Текст книги "Халява. 90-е: весело и страшно (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Зябликов накапал еще по одной, и мы уже неспешно выпили.

– Сергей Вадимыч… А ты этого Колобка… Действительно того…

– В лоскуты? А то не видел?

– И что мне теперь? Не дело на него же заводить?

– Блин, Зябликов, ты больной или где? Какое, нахрен, дело? Нет человека! Пропал! Растворился в окружающем эфире! Вот если только к тебе по пропаже гражданина Колобкова кто заявление нацарапает, тогда со всем прилежанием и заведешь!

– Понял, Сергей Вадимович… Блин, ну и житуха у вас там, в будущем, была…

– Ох, Зябликов, это все цветочки… А хочешь поподробнее узнать, как у нас там жилось? – На трезвую голову я неожиданно припомнил о своем заброшенном мирке. Который без людей. Интересно, смогу я в него переместиться или нет?

Глава 18

К собственному удивлению я переместился в мир «без людей» легко и непринужденно, «по-старому». Выходит, что если этот безлюдный мир продолжал существовать, то я до сих пор так и не адаптировался ни к одной реальности. Ни к той, где натворил невесть что со своей синтетической справедливостью, ни к новой, откуда «родом» Зябликов. А значит, «нить», связующая меня с изначальным миром не оборвалась, иначе мир «без людей» растворился в изначальном Хаосе, прекратив свое противоестественное существование. Ну, по крайней мере, мне так объяснял сложившуюся ситуёвину Ашур Соломонович, бывший хранитель кольца Соломона – «Путеводной Звезды».

– Еб. ческая сила! – не сдержался Зябликов, когда после моего прикосновения мы вместе переместились в квартиру моих родителей в пустынном мире. – Как это? – Он принялся вращать головой, рассматривая окружающую обстановку. – Мы где сейчас, Вадимыч?

– Как бы тебе объяснить, майор… – задумался я. – Чисто технически мы в будущем в две тысячи… – Я бросил взгляд на иконку часов, продолжающего работать, как ни в чем не бывало компьютера, как будто я и не исчезал никуда! – … двадцать втором году, на моей малой родине – в Новокачалинске. Однако, окружающий нас мир – лишь калька с реального мира, того, где я вырос…

– А наш мир, выходит, в твоем прошлом? – домыслил майор, вовсе глаза пялясь на большую ЖК панель, занимающую чуть не всю стену комнаты. – А это чего… телевизор?

– Телевизор, Филиппыч, телевизор.

– Сука, да чтоб я так жил! И чего, у всех такие штуки в будущем есть? И дефицита никакого нет? Прямо вот так свободно все в магазинах лежит? – Забросал меня вопросами Степан Филиппович.

– Ну, может, и не такие здоровые, но в основном есть. Модельки поменьше вполне доступны большинству граждан. Все это лежит в магазинах и абсолютно без очередей!

– Сука, да не может такого быть! – воскликнул Зябликов, пребывая в полном обалдении. – Значит, дошли до Него, – он закатил глаза и ткнул указательным пальцем в потолок, – наши мольбы: чтобы все было, а очередей не было?

– Выходит, что дошли, Филиппыч! – Я криво усмехнулся. – Только цена за дорогу к такому изобилию для кого-то оказалась непомерной…

– Это как понимать? – Уставился на меня майор.

– А я тебе покажу, – пообещал я. – Здесь, – я хлопнул по системнику, стоявшему на столе, – море информации. Причем, не смотря на отсутствие в этом мире людей, она поступает из моего родного мира в режиме реального времени…

– Погоди-ка-погоди, Сергей Вадимыч! – перебил меня Зябликов. – Это как понимать – нет людей?

– А так и понимай, – пожал я плечами. – Этот мир был искусственно создан одним лишь моим желанием – спрятаться так, чтобы меня никто не нашел. На тот момент, я еще не знал, что вообще на такое способен. Оказалось – способен. Здесь все точно такое же, как и в моем родном мире: дни сменяют ночи, а ночи – дни; за летом идет осень, за осенью зима, потом весна и так далее. В домах есть свет, вода, отопление… Здесь есть все, как и в обычном мире… только нет людей! Вообще! Никаких!

– Блин! А как такое может быть? – Затупил Зябликов. – А откуда тогда этот свет, вода и прочие удобства?

– Таковы физические законы этого мира, установленные мною… Нежданно-негаданно, но установленные! Это данность. Принимай её как хочешь! Другого объяснения не будет!

– Ек-макарек! Не думал, что ты настолько крут, Вадимыч! – восхищенно произнес Зябликов. – Думал, что уже ко всему привык… Но вот… чтобы так! Целый мир!

– Ладно, проехали! – отмахнулся я. – Сделал и сделал…

– Постой, но если тебе такое… блин… даже не знаю как назвать… по плечу, то ты и наших бандюков одним щелчком в лоскуты…

– Проходили уже такое, Степа, – словно навернув целый лимон, кисло скривился я. – И ничего хорошего из этого не вышло! Правда я не уничтожал всех одним щелчком… Они сами себя на ноль множили… Но, понимаешь, все это было искусственным…

– Ага, а ты хочешь настоящих строителей коммунизма вырастить? – Пришел черед усмехаться уже Зябликову. – Чтобы все без страха и упрека? У наших партийных деятелей чет не вышло…

– А потому что скурвились, сука, в процессе. Нжрались, наплодили ублюдков типа Митрофанушки, и иже с ними. Все до себе гребли… Сам таким был – не понаслышке знаю! А вспомни тех, настоящих пламенных революционеров. Тех, кто жилы рвал за всеобщее счастье, себя не жалеючи! Горел! Сгорал! Но никогда не изменял своим принципам…

– Ну… – протянул Зябликов. – Таких, едва ли не по пальцам одной руки пересчитать можно. Типа Островского…

– Не забывай, Степа, сколько еще безвестных… Кто так же горел… Ведь не устояла бы Советская власть без них.

– Ну, да, Вадимыч, твоя правда, – потупив глаза, согласился Зябликов. – Разнежились мы чего-то… Так неужели не нужна была нам перестройка? Гласность? Кооперативы там… Тебе же из будущего-то виднее.

– Вот как раз перестройка-то и нужна была… Она напрашивалась, она назрела. И Горбачев её очень точно и вовремя запустил. Вот только методы подкачали и соратники.

– А как надо было, а Вадимыч?

– Если бы я знал? – Я виновато вздохнул. – Я обычный чел, простой обыватель. И, увы, не семи пядей во лбу.

– Ну, ты же этот, как его – Надзирающий! Вона, даже целыми мирами крутишь-вертишь как угодно! Неужели для нашего мира ничего не придумаешь?

– Ты знаешь, Филиппыч, я много думал об этом… Все мои благие намерения, в конечном итоге приводили к еще большим страданиям для простых людей. Ведь Бог или Создатель очень хорошо потрудился над этой реальностью. Создал настолько уравновешенную систему, что можно только диву даваться! А мы – люди, только и делаем, что пытаемся сломать Его идеальную игрушку! И унас это отлично получается!

– Но ты же не простой человек, Сергей Вадимыч! Ты – лицо приближенное к Самому! – продолжал гнуть свою линию Зябликов. – А значит и возможностей все изменить у тебя побольше!

– Не спорю. Но мои ошибки и просчеты обойдутся куда болезненней для реальности… Ты знаешь, я даже думаю, что мой очередной откат в прошлое, к точке бифуркации, произошел именно по этой причине. Саморегулируемая система, выстроенная Создателем, пытается погасить негативную инерцию. И все «приключения», происходящие со мной и с Серегой – следствие этого воздействия…

– Вадимыч, а ты Его видел? – неожиданно прервал мои заумные рассуждения Степан Филиппович.

– Кого его? – переспросил я. – Бога?

– Ну да, – кивнул Зябликов. – Бога, или Создателя… Очень уж интересно было бы на него поглядеть!

– Я уже, по-моему, тебе говорил, что не встречался. Даже его Божественного гласа не слышал. С другими богами, было дело, встречался. С некоторыми даже сотрудничал…

– С какими-такими богами? – не понял меня майор. – Разве бог не один?

– Создатель, да – он один, – пояснил я. – А вот богов поменьше – просто пруд пруди. Да вон хоть тот же Анубис, Владыка Мертвых и Последний Судия, вполне себе реально существует. Нормальны такой дядька, с шакальей головой.

– П-фф… Сука! – Зябликов сдулся, словно воздушный шарик.

– Не забивай себе голову, Филиппыч! Мы сюда не за этим приперлись!

– О, блин! – отчего-то слегка испуганным голосом произнес майор. – Вадимыч, а тебя тут выпивка имеется?

– Ты набухаться захотел в будущем? – Изумила меня вопрос Зябликова.

– Да нет… Это я на тот счет, если ты… ну… того… неожиданно «на дно» заляжешь, а Сережка появиться, – пояснил Степан Филиппович. – У него-то твоих возможностей нет. Как мы тогда отсюда домой попадем? А с бухлом тебя вернуть назад всегда можно. Это, так сказать, проверенный способ! – Он весело рассмеялся.

– Бухло в доме должно быть, – ответил я. – Только я не помню. Если что – сходишь на улицу, там магазинов дофига! Выпивку всегда можно найти.

– Вот так просто? Заходишь, и берешь с полки все что хочешь?

– Да. Людей-то в этом мире нет. Никто с тебя даже денег не попросит.

– Вот едрён-батон, где на самом деле-то настоящий рай! – Обрадовался Зябликов. – А можно всё посмотреть?

– Не переживай, Филиппыч, конечно посмотрим! – заверил я майора. – Если меня не вышвырнет… Хотя, ты знаешь, я вообще пацана в себе не ощущаю… Словно один остался… Может, в этом мире могу существовать только я? – Да, задачка! Ладно, эту проблему будем решать опытным путем. Но то, что я действительно не чувствую никаких проявлений своего молодого двойника – факт.

Зябликов, пока я предавался размышлениям, времени даром не терял – он подошел к окну и с интересом выглянул на улицу. Окна квартиры выходили на центральную улицу поселка, так что посмотреть пришельцу из прошлого было на что: рекламные вывески, изобилие припаркованных машин, в основном импортного производства и магазины, магазины, магазины… Большие и маленькие, промтоварные, вино-водочные и продуктовые. И это только в обозримом из окна пространстве.

– Слушай, Вадимыч, а нахрена так много магазинов? – задался вопросом майор. – Вроде и городок небольшой, вполне хватило бы и пары-тройки универмагов.

– Эк, чудак человек! – Я подошел к Зябликову и тоже уставился в окно. – На дворе так называемая эпоха потребления! Во всей её красе!

Мы не сеем, мы не пашем,

Мы валяем дурака.

С колокольни х. ем машем,

Разгоняем облака! – Пропел я известную частушку, а потом продолжил:

За время так называемой перестройки не осталось ни хрена! Колхозы издохли, а частные фермеры не потянули! На полях работают китайцы, выжигая остатки плодородного слоя жуткими химикатами! Заводы загнулись или влачат жалкое существование. Например, из всего Новокачалинского механического завода выжил лишь инструментальный цех. Да и тот на ладан дышит. Огромные площади зарастают бурьяном, разваливаются цеха. А ведь когда-то портальные и мостовые краны, изготавливаемые на заводе, не только по Союзу расходились, но и на экспорт шли! Литейный цех был свой, сборочный…

– Да как так-то? – искренне возмутился майор.

– А так: ч то имеем не храним, потерявши – плачем! Да чего я тебе рассказывать буду? Для чего я тебя сюда притащил? Давай, вон садись за стол – сейчас сам про все прочитаешь! – Я выкатил из-под стола офисное кресло и усадил за него Зябликова. – Это – компьютер…

– Это я понял, – согласно кивнул майор. – А Сережке ты другой подогнал.

– Ноутбук, – подсказал я. – Мобильная версия этой громоздкой штуки…

– Громоздкой? – фырнул Степан Филиппович. – Был я как-то году в восьмидесятом в одном НИИ по делам, так там компьютер немаленькую такую комнату занимал! А этот, при желании, я подмышкой унести смогу!

Я щелкнул мышкой, выводя компьютер из спящего режима.

– Смотри, – попутно пояснял я свои действия. – Это – мышка, устройство для управления курсором. Вот, – я повозил манипулятором по столу, – видишь, стрелочка двигается?

– Ага! – Зябликов сидел с такой довольной рожей, как будто пятилетний мальчишка, которому доверили поиграться с самой вожделенной на свете игрушкой.

– Тычешь стрелочкой в иконку браузера…

– Вадимыч, а по-русски нельзя? – попросил майор. – А то с языками…

– Понятно, английский со словарем? – подколол я мента.

– Немецкий… – мрачнея, произнес Зябликов. – Не справлюсь совсем?

– О! Коллега, выходит? – Повысил я майору самооценку. – Тоже немецкий, и тоже со словарем… То есть не в зуб ногой! Не ссы, ментяра, все проще пареной репы! Тычь мышкой в эту картинку, – указал я на цветной значок браузера на мониторе, – её иконкой на сленге зовут…

– Это, типа, как по фене что ли? – с ходу врубился в тему Степан Филиппович.

– Ну, типа того, Филиппыч, у айтишниов тоже есть свое арго, типа, как у урок феня.

– А айтишники – это кто? – не отставал Зябликов.

– Айтишники – это спецы по всяким компьютерным делам, – не вдаваясь в подробности, ответил я. – Разговорное обозначение человека, работающего в области информационных технологий, а по-русски говоря, компьютерщика. Происходит это слово от английского сокращения «IT», которое произносится как «ай-ти» и означает именно «информационные технологии».

– Понятно, что ничего не понятно… – буркнул Зябликов. – Чего дальше-то делать?

– Щелкай мышкой в иконку, – распорядился я, – видишь, браузер открылся?

– Хы, браузер… А чевой-то? Вернее зачем?

– Это поисковик, – пояснил я на пальцах. – Вбиваешь с клавиатуры запрос в строку поиска, и сеть выдаст тебе всю имеющуюся у нее информацию. Понятно объясняю?

– В принципе, понятно, – кивнул майор. – А откуда она там берется? Эта информация?

– Много будешь знать, скоро состаришься! – не удержался я от бородатой шутки. – Эта всемирная глобальная сеть называется Интернет. Она объединяет компьютеры по всему миру, и была специально создана для хранении и передачи информации пользователям.

– Мудрено, конечно, но, в общем, понятно.

– Смотри! – Я отобрал мышку у Зябликова, установил курсор в строке поиска и набил «новости дня». – Это – мой запрос, – пояснил я свои действия, – чтобы поиск начал исполняться – дави клавишу «Enter» и все будет! Сейчас мы и посмотрим, чем сегодня живет моя родная реальность и, возможно, будет жить ваша, если ничего в ней не менять.

Первый же блоки новостного паблика, выскочившие на мониторе, поставили меня в жесточайшей тупик: «Минобороны разъяснит деэскалацию на киевском и черниговском направлениях», «Заявления о задержании пытавших российских солдат украинских националистов», «Россия кардинально сократила боевые действия на направлениях Киева и Чернигова»…

– Это чего за херня такая, Сергей Вадимыч? – не сдержавшись, выругался майор. – Какие боевые действия на Украине? Это чего, настоящая война что ли? – не поверил Степан Филиппович. – В Союзе? Как в Гражданскую? Да вы чего там, в будущем, белены обожрались? Довели, сука, страну до ручки, демократы хреновы! Это ж свои, советские! Да у меня под Киевом родни по пальцам не пересчитать и жена родом из Харькова! Сталина, млять, на вас нету…

– А ну заткнись, Зябликов! – Резко одернул я майора. – Не мороси! У меня самого на Украине родня! Кто довел? Можешь конкретно пальцем показать? Мы сами и довели! Все разом! Я тоже ни о какой войне на Украине до сего дня и слыхом не слыхивал! Посиди тихонько, дай с вопросом разобраться!

Забликов сбавил обороты, но продолжал ворчать вполголоса, что он де готов был увидеть все, вплоть до ядерной пустыни после столкновения с вероятным противником в лице гребаных американских буржуев и их прихвостней, но чтобы такое… Наконец он затих, а я принялся скакать по новостным блокам. Да, в моем родном мире полным ходом шло вооруженное противостояние, объявленное военной спецоперацией… Очумев от таких новостей, мы с майором вывалились из сети часа через три. Чумные, с раскалывающимися от боли головами. Но больше, чем голова, болело где-то глубоко внутри… Не знаю, что это… Возможно, что это плакала, исходя кровавыми слезами, моя неприкаянная душа… Не знаю… Ответа на этот вопрос у меня не было…

– Нацисты на Украине… Вот, значит, о каком будущем ты говорил? – произнес Зябликов, потирая набрякшие веки на «почерневшем» лице. – Это можно как-нибудь остановить?

– О таком будущем я сам только что узнал… У меня нет доступа в этот мир, – покачал я головой. – Я больше ему не принадлежу…

– Но мы можем что-то сделать у нас? В прошлом? Чтобы это все и вовсе не случилось?

– Мы можем попробовать все изменить, а вот к каким последствиям это приведет… – Я виновато развел руками. – Даром предвидения я не обладаю, а вот печального опыта – хоть отбавляй!

– Все, возвращай меня назад, Вадимыч! – неожиданно твердо потребовал майор. – Не хочу я на все это гребаное изобилие из будущего смотреть, если за него придется платить такой вот ценой! Да я лучше на хлебе и воде остаток жизни просижу! Пусть и в вонючем насквозь застое, но с мирным небом над головой!

– Я в тебе и не сомневаюсь, Степан Филиппович! У тебя все получится!

– У нас, Сергей Вадимович! У нас все получится! Ты это, давай, придумай чего…

Глава 19

Сознание включилось внезапно: вот меня еще «не было», а вот я уже сижу за столом в кабинете Зябликова с кружкой горячего чая в руке и полупережеванной печенюшкой во рту. Едва не подавившись крошками, я закашлялся и опустил на стол трясущуюся в руке кружку. Затем, резко вспомнив последние секунды, перед тем, как гребаный бандюк меня вырубил, я вздрогнул и схватился за место удара, опасаясь обнаружить там если и не рваную рану, то уж шишку или синяк – однозначно! Однако, никакого дискомфорта я не ощутил – ушибленное место абсолютно не болело, словно никакого удара и не было. Но я-то отлично помню, как этот боров отоварил меня рукояткой пистолета… Зябликов⁈ Ведь он хотел его пристрелить!

– С возвращением, Сережа! – Майор обнаружился на своем месте, под портретом Горбачева. К моей несказанной радости живой и невредимый! И кровавых подтеков, как синяков и других увечий на его лице не было!

– Фух! – с облегчением гулко выдохнул я, и сухие остатки печенюхи полетели во все стороны. – Степан Филиппович, вы живы!

– Живее всех живых! – подтвердил Зябликов, отсалютовав мне стаканом, в котором плескался явно не чаек, хотя по цвету жидкость была очень на него похожа. – Спасибо тебе хочу сказать: если бы ты этому говнюку кипятком в харю не плеснул, пришлось бы мне конкретно «со святыми упокой» сбацать!

– А где… этот? – Я схватил кружку и, не чувствуя, что обжигаю рот глотнул нервно кипяточка.

– За него можешь не переживать – он больше никого не побеспокоит! – заверил меня майор.

– Успели скрутить?

– Ну, можно и так сказать… – попытался выкрутиться Зябликов, не сообщая мне ничего определенного. – Главное, что успели! Больше он никому горя не принесет!

– Значит… совсем того… – продолжал я допытываться.

– А ты совсем ничего не помнишь? – задал встречный вопрос Степан Филиппович.

– Значит совсем того. – Я полностью уверился в своих предположениях. – Это он с киллером разобрался, когда меня выключило?

– Он, — не стал больше отмазываться Зябликов. – Но ты не переживай, его просто… как бы не стало… Поверь, от этого в мире только чище стало! – попробовал успокоить меня майор.

– Да я и не переживаю, – честно признался я. – Просто испугался за вас, когда он ствол вытащил… Думал, что всё…

– Сережка! – Зябликов встал, обошел свой стол и подошел ко мне. – Ты настоящий молодец! Герой! И я тебе жизнью обязан! – Он протянул мне свою ладонь, которую я, поднявшись со своего места, крепко пожал. – Я даже и не знаю, как тебя отблагодарить… – Его голос дрогнул, а глаза увлажнились. – Ведь он мог и тебя пристрелить, Сережа!

– А то я не понимаю, Степан Филиппович, – ответил я, вновь опускаясь на стул и с шумом отхлебывая горячий чай, чтобы продавить комок, вставший у меня в горле. – Не маленький уже! Ну, а как я должен был в этом случае поступить? Бросить вас в беде и под стол забиться? Так он бы вас кончил, а после бы и за меня взялся! Не так?

– Так, Сережа, все так… – помрачнел на глазах Зябликов. – Вот что я тебе хочу сказать, – он тоже вернулся на свое место и тяжело опустился в кресло, жалобно скрипнувшее под его весом. Похоже креслу тоже не слабо досталось. – Ты заметил, что после того, как в твоем… кхм… сознании «поселился»… пришелец из будущего… с тобой начали происходить не совсем обычные вещи… – Было видно, что этот разговор дается майору с большим трудом.

– Да вы смеетесь, что ли, Степан Филиппович? – Я даже поперхнулся от возмущения. – Моя жизнь не просто изменилась, она превратилась в какую-то полнейшую фантасмагорию! Со мною ежесекундно происходят какие-то вещи, о которых еще несколько месяцев назад я бы сказал, что такого не бывает! Ну, разве что в фантастических американских фильмах. Наши таких еще снимать не научились!

– Вот именно, Сережа, – вот именно! – произнес Зябликов, словно сомневаясь, сообщать мне что-то или нет. – У Сергея Вадимовича, есть на этот счет одна теория, – наконец решился он, – все твои неприятности и опасные «приключения», происходят не просто так… И, что самое главное, их концентрация во времени будет только нарастать…

– Почему? Чем я провинился?

– Да ты, в общем-то, и не причем, – с тяжелым вздохом продолжил он. – Это все происходит из-за него… из-за его присутствия здесь, а, возможно, из-за его вмешательства в нашу реальность.

– Так пусть больше не вмешивается, ёлы-палы! – в сердцах воскликнул я. – Я-то тут причем?

– Не все так просто… Ты пойми, Сережа, если бы он мог вернуться назад, уже бы сделал… Но мы имеем то, что имеем!

– Ладно, потерплю, раз уж некуда деваться? Так и почему же со мной все это происходит.

– Я не совсем понял его объяснения, поэтому не обессудь… Наша реальность, как и любая другая – сложный «механизм», созданный Творцом. Помимо всего прочего, в её свойства заложена система самовосстановления, на случай неожиданных сбоев. Так вот, наш пришелец из будущего и есть такой сбой. Система пытается его устранить, как досадное недоразумение…

– А он – это я? То есть сама реальность пытается устранить меня? Как досадное недоразумение?

– Увы! – виновато произнес Зябликов, и его пальцы выдали нервную барабанную дробь по столешнице. – Но это – всего лишь одно из предположений!

– Мне-то от этого не легче!

– Вот! – оживился Зябликов. – Я к этому и веду! Сережа, будь предельно осторожен! Старайся лишний раз не ввязываться ни в какие авантюры и…

– Можно подумать, я в них специально ввязываюсь! – с обидой воскликнул я. – Они меня сами находят!

– Ты должен себя беречь! Быть аккуратным и осторожным! И, вообще, ты когда в колхоз уезжаешь?

– Ну, вообще-то, завтра должен был…

– Не поедешь! – тоном, не терпящим возражений, произнес майор.

– Так меня же отчислят! – Я решил умолчать о своей поддельной справке. Зачем мне еще вешать геморрой на Коляна. Он и так меня выручил, можно сказать, по доброте душевной.

– Не отчислят! Ты… ты… – задумался Зябликов. – Ты заболеешь! Справку я тебе обеспечу!

Надо же, а оказывается у дураков и мысли сходятся!

– Будешь рядом, в городе. Мне так спокойнее будет! И даже не возражай!

Ну, так я и не думал. Вон оно как повернулось. А справка от Зябликова всяко покруче Коляновской будет. Думаю, что он её не на коленке рисовать будет, а у настоящего врача возьмет.

* * *

Митрофан Поликапович Сурков вот уже вторые сутки к ряду не выходил из своего кабинета, надираясь спиртным до умопомрачения. Этого, довольно-таки, дорогого добра, украшенного многочисленными созвездиями, в баре было еще столько, что хватило бы на пару недель беспробудного пьянства. Все эти двое суток он просидел за закрытыми дверьми без еды, только лакая воду из-под крана в пристроенном к кабинету туалете. Все, кто бы ни попытался с ним заговорить через запертую дверь – будь то домочадцы или охрана, мгновенно посылались н. хуй. Пьяный Митрофанушка совсем не скупился на красочные эпитеты, абсолютно перестав фильтровать базар.

Ему сегодня было насрать на всех и вся с высокой колокольни, поскольку его собственная сытая и обеспеченная жизнь с недавних пор раскололась на две абсолютно разных половинки и стала похожа на большую и толстую слоновью задницу. В мгновение ока она превратилась в полное дерьмо, выбраться из которого не представлялось возможным. Ибо силы, принудившие его к будущему жалкому существованию, не поддавались разумному объяснению! Возможно, что его бабка-знахарка могла бы объяснить и растолковать все нюансы, которые он не понимал и не принимал. Но видеть перед собой её сморщенное, словно печеное яблоко, блаженное лицо он тоже не хотел.

Вот уже двое суток он не появлялся на работе, но это было меньшее из зол – ведь он мог себе это позволить. И никто в трезвом рассудке не посмел бы поставить ему прогул. Он двое суток не справлялся о «прочих делах», никоим образом не связанных с основным местом работы, ну разве что только опосредованно. Но он мог позволить себе и это – хорошо отлаженный механизм, работающий как швейцарские часы, мог какое-то время протянуть и без его непосредственного контроля и участия. А вот позволить себе продолжать прежнюю жизнь он не мог! И что с этим делать, Митрофанушка не представлял. Вернее, представлял, но боялся признаться в этом даже самому себе. Кем он будет в этой будущей гребаной всеми чертями жизни? Вонючим обсосом с мятой трешкой в кармане, пытающийся дотянуть от зарплаты до зарплаты? Ведь без его «темных схем», преступных махинаций и откровенного разбоя нормальной капусты не нарубить!

Однако и ослушаться спустившего с небес или поднявшегося из самого ада (сам Митрофанушка склонялся ко второму варианту) крылатого Надзирающего, легко играющего самим временем, он реально боялся. Вид приоткрытого всего лишь на мгновение кровавого и огненного пекла, поселил в его трусливой душонке настоящий дикий ужас перед неизбежным, а что самое главное – практически вечным, возмездием.

От мрачной «меланхолии», самокопания и самоедства, а еще больше от безграничной жалости к самому себе его оторвал телефонный звонок. Номер этого телефона во всем Владивостоке знали всего-навсего несколько человек. И звонили либо в самых экстренных случаях, либо при возникновении серьезных вопросов, требующих разрешения таких же серьезных проблем. Сурков, после небольшого ночного забытья, пребывал в каком-никаком, но относительно вменяемом состояние. Ну, в смысле, мог членораздельно выговаривать слова.

Едва прозвенел звонок, он резко поднял трубку – громкий перезвон телефонного аппарата болезненно был по похмельным мозгам.

– Какого хрена в такую рань? – прохрипел в трубку пересохшим горлом толстяк.

– Вечер в хату, Митрофан, – раздался из трубки слегка вкрадчивый знакомый голос одного важного «компаньона» по «темным» схемам. – Какая, нахрен, рань? Стемнеет скоро… Ты на кочерге что ли? – Догадался собеседник. – С какого перепугу дубасишь?

– С какой целью интересуешься, Министр? – хорошо зная тюремные повадки компаньона, обрубил конца Митрофан.

– Да вот содействие твое в одном вопросе не помешало бы, – не стал темнить криминальный авторитет. – Соображать еще можешь? Или мне попозже позвонить?

– Давай лучше сразу, – буркнул Сурков, ища взглядом выпивку. – Ща только глотку промочу слегка…

Початая бутыль дорогого коньяка обнаружилась неподалеку, на краешке стола, за которым развалился в кресле опухший Митрофан. Он протянул руку, схватил прохладную бутыль, сделал несколько крупных глотков, а после приложил освежающее стекло ко лбу.

– Внимательно… – морщась, произнес он в трубку, похмельная голова болезненно пульсировала.

– Дело в следующем, Митрофан, – услышал он в ответ, – тут недавно моих босяков менты в холодную закрыли…

– П-ф-ф… – пьяно фыркнул Сурков. – Тоже мне проблему нашел! Хулиганка? Дай на лапу начальнику ментовки, как обычно. Да не скупись, а то я тебя знаю!

– Нет, Митрофан, тут не совсем обычный вариант. Они как раз на ментов по незнанке наехали. При задержании легаши одного из этих олухов даже подстрелили…

– Б-у-у… Тоже не проблема, всегда ситуевину так повернуть-вывернуть можно, что стрелявшего еще и посадят… К Флейшману обратись, он дельный адвокат, как раз по таким вопросам…

– А то я без тебя об этом не знаю, – нервно произнес Министр. – Ты до конца дослушай! На руках у этих дятлов ствол… Грязный… Пока он экспертизу не прошел, все не так печально… Но проблемка нарисовалась с другой стороны – я тут сдуру Колобка в мусарню направил, чтобы он там шухеру навел…

– Кого? – Митрофанушка чуть со стула не свалился. – Колобка? Так он же у тебя напрочь отмороженный! Че он порешать без мордобоя может?

– Ну, – усмехнулся в трубку Министр, – в последнее время прокатывало. Только в этот раз что-то не так пошло – в гадильник[1] он зашел, а оттуда не вышел.

– Ничего удивительного – повязали дебила. Не на всех легавых его тупые замашки действуют.

– А вот хрена – нифига он не обеднел[2]! Я специально вентилировал. Он просто пропал! Как, сука, в ниппель – туды дуй, а оттуда х. й! И мне, Митрофан, такие фокусы совсем не нравятся!

– Хочешь сказать, его сами мусора зажмурили? И тело утилизировали? Бред это полный, Министр! – авторитетно завил Сурков. – Не гони – не валят мусора бандюков, а еще и в отделении! Это твои дуболомы и торпеды могут с кем угодно в жмурки сыграть! Но менты, да еще и в мусарне… Не, чет ты не попутал, Министр!

– Да не попутал я ничего – зуб даю! – «побожился» авторитет. – Есть у меня стукачок в той мусарне, так вот он обмолвился, что в тот день выстрел в кабинете начальничка слышал. Да и Колобка, заходящего в его кабинет, на раз срисовал! А вот обратной ходки уже не видел.

– Ты мне какие-то сказки травишь, Министр! Ну не бывает так… – Митрофанушка неожиданно осекся. Ведь и с ним нечто подобное приключилось. Почти сказка, только донельзя страшная, как смертный грех. А что если… – А скажи-ка мне, Министр, ты случайно фамилии того начальника отдела не знаешь?

– Знаю, Зябликовым его погоняют.

При упоминании имени знакомого по недавним событиям мента, из-за которого у Митрофанушки пошла под откос вся его предыдущая жизнь, Сурков «похолодел» и покрылся крупными мурашками. Хотя, он подсознательно и настроился на подобный исход, но его вновь начало неслабо подтряхивать.

– Майор, вроде, из советского гадючника. – Продолжал лить информацию в уши Митрофанушки криминальный авторитет. – Я вот поэтому к тебе и позвонил, чтобы ты по своим партийным каналам на него надавить попытался – слишком борзый он для такой занюханной должности…

– Хочешь дам совет, Министр? – Голос Суркова от окатившего его страха неожиданно настолько осип, что ему приходилось выдавливать слова через силу. – Не связывайся с этим Зябликовым – себе дороже только выйдет!

– Поясни! – требовательно произнес законник.

– Рад бы, да ты не поверишь, – не желая прослыть еще и чокнутым на всю голову полудурком, ответил Митрофан. – Просто прими как данность. Не связывайся!

– Хочешь сказать, что за ним кто-то серьезный стоит? – понял по-своему предостережения Суркова Министр.

– Можно и так сказать, – не стал вдаваться в подробности Митрофан. – Я посоветовал, а ты – как знаешь… И еще… Не хочешь мою долю выкупить?