Текст книги "Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Проснувшись с утра в хорошем настроении и, в ставшей уже привычной для меня комнате, я с наслаждением потянулся. Эх, слава Богу, я ничего вчера не отчебучил! После выпитой единственной рюмки вискаря, я, сославшись на усталость, отправился прямиком в люлю, предварительно пообещав Коляну ответную услугу за изготовление так необходимой мне справки-отмазки от колхоза. Заболел я, судя по диагнозу в документе, какой-то сложной разновидностью простуды или гриппа. Колян по пьяни порывался пририсовать мне чего посерьезнее, типа воспаления легких, но я его отговорил – ведь пневмония в большинстве случаев чревата больничным стационаром. А нахрена мне лишнее палево? Уж лучше дома, амбулаторно, так сказать.

Пацаны не стали даже пытаться влить в меня еще – самим больше достанется. И я спокойно отправился на боковую. Выпитая стопка подействовала на меня расслабляющее, как хорошее седативное средство. Конечно, с колесом димедрола эта доза даже рядом не стояла, но я сравнительно быстро отрубился – намудохался чего-то за день.

Я подскочил с кровати и по-бырому её заправил. Умылся, привел в порядок разлохмаченную после сна шевелюру и заглянул в комнату к пацанам. На диване, не раздеваясь, дрых Колян, выдавая громкие хрипящие трели. Леня обнаружился в спальне, где лежал одетый, уткнувшись носом в подушку. В маленькой комнатке витал стойкий запах перегара – надрались мои приятели вчера неслабо!

Я пособирал с журнального столика остатки вчерашней закуси, соорудил на кухне стакан сладкого чая и с удовольствием позавтракал. Потом позвонил замдеканше и предупредил её, что заболел и поехать в колхоз не смогу. На какой срок я вылетел из студенческой жизни, я не знал, но дата на справке была открытой – пиши, какую в голову взбредет. Главное не перебрать максимально возможный срок. А то потом придется подделывать уже справку специальной комиссии по продлению срока больничного листа.

Выбросив из головы хрипловато-эротический голос Светланы Васильевны, продолжавший звучать у меня в ушах даже после окончания разговора (побыстрее бы встретиться с Ленкой и снять эту гребаную «зависимость»), я позвонил Зябликову, который, как обычно, находился на службе. Договорившись, о встрече, я вышел на улицу, захлопнув за собой дверь гостеприимного барака. В общагу я решил пока не ездить. В этом сейчас не было никакого смысла. Завтра мои соседи рванут в колхоз, а я, благодаря Коляну, останусь в городе. Подумав, я решил остановиться на предложении Зябликова и квартире его соседа, которую он мне сосватал вчерашним днем. Леню напрягать больше не хотелось, и так уже столько времени у него тасовались бесплатно. Буду забегать когда-никогда. Ну, и если с «Мумий Троллем» все срастется, как я планирую.

На этот раз я не поехал в отделения, а договорился с майором встретиться через час у его дома. Проживал Зябликов в районе «Второй речки», неподалеку от места работы. Погода и сегодня радовала – солнце палило напропалую. Даже не верилось, что через несколько дней наступит настоящая календарная осень. Не такой я её себе представлял, на родине совсем другие погоды в это время стоят! А здесь, в этом приморском городе лето продолжается. Ура!

Загрузившись в автобус, я неспешно покатил к месту встречи. Времени у меня еще было навалом – успею к намеченному сроку. Как оказалось, не успел. Из-за какой-то аварии образовался дорожный затор, и я опоздал на встречу почти на целый час.

Зябликов терпеливо ожидал меня во дворе, сидя на лавочке возле подъезда. Он курил, лениво пуская в воздух колечки дыма.

– Степан Филиппович, – подойдя к майору, повинился я, – простите! Не думал, что опоздаю. Но там авария на дороге…

– Знаю. – Зябликов кивнул и выбросил окурок в урну. – Когда сюда ехал, пробка уже собиралась. Я так и понял, что ты немного припозднишься. Ну что, – он поднялся с лавки, – пойдем твои хоромы смотреть?

– Ага, – произнес я, заходя следом за майором в прохладный, еще не успевший раскалиться подъезд.

Мы дотопали до третьего этажа, где Зябликов и остановился. Обычный пролет, три двери.

– Я вот здесь живу, – он указал на аккуратную дверь с двумя латунными циферками «22», обшитую снаружи зеленым дерматином. – А твоя – напротив.

Я взглянул на деревянную лакированную дверь под 24-м номером, выглядевшую солидно и основательно: зачетные ворота! Видно с первого взгляда, что не какой-нибудь бичара запойный обитает, а вполне себе состоятельный чел. А наличие сразу двух врезных замков, лишь укрепило меня в этом мнении.

Зябликов тем временем достал из портфеля связку ключей с металлическим брелком, украшенным японскими иероглифами и протянул мне:

– Тренируйся, Сереж!

Я по форме бородок сразу прикинул на глаз – какой из ключей, к какому замку подходит. Из трех ключей на связке, два действительно оказались от входных замков. И через минуту мы уже стояли у открытой двери.

– Быстро ты! – Фыркнул Степан Филиппович. – Чего стоишь? Проходи! Чувствуй себя как дома! Хозяин появиться не раньше, чем через полгода.

Я прошел небольшую прихожую, где, сбросив с ног кроссовки, прошел в комнату. Че могу сказать? Дорого-богато! А для родимой деревни, так и вовсе – недостижимый уровень. Вроде и есть у наших деревенских блатных, кто прихлебывает из разных импортных кормушек, особенно из леспромхозовских, всякого разного добра. Но чтобы столько!

– Говорят, что вся японская техника, что мореманы из рейсов привозят, едва ли с помойки? – не мудрствуя лукаво, поинтересовался я у Зябликова. – Но на мой неискушенный взгляд, она как новая…

– Да, Сереж, – кивнул майор, – как ни печально это признавать…

– Блин, да если там такое выкидывают… Как вообще можно рабочую вещь, да еще в таком состоянии, в утиль списать? Это просто кощунство какое-то! Да у меня в голове это просто не укладывается! Я, когда маленький был – лет восемь-десять, мы с дедом, когда за грибами ездили, обязательно возле местной свалки останавливались, – поделился я воспоминаниями со Степаном Филипповичем. – И если деду на глаза попадалась вещь, которую можно было починить, без особых затрат и собственными руками, он её обязательно забирал. Да у него куча всяких удобных примочек и приблуд со свалки была! В гараже – насос из компрессора от старого холодильника, в доме – для скважины, дизельгенератор, восстановленные автомобильные аккумуляторы в подвале, на случай отключения света… Так что когда в деревне рубили свет, только дедовский дом светился в темноте, словно новогодняя елка… А здесь такое на свалку…

– Загнивают, гребаные капиталисты! – ругнулся майор. – Хотя, если честно, позагнивать тоже охота! Только если ради этого не нужно будет честью своей поступиться, – добавил он. – И никогда мы их не догоним, – печально вздохнул Зябликов, – чтобы там с высоких трибун нам не толкали…

А у меня в голове «заиграл» знакомый до боли проигрыш – «Распутин» из «Боней М». Ябез раздумий направился к стене, на которой висела шикарная гитара. И тоже, похоже, что не наша…

Как на нашем сельсовете красный флаг алеется,

Как на нас на молодёжь партия надеется!

Мы Америку догоним – сомневаться нечего!

Если партия сказала – дело обеспечено!

Будем строить коммунизм новыми бригадами,

И успехами в труде партию порадуем!

Мы воронежские песни по-воронежски поём,

Кто ребят наших полюбит, всё равно мы отобьём!

О-о-о, ой ты, травушка зелёная,

О-о-о, ой ты, грудь моя ядрёная!

О-о-о, ой ты, травушка зелёная,

О-о-о, ой ты, грудь моя ядрёная!

https://www.youtube.com/watch?v=yaiVvAeQbkA

Я выдохнул и отложил гитару в сторону.

Зябликов вопросительно посмотрел на меня:

– Это его так «прорвало»?

– Угу, – кивнул я. – Такая вот иногда реакция бывает… Мы действительно их никогда не догоним? – спросил я майора. – Он ведь вам рассказывал, что с нами… со страной дальше будет? Я ведь ваших разговоров практически и не помню… Только ощущения от мыслей о будущем такие, словно говна ложку навернул…

– Рассказывал, Сереж, рассказывал, – не стал скрывать Зябликов. – И от его рассказов у меня волосы на голове шевелились! – Он провел рукой по сверкающей лысине. – А волос, как ты видишь, у меня давно нет.

– Значит, перестройка, гласность, свободные экономические отношения, которых все ждут с таким нетерпением…

– Туфта это, Сережа, причем полная! – воскликнул майор, присаживаясь на диван, застеленный шикарным цветастым покрывалом с яркими Японскими мотивами.

Я присел на кресло рядом.

– Но ведь идея-то хорошая была…

– Любую хорошую идею можно запросто похерить. И выгоду от всей этой суеты, как заявил Вадимыч, получит лишь небольшая горстка «хозяев жизни». Они снимут все сливки, а остальные просто останутся с фигой в пустом кармане! Основная масса населения обнищает… И ты знаешь, я ему верю! Уже сейчас заметны предпосылки ко всему этому дерьму!

– Неужели ничего нельзя сделать, Степан Филиппович? – Я с надеждой посмотрел на майора. – Ведь его возможности… они…

– Он уже пытался, Сереж, – печально усмехнулся Зябликов. – Но его вмешательство в естественный ход вещей привели к еще большим потрясениям и жертвам! Ну, по крайней мере, он так рассказывал… Он… Он тоже человек, Сережа… в большей мере… несмотря на все свои возможности…

– Так что же делать, чтобы избежать всего этого? Он ведь знает, как все должно пойти…

– Мы тоже скоро узнаем, – намекнул мне Степан Филиппович, – тот компьютер… из будущего… Вадимыч сказал, что в ней мы найдем не только нужные тебе программы для записи и монтажа, но еще и информацию…

– А вы его забрали из отделения? – с надеждой спросил я.

– Конечно, – невозмутимо ответил Зябликов. – Нужно же тебе матчасть изучать. – Он поднялся и подошел к большому зеркалу, висевшему на одной из стен комнаты. – Тут хозяин себе тайничок оборудовал, – произнес он, – с силой надавливая на левый нижний угол деревянной рамы.

Что-то негромко щелкнуло, и зеркало слегка отошло от стены. Майор распахнул его, словно дверцу подвесного шкафчика. В открывшемся моему взгляду пространстве стены я увидел небольшую металлическую дверку, не иначе, как вмонтированный несгораемый ящик.

– Чтоб я так жил! – не сдержал я эмоций. – Настоящий сейф?

– Угу, – подтвердил мою догадку Степан Филиппович. – Я ему и монтировать его помогал, – признался он.

– И нафига козе баян? – Я все еще не мог прийти в себя от удивления, поскольку никогда в жизни не встречал в квартирах обычных обывателей такие вот бронированные нычки.

– Ну, ни скажи Сережа, – Зябликов улыбнулся в усы. – Когда в морях по году, деньги тебе ни к чему. Ну, разве самая малость. А по возвращению тебе её всем скопом на руки выдают! А зарплаты у них такие… по крайней мере раньше были, – поправился он. – Нам такие калымы и близко не светят! Вот и приходиться, хоть как-то их хранить.

– А как же: «граждане, храните деньги в сберегательной кассе?» – припомнил я расхожую фразу вора Жоржа Милославского из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

– Если они, конечно, у вас есть! – закончил со смехом майор. – У каждого свои тараканы в голове! Хозяин этой квартиры считает, что когда пачки хрустов рядом лежат, и на душе как-то веселее.

– Ну-ну, – хмыкнул я, доставая из кармана связку ключей, переданных мне Зябликовым.

Третий, не задействованный ранее ключ, как я и предполагал, оказался от сейфового запора. Я засунул его в скважину и без усилий открыл металлический ящик. В сейфе оказалась запрятана видеокамера и компьютер, названный Зябликовым ноутбуком. И еще несколько пухлых книжонок – видимо, инструкций к этим чудным вещицам.

– А остальное? – оторвавшись от сейфа спросил я майора.

– За остальным сегодня еще съездим, – пообещал Степан Филиппович. – Я только самое ценное сюда перевез. А от микрофонов, шнуров и прочих железяк никакого «урона» не будет – если и увидит кто, ну так и пусть!

Зябликов аккуратно, словно нечто очень хрупкое, достал из железного ящика ноутбук и бережно перенес его к столу. Откинув крышку-монитор, он нажал на единственную кнопку в правой верхней части корпуса. По темному экрану побежали какие-то буквы, циферки, картинки. А после машина затребовала какой-то доступ в виде пароля.

– Чего он хочет, Степан Филиппович?

– Так понятно же все: пароль-отзыв, все дела… – пояснил Зябликов. – Чтобы к начинке абы кто доступа не получил! Все ж таки там такая информация – просто бомба!

– Ну, и какой пароль? – спросил я его. – Типа: у вас продается славянский шкаф?

– Можно и так сказать, – не стал возражать Зябликов. – Пароль – это набор символов, которые нужно ввести.

– И какой набор нужно ввести? – спросил я его.

– Не знаю, – признался майор. – Он лишь сказал, что ты его знаешь…

– Приплыли! – Я задумчиво почесал в затылке. – Может дата моего рождения? – пришла мне в голову спасительная мысль. – Она ведь у нас одна на двоих…

И я быстро набрал её на клавиатуре компьютера.

«Пароль не верен», – бесстрастно сообщил прибор из будущего.

– Твою мать! – ругнулся я, пробуя набрать еще пару дат, имеющих для меня хоть какое-то значение. Но проклятая железяка талдычила только одно – что я не угадал.

– Блин! И как быть-то? – расстроился я. – Опять, что ли, напиться вдрызг? А вы уж его поспрошаете…

– Да, действительно, – смущенно согласился со мной Зябликов, – как-то я об этом не подумал. Ведь тоже слегка не в себе был.

Ага, знаем мы это «не в себе»! Просто пьян был майор в полное говнище! Вот и не помнит нихрена.

– Блин, Сережа, забыл совсем! – словно в ответ на мои мысли воскликнул Степан Филиппович. – Он говорил, что эта хреновина еще и от отпечатков пальцев работает! Нужно просто провести пальцем вот тут! – Зябликов указал на небольшое «окошечко», сверкающее какими-то металлическими контактами в солнечных лучах.

– Давайте попробуем, – недоверчиво поглядывая на «окошечко», согласился я на эксперимент. – Хрен его знает, чего они там себе в будущем навыдумывали?

Я поднес указательный палец и прикоснулся им к «окошку». Ничего не произошло.

– Бли-и-ин! – В очередной раз разочарованно протянул я – напиваться страсть как не хотелось. Но стоило поелозить пальцем по контактам, адская машинку «встрепенулась», картинка на экране сменилась на кружащееся разорванное «колесико». А внутри прибора что-то едва слышно «зашелестело». Экран в очередной раз изменил картинку и расцвел голубым светом.

– Ура! – произнес Зябликов голосом кота Матроскина. – Заработало!

А я стряхнул со лба выступивший пот.

– И чего там? – выдохнул майор, и мы вместе склонились над экраном, едва не столкнувшись черепушками. – Папки какие-то… Ептель, да тут без бутылки не разберешься! – подытожил он.

– Не, я пить больше не буду! – сразу определился я с позицией. – Лучше сначала инструкции почитаю.

– Верно мыслишь, Сереж! – кивнул майор. – Ну, хоть запустили! – довольно произнес он, разгибаясь. – А там разберешься как-нибудь. За остальным барахлом поедешь? – спросил он.

– А подвезете, Степан Филиппович? – Ну, наглеть, так наглеть.

– Поехали, скатаю тебя туда-обратно, – не стал отнекиваться Зябликов. – Там хрени еще на пару ходок наберется. Не на автобусе тебе ж это все везти.

– Спасибо! – поблагодарил я мента, нажимая на кнопочку ноутбука.

Экран моргнул и погас. Ну, как его включать, я уже знаю. Ну, а пальцы всегда при мне… Слава Богу, пока еще при мне! – Я мотнул головой, отгоняя всплывшие вдруг страшные воспоминания моего соседа. А ведь он прав – наши памяти действительно сливаются в единое целое. И я боюсь, что некоторые воспоминания могут надолго лишить меня душевного спокойствия и сладкого сна. Но ничего, с его появлением в моей голове, реальность начала меняться. И я надеюсь, что со мной никогда не случиться того, что случалось с ним…

Глава 17

До отдела мы с майором добрались быстро и без всяких проблем. Ехать на машине было все ничего. Поднялись к нему в кабинет, где в углу были аккуратно складированы остатки моего набора юного режиссера и оператора. Железок, и правда, было довольно много.

– Половину кабинета у меня твое оборудование отожрало! – ворчливо пожаловался Зябликов, помогая мне загружаться. – Я же говорил, что за одну ходку и не унесем. Может, моих парней запрячь? Быстрее унесем…

– Да, ладно, Степан Филиппович, я сам управлюсь! – заверил я майора. – Зачем людей-то от работы отрывать?

– Твоя правда, сломают еще чего! – продолжил по-стариковски ворчать Степан Филиппович. – Никогда бы не подумал, что для того, чтобы на камеру снять чего-нить, столько всего надо…

За пару ходок мы не управились, хоть уже и забили багажник и почти весь

салон «Волги» майора.

– Черт! – ругнулся Зябликов, когда мы запихали очередные железки. – Надо было хотя бы «козла» взять!

– Думаете, не влезет? – разглядывая забитый до потолка салон, спросил я.

– Да должно, вроде, залезть… – почесав вспотевшую лысину, ответил майор. – Там совсем чуть-чуть осталось.

Мы вернулись обратно в его кабинет. Железок осталось перетаскать совсем чуть-чуть.

– Слушай, Сереж, может по чайку-кофейку перед выездом попьем? – неожиданно предложил он мне. – У меня дома, пока жена в столице – шаром кати! А на твоей хате вообще голяк с продуктами. А тут у меня и печеньки найдутся…

– Я только за! – согласился я на предложение Зябликова. В животе уже действительно слегка подсасывало, а до обеда еще далеко. Да и пить хотелось.

Зябликов проверил есть ли вода в электрическом чайнике, стоявшем на подоконнике и врубил его в розетку. Водичка быстро зашумела, а мы развалились на креслах в ожидании пока она дойдет до нужной кондиции.

– А вот и обещанные печеньки! – Майор вытащил из стола вскрытую пачку «Юбилейного». – Угощайся, Сережка!

– Спасибо Степан Филиппович! – Благодарно кивнул я, выуживая квадратное печенюху из пачки.

Но схрумкать её мне не довелось – входная дверь в кабинет майора резко распахнулась, бухнув о стену, как будто кто-то открыл её «с ноги».

В кабинет в ярости влетел крепкий бычара, правда, на мой взгляд, слегка перекормленный – толстые щеки резво колыхались в такт его резким шагам. Но свалить с ног такого борова будет проблематично!

– Ты, сука, тут за главного канаешь⁈ – проревело существо, бешено вращая покрасневшими белками глаз.

– Допустим… – Зябликов резко подобрался в кресле, его лицо превратилось в каменную непроницаемую маску. – А вы чего тут разорались, гражданин? – Он нарочно не повышал голос, сбивая с толку ворвавшегося мужика. – Совсем попутали, уважаемый? Тут вам не цирк, тут вам милиция! Сейчас за нарушение порядка оформлю тебя на пятнадцать суток…

В приоткрытую дверь заглянул какой-то капитан, с которым я знаком не был и видел его лишь мельком.

– Товарищ майор, у вас все в порядке? – поинтересовался он, окидывая подозрительным взглядом буяна.

– Да, Леша, все в порядке, – ответил Зябликов. – Иди, мы тут сами разберемся! Да, и дверь закрой, пожалуйста, поплотнее, чтобы мы других сотрудников от работы не отрывали. А то посетитель через чур горластый попался.

Блин! Вот чему завидую, так это выдержке Зябликова. Если бы на меня так наорали, да я бы уже послал бы этого придурка нахрен! А Филипыч сделал такой покер фейс, как будто с близким приятелем по душам общается.

– Хорошо, Степан Филиппович, – произнес капитан, закрывая дверь.

– Я вас слушаю, гражданин, – продолжил Зябликов с ледяным спокойствием, – какие у вас проблемы?

– Это у тебя проблемы, мусор! – Здоровячок, видимо, отошел от первого затупа, и вновь попытался насесть на майора. – Это ты моих пацанов вчера закрыл? Да еще и подстрелить умудрился! Выпускай их, мля, если проблем не хочешь!

– А! – Даже обрадовался такому заявлению Зябликов. – Вот оно в чем дело! Если ты о тех двух безголовых ушлепках, что сами себя на приличный срок раскрутили – то да, ты по адресу! Ты чё, тварь, совсем ох. ел? В ментовку приперся права качать? Ты видел, Сережка, куда мы катимся? – Майор выразительно посмотрел на меня. – Бля, сука, прав был Вадимыч в своих прогнозах! Сто тысяч раз прав!

– Ты чё, легавый, меня не слышишь? – Бычок, вновь сбитый с толку вставочками майора, обращенными ко мне, вновь подал голос. – Да ты, сучара красноперая, знаешь, кто я? Знаешь, под кем я хожу? – Он подошел к столу майора, уперся в него пудовыми кулаками, грозно нависая над не особо крупным Зябликовым.

– Ну, давай, просвети меня! – Зябликов криво усмехнулся, и подкрутил пальцами кончики усов, превращаясь в этакого Чапаева. – Хотя… забей! – Майор устало махнул рукой, но это была лишь видимость. Я-то прекрасно уловил, как его распирает от злости. Еще чуть, и майора прорвет. – Министром меня уже твои недоделки пугать пытались! – лениво процедил Степан Филиппович, понизив голос до свистящего шепота. – Не хватало еще, чтобы всякие мелкие сявки, шестерки Чука, здесь вякали… Нах. й пшел отсюда!!! – неожиданно заорал майор, так что стены затряслись. – Я таких зверей давил, давлю и давить буду! Рыпнешься, сука – законопачу так, света белого не взвидишь! И статью подходящую найду – не сомневайся!

Но боров не внял гласу рассудка, поскольку оказался отмороженным на всю голову. И где только таких выращивают? Но, не смотря на солидные габариты, он оказался резким, сука, как твой понос. Похоже, что внатуре из бывших спортсменов. Он, словно гигантская горилла оттолкнулся кулаками от стола, а затем неуловимым, но мощным хуком пробил Зябликову в голову. Майора снесло на пол вместе с креслом, где он очумело завозился, пытаясь подняться на ноги. Удар был силен, однако не отправил майора в полный нокаут, хотя и основательно вышиб из него дух. Зябликов пытался встать, но падал раз за разом.

То, что произошло дальше, вообще не укладывалось ни в какие рамки – громила выдернул из-под рубашки, которую он носил на выпуск, пистолет и навел его на Зябликова. Че делать-то, сука? Перепуганные мысли понеслись галопом… Я, не придумав ничего лучшего, схватил с подоконника, рядом с которым сидел, булькающий чайник, резко сорвал с него крышку и плеснул крутым кипятком в морду съехавшего с катушек бандюка.

– А!!! Бл. дь! – Бычара, не выпуская ствола, схватился свободной рукой за лицо.

А, не нравится кипяточек? – злорадно подумал я.

Но в следующее мгновение оказалось, что я рано радуюсь – что-то темное метнулось ко мне со стороны обваренного борова, и в моей голове кто-то словно повернул рубильник. Все, кина не будет – электричество кончилось…

На этот раз я пришел в сознание резко, с болью и без набившего оскомину и уже ставшим привычного чувства глубокого опьянения. Охренеть – я трезв, словно стеклышко… Но сука, отчего же так башка-то трещит? И какого хрена я на полу? Почувствовав текущую по щеке теплую и липкую субстанцию, я лапнул её рукой и поднес пальцы к глазам. Кровь? И кто бы сомневался? Кто это меня так приласкал? Вид целящегося в меня из пистолета мордатого улыбающегося ублюдка, не разбавил радостью моего поганого настроения. И за что мне все это?

– Слышь, дятел, – просипел я, отчего-то пересохшим горлом, – пукалку свою спрячь!

– А то что? – Боров откровенно потешался над моей полной беспомощностью.

– Я её тебе в жопу засуну! – мрачно пообещал я. – А тебя на лоскуты порву!

– Гы-гы! – заржал он, а его толстые щеки, отчего-то красные и исходящие паром, мерзко затряслись. – Попробуй, чепушила!

– Ну… ты сам напросился… – Я, оставив на побеленной стене кровавый отпечаток ладони, поднялся на ноги. Отметил краем глаза вошкающегося на полу Зябликова, размазывающего кровь по лицу. – А дядю Сережу не надо злить! Ствол в жопу засунул, петушара! Быстро!

Поначалу ублюдок продолжал ухмыляться. Но, когда его ручонка, вооруженная стволом, начала планомерное путешествие к пятой точке… Улыбочка как-то быстро сползла с его жирного лица. Он попытался остановить потерявшую чувствительность руку, начавшую неожиданно жить своей жизнью, другой рукой. Но хрен-то нате – ствол планомерно и неумолимо приближался к его заднице.

– Э-э-э! Че за херня? – испуганно взвизгнул он, вращаясь вокруг себя, словно псина, гоняющаяся за своим хвостом. – Прекрати, бл. дь!

– Давай-давай, не отлынивай! – Я отер кровь, заливающую глаза – а не хреново он мне чердак разворотил!

– Сережа… ты… в порядке? – Зябликов, наконец, слегка очухался. Его голова показалась над крышкой стола.

– Почти… Чем эта падла мне харю рассекла? А, Зябликов? – поинтересовался я у майора.

– Похоже, рукояткой волыны он тебе засветил… Постой… Сергей Вадимыч? Ты?

– Сука, а кто еще? Слушай, а почему я такой трезвый?

– Так это говно Сережку напрочь вынес…

– Как же я вас, тварей, ненавижу! – Планка от злости у меня упала ниже некуда. – Ну, долго я ждать буду?

– Нет! Нет! Не-е-ет! – заверещал говнюк, словно поросенок под ножом, когда пистолет достиг своей цели. Ткань штанов опасно затрещала.

– А теперь… ПУК!

Палец отмороженного киллера дернулся на спусковом крючке… Грянул выстрел и гребанный ублюдок лопнул, словно перекачанный воздушный шарик, забрызгав кровавыми ошметками не только кабинет майора, но и нас с Зябликовым с головы до ног.

– Еб. чий случай! – сплевывая кровавую кашу, выругался я. – С лоскутами я явно переборщил!

– Че делать-то теперь, Вадимыч? – обтекая, просипел Зябликов, не ожидавший такой вот действительно кровавой развязки.

– Снять штаны и бегать, Зябликов! – продолжая отплевываться, фыркнул я, а в коридоре уже слышался топот ног подчиненных Степана Филипповича, привлеченных звуком выстрела. – Чё ты как маленький? Сейчас все поправим! – Я попытался прищелкнуть окровавленными пальцами, но они скользили, и щелчка не получилось. Да и это и не очень-то нужно – так, привычка дурацкая такая!

Через мгновение, в кабинет вернулся в свое исходное состояние – по нему словно солидная клининговая компания прошлась. И к моменту, когда в кабинет к начальству вломилась перепуганная выстрелом толпа, все было чинно-благородно, по старому. А мы с Зябликовым сидели за столом и грызли слегка подзадубевшие «Юбилейные» печеньки.

– В чем дело, ребятки? – строго вопросил майор, делано нахмурив брови. – Вы чего все приперлись?

– Так… это… – проблеял давешний капитан. – Стреляли вроде…

– В смысле, стреляли? – еще больше напыжился Зябликов. – Вы опять с оружием баловались? Не зацепили хоть никого?

– Так это… у вас в кабинете стреляли… – еще больше теряясь, пролепетал капитан.

– У меня? – Брови Зябликова изумленно поползли вверх. – Стреляли?

Такой артист пропадает! – подивился я естественной реакции майора.

– Ну… не знаю… может показалось… – Дал заднюю капитан.

– Креститься надо, когда кажется! – фыркнул Степан Филиппович. – Это просто Сережка, какую-то хрень на пол уронил…

– Ну же нечаянно, Степан Филиппович! – жалобным голоском подыграл я Зябликову.

– Ну вот, а вы переполошились! – Решил прекратить бессмысленный разговор майор, всем видом показывая, что начальственная «аудиенция» окончена. – Всё, по местам! У нас работы невпроворот!

Кода сотрудники, перешептываясь, покинули кабинет, у порога остался стоять лишь капитан.

– А тебе, Филимонов, особое приглашение нужно? – поначалу недовольно зыркнул на капитана Зябликов, но после слегка сбавил обороты. – Извини, Леша… Совсем башка кругом… Чего хотел-то?

– Так я по поводу вашего посетителя, – ответил Алексей, – того, мордатого… Кстати, я как-то не заметил, когда он ушел… – задумчиво произнес он.

– Так что там с этим мордатым? – переспросил Степан Филиппович, пытаясь побыстрее спровадить капитана. – Он мне так кровину свернул, что пришлось его реально нах. й послать.

– Так я слышал, товарищ майор! – Неожиданно улыбнулся Филимонов. – Праильно вы этой гниде дорогу указали!

– Так чего там с этим уродом? – вновь спросил Зябликов.

– Так я его узнал, – ответил капитан. – Это Колобок!

– Какой, нахрен, колобок? – не понял майор.

– Колобков это – один из приближенных «бригадиров» Мистерчука… Министра. Я с ним лишь мельком пересекался по одному делу – он там свидетелем канал. Отморозок конченный… Вы вчера двух его торпед в холодной закрыли.

– Колобок, значит… – Зябликов с шумом почесал ногтями подбородок.

– Вы сейчас осторожнее, товарищ майор, – предостерег Зябликова капитан. – Такие, как он, обид не прощают…

– Хорошо, Леша, я понял – чай не первый год в погонах, – кивнул майор.

– Разрешите идти? – произнес Филимонов.

– Иди, Леша, иди!

– Ты смотри, Зябликов, как за тебя твои сотрудники переживают! – не скрывая своего восхищения, произнес я, когда мы остались наедине. – Цени, ментяра! Люди не за страх, а за совесть у тебя работают!

– Ценю! – выдохнул Степан Филиппович, расстегивая пуговицы на белоснежной рубашке. – А другие тут и не задерживаются… – Зябликов трожащими руками открыл шкафчик и вытащил из него пузырь. – Ты, Вадимыч, как хочешь, а мне после такого выпить надо…

– Ну, и мне тогда на пару пальцев плесни, а то непривычно… по-трезвяни… – Зябликов, набулькав едва не до «пояска» граненого стакана, подвинул его мне.

– Будем, Филиппыч! – Крепкое пойло пошло как по маслу. А вот Филиппыч закашлялся, подавившись вискарем на последнем глотке. Я заботливо похлопал его по спине. – Рассказывай, Зябликов, че за фигня у тебя тут происходит? – потребовал я, когда мент, наконец-то, прокашлялся.

– Да я сам в шоке, Вадимыч! – признался Степан Филиппович, обвиснув, словно слизняк в собственном кресле. – Я даже представить себе не мог, чтобы какая-то морось бандитская в кабинете начальника полиции стволом угрожала! Никак я это в черепушку себе утрамбовать не могу! Вот хоть убей меня…

– А тебя и так едва не вальнули, Зябликов! Да и меня заодно! Ты как умудрился такое допустить?

– Так я и подумать не мог… – вновь завел свою шарманку Степан Филиппович, прикуривая дрожащей рукой сигарету. Дрожали не только руки, но и губы мента – так что он никак не мог поймать огонек кончиком сигареты.

– Твою мать, Филиппыч! – прикрикнул я на него, поджигая сигарету «взглядом». – Возьми себя в руки!

– Так я ведь как подумаю, что эта сука могла Сережку…

– Проехали! В следующий раз думать будешь! А теперь давай, подробненько, как я люблю!

Зябликов, к моему глубочайшему удовлетворению, быстро взял себя в руки. Пересказ предшествующих событий много времени не занял. Да и чего тут долго рассказывать? Все и так ясно. А часть событий, участником которых я непосредственно являлся, и вовсе пересказывать не было нужды.

– Значит, вот таким Макаром этот Колобок решил своих корешей с кичи вытащить?

Похоже, что так, – в недоумении пожал плечами майор.

– Странно все это… – Я крепко задумался. – Не ко времени такая херня… Вот годика через три-четыре, никого уже и не удивит нападение на сотрудника милиции, да еще и в здании отдела. Стреляли, резали, подорвать могли запросто…

– Как подорвать? – Округлившиеся глаза майора сделали его похожим на филина.

– А так, чтобы разом все хвосты отсечь! Запугать! Чтобы в следующий раз никто и не рыпнулся у них на пути вставать! Но, блин, на дворе только девяностый год! Братва еще не настолько оборзела, чтобы ментов ни во что не ставить! Не срастается тут что-то, Степа… Не срастается!