Текст книги "Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Жди в гараже, Колыванов, – распорядился майор, – сейчас подойду.

Сержант пяткой толкнул дверь и осторожно, чтобы вновь не привлечь начальственный гнев на свою голову, растворился в полумраке коридора.

– Вот, Сережа, и как мне с такими вот «деятелями» службу нести? И ведь только недавно со срочной службы! Но только стоить узду чуть приотпустить, как все, что им в башку вдалбливали, куда-то стремительно улетучивается! – Жаловался мне Зябликов, видимо, позабыв, что перед ним не моя устаревшая замена. – Так дерёвня и прет! Ась-Вась, нате-айдате… Тьфу!

– Степан Филиппович, да не переживайте вы так, – поспешил я слегка остудить его праведный гнев, – ничего же страшного не произошло.

– И то правда! – вновь повеселел майор. – Пойдем, Сереж.

Проходя мимо дежурки, майор бросил в окошко аквариума:

– Кислицин, меня нет! И сегодня не будет!

– А если спросят…

– Я на ответственном секретном задании, товарищ лейтенант! – Зябликов повернулся ко мне и незаметно подмигнул. – А на крайний случай, у меня и заместитель имеется – вот и направляй все вопросы к нему! Ясно?

– Так точно, товарищ майор! – ответил Кислицын.

Уже знакомой дорогой мы прошли к гаражу, возле автозака, стоявшего с распахнутой будкой мирно покуривали давешний сержант Колыванов и незнакомый мне старший прапорщик… Петров? Точно Петров, так его майор у дежурки обозвал. Блин! А память-то у меня действительно стала лучше, как мой «сожитель» и предсказывал! Я ведь специально и не думал его фамилию запоминать… Даже не прислушивался… Мимо ушей проехало… А стоило лишь слегка сосредоточиться – и вуаля – вспомнил легче легкого! Надо будет потренироваться на досуге, вдруг действительно все его «пророчества» сбудутся? А здорово было бы его неуязвимость заполучить… – размечтался я. Вот бы было здорово!

Глава 13

– Сережка! Сереж, ты чего? Замечтался? Или голова кругом идет? – Голос Зябликова звучал словно бы издалека.

Блин! Я слегка мотнул головой, прогоняя сладкие видения, в которых я, весь такой в сверкающих доспехах, неуязвимый, несокрушимый и одновременно весь такой из себя справедливый, втаптываю в грязь всех своих врагов… Которых, к слову сказать, у меня пока и нет совсем! Ну, а как же тогда без врагов-то? Тогда… лучше так: известный и знаменитый на весь мир…

– Сережа? Ты не заболел?

Вот, твою же медь, и чего они все ко мне пристали? Помечтать никак не удается! И Зябликов и замдеканша туда же… со своими аппетитными булками…

Такие сладкие

Все в карамели

Держусь в руках

Я еле-еле

Твои батоны (какой нахал)

Они же булки (губы раскатал)

Не кинь подруга (иди домой)

Меня с прогулкой (ты здесь не стой)

Я буду ждать (какой отстой)

Тебя я в засаде (какой тупой)

У нас все будет (когда-нибудь)

В шоколаде (не со мной)

Будет, будет

В шоколаде

Будет, будет

В шоколаде

Будет, будет

В шоколаде

https://www.youtube.com/watch?v=ZDcU6IkEwTU

Черт! Ну откуда во мне берется эта хрень? Неужели моему престарелому другу нравиться такая плешь? Не-е-е, не нравится! – Мне даже напрягаться не пришлось, чтобы это почувствовать. Но до чего прилипучая хрень!

– Сережа! Сережа! – Зябликов подошел и слегка тряхнул меня за плечо.

– А, Степан Филиппович…

– Ты чего? – вновь взволнованно повторил он. – Проблемы какие?

– Не-не, все в порядке! Не волнуйтесь! Просто у меня в голове такая каша творится… Сами понимаете, – намекнул я на свои необычно «толстые» обстоятельства.

– Да-да, понимаю, Сереж, – согласился мент. – Ну… ты это… если чем могу…

– Не-а, здесь не поможете, Степан Филиппович, – ответил я. – Тут мне самому разобраться во всем надо.

– Ну, ты все равно не кисни! – посоветовал мне майор и повернулся к своим «орлам». – Так, бойцы, хорошо технику закрепили?

– Так точно, товарищ майор! – четко отрапортовал прапорщик. – Видно же, что техника дорогущая и забугорная. Больших денег стоит. Куда мы её повезем, товарищ майор?

– А повезем мы ее, Петя… – сообщил прапору Зябликов.

Ха, так он Петр Петров выходит? – срастил я.

– … на ходовые испытания! Усек?

– Ух, ты! Усек! А куда поедем?

– Небольшой пляжик за Морским кладбищем знаешь? – спросил его майор.

– Я знаю, тащ майор! – подался вперед Колыванов. – А прокатиться на этом… чуде… дадите?

– Посмотрим на твое поведение, Колыванов, – строго посмотрел на подчиненного майор. – Ты, вон, об уставе и субординации даже не думаешь…

– А чего сейчас-то не так? Прямо непруха… – обиженно протянул сержант.

– Хер те в ухо, Колыванов! Как нужно задавать вопросы старшему по званию? А, чего молчишь?

– Разрешите обратиться, тащ майор? – проблеял паренек.

– Колыванов-Колыванов! – покачал головой майор. – Расслабился ты в гараже! Пора тебе обратно – улицы по ночам от всякой гопоты охранять…

– Разрешите обратиться, товарищ майор! – неожиданно подал голос прапор.

– Ну-у-у? – Зябликов усмехнулся в усы, ехидно глядя на Петрова.

– Нельзя Колыванову в ППС!

– Эт почему же?

– Так без механика останемся! Он хоть и туповат, но руки золотые! Помните же из какого говнища он этот автозак восстановил! Так что нельзя ему на улицу! Я его и тут так напрягу – света белого не взвидит!

– Ладно, расслабьтесь, парни! – усмехнулся Зябликов. – Я знаю, что вы у меня молодцы… Только и о службе забывать не след! Значит, слушай мою команду – едете на обозначенный мною пляж, разгружаете мотоциклеки и надуваете банан. Понятно?

– Так точно, тащ майор! – в унисон ответили «бойцы» Зябликова.

– Исполняйте, а мы за вами на моей ласточке подтянемся, – обозначил майор и потянул меня к выходу за рукав.

Мы вновь обошли здание РОВД и загрузились в его черную «Волгу».

– Блин, – неожиданно переполошился я, – у меня же и плавок нет!

– Не переживай! – успокоил меня Зябликов. – Пляж пустынный, народа практически не бывает. Да и сезон, считай, что закрыт. Так что и в обычных труселях нормально искупаешься.

– А вы тоже… ну… в обычных?

– Ну да, недосуг за плавками домой заезжать, – улыбнулся майор. – Столько времени зря потеряем.

Он повернул ключ в замке зажигания, машина мелко встряхнулась и завелась. Степан Филиппович выжал сцепление, врубил первую передачу, и мы плавно покатились по направлению к дороге.

– Покатим по Шаморской трассе, – предупредил меня Зябликов. – А потом через Тихую[1] и на Морское – так намного быстрее будет, чем через весь город тащиться.

– А зачем нам так далеко забираться? – поинтересовался я, глядя на пролетающие мимо нас деревья, растущие по обочине. – Тут же кругом море? В любом месте можно было бы опробовать…

– Да, мест-то хватает, – согласно кивнул майор, выскочив на трассу и постепенно набирая скорость, – но возле того пляжика стоит метеорологическая станция. Там начальником мой хороший приятель – Пашка Пантелеев, – ответил он, пролетая на всех парах мимо ГАИшного поста.

Гаишник, стоявший в наряде, вначале заинтересованно подался вперед, поднимая свой полосатый жезл, но разглядев номера – отдал проезжающему майору «честь», и лениво убрался под прохладную тень массивных деревьев, произрастающих в расположенном по соседству с его будкой ботаническом саду.

– Так вот, – продолжил развивать свою мысль майор, – у него и территория отдельная имеется, с охраной, и гараж лодочный. Думаю, что за долю малую он согласиться твои мотоциклетки на хранение принять. Места там шикарные, можешь и там свои съемки замутить.

– Понятно, – объяснения Зябликова меня полностью удовлетворили, к тому же никаких других вариантов и в помине не было. А так действительно, хорошо бы пристроить технику поближе к морю. Не таскать же их туда-сюда?

– На Шаморе уже был? – поинтересовался майор, когда мы проезжали очередной пост ГАИ.

– Не-а, не довелось как-то… – Я «виновато» развел руками.

– Ничего, – жизнеутверждающе заявил Зябликов, – успеешь еще насмотреться на местные красоты! А вообще у нас хорошо! Море, правда, не такое теплое, как на югах, но зато чистейшее! Гребешок можно самому таскать! А это, на минуточку – дорогущий деликатес! Знаешь, каких бабок он за бугром стоит?

Я отрицательно мотнул головой.

– Я уже молчу о других морепродуктах – и рыба красная, и икра… – принялся загибать пальцы Степан Филиппович.

– Послушать вас, так выходит, что тут прям настоящий рай земной.

– А что, если бы редкие личности, да бытовые и политические проблемы жизнь народу не портили – был бы взаправдашний рай! Ты знаешь, Сереж, а мне здесь по-настоящему нравится! Ни на что менять Владивосток не хочу! Вот еще бы очистить его всякой мрази… Ну, со временем, думаю, справимся и с этой бедой! А? Так ведь?

– Конечно, Степан Филиппович! – Мне ничего не оставалось делать, как соглашаться с майором.

Мы ехали вдоль побережья, и я не переставал наслаждаться наикрасивейшими видами: острые скалы, пенный прибой, галечные небольшие пляжи у маленьких заливов… А ведь Зябликов прав, мне тоже здесь определенно нравится! Неожиданно в воздухе пахнуло какой-то противной гарью, а через минуту мы на полном ходу влетели в клубы стелящегося по земле сероватого дыма.

– Ага, – хохотнул майор, ловко вращая «веслом», поднимая опущенное стекло передней дверки автомобиля, – дышите глубже – проезжаем Сочи! Знакомься, Серега – городская свалка!

Я тоже принялся вращать ручку, но удушающий запах тлеющего мусора уже успел заполнить салон.

– Ничего-ничего, сейчас проскочим и проветрим, – майор явно пребывал в отличном настроении. Видимо быстрая езда по загородной трассе, прибавляла ему жизненных сил.

Мы проехали скопление мусоровозов, выстроившихся в длинную очередь у въезда на свалку и выскочили в небольшой поселок. «Рыбачий» – гласил придорожный знак. Я с удивлением глазел на деревенские домишки, утопающие в зловонном дыму:

– И как тут люди-то живут?

– Ну, как? – пожал плечами Зябликов. – Как все – просто выживают!

– Да это же какой-то капец! – Никому бы не пожелал жить рядом с городской свалкой.

– Так и на самой свалке тоже жильцов хватает, – печально усмехнулся Зябликов. – Правда, уже совсем опустившиеся БОМЖи, алкаши, сторчавшиеся вконец нарколыги… Что не день – то новый труп… Благо, что эта мусорка не на моем районе! Я бы повесился!

Наконец, и поселок, и мусорка остались далеко позади, а впереди замаячили высоченные трубы из которых валил чернющий плотный дым. Но он уже не был таким вонючим, хотя тоже изрядно загрязнял атмосферу.

– Тепловые сети чадят, – проследив за моим взглядом, сообщил майор. – Так-то да, изрядно воняет, но без этого – никуда! Без теплой водички и отопления уже и жизнь не в радость. Прогресс, мать его так!

Вскоре мы выехали ухабистую узкую дорогу, бегущую по окраине большого кладбища.

– Вот и оно, Морское, – констатировал майор.

– То самое? – спросил я. – Ну… где крейсер «Варяг»?

– То самое, – кивнул Степан Филиппович, объезжая по краешку большую лужу, наполненную под самую кромочку вязкой жижей. – Самое старое и самое известное из Владивостокских кладбищ. Захоронения служивых с «Варяга» – у главного входа. А мы, так сказать, с «черного» заехали.

Дорога повернула в сторону моря и резко пошла под откос. Метров через двести показалось небольшое поселение из нескольких деревянных домиков, а за ним забор метеорологической станции к которому и подкатил майор.

– Посиди немного, я сейчас. – Майор заглушил автомобиль, вышел на улицу и скрылся за забором.

Его не было минут десять-пятнадцать. Вернулся он довольный и, запрыгнув в машину, поделился со мной новостями:

– Все, считай полдела сделано! Договорился с Пашкой, примет он на постой твои блатные мотоциклетки! На обратном пути мы их сгрузим, и я вас познакомлю. Чтобы без меня смог их забирать.

– А дорого? – Я решил заранее поинтересоваться финансовой стороной вопроса. Вдруг заломит этот Паша за хранение несусветную сумму. Ведь не бессребреник же он?

– Не дороже денег, Сереж! Да ты не переживай, Вадимыч существенную сумму на-все-про-все оставил. Пояса затягивать не придется!

Машина вернулась обратно на выбитую потоками воды грунтовку и покатилась к виднеющемуся сквозь заросли деревьев небольшому пляжу, огражденному со всех сторон выступающими в море скалами. Сквозь открытые форточки «Волжанки» в салон залетал терпкий соленый воздух, сдобренный специфическим ароматом подгнивающих водорослей. Я вдохнул его полной грудью! Наконец-то я уже окунусь в это ласковое море!

Машина Зябликова выкатилась на теплый песок пляжа, пробуксовывая и загребая его ведущими колесами. Наш автозак мы увидели сразу – он стоял у дальнего конца пляжа, возле самых скал, а на берегу, покачивались на слабых волнах две спущенные на воду мотоциклетки. Возле ЗИЛа обнаружился еще один автомобиль – черный джип «Тойота Ленд Крузер» с напрочь тонированными стеклами и сверкающим металлическим обвесом по капоту.

– А это чего за дерьмо? – Нахмурился Зябликов, заметив рядом со своими, раздетыми до семейных трусов, подчиненными двоих бритоголовых «братков», один из которых нагло толкал в грудь прапорщика Петрова. – Охренели совсем, быки? – прошипел Степан Филиппович, откидывая бардачок. – Ща я им покажу, на кого они батон крошат!

Я бросил взгляд на «толкающихся» мужиков, попутно отмечая, что сержант Колыванов, стоявший рядом с ними, вяло покачивается, размазывая кровь по лицу. А второй бритоголовый субъект что-то активно ему «втолковывает», угрожающе размахивая кулаками.

Ухватив за рифленую рукоять пистолета, хранившегося в бардачке, Зябликов стремглав выскочил из «Волги» и помчался на выручку своим парням. Я – следом.

– А ну стоять, падлы! – крикнул майор, на ходу передергивая затвор. – Че творите-то, отморозки⁈

– Вали отсюда, дядя! – не оборачиваясь, рявкнул один из быков. – Канай, пока цел! – Стоя спиной к майору, он не видел пистолета в руке Степана Филипповича.

Второй же кабан вообще не обратил на нас никакого внимания, продолжая что-то агрессивно втирать побитому сержанту Колыванову.

– Сами напросились! – прошипел майор и пальнул в воздух.

Хлестко прозвучавший выстрел заставил всех вздрогнуть: и нападавших, и побитых ментов.

– Лежать, суки! – заорал во всю мощь Зябликов. – Первый предупредительный, второй – на поражение!

Братки резко обернулись на звук выстрела, но особо не испугались, а лишь нагло уставились на майора.

– Слышь, не балуй, Котовский! – угрожающе произнес один из них, тот, что до этого третировал Колыванова. – Бросай волыну, терпила, если жизнь дорога! – И он шагнул по направлению к майору.

– Стоять! – Предупреждающий окрик майора прозвучал не хуже выстрела.

Я и не знал, что, в общем-то, не особо грозный Степан Филиппович может так припечатать.

– Мы же тебя здесь и закопаем, чепушила! – Остановившийся было бугай, вновь не внял гласу рассудка и продолжил надвигаться на Зябликова.

– Как же вы меня за. бали, гребаные понторезы! – Сплюнул на теплый песок майор, невозмутимо простреливая ляжку бугаю.

– Ай, сука, больно! – завопил утырок, падая на песок и хватаясь за простреленную ногу. Его модные светлые «Пирамиды»[2] мгновенно напитались кровью.

– Ты оху. л, козел⁈ – истерически заорал второй «бармалей», сделав вид, что вот-вот кинется на майора. Но я-то отлично видел, что он наоборот, лишь пятится от Зябликова.

– Сам виноват! – огрызнулся Степан Филиппыч, покачивая дымящимся стволом. – Дуром решили меня взять? Не на того наехали, пид. ры!

– За пид. ра ответишь, сука! Да ты знаешь, под кем мы ходим? – Попытался пырхаться второй, но его глаза пугливо бегали из стороны в сторону. Он пытался сделать хорошую мину при плохой игре. Это было уже понятно не только Зябликову, но и вашему покорному слуге.

– Да мне по. уй, под кем вы и кто вас жопу имеет! Мордой в землю, сука! – рявкнул майор. – Руки на затылок! Неподчинение – равно оказанию сопротивления сотруднику милиции! Стреляю на счет три! Три…

Бандюган без промедления рухнул на землю, сцепив руки на затылке.

– Пожалеешь, мусор! – просипел он, зачерпывая ртом горсть песка. – Не знаешь еще с кем связался! – Только и успел произнести он, как как к быку подскочил Колыванов и принялся планомерно херачить обидчика ногами по корпусу, стараясь как следует приложить его по почкам.

Браток завертелся ужом на песке, пытаясь увернуться от ударов, но сцепленные на затылке руки не отпускал – помнил, что Зябликов продолжает держать его на мушке. Хоть сержант и мудошил бандюгана со всей дури, но особого опыта у него в этом деле не было. Да еще и ноги босые. Майор не прерывал подчиненного, предоставив ему возможность хоть немного, но спустить пар.

Подстреленного уродца уже успешно скрутил прапор, заломав вопящему быку руки за спину.

– Петров, перевяжи этого дебила, – небрежно распорядился Степан Филиппович, – а то еще истечет кровью и ласты склеит – отписывайся потом!

– Так точно, тащ майор! Ща перевяжу! – произнес парпор, неожиданным резким ударом кулака в висок вырубая дух из подранка. – Анестезия, тащ майор! – Ощерился Петров, увидев недопонимание на лице начальства. – Чтобы на перевязке не дергался!

– Не пришиб хоть? – спросил майор, однако в его голосе не было ни грамма сопереживания.

– Живой, – нащупав пульс на шее, ответил Петров. – У этих же голова – сплошная кость! Че ему сделается? Честно говоря, я бы его еще кастрировал… На всякий пожарный! – И он заржал в полный голос.

– Колыванов, достаточно! – остановил затянувшуюся экзекуцию Степан Филиппович. – Вяжите этих отморозков – и пихайте в автозак!

Сержант остановился, вытер со лба выступивший пот и довольно улыбнулся, сверкая окровавленными зубами.

– Скажи спасибо, майору, тварь! – злобно выдохнул он, наклонившись к подрагивающему бандиту. – Убил бы, нахрен…

– Доволен, Колыванов? – поинтересовался Зябликов.

– Спасибо, тащ майор! – Сержант уперся коленом между лопаток злодея и заломил ему одну из рук. – Встать!

Вскоре оба налетчика оказались загруженными в автозак, где и затихли, зализывая полученные раны.

– Че за возню вы тут устроили, балбесы? – по-отечески строго поинтересовался майор.

– Так это, тащ майор, – смывая морской водой кровь с разбитого лица, первым ответил на вопрос начальства Колыванов, – эти два урода хотели у нас ваши мотоциклетки по беспределу отжать!

– Чего? – не поверил майор. – Вот так, внаглую? Средь бела дня? У сотрудников милиции?

– Ага, – подтвердил сержант. – Только они не знали, что мы менты. Мы уже до трусов раздеться успели. А автозак у нас без опознавательных так-то…

– Понятно… – вздохнул Зябликов, засовывая пистолет под ремень. – Все у вас, дятлов, не как у людей!

[1] Побережье бухты Тихая находится в одноименном районе Владивостока.

[2] Пирамиды – джинсы турецкого бренда «Pyramid», популярного на советских и постсоветских просторах в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века. Отличительной особенностью джинсов «Pyramid» был особый эргономичный крой – высокая посадка на талии, узкие на бедрах штанины расширялись ниже карманов и вновь сужались книзу. Это было удобно и уменьшало истирание, поэтому джинсы носились дольше. Обычно «пирамиды» шились из денима светло-голубого цвета, но более поздние версии могли быть и яркого синего или беловатого «вареного» оттенка. При всей разнообразной палитре, фасон оставался неизменным. Интересно, что маленький кармашек для монет у джинсов-пирамид находился не спереди, а сзади, на правом заднем кармане. На заднем кармане поверх кармашка для монет был пришит патч белого цвета с изображением верблюда и надписями «King of desert» («Король пустыни») и «Pyramid» (собственно название бренда).

Глава 14

Пока майор распекал сержанта Колыванова, его напарник Петров с деловым видом обошел по кругу осиротевший «Крузак». Как настоящий прирожденный прапорщик он терпеть не мог «бесхозных» вещей. Если что-то, хотя бы теоретически, не имело хозяина, то такую вещь запасливый прапорщик обязательно бы попытался утащить в свою нору. В хозяйстве, ведь как оно? Все сгодится! Было бы чего…

Вот и сейчас умудренный опытом «хомяк», встрепенувшийся в преддверии замаячившей халявы, решил, так сказать, осмотреться с целью «наживы». Нет, не подумайте чего, отнюдь не личной – семьи у Петрова отродясь не было. Детдомовский он. И своей семьей он привык считать сначала армию, которой отдал без малого десяток лет, дослужившись до прапорщика, а после родное отделение милиции, куда он удачно пристроился, списанный из войск по состоянию здоровья – контузии.

Зная характер своего неподкупного начальника, Петров резонно понимал, что наехавшим на майора бандосам, придется несладко. И свой блатной ипонский внедорожник они нескоро увидят. Кто бы за ними не стоял!

Нагнуть начальника Советского РОВД города Владивостока пытались многие, но пока еще ни у кого не получилось. Был у него один закадычный друг детства, сделавший себе неплохую карьеру и осевший со временем где в Москве, среди прочих партийных и министерских кресел. Обращаться к нему за помощью и продвижением по службе Зябликов считал ниже своего достоинства, хоть дружок на это и не раз намекал. Но вот когда на Зябликова действительно насели местные партийные крысы, едва не засадив несговорчивого и справедливого мента за решетку, московский товарищ, тоже, оказывается, не позабывший о старой дружбе, сам протянул майору руку помощи. И выдернул приятеля детства из глубокой задницы!

Да, пытаться подмять Зябликова под себя, во Владивостоке перестали. Однако о карьерной лестнице ему предстояло забыть навсегда. До самого конца службы ему предстояло оставаться лишь начальником небольшого отделения милиции, хотя в самом начале службы он подавал большие надежды…

Раз увидят они свой дырчик нескоро, резонно рассуждал прижимыстый прапор, его всяко отправят в отстой на городскую арестплощадку. А там таких же хитрых жуков, просто плюнуть некуда – обдерут «Крузак» до талого, и не докажет потом собственник ничего… Если, конечно, будет, кому доказывать. А может эта тачка и вообще в угоне. Так что самое время пошуровать в ней на предмет незапланированных добряков. Импортный насос в хозяйстве тоже сгодится! И домкрат! И трос… Да и вообще – в хорошем хозяйстве сгодиться все!

Петров распахнул водительскую дверь и заглянул для начала в салон внедорожника. Пахло в машине непередаваемо – это те не ёлочка! Прапорщик сразу заприметил приклеенную к торпеде большую заграничную «вонючку», выполненную в форме этакой массивной императорской короны.

Раз! – мысленно загнул первый палец Петр. – Вонючка! – А память прапорщика, когда дело касалось всяких халявных ништяков, никогда не подводила.

Он перегнулся через водительское кресло и аккуратно подцепил пальцем защелку бардачка.

– Ох, еп! – громко выругался он, когда оценил его наполнение.

– Ты чего это там делаешь, братская чувырла? – Зябликов перестал распекать Колыванова и перевел строгий взгляд на Петрова. – Опять крысятничаешь?

– Никак нет, тащ майор! – Преданно глядя в лицо майора, и не подумал оправдываться Петров. – Произвожу досмотр транспортного средства на налицие запрещенных предметов! Уж слишком борзо они себя вели, Степан Филиппович!

– И как, – Зябликов прищурился, закрываясь ладонью от слепящего полуденного солнца, – нашел?

– Так точно! Нашел!

– Твою же, сука, дивизию! – присвистнул Зябликов, оценив находку Петрова. – Это же, бля…

– Фенюша, – нежно произнес прапорщик, любуясь рубчатым корпусом «лимонки». – Ф-1, ручная оборонительная граната. Боевая, – наметанным глазом определил Петр. – Сколько я таких в армии перевел… – Его глаза затуманились ностальгической пеленой. Так же в бардачке джипа вместе с лимонкой обнаружился еще и пистолет. – А это, товарищ майор, самозарядный пистолет Марголина – МСМ. Предназначен для начального обучения стрельбе по мишеням на дистанции до двадцати пяти метров. Однако, на близком расстоянии черепушку легко можно прострелить!

– Повезло нам, оказывается, тащ майор! – возбужденно произнес Колыванов, заглядывая начальству через плечо. – Поленились, видать, козлины с волынами по жаре ходить…

– Так, Колыванов, дуй на метеостанцию, к начальнику… Павел Васильевич его зовут! – Развел суету майор. – Скажешь я попросил… Будет понятым. Ну и Сережку понятым оформим! Вызовешь по телефону бригаду криминалистов, пусть пальчики везде откатают – мало ли чего еще выскочит… Давай, не задерживай!

– Есть, тащ майор! – Сержант рванул с места в галоп, только струйки горячего песка из-под голых пяток брызнули в разные стороны.

– Колыванов! Стой! – заорал ему вслед Зябликов. – Балбеса кусок, ты хоть штаны надень! Там же люди работают… И женщины среди них имеются!

– Ага! – Митька резко развернулся на триста шестьдесят градусов и кинулся к кабине ЗИЛа, в которой они с прапором сложили форму.

Пока Колыванов бегал за понятыми, Петров продолжил осмотр автомобиля преступников. Правда действовал он куда более неспешно и аккуратно, стараясь не оставлять своих пальчиков где попало. После найденных гранаты с пистолетом, прапор понял, что браткам машины точно не видать, как своих ушей, и поэтому до приезда опергруппы искал чего бы незаметно умыкнуть. После того, как содержимое джипа опишут, экспроприировать понравившиеся плюшки не удастся вообще.

Открыв дверцу вместительно багажника, Петров присвистнул еще раз, обнаружив в картонной коробке из-под сливочного масла обрез и россыпь патронов к нему. Рядом с коробкой валялся еще и огромный охотничий тесак в потертых кожаных ножнах.

– Блин, Степан Филиппыч, – произнес Петров, – ну тут им по самые помидоры!

– Угу, – подошедший майор заглянул в багажник и довольно кивнул лысой головой, – двести восемнадцатая[1] корячится.

– До пяти лет, – довольно отметил Петров, продолжая внимательно осматривать цепким взглядом багажник. Пока не появились понятые, и не приехала опергруппа с криминалистом, нужно было срочно действовать, но мешал маячивший рядом начальник. – А если еще и замазаны в чем…

Помощь пришла, откуда не ждали – из автозака неожиданно подал голос один из бандюков.

– Э! – заорал он из запертой будки. – Мусор! Чего тянешь? Мне, мля, в больничку надо, а то кровью истеку!

– Не бзди, придурок! – прокричал в ответ Петров, не отходя от джипа. – Я пулевые раны отлично бинтую! Чай, не впервой! А кость у тебя не задета! Переколотишься!

Зябликов подошел к автозаку и стукнул кулаком по металлической стенке будки.

– Ну что, ушлепки, допрыгались? Лично прослежу, чтобы вам впаяли на всю катушку! Волыны, что в тачке катали, небось грязные?

– Слушай, начальник, ты так и не понял – мы под Министром ходим! Не жилец ты отныне!

– Интересное кино, – весело хмыкнул майор, – мы, выходит, коллеги – я тоже под министром хожу. Баранников, Виктор Павлович, министр МВД РСФСР. А ты под каким?

Спрашивал Зябликов просто ради хохмы, он-то прекрасно знал, кто таков Министр в криминальном табеле о рангах теневого Владивостока. Его послужной список Степан Филиппович мог воспроизвести с закрытыми глазами: Мистерчук, Петр Семенович, 1956 года рождения. Вор-рецидивист. В воровском мире известен под кличками Мистер Твистер, Чук и Министр. Уроженец Амурской области. Сирота, воспитывался в детском доме. В семидесятом за кражу залетел на малолетку. В 75 году вновь осужден за кражу, отсидел до звонка. В восьмидесятом сел за разбойное нападение. В восемьдесят третьем коронован на Ванинской пересылке, с погонялом «Министр». Крышевал цеховиков, ныне кооператоров и новоявленных коммерсантов всех мастей, фарцу и валютчиков. На данный момент содержит несколько подпольных катранов[2], стрижет сутенеров с проститутками. В последнее время его ребята активно щипали мореманов, таскающих подержанные тачки из Японии. А этот бизнес только-только набирал обороты и обещал приносить неплохую прибыль.

Несмотря на обширные воровские связи и высокий авторитет в блатной иерархии, Министр умудрялся поддерживать «ровные» отношения и со «спортивной» братвой, с каждым днем набирающей все больший и больший вес в этом городе у моря. Вот и законопаченные в автозаке бандосы не были отъявленными урками, а скорее относились к накачанным «спортсменам», однако, так же безропотно ходили под Министром. А это могло значить лишь одно: законник сколотил под своим началом «интернациональную» бригаду. И это «открытие» очень не понравилось майору.

Пока эти ушлепки стреляли и резали друг друга, естественным образом уменьшая собственное поголовье, а это нынче это происходило едва ли не ежедневно, Зябликов «довольно» потирал руки. Он просил Бога лишь об одном: чтобы при уголовных разборках не страдали обычные люди. И искренне радовался, когда все складывалось так, как он просил. А встречу с Сергеем Вадимовичем Зябликов и вовсе почитал за Божественное провидение. После того, как Надзирающий доказал, неоднократно спасая любимую супругу майора, что он не пальцем деланный, а реальное Высшее Существо, обладающее поистине фантастическими возможностями, Зябликов едва ли не молился на него. Хоть Надзирающего это и раздражало. А после недвусмысленного намека и предложения ввязаться в совместную «операцию» по изменению существующего положения вещей в городе, а после и во всей стране… Степан Филиппович был готов за него и в огонь, и в воду! Да и жизнь за правое дело не жалко было отдать!

Однако и проблем в достижении поставленных целей хватало с лихвой: во-первых – непосредственно во плоти Надзирающий мог появляться лишь изредка, да и то наистраннейшим способом – в виде пьяного юнца, являющегося по словам Вадимыча, его «молодой ипостасью». Окружающая реальность являлась для Высшего Существа его прошлой жизнью, поскольку он явился из будущего. Во-вторых: часть памяти пришельца оказалась заблокированной – кое-какие моменты из своей жизни он так и не вспомнил. Как и не вспомнил, по какой причине оказался в прошлом.

Но все это дело десятое, рассуждал Зябликов, если правильно распорядиться возможностями Надзирающего, можно таких дел натворить… Вот только с чего начать, Зябликов не представлял. Он только надеялся, что Надзирающий, когда-нибудь придет в себя…

– Тащ май-ор! – окликнул Степана Филиповича запыхавшийся Колыванов, усевший смотаться на метеостанцию и обратно. – Сей-час п-понятые будут…

Оперативные мероприятия затянулись до самого вечера. Только после того, как Зябликов сдал задержанных прибывшим из отдела оперативникам, проследил, чтобы все следственные мероприятия были выполнены как положено, и отправил криминалистов обратно, вместе с осиротевшим «Крузаком», мы смогли перевести дух.

– Вот, Сережка, – произнес майор, скидывая одежду на прибрежный песок, – никогда не знаешь, какой стороной к тебе судьба повернется. Ехали за одим, а получили в итоге совсем другой расколбас! А времени сколько потеряли? – Он тоскливо взглянул на клонящийся к морской водной глади солнечный диск. – Ну, ничего Наверстаем! – И он, позабыв, что начальник милиции всегда должен быть медленным и важным, с криками побежал к воде.