Текст книги "Весы правосудия (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я уселся на лежанке. Хотел спустить ноги на пол, но передумал – слишком грязно, а я босиком. Оглядев себя, я понял, что и одет, словно пугало в какую-то старую мешковину, жутко колючую и натиравшую подмышками. Жутко хотелось курить, жрать и пить. Не задумываясь, я выхватил из воздуха зажженную сигарету и глубоко затянулся. О! Мои чудесные способности никуда не делись! Здорово!

Зажав сигарету в зубах, я скинул свое рубище и материализовал себе теплые треники с начесом, носки и кроссы на меху – уж очень у меня ноги замерзли. Одевшись, я сразу почувствовал себя лучше. Закурив вторую сигарету, я вытащил (интересно, а откуда все-таки все это берется?) большой шампур с горячим, шкворчащим жиром шашлыком и впился в него зубами. Да! Да! Этого мне не хватало! В другую руку рюмку конины. Эх! Мать твою! Вот это дело! Настроение стремительно улучшалось!

Перекусив, и влив в себя грамм триста горячительного, я попробовал изменить реальность. Но реальность не поддалась моим «титаническим» усилиям. Либо Горчевский был намного сильнее меня, либо это последствия нашего с ним противостояния. Ведь предупреждал же меня Ашур Соломонович… Я вспомнил, в какую отвратительную тварь превратился "безобидный" азиат и передернул плечами. Такая бяка может присниться разве что в кошмарном сне.

Но, так или иначе, мы с Горчевским уничтожили древний артефакт и освободили демона от заточения в человеческом теле. Хорошо это или плохо я не знал. Время покажет. А сейчас мне нужно выбираться из этой клоаки. Вооружиться? Дельная мысль! Пистолет? Нет! Соображу себе пукалку покруче – например "Калаш".

Сказано – сделано, через секунду я уже щелкал затвором укороченной модели автомата. Вот теперь и повоюем! Поставив оружие на предохранитель, я уселся на топчане. Сейчас соберусь с силами, приму еще сотку "антидепрессанта" и буду долбиться в двери. Завалю охрану, если получиться, а дальше как попрет… Буду импровизировать на ходу. Я надеялся, что раз уж я сохранил способность материализовывать разные вещички, то и мое бессмертие никуда не потерялось.

Я уже было собрался совсем вынести дверь, например гранатометом, как она сама отворилась. В мое мрачное узилище вошел абсолютно лысый сухощавый монах. Увидев меня, да еще и вооруженного автоматом, монах примирительно выставил вперед ладони и произнес знакомым голосом:

– Сережа, Слава Богу, с тобой все в порядке!

– Владимир Николаевич? – Лицо монаха скрывалось в тени, но я его узнал по голосу. – Черт возьми, что здесь происходит? Где это мы? – От обилия эмоций я мотнул стволом "Калаша". Мой палец на спусковом крючке ощутимо подрагивал. Нужно увеличить дозу "успокоительного".

– Сергей Вадимович, успокойся! – Замахал руками генерал. – А то пальнешь еще… Мне восстановиться потруднее будет!

– Чего-то я перенервничал, – признался я Кузнецову, бросив автомат на топчан. – Коньяк будешь, Владимир Николаевич? Или как там тебя сейчас? Батюшка…

– Феофан, – подсказал генерал. – Коньяк хороший?

– Обижаешь! Лучший, из тех, что пробовал!

– Давай!

Я протянул батюшке полную стопку:

– Ничего, что я на "ты"?

– Не до нежностей сейчас! – отмахнулся Кузнецов, принимая стакан. – Да и ты не мальчик… Будем! – Батюшка залпом проглотил коньяк, и даже не поморщился.

– Так что здесь происходит? – вновь повторил я вопрос, расправившись и со своей дозой спиртного.

– Не могу объяснить, – признался монах. – Какая-то ерунда…

– Но ты помнишь, что всего этого?

– Иногда помню, но в основном, как в тумане. В голове – каша, солянка образов, воспоминаний… Я пока не нашел тебя здесь, терялся… Не мог отличить истинных воспоминаний от надуманных, внедренных изменениями реальности… То я монах Феофан, то генерал ФСБ, то некая адская смесь того и другого. Окружающий мир плывет и меняется, принимает немыслимые очертания… Он, похоже, сошел с ума! Или это я сошел с ума… По крайней мере, я думал так, ведь никто кроме меня этих изменений не ощущал. Они меняются вместе с изменяющимся миром. Так было, пока я не поговорил с Сидоренко, а затем со Славой Петрушиным. У них были те же проблемы… Все, кто был с тобой рядом, для обычных людей казались невменяемыми: видели, чего не было, помнили… Но когда я разыскал тебя, все встало на свои места – я вспомнил все…

Глава 14

Генерал помассировал пальцами виски:

– Вспомнил с такими жуткими подробностями, что хотел бы забыть…

– Владимир Николаевич, отлично, что вообще вспомнили! – Я от радости обнял сухонького старика. – Сколько я валялся без памяти?

– Не знаю, – покачав головой, ответил Кузнецов. – Все так стремительно меняется. Но с тех пор, как я тебя нашел, и в моей голове немного прояснилось, прошло где-то около месяца.

– А Горчевский проявлялся?

– Мы искали, но… – Он виновато развел руками. – Никаких следов.

– Ему досталось побольше моего! – Я довольно улыбнулся. – Если уж меня так надолго вырубило… Надо же, больше месяца! – Я невольно цокнул языком. – Я ведь это не я был инициатором изменений! И где мы сейчас? Или, может, когда?

– Интересный вопрос, Сережа. – Кузнецов мило улыбнулся. – За прошедший месяц я был свидетелем нескольких изменений: сейчас окружающая нас реальность приближена к средневековью. Только…

– Что? – поспешно спросил я. – Есть какие-то отличия?

– Только те, кто хоть немного еще может соображать, понимают, что все вокруг неправильно, что ли…

– Например.

– Ну, – замялся генерал, – взять хотя бы численность населения…

– А что не так? – удивился я.

– Она такая же, как и была до всех изменений! Представляешь?

– А-а, – начало доходить до меня. – В условиях средневековья прокормить такую ораву…

– И не только! – воскликнул Кузнецов. – А медицина? А… Да что говорить, сейчас на улицу выйдем – сам все увидишь! Такое ощущение, будто кто-то напялил на весь мир средневековый антураж, не меняя сути вещей! Такой мир просто не имеет права на существование! Он – бредовый…

– Вот его и болтает туда-сюда, – согласился я с мнением генерала. – Владимир Николаевич, а в этом каземате я в каком качестве? Я что, преступник? Простых людей в таких камерах не держат.

– Преступник-преступник, – произнес генерал, подмигнув мне.

– И против кого же я, хотелось бы знать? – Я усмехнулся и передернул затвор «Калаша». – Патронов у меня на всех хватит!

– Против Матери нашей, Церкви. Еретик ты, с демонами якшаешься. Похоже, что это отголоски освобождения Ашура Соломоновича приняли такой оборот. Кстати, демоны в этом мире действительно существуют. И местные монахи довольно активно с ними сражаются. Слово Божие в этом мире не пустой звук…

– Странные же здесь, должно быть, законы. – Я только головой покачал.

– Очень странные, – согласился монах, подтверждая мои догадки.

– Так, но если я преступник, как ты выведешь меня из этой тюрьмы? Охрану все ж таки придется валить? – Я положил «Калашников» на колени и «любовно» провел пальцами по прикладу.

– Попробуем обойтись без этого… Но оружие все-таки прихвати. Мало ли? У меня есть кое-какой вес в этой структуре. Я не последний монах…

– Я догадался. – Улыбка тронула мои губы. – Человек твоего уровня не может быть последним монахом. А Петрушин с Валентинычем?

– В моем подчинении, – ответил генерал. – Они сейчас контролируют ключевые точки. Если все нормально – выйдем!

– Я готов! – Я встал с лежанки и демонстративно повесил автомат на плечо.

– Рубище накинь, – посоветовал монах. – Для конспирации.

Я с омерзением натянул на себя замызганную мешковину прямо на спортивный костюм.

– Штаны и боты не сниму! – сразу предупредил я. – Мне такая конспирация нахрен не нужна!

– И не нужно, – согласился монах. – Босиком далеко не убежишь.

– А нам еще и бежать придется?

– Готовым нужно быть ко всему, – ответил старик. Он еще раз окинул меня внимательным взглядом. – Когда пойдем по коридору – в пол смотри… И вообще, зря не рыпайся. Если что, я дам сигнал. Тогда сноси всех на пути!

– Давай, Владимир Николаевич, показывай дорогу. – Я прижал автомат к груди и следом за генералом вышел в темный коридор.

Редкие коптящие факелы едва освещали мрачный длинный проход. Коридор был пуст и тих. Кузнецов привычно накинул капюшон сутаны на лысую голову и, не торопясь, пошел вдоль ряда запертых дверей. За этими дверьми, подумал я, наверное, тоже томятся бесправные узники. Хорошо, что я весь этот месяц провалялся без памяти. А то и не знаю, что мог бы вычудить… Неожиданно одна из дверей открылась, и оттуда вышел толстый обрюзгший монах. Увидев нас, он расплылся в довольной улыбке и спросил генерала:

– Этот еретик наконец-то очнулся? Куда вы его, батюшка Феофан? В пыточную?

– В пыточную, сын мой! В пыточную! – согласно произнес Кузнецов.

– Так что же вы один-то его ведете? – неожиданно разволновался толстяк. – Он ведь и сбежать может! Давайте я пособлю, доведу…

– Не нужно, друг мой, – жестко прервал его мой провожатый. – Или вы забыли, кто я? Не нужно сомневаться в моих силах! – более ласково произнес генерал.

– Но я хотел помочь… – Толстяк попытался еще раз предложить свои услуги по моему сопровождению.

– Занимайся своими делами, брат! – Батюшка не собирался сдаваться просто так.

– А может, вы разрешите присутствовать мне на допросе? – Не отставал монах. – Я мечтал научиться у вас искусству развязывать языки!

– Брат мой, – голос генерала стал приторно-слащавым, – ваш ранг не позволяет вам присутствовать при допросе. Я с удовольствием поделюсь с вами своими секретами при допросе преступников с более легкими преступлениями. А этот… Что ж, если вы получите разрешения настоятеля, я, так и быть, разрешу вам присутствовать.

– Я сейчас, я мигом! – возбужденно затараторил толстяк и, смешно переваливаясь с ноги на ногу, помчался по коридору.

– Пронесло! – Я смахнул со лба капли пота.

– Да, на редкость прилипчивый субъект. В прошлом воплощении он мне больше нравился…

– Это в каком же?

– Здесь была закрытая психиатрическая лечебница, до того как реальность изменилась в очередной раз, – пояснил батюшка Феофан. – А он был санитаром.

– А я, значит, был пациентом? – Выдвинул я догадку.

– В точку, – согласился монах. – Именно в лечебнице я тебя и нашел. – Потом маятник качнулся, и лечебница превратилась в монастырь. Пациенты – в невменяемых преступников, одержимых бесами; врачи и медперсонал – в монахов; главврач – в настоятеля…

– А как же ты, Владимир Николаевич? Ты ж не врач?

– Психушка была ведомственной, – пояснил монах.

– От конторы?

– Да.

– Тогда понятно.

Вскоре мы добрались до лестницы. На одном из пролетов кто-то стоял. Очередной монах. Я взял автомат наизготовку.

– Спокойно! – произнес генерал. – Это Слава.

– Славка, чертяка! – обрадовано воскликнул я, бросаясь к монаху. К команде Владимира Николаевича я успел здорово привязаться. Я был рад, что во всей этой заварушке они не потеряли своего "я".

– Сергей Вадимович, с вами все в порядке? – Слава тоже был рад меня видеть.

– Славка! – Я обнял его одной рукой (в другой я держал автомат) и хлопнул его по спине.

– Все спокойно? – спросил Славу Кузнецов.

– Все в порядке, – ответил Петрушин. – Я ж думал, что мы Вадимыча в бессознательном состоянии потащим. А раз он на своих – задача упрощается. Сидоренко уже тачку подогнал. Кони – звери! От любой погони уйдем!

– Кони? – удивился я.

– А другого транспорта здесь нет, – рассмеялся Слава. – Если только очередную волну изменений не поймаем.

– На это не сильно-то надейся, – сварливо заметил генерал. – Пока рассчитываем на то, что есть.

– Так точно, товарищ генерал!

– Ну что, готовы? – спросил Кузнецов. – Сейчас самый ответственный участок. Если выйдем во двор – считайте, что повезло. Слава, ты замыкающим.

– Понял, Владимир Николаевич.

Из здания нам удалось выбраться без приключений – даже не попался никто на пути.

– Время утренней молитвы, – пояснил мне батюшка Феофан. – Быстрее!

На широком монастырском дворе, мощенном крупным булыжником, нас дожидалась карета, запряженная тройкой лошадей. На месте кучера восседал майор Сидоренко, нервно перебирающий поводья. В монастырском мешковатом одеянии, да еще и без привычных очков-хамелеонов, Сергей Валентинович выглядел комично. Маленькие очечки с круглыми линзами делали его похожим на сельского учителя. Завидев нас, майор дернул поводьями, и карета покатилась в нашу сторону, сокращая расстояние. Мы на ходу запрыгнули внутрь повозки. Сидоренко стегнул лошадей, и мы выехали со двора. Увидеть средневековый город мне не удалось, едва мы покинули обнесенный высоким каменным забором монастырский двор, окружающий нас мир смазался и пошел рябью.

– Не ко времени! – недовольно произнес Слава.

– Как сказать, – не поддержал подчиненного Кузнецов. – В этой волне изменений мы легко можем затеряться. Пока волнение устаканится…

Я с изумлением наблюдал, как средневековый город трансформируется в современный, более привычный. Со зданий в мгновение исчезали фигурные навороты: лепнина, портики и колонны. На наших глазах они превращались в стандартные хрущевские коробки.

– Ешкин кот! – выругался я. Карета словно в пластилиновом мультике тоже прошла ряд необычных трансформаций и превратилась в современный микроавтобус. Сидоренко, ранее сидевший на козлах, ненавязчиво переместился внутрь салона на сиденье водителя. Его круглые очки изменили форму и увеличились в размерах, вновь став хамелеонами. Автобус вильнул несколько раз, пока Валентиныч приноравливался к новому способу вождения. Вскоре он совсем оправился, и автомобиль полетел по изменяющимся улицам города, словно пришпоренная лошадь.

– Выбрались! – с облегчением вздохнул генерал, сменивший сутану на цивильный костюм.

– Кажись, пронесло! – согласился Петрушин. – Да и мирок вновь стал более привычным.

– Похоже, маятник качнулся в обратную сторону, – заметил Кузнецов.

– Куда едем? – осведомился Валентиныч.

– Давай на загородную базу, – распорядился Владимир Николаевич. – О ней, кроме нашего персонала и не знает никто.

– А если её не окажется на месте?

– Что ж и такой вариант возможен, – не стал спорить Кузнецов. – Как на этот мир повлияла очередная волна… – Он развел руками. – Разберемся на месте.

Мы легко выскочили из города и помчались по трассе. Примерно после пары часов езды Слава заметил в небе над горизонтом странные летящие точки. Точки увеличивались в размерах, постепенно приближаясь к автомобилю. Через несколько минут было уже явственно видно, что в небе, взмахивая большими перепончатыми крыльями, кружат уродливые существа.

– А это еще что за явление? – произнес я. – Неужели родственнички нашего Ашура Соломоновича?

– Они самые! – отзывался Сергей Валентинович. – Только нрав у них куда как покруче будет.

– И волной изменений их не зацепило! – высказался Слава. – До чего живучие твари! Кстати, первый раз вижу их в таком количестве.

– Сдается мне, – произнес майор, что они по наши души… Что делать будем, товарищ генерал? У нас и оружия, кроме Сережиного "Калаша" никакого нет.

– Ну, это не проблема, – хмыкнул я, материализуя на глазах товарищей еще пару автоматов.

– Ух, ты! – с завистью в голосе произнес Петрушин. – Ловко!

– Вот это другой разговор! – повеселел Сидоренко. – Поговорим на равных!

– Товарищ генерал, а у вас ничего в запасе нет? – спросил Слава. – А то мне кажется, наши пукалки им вроде щекотки.

– Есть у меня парочка хороших заклинаний, – признался Владимир Николаевич.

– А вариант договориться миром совсем не рассматривается? – Внес я свои пять копеек в общую копилку.

– А ты уверен, что они вообще нам хоть слово дадут сказать? – произнес Сидоренко, внимательно наблюдая за маневрами тварей сквозь лобовое стекло.

– А вот мы сейчас и посмотрим, – сказал Слава, когда демоны зависли прямо над микроавтобусом, нарезая в воздухе круги.

Одна из тварей неожиданно спикировала вниз.

– Бум! – громыхнула жестянка крыши, пробитая черными загнутыми когтями летучей твари.

– Вот и поговорили! – выкрикнул Петрушин, всаживая автоматную очередь в потолок рядом с когтями демона.

По закрытому стеклу защелкали стрелянные автоматные гильзы. В салоне остро запахло пороховыми газами. Сквозь пулевые отверстия в потолке в салон потекла какая-то вязкая желтая субстанция с противным резким запахом.

– А, сука! Получил! – возбужденно орал Слава, отодвигаясь в сторону, чтобы не забрызгало жижей с потолка. – Ща я вам еще…

– Тихо, Слава, не газуй! – попытался я охладить пыл моего юного соратника. – Смотри, что за хрень с потолка капает?

Слава посмотрел вверх: обшивка микроавтобуса чернела на глазах, а на сиденье, куда попали капли демонической крови, образовались уродливые дымящиеся проплешины.

– У них что, кислота вместо крови? – спросил он Кузнецова.

– Не знаю, Слава, – мотнул головой генерал. – Возможно.

– Тогда наша попытка обиться накрылась медным тазом! – философски заметил Сидоренко.

– Товарищ генерал, сделайте же что-нибудь! – нервно попросил Слава. – А то эти твари от нас так просто не отстанут!

– Попытаюсь! – вздохнул генерал, потирая одну ладонь о другую. Легкий дымок, идущий из его ладоней, слегка обнадежил попавших в переделку людей. Когда между трущихся ладоней начали проскакивать сиреневые искорки, Кузнецов развел руки и звонко хлопнул. В стороны брызнули жиденькие электроразряды.

– И все? – Я не смог сдержать возгласа.

Для генерала неудача тоже оказалась неожиданностью. Он еще раз хлопнул, но результат оказался тем же.

– Не получается! – после очередной бесплодной попытки выдавил Владимир Николаевич. – Что-то блокирует мои возможности…

По жестяной крыше микроавтобуса забарабанил металлический град демонических когтей – твари прочно цеплялись к автомобилю. Майор прекратил вихляние по дороге – попытки скинуть тварей ни к чему хорошему не приводили. Раздался скрип – крыша автомобиля деформировалась. Автомобиль тряхнуло, он потерял ход – задние колеса оторвались от земли.

– Они нас хотят поднять! – сообразил Сидоренко. – А потом бросить с высоты!

– Из машины! – не задумываясь, приказал Кузнецов, резко распахивая дверь.

Мы высыпались из автобуса, уже оторвавшего от земли метра на два, и покатились по асфальту. Я больно ударился коленкой и ободрал в кровь ладони. Вскочив на ноги, я материализовал автомат и принялся поливать нападавших на нас тварей длинными очередями. Через мгновение ко мне присоединился Слава, не бросивший оружие во время бегства из машины. Твари отцепились от нашего микроавтобуса, который с шумом завалился на бок, разбрызгивая во все стороны битое стекло. Позабыв о машине, крылатые уродцы принялись кружить вокруг нашей честной компании. Твари не обращали внимания на раны, словно совсем не чувствовали боли. Неожиданно замолк автомат Петрушина.

– Серега! Патроны! – заорал он, нервно отщелкивая магазин.

– Сейчас! – Я бросил свой автомат майору и материализовал два полных магазина. Передать Петрушину я их не успел – едва замолчали выстрелы, твари бросились в атаку. Наше жалкое сопротивление было сломлено в мгновение ока. Получив по голове жестким костяным ребром крыла, я отключился.

* * *

Очнулся я на полу большого зала. Рядом со мной лежали вповалку мои друзья и товарищи по несчастью.

– Вадимыч, ты как? – спросил меня Сидоренко, видимо, пришедший в себя несколько раньше.

– Бывало и хуже, – криво усмехнулся я. – Куда это нас притащили?

– Не знаю? – Сидоренко пожал плечами. – Но место странное… Стены словно оплавленные. Это ж какую нужно температуру, чтобы камень потек?

– А что там? – Я указал в дальний конец зала, скрытый, словно завесой мутного тумана.

– На трон похоже, – произнес Сидоренко.

– Вот мля! – выругался я. – Неужели это твари Горчевского? Если так, то нам всем хана!

– Подожди пока паниковать, – сказал майор. – Если нас сразу эти твари не кончили, а ведь легко могли, то значит, зачем-то мы ему нужны.

– Да я и не паникую. Устал уже дергаться…

– Живы, ребятки? – подал голос Кузнецов.

– Живы, Владимир Николаевич! – обрадовал генерала Сидоренко. – Только Славка еще в отключке. Ему, видать, больше всех досталось… Но живой – это факт!

– Добре! – проскрипел Кузнецов, с трудом поднимаясь на ноги. – Где это мы? – повторил он мой вопрос, оглядываясь по сторонам. – Ну, не в казематах, и ладно!

– Не известно еще, что лучше! – не согласился Сидоренко. – Казематы как-то привычнее. А здесь…

– Ох, е-мое! – ожил Слава. – Башка-то как трещит!

Глава 15

Я подскочил к Петрушину, помогая ему подняться на ноги с кривого ноздреватого пола:

– Славка! Ты как, живой?

– Ох-ох, что ж я маленький не сдох? – Петрушин схватился за голову руками.

– Сейчас… – Генерал прикоснулся к вискам Славы кончиками пальцев. Через минуту бледное лицо Петрушина немного порозовело.

– Фух! Отпустило! – произнес он, когда Кузнецов отнял руки от его висков. – Владимир Николаевич, да вы просто кудесник какой-то!

– Это все, что я могу на данный момент, – совсем невесело ответил генерал.

– Как будем выбираться? – Боль отпустила лейтенанта, и он тут же развил бурную деятельность по обследованию места нашего заточения. – Дверей-то нет!

– Вы хотите покинуть это гостеприимное место? – Туман, застилающий трон, словно ветром сдуло, и там обнаружился уродливый субъект, как две капли воды похожий на тварей, что напали на нас на дороге. – Даже чаю не попьете? – Он, сука, еще и надсмехается!

– Слушай ты, ушлепок долбаный… – Мне уже осточертели приключения, и я, безбоязненно приблизился к трону.

– Сергей Вадимович, ну зачем же так нервничать? – оглушительно рассмеялось существо, уменьшаясь в размерах. Съеживаясь, тварь приобретала знакомые черты, трансформируясь в маленького чернявого человечка азиатской наружности.

– Ашур Соломонович? – Не поверил я своим глазам.

– Собственной персоной! – произнес бывший хранитель кольца.

– Так это ваши… Нас сюда…

– Мои, – вздохнул демон. – Вы уж на них зла не держите, они лишь исполняли мой приказ… Таким вот необычным образом.

– Блин, а поаккуратнее нельзя было? – возмущенно произнес Слава. – Могли ведь и живыми не донести!

– Они не привыкли церемониться со смертными, – пояснил Ашур Соломонович. – От них они не видели ничего хорошего в жизни. Так уж сложилось. – Он виновато развел руками. – Что же вы, Сереженька, натворили? Я же вас предупреждал!

– Так уж вышло! – Я не стал отпираться.

– Вы уничтожили артефакт, который я считал неуничтожимым.

– Но ведь вы освободились от заклятия, наложенного на вас Соломоном. Сейчас вы абсолютно свободны от каких-либо обязательств…

– Так-то оно так, – криво усмехнулся азиат, – но… Освободившись от ошейника, я поставил под удар всех моих родичей…

– Я не понимаю, как это могло произойти, – признался я.

– А я могу лишь предполагать, – сказал бывший хранитель. – Когда перстень перестал существовать, я едва не потерял рассудок… Трансформировавшись в свой истинный облик, я переместился домой… Но, моя связь с утраченным артефактом была настолько сильной, что наши миры слились воедино. А это очень и очень плохо, Сережа! Ваша борьба с Горчевским раскачала «весы» этой новой реальности. Миры, вернее, объединенный мир, стал нестабильным, законы в нем меняются, чуть ли не ежечасно! Сколько еще просуществует эта нестабильная ветвь? Предсказать практически невозможно… При таком печальном раскладе, мы можем погибнуть в любой момент.

– И что же вы мне предлагаете сделать? – обратился я за советом к мудрому Асуру. – Я ничего не могу исправить… Хотя, если бы Горчевский согласился, то, возможно, в гамбите… Но где мне его найти? Владимир Николаевич не смог…

– Горчевский у меня, – виновато сознался Асур. – Правда, он до сих пор без сознания. Но жив. Мои подданные нашли его раньше вас.

– А ты, оказывается, крутой чувак, Ашур Соломонович, – между делом заметил я. – Мои подданные, трон, все дела…

– Соломон выбирал для своих целей сильнейшего духа! – не без гордости произнес азиат. – Я, если перевести на язык смертных, царского рода! Но это сейчас не имеет никакого значения! Главное – спасти наши миры!

– Это я понимаю, – согласился я. – Но как бы опять чего не напортачить! Да и что ожидать от Горчевского? Он ведь на всю голову долбанутый. Очкую я, Соломоныч.

– Хорошо, что хоть ты понимаешь всю ответственность.

– Я и раньше понимал. Но делов натворить успел. Может, само все устаканится, а?

– Вот это вряд ли, – не поддержал моих чаяний бывший хранитель перстня. – Рано или поздно система не выдержит колебаний и разрушится. Мы все перестанем существовать. А мне это очень не нравится! Я только-только освободился, и хочу пожить в свое удовольствие!

– А если Горчевский не выйдет из ступора? – спросил я. – Умереть, я так понимаю, он не может – у него такие же возможности, как и у меня. Уничтожить его тоже не получится…

– Может это и к лучшему, – задумчиво произнес демон. – Если он не очнется к очередной волне изменений, будешь действовать в одиночку, – распорядился Асур.

Я хотел возразить, но Казначей меня грубо перебил:

– И никаких но!

– А сколько я был в отключке? – поинтересовался я у демона. – Владимир Николаевич помнит только последний месяц… Но я как-то сомневаюсь… На дворе весна.

– Ты прав, Сергей, прошло больше полугода, – огорошил меня Ашур Соломонович.

– Во, дела! – почесал я затылок. – Слышал, Владимир Николаевич?

– Согласен, – ответил старик. – Я догадывался…

– Повелитель! – В центре зала материализовались два огненно-красных демона, бережно сжимающие в лапах большой сверток, похожий на свернутый в рулон ковер, отвратительный на вид, весь серых пятнах плесени. – Мы нашли его!

– Чего это твои пацаны приперли? – спросил я «старого приятеля».

– Это старейшина нашего рода, – ответил Ашур Соломонович. – Легендарный Намруш… Один из первых Асуров, созданных Всеотцом. Я думал, что он давно покинул наш мир. Но, Слава Вседержителю, это не так!

Ашур щелкнул пальцами, и из ноздреватых плит пола выросло каменное ложе, на который демоны почтительно положили свою ношу, оказавшуюся почтенным старцем. Приглядевшись, я понял, что старый демон завернут в собственные выцветшие кожистые крылья.

– Где вы его нашли? – спросил подручных Ашур Соломонович.

– У подножия Мглистого Хребта, – ответил один из них, – в обрушенной пещере.

– Значит, сказания не лгали – он сам обрушил своды… Вы свободны! – Асур повелительно взмахнул рукой.

Демоны испарились в мгновение ока, без всяких фокусов с дымом и пламенем. Только что были – и вот уже их нет.

– Посмотрим, удастся ли разбудить Намруша от тысячелетнего сна? – задумчиво произнес Ашур Соломонович, поддевая пальцами край неопрятного крыла с шелушащейся кожей.

– Чем нам может помочь этот древний Асур? – спросил я повелителя демонов. – На мой взгляд, он даже себе помочь не в состоянии.

– Поосторожнее с оценкой возможностей Намруша! – посоветовал мне Ашур. – По легенде он не утратил связи с Создателем и Надзирающими…

– А кто эти Надзирающие? – спросил я.

– Ну, до Создателя так просто не докричаться…К тому же его поступки и деяния настолько глобальны, что зачастую недоступны нашему пониманию. А Надзирающие… Надзирающие ближе нам. Некоторые из них, говорят, даже когда-то были людьми, асурами, джиннами…

Поясняя ситуацию мне и моим товарищам, Ашур Соломонович продолжал осторожно освобождать тело древнего Асура от пелены слежавшихся крыльев. Старая кожа высохла и задубела, и любое неосторожное движение могло её повредить. Асур, совершенно по-человечески высунув язык, аккуратно снимал слой за слоем. Наконец появилось мумифицированное тело древнего демона. Оно оказалось до смешного маленьким – не больше пятилетнего ребенка.

– М-да, навряд ли он нам что-нибудь сможет посоветовать – вон как скукожился, – в сомнении протянул я. – Соломоныч, ты действительно считаешь, что он жив?

– Несомненно! – произнес азиат.

– Да он выглядит хуже, чем египетские мумии!

– Он много древнее, – ответил Ашур Соломонович. – Я много старше ваших пирамид… А Намруш… Намруш – к его рождению Создатель лично приложил свою руку. Такие существа не умирают просто так… Нужно только разбудить…

– И как ты собираешься это сделать? – недоумевал я. – Будильник заведешь?

– Нет, есть кое-что получше! – Асур преобразился в свой истинный демонический облик. Затем вытянул свою лапу над сморщенным кукольным личиком Намруша и полоснул по ней аршинными когтями другой руки. Из раны брызнула густая желтая субстанция. Тягучие капли оросили собранные в засохший «жемок» потрескавшиеся губы старого демона. Через пару минут я с удивлением отметил, мутная роговая пленка, прикрывающая глазные яблоки ископаемого демона слегка дрогнула.

– Черт возьми! – воскликнул я. – А в этой строй развалине еще что-то теплиться!

Глаза Асура «метнули молнии».

– Извини, Соломоныч, – я понял, что переборщил, назвав Намруша вслух старой развалиной, – не хотел оскорбить твои чувства!

– Принято! – кивнул Асур, продолжая поливать мумию своей кровью. Или что там, у демонов, вместо нее? – Только в следующий раз следи за базаром! – вспомнив бандитское прошлое, предостерег он меня на фене. – Если не хочешь испортить навсегда наши отношения!

– Я раскаиваюсь… Серьезно раскаиваюсь, Ашур Соломонович! – поспешно извинился я. – Язык мой – враг мой…

Внутри мумии что-то заклокотало, залитые необычной кровью губы шевельнулись, и изо рта выплеснулся небольшой фонтанчик желтой жижи – старик поперхнулся. Роговые пластинки утратили мутность – стали прозрачными, словно слеза младенца. Угольно черные бездонные провалы зрачков, занимающих все свободное пространство глазниц, остановились на мне. На секунду я провалился в эти колодцы, потерялся, перестав ощущать время и пространство – старый черт вывернул меня наизнанку. Придя в себя, я услышал недовольное шипение засушенного демона, адресованное моему старому знакомцу. Да, несладко пришлось Соломонычу – неожиданно для себя я понял, что понимаю древнюю речь Асуров. Хм, еще одно ранее не проявившееся свойство.

– Зачем ты разбудил меня, Хамдаат? – раздраженно вопрошал Намруш шелестящим голосом. – Никому не позволено тревожить мой сон! Я устал от жизни…

Я передернул плечами – хрипит, сволочь, словно наждаком по стеклу елозит. Хамдаат? По всей видимости, это родовое имя Соломоныча.

– Прости, о Великий! – произнес мой приятель, почтительно потупив взгляд. – Я не мог поступить иначе! Наш мир на грани… Твоему народу грозит гибель…

– Что ты хочешь от меня? – недовольно перебил Асура Намруш. – Мне тяжело… говорить…

– Помоги, о Великий Намруш! – Соломоныч даже на колени упал перед мумией.

– У меня нет сил, – прошептал Намруш.

– Совет, мне нужен лишь совет, – затараторил Хамдаат. – Как мне найти Надзирающих? Я уверен, они смогут помочь!

– Надзирающих? Зачем их искать? – прошелестел демон. – Они уже здесь…

– Как? Где? – опешил Ашур Соломонович.