Текст книги "Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– В какой схеме? – тут же подобрался Министр. – Не каждый день ему делали такие щедрые предложения.

– Во всех наших с тобой совместных «предприятиях», – совсем огорошил его Сурков.

– Не понял, Митрофан, с чего это ты соскочить решил? Хорошую же капусту стрижем? Не пожалеешь потом?

– А тебе не похрен ли? Так берешь, или нет?

– Действительно похрен! У меня просто столько свободного лавэ не наберется, – признался Министр.

– А общак? Я знаю, что ты нынче в городе за казначея…

– Слишком много знаешь, Митрофан, – недовольно процедил в трубку воровской авторитет.

– Положение обязывает, – ответил Сурков. – Да и кто из братвы не в курсе?

– Палево это – общий котел для личных нужд потрошить, – признался вор. – Спросить могут, а после такого можно и в белые тапочки приобуться.

– Так ты ж вернешь, Министр, – продолжал уговаривать авторитета Сурков. – А когда еще такое предложение будет?

– Странный ты какой-то стал, Митрофан. – В голосе вора явственно чувствовались нотки подозрительности и недоверия. – Не узнаю я тебя. И это напрягает… А когда меня что-то напрягает, вот, как твой Зябликов, я такого наворочать могу…

– Ну, мое дело предложить, а дальше сам кумекай – выгодно тебе или нет. – Митрофанушка вновь сделал большой глоток из бутылки. – Надумаешь – перетрем!

– Ладно, Митрофан, ты сказал – я услышал! – произнес на прощание Министр. – Не кашляй! – И он повесил трубку.

Сурков еще некоторое время сидел, прижимая трубку к уху и слушая короткие гудки. Он глупо улыбался, представляя, чем может закончиться столкновение Министра с майором Зябликовым, за спиной которого маячила пугающая фигура Надзирающего.

[1] Гадильник (гадиловка) – отделение милиции (уголовный жаргон).

[2] Бедность – арест, задержание (уголовный жаргон).

Глава 20

Несколько последующих дней прошли мирно, без приключений и в блаженном спокойствии. Я даже из дома – съемной квартиры по соседству с Зябликовым, никуда не выходил, предварительно затарившись продуктами по самое «не хочу». Ленка стала постоянной гостьей в моей крутой норе, набитой заграничной электроникой. Днем я занимался изучением и практикой в использовании техники из будущего – компьютера и видеокамеры, а вечерами мы с Ленкой трахались как ненормальные, до ломоты и судорог в мышцах, и «мозолей» на причинных местах. Потом мы, валялись в истоме на мятой кровати, прижавшись друг к другу, и бездумно пялились в видак, благо кассет с америкосовскими фильмами у Зябликовского соседа было просто завались! И это было просто улетно! Божественно! Да я словно в рай попал! Утром Ленка, сварганив завтрак на скорую руку, убегала в институт – старшие курсы в колхоз уже не посылали, а я продолжал изучать чудеса инженерной мысли из будущего.

К слову сказать, ничего особо сложного, в изучении не было – походу с этой сложной техникой мог справиться даже полный дебил. Я, конечно, утрировал, но разобраться, действительно, было проще простого. Во-первых – прилагаемые к приборам инструкции были подробнее некуда, а во-вторых – по мере их тщательного изучения, казалось, что я как будто вспоминаю нечто хорошо мне известное, но хорошо забытое. А когда я перешел к практическим занятиям монтажа отснятого видеоматериала, то понял, что без сомнений уже этим занимался. Причем не «факультативно», а вполне себе профессионально. Хотя этого не могло быть, потому что этого никогда не происходило. Походу, мой сосед прав в своих предположениях – наши сознания и память сливаются. И это было неплохо! Ведь жаркое лето, задержавшееся в Приморской столице, не будет продолжаться вечно, и когда-нибудь закончится. А нам с пацанами из «Мумий Тролля» нужно еще и клип на море успеть снять.

К исходу третьих суток я уже был готов примерять операторские и режиссерские лавры. Дело осталось за малым – договориться с Ильей о времени съемки. Место-то я уже выбрал. Ну, еще и сделать студийную запись песни. Хотя с этим, как раз, можно было, и подождать – осенние холода здесь погоду не делали. Перво-наперво нужно было найти транспортное средство, на котором перевезти на пляж набор железок – операторские рельсы и тележку для съемок видео. Можно было, конечно, вновь подключить к этому Степана Филипповича, но я решил не дергать его по пустякам. Что я сам с этой плевой задачей не справлюсь? Думается мне, что все причиндалы, пусть и с трудом, но должны вместиться в металлическую будку «Муравья», на котором Леня развозил ресторанный хавчик.

Сказано – сделано! Один звонок Лёне решил эту проблему – транспорт у меня появился. Переговоры с Ильей и его компанией тоже надолго не затянулись – парни и сами горели желанием сняться в моем клипе, и посмотреть, выйдет ли из этого что-то удобоваримое. Мне казалось, что я смогу их сильно удивить, поскольку такого оборудования и опыта в съемках (пусть не моего, а «соседа»), не было ни у кого. К тому же, как я понял по отрывкам доступных мне чужих воспоминаний и массе видеоклипов, обнаруженных в памяти ноутбука, продукты современных видеопроизводителей, как отечественных, так и зарубежных, ни разу даже «рядом не стояли». Разница в качестве было просто колоссальной! Да там каждый видеоролик был похож на настоящий художественный фильм! Да и программы обработки видеозаписей позволяли вытворять с имеющимся материалом такие вещи, что я просто диву давался! Не, мы еще покажем всему свету, что тоже не лаптем щи хлебаем!

Договорившись со всеми заинтересованными лицами, о встрече на том самом пляже завтрашним утром, а этот день как раз выдался выходным, я решил прогуляться до работы Степана Филипповича – посмотреть на оставшиеся железки, которые мы так и не перевезли. Хотелось оценить, так ли они нужны для съемки завтрашнего клипа. Да и за три дня, которые я просидел взаперти, изучая технику будущего, мне захотелось развеяться и подышать свежим воздухом. Жаль, конечно, упускать возможности окунуться в море, но дело – прежде всего!

К тому же мне приходилось ныкать ноут от Ленки, доставая его из тайника лишь днем, когда её не было дома. Камера камерой, такого добра с каждым днем становиться на руках все больше и больше. И не спецу, особенно выросшему в условиях тотального дефицита и дороговизны таких вещей, определить отличия одной модели от другой весьма затруднительно. Че там: линза видеообъектива, кнопки управления – вот и вся видимая начинка. А вот ноут – совсем другая штука. И лучше его не палить даже перед своей девчонкой.

Так что днем я изучал техническую матчать и практиковался в её применении, а вечером и ночью изучал эротическую, а практиковался с таким рвение, что «приборы» дымились! Зато теперь меня не доставали эротические фантазии моего престарелого «друга», поселившегося не где-нибудь, а в моей собственной в голове. И образ сиськастой и жопастой замдеканши как-то ненавязчиво сгинул «во мраке». И это не могло не радовать! Может лет через надцать и меня будут прельщать подобные формы, но на сегодняшний день – увольте! Однако, если мы с Ленкой будем продолжать в таком же безудержном темпе, по нескольку раз за ночь, надолго меня не хватит. И так уже приходится придерживать штанину – уработанный с непривычки чуть ли не до мозолей конец, при ходьбе болезненно ноет при соприкосновении с одеждой. Но не отказывать же ей в близости? Обидится еще! И не об этом ли я мечтал в своих подростковых фантазиях? Вот-вот! Хоть и сносит у меня до сих пор от секса башку, но небольшой перекур явно необходим!

В общем, я решил добраться до конторы Зябликова на «одиннадцатом номере» – пешком, значит. На своих, так сказать, копытах. А что? Солнышко светит, легкий теплый ветерок обдувает, девчонки симпотные вокруг в летних платьишках так и шныряют! Так и наяривают, только и успевай поглядывать, кому из них шаловливый ветерок юбку задерет, обнажив загорелые стройные ножки и крепкие попки! Красота неописуемая! Кровь по жилам так и хлещет! Хочется не только смотреть и смотреть, но еще и присунуть… Причем, каждой!

Ну вот, только «о перекуре» мечтал, и опять туда же! – Я поправил штанину, напомнившую о страстной ночи, остановился у светофора и закурил, в ожидании разрешающего сигнала.

Неожиданно из-за поворота на большой скорости вырулил большой черный «Крузак» с тонированными стеклами. Взвизгнув покрышками, он резко затормозил прямо напротив меня, оставляя темные полосы паленой резины на асфальте. От инерции его слегка занесло, он пошел юзом, едва не впечатавшись в металлический столб со светофором. От испуга я уронил сигарету и отпрыгнул, боясь, как бы и меня не задело.

– Пронесло, вроде! – Только и успел выдохнуть я, как боковые двери джипа распахнулись, из салона на тротуар выпрыгнули два мордоворота.

Не сговариваясь, они подскочили ко мне и, ухватив подмышки, одним махом закинули меня внутрь джипа.

– Э… э… – От изумления я даже дар речи потерял. – Чего творите-то? – только и сумел вымолвить я.

– Заткнись, тля! – рявкнул один из бугаев, нахлобучивая мне на голову черный холщовый мешок, отчего-то воняющий луком. – Сиди тихо, и не рыпайся! Тогда ничего страшного с тобой не приключится!

Вот те номер! Не зря меня Зябликов предупреждал! Выходит, я – действительно ходячий магнит для неприятностей. И вот, откуда ни возьмись, нарисовалась очередная задница! Чего же мне, мля, совсем уже и из дома не выходить? Блин, на жизнь взаперти я внатуре не подписывался.

– Мужики, – нервно произнес я, – вы, походу, попутали! Я ничего такого не сделал…

– Слышь, – бугай наклонился к самому моему уху, – я тебе сейчас по почкам так попутаю – кровью ссать зае. ешься! Сказал – молчать, заткнись и не вякай! С тобой серьезный человек поговорит и отпустит на все четыре стороны.

Ага, как же! Знаем мы такие обещания! Прикопают где-нибудь в лесу после разговора с серьезным человеком. Интересно, а из-за чего весь этот сыр-бор? С хрена ли меня нужно было похищать… А не из-за той ли бучи, произошедшей на днях в кабинете Зябликова, когда нас с ним едва не завалил какой-то бандюк? Эти ребятки ну очень на него похожи. Блин, и как выкручиваться то? Набухаться б… И тогда бы мой сосед-напарник объяснил эти тупорогим ублюдкам политику партии. Думай, Серега, думай, как его со дна твоего сознания достать?

Ехали мы минут двадцать, не больше. Наконец машина затормозила и полностью остановилась. Дверь джипа распахнулась, и меня рывком выдернули с сиденья на улицу. Потом мы куда-то зашли, и начали спускаться вниз по лестнице. Судя по прохладе и запаху, отдающему сыростью и плесенью, вроде бы какой-то подвал.

– Кого это ты притащил, Горелый? – поинтересовался у моего провожатого незнакомый голос.

– Да вот, бугор какого-то сопляка распорядился доставить, – ответил здоровяк, что приехал вместе со мной, его голос я уже успел запомнить.

– И куда мне его? – поинтересовался незнакомец. – Министр неизвестно когда заглянет. Может, на загородную пресс-хату оттараканишь?

– Бугор сказал сюда притащить! А дальше не мои проблемы! – отрезал мой похититель. – Запри его в катране, там все равно до вечера пусто.

– Точняк! – обрадовался незнакомец. – Тащи его сюда!

До моего слуха донеслось бренчание ключей и скрип открываемой двери.

– Давай сюда этого лошару! – распорядился незнакомец, и меня запихнули в какое-то темное помещение.

Сзади хлопнула дверь, лязгнул запираемый замок, и остался в одиночестве. Немного постояв в тишине, я содрал с головы мешок и огляделся. Темно. Ни хрена не видать. Только из-под запертой двери побивается полоска света. Сидеть в темноте было жутковато, да и не отошел я еще от такого скоропостижного похищения. Пошарив руками по стене, я обнаружил выключатель. Щелкнув клавишей, я зажмурился – помещение залил мертвенно-бледный свет люминесцентных ламп. Проморгавшись, я вновь оглядел помещение, куда волей случая меня забросила судьба в лице очередного уголовного отморозка. Помещение было небольшим, но солидно оформленным: несколько столов, крытых зеленым сукном, один стол с вертушкой и какой-то разметкой, барная стойка из темного полированного дерева. И маленькая уютная сцена с музыкальными инструментами.

Катран, вспомнил я слова незнакомого бандита. Подпольное казино, где просаживают свои, неправедно нажитые, лавандосы всякие криминальные элементы – бандюки, воры, богатые цеховики и прочая денежная братия. Похоже, что жизнь здесь бьет ключом лишь в вечернее и ночное время, а утром катран пуст. Ладно, это мне лишь на руку – есть время подумать в тишине, чтобы по этому поводу предпринять.

Кто меня похитил, я уже понял – прозвучавшее в разговоре бандюков имя воровского авторитета – Министра, было мне хорошо знакомо. Именно братва из его кодлы наехала на нас с Зябликовым на пляже. И именно с его подручным, нагло заявившимся в отделение милиции, и едва не отправившим нас с майором на тот свет, жестко разобрался мой «сосед по палате». И, кстати, до сих пор не знаю, каким именно способом. Степан Филиппович наотрез отказался приоткрыть мне завесу этой тайны. Дескать, пропал Максим, ну и хрен с ним! И я с ним был абсолютно согласен!

Ну, а что же мне сейчас делать-то? Как навалить? Я оглядел небольшое помещение – никаких окон, ни дополнительных дверей, кроме той, через которую меня сюда забросили, не обнаружилось. Да оно и понятно, откуда окна в подвале? А вот барная стойка привлекла мое внимание, ибо шкаф, расположенный прямо за ней, был под завязку набит цветным импортным бухлом! О-ля-ля! Вот и решение всех моих проблем! Сейчас нажрусь до поросячьего визга, а когда очнусь мой старый и суровый «двойник» решит все мои проблемы одним лишь щелчком пальцев. И не завидую я тому бандюку, кто не вовремя попадется ему на глаза!

Я зашел за стойку, и снял с полки первую попавшуюся бутылку. «Бейлиз» – прочитал я надпись на этикетке. Че за хрень? И чего только не привозят мореманы из своих рейсов. Я откупорил бутылку и приложился носом к горлышку. Хм, пахло приятно! Какими-то карамельками и шоколадом. Я присосался к бутылке, хлебая большими глотками густую и терпкую от алкоголя субстанцию. Блин! А здорово! Это вам не банальная водяра или самогон. Хотя, крепость не та! Такими темпами мне быстро не окосеть. Градус надо повышать! И я пошел по полкам с бухлом, глотая прямо из горла то из одной, то из другой бутыли. К концу дегустации мои ноги начали потихоньку заплетаться, а в изображении потерялась «резкость». Вроде как двоиться начало, в глазах. И это обнадеживает! Скоро-скоро он вылезет из меня, как джин из бутылки и кому-то очень не поздоровиться! А я отправлюсь в такую приятную и спасительную темноту…

Я вылез из-за барной стойки, дошлепал на заплетающихся ногах до сцены и упал на табуретку перед барабанной установкой. Икнул. Постучал палочками по туго натянутой коже – не, не мое – и, закурив, потянулся к синтезатору. Опробовав установленную «Ионику», оказавшуюся подключенной к сети, остался доволен. Опьянение потихоньку долбилось в голову, выталкивая на поверхность моего «соседа». Но он еще не успел окончательно «всплыть» – не добрал кондиции. На каком-то этапе мы должны были обязательно встретиться. А я ща спою! Я затянулся поглубже, и наиграл на синтезаторе хорошо знакомую мне мелодию, но которую никто и никогда не слышал – парадокс, однако!

Hад станицею тyман – это кypит атаман,

А казак с казачкой хлещyт самогон.

Hа базy – мат-пеpемат, есаyл лежит в yмат,

И завален пyзыpями весь пpогон.

И, пока спокоен вpаг, вся станица на yшах,

Мы yпьемся самогоном всем смеpтям назло.

Hо если вpажеский ypод нападет на наш наpод,

Атаман, веди впеpед! Шашки наголо!

Напевая, я даже закрыл глаза, притопывая ногой в такт забойной мелодии. Я бы еще и рукой размахивал, если бы она у меня была бы свободной. И совсем не факт, что в ней не появилась бы та самая «шашка наголо» из песни. Я чуствовал, как из глубины моего подсознания выплыло нечто «большое», «грозное» и «мощное». Ага, «сосед»-таки очнулся от спячки! А через мгновение мы уже в исступлении орали на «два голоса», один из которых звучал только в моей голове:

Hа двоpе гаpмонь оpет, и бyхло pекой течет —

Hе yстанет никогда казак бyхать!

Литp, два, четыpе, пять – мало, наливай опять.

Самогон давно yстали бабки гнать.

И, пока спокоен вpаг, вся станица на yшах,

Мы yпьемся самогоном всем смеpтям назло.

Hо если вpажеский ypод нападет на наш наpод,

Атаман, веди впеpед! Шашки наголо!

Я так увлекся, да и количество выпитого поспособствовало помутнению моего сознания, что и не заметил, как дверь в катран открылась, и на пороге появились два субъекта, знакомых мне по похищению, и еще один – тучный, но еще не старый мужик, в солидном костюме с «искрой», сшитом явно на заказ.

– Смотри, Министр, совсем пацан охренел! – наклонившись к уху босса, перекрикивая музыку, произнес здоровяк. – Походу кукухой от страха совсем двинулся! Но песня прикольная!

– Да вот только не похож он на обделавшегося терпилу… – настороженно стрельнув по сторонам колючими маленькими глазками, процедил Министр. Отчего-то его обостренные и почти звериные чувства, выработанные за годы отсидок и кровавой борьбы за власть на киче, взвыли от опасности. Он чувствовал эту «волну» почти физически, на каком-то подсознательном уровне. И эти чувства не раз спасали ему жизнь. И этот поющий сопляк… – Сука, что-то здесь не так… – Министр прошел внутрь комнаты и сел за крайний от двери столик. Его спутник последовал примеру босса.

– Может заткнуть его, а пахан? – предложил он Министру.

– Пусть его… – напряженно отмахнулся авторитет, мучительно размышляя, что же предпринять.

Бугай пожал плечами: хозяин-барин – пусть терпила допоет, а после уже его и нахлобучим! А тема действительно прикольная.

Hо если вдpyг пpидет беда, если вpажия оpда

Пожелает вдpyг сделать нам подляк,

Пyсть не pыпается вpаг – всех замочим только так!

С шашкою на танк бpосится казак!

А, пока спокоен вpаг, вся станица на yшах,

Мы yпьемся самогоном всем смеpтям назло.

Hо если вpажеский ypод нападет на наш наpод,

Атаман, веди впеpед! Шашки наголо!

https://www.youtube.com/watch?v=3WvV3KLUYZE

Глава 21

Я взял последний аккорд, затем оторвал пальцы от клавиш «Ионики» и обессилено упал на стульчик барабанной установки. Во, дал!

– Ну, ты, поц, и дал просраться! – Услышал я возглас, словно в ответ на свои мысли.

– А? – Я открыл глаза и уставился на нежданных слушателей, появление которых я промухал. – Понравилось? – Моя физиономия расплылась в пьяной улыбке – алкогольный угар наконец-то полностью завладел моим организмом. Страх напрочь улетучился – мне сейчас сам черт не брат и море по колено! Фраза, пусть и произнесенная мною, была не моей…

«Шо, опять?» – голосом волка из мультфильма «Жил был пес» мысленно спросил меня сосед.

«Опять! – так же мысленно ответил я, радуясь этой встрече „на Эльбе“, словно манне небесной. Похоже, что мы с „соседом“ достигли одного „градуса“ опьянения. – Это Министр… в машину затолкали… и с пакетом на голове сюда привезли… – сбивчиво пояснил я, боясь, как бы наша мысленная связь не оборвалась. – Зачем не знаю…»

«Разберемся, – лениво процедило мое взрослое воплощение, – отдыхай, мелкий! Все будет в ажуре!»

И я рухнул в черную темноту небытия.

– Нормально слабал! – произнес бугай, поднимаясь со стула. – Жалко, если придется тебя жмурить – я б еще послушал, – признался он. – Может, пусть еще чего залабает? Пока при памяти? А, Министр?

Авторитет, уже заметивший батарею опустевшего дорогого пойла, недовольно цыкнул зубом.

– Какого хрена вы его тут заперли? – накинулся Министр на бугая. – Он же нажрался в говнище!

– Так куда его было-то? – принялся оправдываться здоровяк.

– Так смотреть, сука, за ним нужно было, уроды! Лавэ за бухло бросишь в кассу!

– Бугор, да я тут причем? – возмущенно произнес бандюк.

Я с довольным видом наблюдал за перепалкой двух гребаных ублюдков. Когда враги собачатся – это только на руку.

– Ты че такой жмотяра, Министр? – Я показательно поковырялся в носу и, выудив засохшую соплю, стрельнул ей в сторону озлобленных «поклонников» моего «творчества». Жаль, не долетела. – Подумаешь, выпил пацан немного для повышения настроения. Так вы же ему его и поломали!

Министр со своим подручным даже опешили от такой неслыханной наглости. Пьяный похищенный сопляк их не то, чтобы не боялся, он откровенно нарывался на грубость. Такого не мог позволить себе никто из окружения авторитета. За выходку, куда менее борзую, Министр закапывал иных в ближайшем перелеске. И от таких непоняток криминальному боссу становилось совсем не по себе. Да еще и это обострившееся чувство опасности…

– Ну, че, арестанты, сбацать вам еще, пока лабух при памяти? – Я закурил и сплюнул прямо на пол.

– Э-э-э… – только и смог выдавить подручный Министра, тоже пребывая в полном недоумении. В его куцых мозгах до сих пор не укладывалось происходящее в катране. Этот сопляк, похищенный сегодняшним утром, должен был сейчас ползать на пузе и целовать их с Министром башмаки, вымаливая свою никчемную жизнь. А он, в противовес всем ожиданиям, нагло скалиться. Да еще и дорогое бухло вылакал! Плати за него теперь!

– Я так понимаю, молчание знак согласия? – Приподнявшись, я демонстративно затушил окурок о полированную стойку бара и вновь устроился на табуретке, вооружившись на этот раз гитарой. – Поехали! Раз-два-три!

– Я лежу на хирургическом столе пластом,

Два раненья огнестрельных в теле молодом,

Голова прострелена контрольным выстрелом.

Уже светает…

Подлетевшие в воздух барабанные палочки самостоятельно выбили ритм, и к присоединилась молчавшая доселе «Ионика». Ну вот, совсем другая музыка выходит! От подобных фокусов у бандюков вытянулись лица, но они продолжали неподвижно сидеть. А что творилось у них в котелках, я легко мог прочесть по их застывшим физиономиям – полный раздрай, сомнения и испуг. Хотя Министр его тщательно прятал.

Опознали родственники, близкие, друзья

Труп остывший с номерком на пальце – это я.

И жена в истерике – беременна она.

Вот так бывает…

А все начиналось так красиво и легко:

Дембельнулся с армии совсем не так давно.

Ни образованья, ни работы – ничего.

Лишь цель подняться…

Подтянули старые приятели к себе,

И мутил под крышей много криминальных тем,

Но в один обычный день случился беспредел…

Бессмысленны слова и не нужны.

Бессмысленна была такая жизнь.

Оставив только боль в горьких слезах

И вечную любовь… в сердцах…

Бессмысленны слова и не нужны.

Бессмысленна была такая жизнь.

Оставив только боль в горьких слезах

И вечную любовь… в сердцах, в сердцах…

– Охренеть! – прошептал бугай, судорожно вцепившись руками в столешницу. – Это же про меня…

А теперь по кладбищу несут гроб на руках,

Девушки, рыдая, раскраснелись все в слезах,

И оркестр знает свое дело на жмурах,

Паф-пиф играет…

Опустив в могилу, гроб засыпали землей,

Памятник из мрамора воздвигнули братвой,

Эпитафия о скорби золотой строфой:

Бессмысленны слова и не нужны.

Бессмысленна была такая жизнь.

Оставив только боль в горьких слезах,

И вечную любовь… в сердцах…

Бессмысленны слова и не нужны.

Бессмысленна была такая жизнь.

Оставив только боль в горьких слезах,

И вечную любовь… в сердцах…

Бессмысленны слова и не нужны.

Бессмысленна была такая жизнь.

Оставив только боль в горьких слезах,

И вечную любовь… в сердцах…

https://www.youtube.com/watch?v=5AlEjL0df-k

Музыка затихла, но бандиты продолжали сидеть молча. Я закурил еще одну сигарету, решив дать им время немного собраться. Уж очень потешные физиономии у них были на тот момент. Особенно у здоровяка – у него все было написано на лбу крупными буквами. А вот Министр явно не так прост, как кажется… Ладно, хватит, пора их немного встряхнуть. Я бросил окурок на пол, даже не удосужившись его затушить – пожара я совсем не опасался.

– Понравилось, ушлепки? – Максимально брезгливо произнес я, разорывая затянувшееся молчание. – Это ваше вероятное будущее. И не такое уж и далекое.

– Ты кто такой, пацан? – Авторитет, наконец, справился с бившей его внутренней дрожью. Лишь только веко, подергивающееся время от времени в нервном тике, выдавало его реальное состояние. Но держался он, надо признать – отлично. – И что это за фокусы?

– С какой целью интересуешься, Мистер-Твистер? – Поддел я его – в свое время мне неоднократно приходилось с авторитетными уголовниками терки тереть. Поэтому, как себя вести в такой компании, я прекрасно разбирался.

– Даже так? – Министр недобро прищурился. – Мне бы пригодился такой гипнотизер, – выдал он свою версию событий. – Даже не ожидал, что такие умельцы во Владивостоке водятся… Ты, пацан, покруче Кашпировсого будешь. Могли бы с тобой нормальной капусты нарубить…

Вот, значит, за кого он меня принял – за гипнотизера.

– Не интересно! – Равнодушно произнес я. – Еще предложения будут?

– Будут! – Мясистая физиономия Министра начала стремительно наливаться кровью.

Ну, наконец-то проняло! Давай, переходи уже на следующий уровень, а то мне становиться скучно.

– Тебя где закопать, фраерок? – озвучил он своё очередное предложение. – Под березкой, или сосной? А может на солнечной лужайке?

Злобный оскал уркагана испугал бы любого до нервной икоты, но мне было как-то пох. Ведь именно такой реакции я и добивался.

– А я не спешу на тот свет! – Лучезарно улыбаясь, сообщил я своим похитителям. – А вот где тебя похоронят, Министр, могу сказать точно – центральная аллея Морского кладбища. Надгробие солидное братва отгрохает…

– Заткнись! – терпение Министра лопнуло. – Прострели этому идиоту башку! – приказал он здоровяку.

– Давай, попробуй – сильно удивишься! – Мне уже надоело ждать финала этого затянувшегося спектакля, и я откровенно нарывался.

– Че, прямо здесь, бугор? Кровью же все заляпает…

– Отмоете, блядь! Стреляй, сука! – Сорвался на визг Министр.

– Ну… – Здоровяк выдернул из-за пояса пистолет и, прицелившись, выстрелил.

Бздынь! – Выпущенная пуля воткнулась мне в голову. Сплющившись от удара, она отскочила в сторону, и с глухим звуком поскакала по деревянной сцене.

– Ой! – насмешливо произнес я, потирая место контакта с пулей. – Что-то пошло не так?

Министр что-то злобно прорычал и выхватил пистолет из руки здоровяка. Выпустив обойму в белый свет, как в копеечку, и едва не поймав очередную отрикашетившую от моей головы пулю, авторитет устало бросил пистолет на пол и плюхнулся на стул.

– Еще непонятки остались? – поинтересовался я.

– Выйди! – Министр толкнул своего бодигарда в бок.

– А? – испуганно дернулся тот.

– Свали нахрен! – рявкнул во всю глотку вор.

Здоровяка словно ветром сдуло, и мы остались с Министром «тет-а-тет».

– Кто ты, пацан? – вновь повторил он свой первый вопрос. – Хотя… Думаю, что ты совсем не тот, кем кажешься на первый взгляд… Я прав?

– Ну вот, наметился и конструктивный диалог! – Я довольно потер руки, поднялся с места и, прихватив с барной стойки пару стаканов и бутылку «Камю», подсел за столик к Министру. Разлил по стаканам спиртное и, жестом показав вору – делай, как я – проглотил ударную дозу огненного пойла. Министр тоже выпил и, поставив пустой стакан на столик, вновь поинтересовался:

– Так кто ты, парень?

Когда с моего «цветущего» лица сползли все «краски» юности, и я предстал перед мафиози приморского разлива в своем настоящем обличье, его левое веко заполошно задергалось. Видать, наконец, основательно проняло!

– Кхм… – откашлялся он, стуча кулаком в грудь. – И ты не фокусник и не гипнотизер… – и это заявление не имело вопросительной интонации, просто констатация факта.

– Ты прямо догада, – усмехнулся я, разливая остатки коньяка из бутылки.

– Тогда кто? – проглотив содержимое стакана, словно простую воду, вновь спросил он.

– А есть разница?

– Вообще-то, нет. – Мотнул головой Министр. – А вот что действительно для меня важно – это узнать, чего ты хочешь… Чего добиваешься?

– Что ж, резонно, – согласился я. – Но хотелок у меня много, и на данный момент большая часть из них неосуществима. Но я могу озвучить тебе «программу минимум»: этот город мой!

– Что это значит? – не понял Министр.

– А это значит, что все жители этого города будут находиться под моей защитой, – просто сообщил я ему. – И для начала я избавлюсь от таких, как ты…

– Значит, это ты, а не мусор по фамилии Зябликов пустил в расход Колобка, – догадался он. – Кстати, как ты его зажмурил?

– Порвал на тысячу мелких Колобков. Хочешь посмотреть?

– А ты и это можешь?

– Это смешные фокусы, по сравнению с моими настоящими возможностями, – просветил я своего оппонента, прищелкивая пальцами. Свет в катране мгновенно погас, а перед нами развернулось окно, открывшееся в кабинет Зябликова в момент нападения Колобка. Конечно, это была иллюзия, но иллюзия в точности повторяющая события того печального дня. Министр, не отрываясь, досмотрел «представление» до самого превращения Колобка в кровавый фарш.

– Суркова тоже ты посетил? – спросил он меня, когда «окно» закрылось, и вновь загорелся свет. – А почему сразу его не порешил, ведь он еще тот ублюдок? На нем пробы негде ставить!

– Как, впрочем, и на тебе, – усмехнулся я. – Я дал ему шанс. И он внял голосу разума. Я и тебе тоже его дам…

– И что я для этого должен буду сделать?

– Ничего особенного – просто завязать, и жить нормальной жизнью. Ну, или свалить по-быстрому из города. На долгую отсрочку не надейся – я планирую распространить свое влияние на вес мир.

– Если ты так крут, то почему не сразу… на весь мир? – Тут же среагировал не некое несоответствие в моих словах Министр.

– Не буду скрывать, что есть ряд ограничений на мое вмешательство. Когда-то я уже проделал нечто подобное, и это привело к тяжелым последствиям для обычных людей. На этот раз я не хотел бы повторять своих ошибок. Поэтому грядущие изменения в мировом укладе не будут столь резки и поспешны, как хотелось бы. Принимать или не принимать правила игры – зависит только от тебя. Думай, Министр! Но если ты примешь неверное решение, от тебя не останется даже надгробия на центральной аллее Морского кладбища. В общем, целую детка! – И я растворился в воздухе, словно меня никогда и не было.

Министр сидел в оцепенении минуть десять, а может и больше – он абсолютно потерял ощущение времени. Наконец он очнулся, обвел взглядом опустевшее помещение катрана, словно видел его в первый раз и зычно крикнул:

– Горелый! Телефон мне!

Вбежавший в помещение здоровяк заполошно огляделся и проблеял:

– Звал, бугор? Э… – втупил он. – А где этот…

– Ушел.

– Так мимо меня никто не проходил, а я никуда не отлучался!

– Забей! Он… он просто растворился в воздухе… – Министр глупо хихикнул, ему казалось, что он потихоньку сходит с ума. – Телефон где, утырок!

– А? Ща все будет, Министр! – он метнулся в коридор и через секунду притащил телефонный аппарат на длинном шнуре.