадии опьянения? Когда ты еще не совсем вырубился, а я не особо надрался? Я думаю, понял. В твоем возрасте я, отнюдь, не был полным дураком. Ведь смог же ты донести до меня свои потребности в бананах… – Он усмехнулся в очередной раз. – И в мотоциклах с видеокамерами.

Я согласно кивнул, словно отвечая на его вопрос, хотя, конечно же, он никак не мог этого видеть.

– Но это состояние «души» длится совсем недолго, поэтому, как следует обсудить с тобой наше дальнейшее сосуществование, таким способом у нас не получится.

О! Сосуществование! Да мы даже термины используем одни и те же! Как говорят, чужая душа – потемки, а себя, любимого, поймешь в любом виде. Видимо, даже очень постаревшего себя…

– Передача сообщений с помощью видеозаписи, – продолжил он, – поможет частично решить эту проблему. А дальше я еще что-нибудь придумаю. Хотя, трудно размышлять над смыслом жизни, постоянно пребывая в полное говнище! Поэтому, косяки неизбежны… как ни крути. Но все можно решить! Было бы желание… И возможности. А их у меня хоть отбавляй! Так что не дрейфь, мелкий! Прорвемся!

Ну, то, как он может прорываться и утрясать проблемы, я уже с лихвой оценил. Но стоило признать, что все «вопросы» он умудрялся решать, даже находясь в напрочь невменяемом состоянии. У меня возникал логический вопрос, а что же он смог бы сделать, находясь в абсолютно трезвом уме и твердой памяти? И первое, что приходило мне в голову – он мог бы нахрен стереть в порошок всю нашу реальность! И это, похоже, совсем не мои догадки… Этот лишь констатация фактов, пугающих, но фактов, твою мать!

– Ты заметил, мой юный друг, – и не думал останавливаться «паразит», поселившийся ни где-нибудь, а в самой глубине моего мозга, – что наши мысли и желания постепенно сливаются в единое целое? Что иногда очень трудно определить, кому из нас они в данный момент принадлежат…

Еще бы я этого не заметил! Его выходка в деканате чуть не стоила мне моего «доброго имени»! Если бы замдеканша заметила мою… кхм… неадекватную реакцию… было бы в самый цвет… Еп! Опять он не вовремя влез!

– Я думаю, что заметил, – продолжила вещать с экрана монитора видеокамеры моя постаревшая копия. – Сдается мне, мы постепенно движемся к своему закономерному финалу… – Он выдержал театральную паузу. – Наши сознания… они сливаются…

Сука! Сука! Сука! Да как так-то? Я еще самостоятельно пожить хочу, не сливаясь в непонятно что, с непонятно кем!

– Знания, опыт, реакции организма… – Мой «сосед» мерно продолжал вдалбливать в меня свои предположения. – А иначе и быть не должно! Иное противоестественно! Ведь мы с тобой – единое целое! Мы – один и тот же человек! Насколько быстро произойдет полное срастание наших разумов, я сказать не могу. Предположения, конечно, имеются… Но все это – субъективно… Еще недавно я надеялся, что просижу у тебя в голове, особо не отсвечивая, до самого моего момента переноса в прошлое. А дальше все наладиться само собой… Однако, я ошибался…

[1] «Козлик» – УАЗ 469.

[2] Автозак (автомобиль для перевозки заключенных, подозреваемых и обвиняемых) – специальный автомобиль на базе грузового автомобиля, автобуса или микроавтобуса, оборудованный для перевозки подозреваемых и обвиняемых (спецконтингента) в условиях, исключающих нарушение установленного режима содержания, в том числе совершение побега.

[3] ГУИТУ – В 1960–1992 годах – Главное управление исправительно-трудовых учреждений МВД СССР.

[4] «Сафарь» – японский внедорожник Ниссан «Сафари».

Глава 12

Я не замечал, как нервно сгрызаю до мяса ногти на пальцах рук, ведь то, о чем сейчас вещал с экрана видеокамеры мой мозговой симбионт, пугало меня до желудочных колик и медвежьей болезни! Но я терпел, скрипя зубами и собрав очко в жемок, ведь от того, что он скажет, зависит моя дальнейшая жизнь и мое дальнейшее существование… как самостоятельной личности… как самого себя, а не придатка к якобы моей старшей особе… Нет! Я так, сука, не хочу! Я! Хочу! Жить! Сам по себе!

– Да, мелкий, я ошибался, – невесело продолжил «сосед». – Но я думаю… надеюсь… что ничего страшного с нами, а особенно с тобой не приключится, – постарался он меня успокоить. Как мог, конечно, но прислушался к его словам. – Ты просто станешь больше знать, уметь и разбираться в том, о чем лишь совсем недавно не имел даже хотя бы отдаленного понятия! У тебя прорежется идеальная память! Да-да, ты сможешь только с одного беглого взгляда запомнить массу никак не связанной между собой информации! Сможешь цитировать наизусть «Войну и мир», лишь бегло скользнув глазами по строчкам… Да, так будет, я уже вижу проявления в тебе моих способностей.

А ведь и правда – я тоже, нет-нет, да и замечал за собой нечто подобное. Неужели я смогу перенять все его поистине фантастические умения?

– Признаюсь честно, мелкий, это – не первое мое попадание в прошлое! Но в прошлый раз все было совершенно по-другому: я просто очнулся в своем молодом теле, откатившись на несколько десятков лет назад. Никого сознания моей молодой личности, типа тебя, в том теле не было! Понимаешь? Да и не должно было быть! По определению! Ведь я – это только я! Единый! Неделимый… И прочая бла-бла-бла… Я не знаю, что изменилось на этот раз… Почему твое сознание осталось обособленным? Ведь я уже проживал эту жизнь… Не знаю, мелкий… Не знаю… Есть у меня одна догадка, но ни подтвердить её, ни опровергнуть, я, увы, не могу!

«Так почему же, сука, почему, это произошло именно со мной⁈» – мысленно возопил я, чтобы не «пугать» Зябликова.

– Я думаю, что в первый раз я перенесся в прошлое, будучи еще обычным человеком… – Видеокамера продолжала воспроизводить и, не смотря на мое потрясение от услышанного, я опять прилип к монитору. – Ну, вернее, не успевшим сильно измениться…

Так кто ты сейчас, твою мать⁈ – Наверное, у меня от перевозбуждения сосуды в глазах полопались.

– А вот в этот раз все было иначе – я перестал быть обычным смертным. Я – Надзирающий! Ты уже слышал об этом, мелкий? – риторически спросил он меня. – Да слышал, слышал… Я-то знаю, – он «мило» улыбнулся в камеру, от чего у меня защемило где-то в районе сердца. – Так вот, пацан, Надзирающий в отдельно взятой ветке Древа Реальностей – по возможностям равен Богу! Я думаю, что дорос до уровня воплощения Аватара. Похоже, что ты – мой первый Аватар. Поэтому-то наши сознания, хоть и являются частью одного целого, но вместе с тем – индивидуальны!

– Чего? – Я и не заметил, как произнес это вслух. – Какой, нахрен, аватар?

– Хотя, повторюсь, это лишь предположение… – продолжал вещать мой симбионт. – Но! Если это так – мы не сольемся, а продолжим раздельное существование…

Блин, я не знаю, что такое аватар, но если это так, то я готов и немного потерпеть! Только придумай что-нибудь поскорее, дядя! А то реально двинусь!

– Обещаю, мелкий, я что-нибудь обязательно придумаю! – будто бы в ответ на мои мысли заверил меня сосед по черепушке. – Я же не враг самому себе… А теперь пробежим по всему остальному: все, что ты заказал, заберешь у Зябликова. Он мужик ответственный: не обманет! А если что, и поможет, и приглядит, и из дерьма вытащит! Ему я оставил отдельные инструкции на твой счет. Сам понимаешь, что на кону… Ты мне нужен живым и здоровым! Я надеюсь, что вскоре моя неуязвимость предастся и тебе. Да-да, не удивляйся, мелкий. За мою жизнь меня неоднократно убивали: резали, стреляли, травили ядами, сжигали и подрывали… Если перечислять все способы, какими меня пытались упокоить разные ублюдки – не хватит пальцев на руках и ногах! Но, как видишь, я жив-здоров! Думаю, что я смог бы восстановиться даже из пепла, развеянного по ветру над морем. Проверить, правда, не приходилось, но чисто теоретически – да! Восстановление физического тела – это особенность большинства Высших Существ, в число которых я попал по какому-то недоразумению, либо по счастливому стечению обстоятельств. Так сказать, на халяву! – Он вновь улыбнулся ключей улыбкой, от которой у меня пробежал холодный озноб по всей коже.

Блин, вот же свезло, так свезло! Ну почему я не могу жить спокойной жизнью, как все остальные? Почему я обязательно вляпаюсь в какую-нибудь историю? Вот как на этот раз…

– Я опять отвлекся, мелкий… – Моя постаревшая копия подхватила со стола пустую бутылку и демонстративно ей покачала. – Филиппыч, ты хочешь поскорее от меня избавиться? – Бросил он«пару слов» в закадровое пространство. – Я так протрезвею! И аля-улю – гони гусей!

– А? Блин! Вадимыч… – послышался извиняющийся голос Зябликова. – Я тут прикемарил мальца… Ща все поправим!

До меня донесся какой-то звон, затем бульканье жидкости и в области съемки появилась рука майора, протягивающая постаревшему мне полный стакан, заполненный карамельного цвета жидкостью.

– Буддеммввадддимыычччччч! – Немного нечленораздельно произнес Степан Филиппович.

– Бум, Степа, бум! – И мой «визави» залпом и не морщась, всадил полный стакан бухла. – Ааах! – Выдохнул он. – Хорошо пошла, падла! Хоть и не дело таким Макаром дорогое бухло переводить!

Блин, я аж плечами передернул, прям реально почувствовав обжигающий вкус алкоголя на языке.

– Я немного отвлекся, мелкий… – Он опять взглянул в объектив камеры, словно в поиске моих глаз. – Так вот, все переданное тебе оборудование – продукт высоких технологий недалекого будущего! Лет через тридцать такой хренью никого не удивишь, но вот сейчас, в девяностые – немыслимый скачок! Мотоциклетки и банан – это херня, ничего необычного в них нет, а вот видеокамера и ноут, а особенно зашитая в них начинка – еще даже и не придуманы! Я мог бы тебя снабдить оборудованием для съемки, соответствующим местным временным реалиям. Но тогда для реализации твоих планов потребуется целая команда спецов и масса времени, которого у тебя нет!

Это, почему же то? – Озадачился я, но он не объяснил и продолжил раздавать ЦУ:

– А с моим оборудованием ты сможешь в одиночку снимать, записывать звук и монтировать! Вся необходимая начинка и оборудование, имеется. Инструкции у Зябликова! Слышь, Филиппыч, смотри, не про. би!

– Спок-уха! Зябл… ик… ов… – майор начал зверски икать при каждом слове, видимо количество выпитого уже пересекло некую «красную черту».…еще ни… ик… чего просто так не прои… ик… пал! Ик…

– Зябликов! – недовольно ругнулся пришелец из будущего. – Носом дыши, сука! Носом! Воздуху побольше в грудь набери… Хотя, че это я? Видишь, мелкий, как алкоголь мозги нахрен отшибает? Перестань икать, Зябликов! Надоел! – приказал он, прищелкивая пальцами.

– Ух, ты! – ровно произнес майор, не сотрясаясь в приступах икоты. – Отпустило! Вадимыч, от души! Ты красава просто! Дай я тя расцелую! – На экране появился окосевший майор с широко распахнутыми объятиями. Он перегнулся через стол и облапил руками моего «соседа». – Троекратно! По русскому обычаю…

Тьфу, ты, гадость какая! – Вслух я этого, конечно, не произнес, но отвратительный вид лобызающихся пьяных великовозрастных мужиков меня не то, чтобы шокировал, но радости от созерцания сего процесса не принес.

– Ну, все, хватит меня слюнявить! – Мой старый двойник оттолкнул мента от себя, и тот вновь выпал в мертвое закадровое пространство. – Так вот, подытожим, мелкий, – это он уже мне, – старайся не высовываться с этим оборудованием! Не хвались, в руки никому не давай! Не отсвечивай, одним словом! По всем вопросам – к майору, он поможет…

Я взглянул на сидевшего в кресле Зябликова, и он утвердительно кивнул, указав на камеру: дослушай, мол, а позже поговорим. Я вновь вернулся к просмотру записи.

– Я чувствую, что ты, мелкий, обязательно захочешь узнать, для чего я все это делаю?

Блин, ну вот откуда он знает?

– Здесь все просто: во-первых, ты – это я. А не помочь самому себе – это полный идиотизм. Во-вторых: я в любой момент могу покинуть твою многострадальную голову… Пусть вероятность этого и невелика, но все-таки она присутствует. А моя помощь может послужить тебе тем «волшебным пенделем», которого у меня не было, – с неожиданной грустью произнес он. – Я не желаю, чтобы ты повторил мой путь и мои ошибки… – Его глаза неожиданно увлажнились, а голос предательски дрогнул.

Это что же, в непотопляемом Надзирающем за реальностью, осталось гораздо больше человеческого, чем я предполагал? Или это просто последствия его неуемных возлияний? С пьяных глаз, как говорится, чего только не отчебучишь!

– Ты знаешь, что вернувшись обратно, так сказать «к истокам», я сумел взглянуть на себя со стороны… И то, что я увидел и вспомнил, позволило мне трезво оценить пройденный мною путь…

Ага, трезво! Как бы не так!

– Я не хочу чтобы ты превратился в того мелкого, бездушного и меркантильного обывателя-мещанина, хата которого всегда с краю… Манагера средней руки… Холопа, что дорвавшись до маленького ломтика власти, будет искать пожрать себе-и-родичам… ну, и возможно, паре-тройке близких друзей-прихлебателей… И все! Остальное его не колышет! Я знаю… Я проходил… Я был им! И, возможно, до сих пор остаюсь, несмотря ни на что…

Эк его понесло!

– Только окунувшись в твои мысли, твои эмоции, твои желания, я понял – ты пока еще не такой! Ты еще «горишь», не еще не безразличен к чужому горю… У тебя все впереди! Ладно, хватит с тебя на сегодня откровений! Зябликов, ёшь твою так! – неожиданно гаркнул он. – Ты опять дрыхнешь, морда твоя лысая!

– А чё эт лысая? – Зябликов, видимо, встрепенулся за кадром, сдвинув камеру с места. – Очень даже и усатая! А вот лысина у меня – лысая…

– Хорош мандеть, ментяра! Наливай, меня отпускает… – И изображение пропало – мой двойник выключил камеру.

Я обессилено откинулся на спинку кресла. Да, я не ожидал от своего симбионта таких вот откровений. Даже не знаю, как к этому относиться. Ладно, на досуге поразмышляю, а то и без того голова гудит от обилия свалившейся на меня информации.

– Ну что, Сережа, ты как? – произнес Зябликов, внимательно наблюдая за моим состоянием.

– Пока никак, Степан Филиппович… – пожал я плечами. – Тут без бутылки не разобраться! – Я усмехнулся, понимая, что ни о какой пьянке не может быть и речи.

– Нет, Сереж, пожалуй, попробуем обойтись без этой гадости! – возразил майор. – Уловил, чего Сергей Вадимыч хотел до тебя донести?

– Частично, – признался я. – Разберусь со временем как-нибудь.

– Вот смотри… – Зябликов поднялся с кресла и подошел к большому несгораемому сейфу, расположенному в углу кабинета.

Он погремел ключами и достал из него какую-то пластиковую штуковину, похожую на большую папку из двух складывающихся половинок. Майор положил её передо мной и развернул таким образом, что одна из половинок застыла вертикально. На второй половинке обнаружилась буквенно-цифровая раскладка, как на клавишах печатной машинки.

– Это – тот самый ноут – компьютер, который Вадимыч завещал беречь пуще глазу! – предупредил он. – Об этом устройстве не должна знать ни одна живая душа! Рядом лег еще один толстенный «талмуд». – Инструкция! Для начала ознакомишься с ней, а только потом приступишь…

– Блин, да где же мне со всем этим ознакомиться, если никому показывать нельзя? – расстроено произнес я, перебивая Зябликова. – Я ведь не в отдельной квартире проживаю, а в общаге!

– Этот вопрос уже проработан, – заявил майор.

Рядом с компьютером на стол легла связка ключей.

– Это ключи от квартиры моего соседа, – пояснил Зябликов. – На одной площадке живем. Он – завзятый мореман, и рейсы у него на дальняк от полугода и более. Живет один, а когда уходит в море, просит за квартирой его присмотреть.

– Так сдал бы, чего деньги лишние не нужны? – удивился я такому бездарному простаиванию жилплощади.

– Ты знаешь, говорят, у моряка в квартире все обшарпано. Так вот у него там импортной техники – «Шарпы», «Панасоники», «Неки» – видики-шмидики, телевизоры, холодильники и музыкальные центры – чего только нет! Даже стиралка-автомат присутствует! Сдашь такую хату кому ни попадя, так ведь растащат, или испортят. Опасается человек. А с деньгами у него пока проблем нет – загранрейсы в валюте оплачиваются! В общем, не бедствует!

– Так вы это мне предлагаете у него пожить?

– Сереж, только прошу тебя аккуратно! Чтобы мне перед человеком не краснеть…

– Степан Филиппович… да я…

– Вот там и будешь свою технику изучать. Только, Серёжа, я тя прошу – никаких посторонних!

– Конечно! – обрадовано воскликнул я. – А можно… только одну девушку пригласить? – Вот было бы здорово если бы нам с Ленкой…

– Ох, Сережка-Сережка! – Майор весело потрепал меня по волосам, взлохмачивая вспотевшие лохмы. – Где мои семнадцать лет? Если аккуратно, и одну – можно, – разрешил он. – Но только ей тоже – ни слова, ни полслова!

– Так точно, товарищ майор! – обрадовано отрапортовал я. – Никто даже не догадается!

В дверь кабинета кто-то деликатно постучал.

– Да! – Во всю глотку крикнул Зябликов.

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянул молодой прыщавый сержантик:

– Тащ майор, усе исполнено у лучшем виде!

– Колыванов, твою мать! Ну сколько тебе вдалбливать? В каком, нахрен, улучшем виде?

– У самом лучшем, товарищ капитан, – не понял претензий начальства сержант.

– Это ты у себя в деревне будешь усё в улучшем виде делать! – рыкнул майор, хлопнув рукой по столу. – А у меня по уставу должен! И никак иначе!

– Виноват, тащ майор! – Вытянулся в струнку сержантик.

– Погрузили мотоциклетки? – Зябликов, наконец, решил сменить гнев на милость.

– Так точно, тащ майор! Погрузили! – Из лексикона Колыванова напрочь исчезли деревенские междометия, словно их корова языком слизала. – Аккуратно, как и приказали!