Текст книги "Весы правосудия (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Генерал поднял со старомодного телефонного аппарата трубку и несколько раз крутанул наборный диск.

– Сергей Валентинович, зайди ко мне, – сказал он. – Никак не могу заставить себя поменять телефон. – Это он мне. – Сейчас таких, наверное, уже нигде нет, – словно извиняясь, произнес он, возвращая трубку на место. – Не поспеваю я за прогрессом… За последние десять-пятнадцать лет в технике произошло больше изменений, чем за предыдущие триста.

– Я вообще удивляюсь, как вы сохраняете такое спокойствие, – признался я. – Меня, например, хоть я и не так долго живу на этом свете, многое раздражает и нервирует. А ведь этот мир заточен под мои запросы. Я устроился с максимальным комфортом… А что-то все-таки не так!

– Твоя беда, молодой человек, – при этих словах легкая улыбка тронула мои губы, хотя в сравнении с возрастом генерала, я действительно еще какой молодой человек, – на мой взгляд, заключается в том, что ты наивно полагаешь, что весь мир крутится лишь вокруг тебя…

– Но оно так и есть! – перебил я старика.

– А ты не пробовал жить не только для себя?

– Вы что, сговорились что ли? – возмущенно произнес я.

– Ты о чем, Сергей Вадимович? – не понял Кузнецов.

– Не так давно мне еще один приятель на подобную мозоль давил.

– Ашур Соломонович? – спросил Кузнецов.

– Точно! А как вы догадались?

– Эх, Сергей Вадимович…

Входная дверь приоткрылась:

– Вызывали, товарищ генерал?

– Проходи, Сергей Валентинович, – пригласил майора Кузнецов. – Нужно устроить Сергею Вадимовичу встречу с одним человеком из его окружения…

– Владимир Николаевич, товарищ генерал, – не поверил своим ушам майор, – но ведь эта встреча сведет на нет всю нашу конспирацию! Зачем мы тогда заморачивались с подменой? Вся наша операция может провалиться…

– Не горячись, Сергей Валентинович, охолонь! – попросил Кузнецов. – Этот человек посвящен в некоторые тайны Сергея Вадимовича.

– Он знает о вашей неуязвимости, Сергей? – спросил меня Сидоренко.

– Да, он был свидетелем нескольких моих воскрешений.

– К тому же Сергей Вадимович ручается за него, – произнес Кузнецов.

– Что ж, давайте попробуем, – согласился Сидоренко. – Где вы планируете с ним встретиться?

– Лучше за городом, на трассе, – предложил я.

– Этот человек живет в пригороде? – уточнил Сидоренко.

– Да в том же поселке, возле которого меня убили. Прохор мотается в город ежедневно. И я думаю, что отследить его маршрут не составит большого труда.

– Владимир Николаевич, разрешите?

– Да-да, Сергей Валентинович, выкладывай соображения.

– А что если сработать под ГАИшный патруль? Обмундирование у нас есть. Жигуленок с мигалками – тоже…

– Отличный вариант! – одобрил Кузнецов. – Займись этим, Сережа!

– Есть, товарищ генерал! – отчеканил Сидоренко.

Глава 10

Проха летел по трассе на своем «Лексусе», наплевав на дурацкие правила дорожного движения. Поэтому, когда за очередным поворотом он обнаружил инспектора с радаром в руке, повелительно взмахнувшего полосатым жезлом, то ни капельки этому не удивился. Он послушно припарковался рядом с жигуленком, с перемаргивающимися проблесковыми маячками и опустил тонированное стекло. Дождался, пока к нему подойдет инспектор в зеленой жилетке и, улыбнувшись, спросил:

– В чем дело, командир?

– Инспектор Петрушин, – козырнул подошедший милиционер, – предъявите ваши документы!

– Держи. – Проха достал из-под солнцезащитного козырька водительское удостоверение и отдал липовому ГАИшнику.

– Нарушаем, господин Воронин? – строго вопросил Петрушин. – Почти в два раза превысили разрешенную на этом участке дороги скорость…

– Очень спешу, командир! – не пытаясь оспаривать утверждение инспектора, «добродушно» произнес Прохор. – Давай решим этот вопрос по-быстрому.

– Решим, обязательно решим! – лениво произнес Слава. – Прохор Михалыч, пройдите, пожалуйста, в наш автомобиль.

– Да легко! – Прохор выпрыгнул из "Лексуса" и залез на заднее сидение патрульного "Жигуля".

Сидоренко, развалившийся на водительском кресле, взял у Петрушина документы Прохора.

– Куда спешим, господин Воронин? – спросил он, обернувшись назад.

Я сидел на заднем сиденье рядом с Прохором, натянув на лицо фуражку.

– Слушай, командир, – нагло произнес Воронин, – тебе какая разница? Озвучь сумму – и разбежимся!

– Дача взятки должностному лицу? – Это уже Сидоренко отсебятину понес, с Прохой такие фокусы не проходят – слишком уж крутая у него крыша.

– Как хочешь, – пожал плечами Проха, – только зря у меня время отнимешь и сам не заработаешь. Не будь козлом – бери, пока предлагаю!

Ладно, пора заканчивать этот балаган.

– Слишком ты напряжен, господин Воронин! – хрипло произнес я, убирая с лица фуражку. – Проще надо быть, и люди к тебе потянуться.

На секунду Прохор лишился дара речи, пожирая меня глазами.

– С… Серега? Живой? – наконец прорвало моего кореша. – Ну, ты и засранец! – Он обнял меня, крепко хлопая ладонями по спине. – Я ведь до последнего верить не хотел, что ты того, кони двинул. Ведь я видел, как ты из кусков слепился, а тут всего-то несколько дырок… И куку? Постой, – вдруг опомнился он, – а кто же тогда в морге? Я зуб готов был поставить, что это ты…

– У нас, женщин, свои секреты! – весело оскалился я.

– Так это тебя расстреляли или ты себе уже и двойника завел? И уже его в расход…

– Меня, Проха, меня. Никогда у меня двойника не было, ты же знаешь!

– Так это… Того, в морге, все за тебя приняли… Он, как две капли… об асфальт…

– Об этом после, старина. Как там? Ну, вообще?

– Обычно, как и в прошлый раз, – сообщил Прохор. – В первые дни после покушения акции некоторых наших предприятий просели, но ситуация потихоньку выправляется…

– Да я не о том! Как там мои?

– Да, плохо! – честно ответил Воронин. – Они надеялись до последнего. Тебя же всегда проносило, – он криво усмехнулся. – Но когда им показали твое тело… А! – Прохор «убито» взмахнул рукой. – Чё ты, сам не понимаешь, каково им сейчас?

– Ладно, не будем! – согласился я. – Держи. – Я протянул ему блокнот. – Это бизнес-план на ближайшие полгода-год. Думаю, за это время я все разрулю…

– А как я это Патласу и Шиханову покажу? Что ты с того света надиктовал? Федор Кузьмич копать начнет. Ты знаешь дядьку, он если во что-то вцепится… Как бультик – хрен челюсти разожмешь.

– Скажи, нашел у себя… Ну, там… Придумай что-нибудь, типа я при жизни писал.

– Ладно, покумекаю! А тебя что за новая команда? Я их раньше никогда не встречал.

– Потом, Проха. Все потом. Да, паразитов, что меня расстреляли, можете не искать – бесполезное занятие.

– Разобрался уже? – обрадовано воскликнул Прохор.

– Типа того! Ладно, дружище, тебе пора. Еще встретимся… Ну и о нашей встрече ни одной живой душе! – предупредил я его напоследок.

– Могила! – подмигнул мне Воронин. – Слушай, а ты где обитаешь сейчас?

– Есть у меня берлога, о которой никто не знает… Тебе тоже лучше не знать. Я сам тебя найду, – повторил я.

На том мы и расстались.

* * *

Первый тревожный звоночек прозвенел в моей голове на следующий день. Я с утра тупо пялился в ящик, решив не тратить время на бесцельный поиск перстня. Все равно ничего не получалось. Мое колечко словно исчезло, растворилось. Я его совсем перестал чувствовать. Я не знал в чем тут фокус. И никто не мог просветить меня на этот счет, даже Ашур Соломонович. Я сидел на кухне, лениво шелушил вяленую корюшку и планомерно наливался пивом. Впервые за двадцать лет я никуда не спешил, меня никто не донимал звонками, не требовал автограф, не просил сфотографироваться. Меня никто не искал. И в этом была своеобразная прелесть… Вот если бы еще мои родные не переживали по поводу моей скоропостижной смерти…

Я приложился к бутылке и прибавил звук в ящике. Шел очередной выпуск новостей. Шумиха, связанная с моей гибелью потихоньку сходила на нет – в этих новостях обо мне даже не упомянули. Хороший знак! Диктор прошелся по международной обстановке, объявил о новой встрече президента с главами большой восьмерки, рассказал о борьбе с кризисом. В общем, все как обычно. Вот только в самом конце выпуска:

– Сегодня, по инициативе Великого Магистра Ордена Нищенствующих Рыцарей Христа и Храма Соломона был собран Священный Синод, на котором Глава Тамплиеров заявил о намерении выйти из-под протектората Русской Православной Церкви…

– Что за бред? – Я мотнул головой, разгоняя сонный пивной хмель. – Какие, нахрен, Тамплиеры? Их же почикали еще в средние века?

Я еще прибавил звука, в два глотка осушил бутылку и открыл следующую.

…несмотря на долгое и тесное сотрудничество Ордена и Церкви на протяжении семисот лет, вспомним хотя бы таких рыцарей Храма, сложивших голову на Куликовом поле, как Ослябя и Пересвет, Великий Магистр Брюс, потомок сподвижника Петра Первого – Якова Брюса, также оставившего значительный след в нашей истории, настоял на полной независимости Ордена Христа и Храма Соломона от Русской Православной Церкви. Магистр поблагодарил церковных иерархов за помощь, поддержку и покровительство, некогда оказанное гонимым инквизицией рыцарям. Поблагодарил за обретение новой Родины, за которую не одно поколение тамплиеров отдавало свои жизни. Но Орден сейчас входит в новую стадию своего существования, заявил Великий Магистр, и на этом этапе ему как никогда требуется независимость…

Моя рука сама потянулась к телефону.

– Владимир Николаевич? – дождавшись ответа, произнес я. – Вы новости сегодня не смотрели? Нет, про меня все и так ясно. Я о выступлении Великого Магистра Тамплиеров на Священном Синоде… Ничего странного? Давно стоило этого ожидать? Послушайте, товарищ генерал, а как насчет того, что этого ордена не существует! Уже семь сотен лет… Ничего не понимаю! Владимир Николаевич, пришлите за мной машину, побеседуем с глазу на глаз. Жду.

Все страньше и страньше…

Через сорок минут я уже сидел в кресле напротив генерала.

– Что случилось, Сергей Вадимович? С чего ты переполошился? Ну, вышел орден из лона РПЦ. Так Брюс уже несколько лет вел переговоры…

– Владимир Николаевич, не существует Ордена Храма! Или не существовало…

– Ну как же не существовало? – развел руками Кузнецов. – Это даже в школе проходят! После того, как Жака де Моле сожгли на костре, часть оставшихся рыцарей попросила убежища у Новгородского князя. Им была оказана такая честь, а чуть позже храмовники… Да что я тебе рассказываю? Сейчас материал из архива запрошу, всю подноготную "Нищенствующих рыцарей Христа и Храма Соломона". У нас на них такого собрано! Хех, эти ребята магией не брезговали, не то, что обычные монахи…

Блин! Ну как объяснить человеку, что всего этого не было!

– А на нынешнего Великого Магистра у вас что-нибудь есть? – поинтересовался я.

– Еще бы! За такими деятелями глаз да глаз… – Кузнецов поднял телефонную трубку своего раритетного аппарата. – Сергей Валентинович, принеси мне папочку на Великого Магистра Храмовников. Да-да, Брюса. Подожди немного, сейчас Сережа принесет… Чаю хочешь?

– Нет. Пива надулся, аж булькаю. – Отнекался я.

Через четверть часа в кабинет генерала вошел Сидоренко, держащий в руках пухлую папку.

– Товарищ генерал, материал по Брюсу.

Положив папку на стол, Сидоренко протянул мне руку:

– Здравствуй, Сергей Вадимович!

– И тебе не хворать, тезка! – Пожал я протянутую руку.

– Товарищ генерал, а кто распорядился снять слежку за Горчевским? – неожиданно спросил майор.

– А кто такой Горчевский? – Владимир Николаевич вопросительно уставился на заместителя.

– Горчевский… Он же Брюс… Декан исторического факультета… Великий Магистр… – словно ворочая тяжелые жернова, произнес Сергей Валентинович. Он побледнел, на лбу выступили крупные капли пота. – Как… Как… Я не понимаю! – Он схватился руками за голову. – Тамплиеры не существуют и существуют одновременно! – пораженно воскликнул он. – Горчевский – декан исторического факультета, одновременно является Великим магистром Храмовников, никогда не преподававший историю! Я… Я схожу с ума?

– Я, кажется, понимаю, в чем здесь дело! – меня, наконец, осенило. – Кто-то меняет этот мир! Лепит из него, словно из податливой глины нужную ему форму! И этот кто-то Горчевский-Брюс!

– Ну, наконец-то! Не прошло и полгода! – раздался из пустоты голос, полный сарказма. В пустом кресле материализовался Ашур Соломонович.

– И вы здесь? – не удивился Кузнецов. – Вы хотите сказать, что существование Ордена Храма – фикция?

– Почему же? – возразил Ашур Соломонович. – Это реальность. Только слегка измененная новым обладателем перстня. Сережа, прикоснитесь к батюшке… э-э-э генералу, – попросил он меня. Эта реальность изначально была вашей, вы до сих пор можете влиять на нее.

Я, не раздумывая, прикоснулся к сухощавой руке Кузнецова.

– Господи! – через несколько мгновений выдохнул Владимир Николаевич. – Словно бомба в голове разорвалась! Мир раздвоился…

– Нет, – покачал бритой головой Асур, – мир изменился, но в нем еще действуют законы, установленные Сергеем… Как говаривали древние мудрецы: сделанное одним богом, не может отменить другой.

– Вы хотите сказать, что Сергей – бог? – выпучил глаза Сидоренко.

– В какой-то мере так оно и есть, – невозмутимо ответил Ашур Соломонович. – Эта вселенная была создана под его потребности. А то, что его потребности оказались не столь велики… Не божественны, если можно так выразиться. – Ашур Соломонович лучезарно улыбнулся и подмигнул мне. – Но Сергей до сих пор может устанавливать правила… Вернее, правила уже установлены, и отменить их никто не может!

– Даже Горчевский? – уточнил майор.

– Даже он. Я уже говорил… Изначально альтернативная развилка была создана Сергеем. Со всеми вытекающими… И существование Юсупова не дает Горчевскому реализовать полноценную собственную реальность. Поэтому и получается такое наслоение. И все будет нормально до тех пор, пока не появиться глобальное противоречие, конфликт…

– Вот и приехали, – обреченно произнес я, не зная, что предпринять.

* * *

В тайных подвалах под бывшей Сухаревской башней на черной каменной столешнице, расписанной витиеватыми магическими символами, в центре охранного круга на бордовой бархатной подушечке, накрытой хрустальным колпаком, покоился перстень Соломона.

– Это просто божественно, Великий Магистр! – Кремнев опустился перед Горчевским на колени, истово приложившись лбом о шершавый камень пола.

– Поднимись с колен, Брат! – величаво произнес Вольдемар Робертович. – Не забывай, что прежде всего мы – рыцари!

Аркадий стремительно поднялся и, преданно глядя в глаза Горчевскому, произнес:

– Я буду служить Вам вечно, мой господин!

– Ладно, Аркадий, не переигрывай! – недовольно поморщился Горчевский. – Мне не нужны тупоголовые фанаты! Этого добра и без тебя навалом. Мне нужен трезвомыслящий помощник. Преданность – это, конечно, хорошо, но не стоит перебирать.

– Простите, Господин! – сдержанно наклонил голову Кремнев. – Но ваше божественное прикосновение, открывшее мне глаза… – Аркадийсглотнул комок, стоявший в горле. – Оно выбило опору из-под ног… Я ведь ничего этого не помнил… Считал, что все идет своим чередом… Простите, что не оправдал Ваших надежд, Господин! Клянусь, я приложу усилия… Я буду достоин…

– Так-то лучше, Брат! – довольно ухмыльнулся Горчевский. – Теперь мы можем лепить реальность, словно из пластилина. То, что сделано – лишь проба пера! Еще немного поэкспериментируем… А затем уподобимся Господу – нас ждут поистине великие дела!

* * *

Очередное изменение реальности я тупо проспал. Я не стал возвращаться вечером в свою потайную нору, а расположился на ночлег в подвале конторы, в комнате отдыха. Генерал Кузнецов по моим наблюдениям вообще жил в своем кабинете – семьи и дома у трехсотлетнего старика не было. Для него вся жизнь превратилась в бесконечную работу. Но уходить на покой, а тем паче отдавать Богу душу, Владимир Николаевич, по всей видимости, не собирался. Железный старикан! Мне бы его выдержку – ведь, по сути, он так же одинок, как я. Но у меня хотя бы есть родственники, друзья… А у него…

Я оторвал голову от обшитого кожей подлокотника дивана, помотал ей из стороны в сторону, хрустя позвонками шеи. Затекла, зараза! Неудобный диван: короткий и жесткий. Нужно было домой топать – хоть выспался бы! Я с трудом разлепил глаза.

– Мать вашу! – Комната отдыха кардинально поменяла интерьер. Вместо строгого бурократическо-совдеповского стиля она теперь была оформлена в романтическом духе средневекового замка: большой камин из грубо обработанного дикого камня, дубовые массивные кресла с вычурной резьбой, в нишах – надраенные до блеска доспехи времен поля Куликова, на потолке – искусная лепнина: кресты, розочки… Блин, чё за дела? По ходу мой "коллега" Горчевский совсем с катушек слетел! Так проснешься в один прекрасный момент, а тебя уже нет… Хотя мне это не грозит – перстенек и мои интересы тоже блюдёт. Интересно, если эта реальность свернется, я выживу? Может, ну его нафиг? Отсижусь в пустой альтернативке – она-то не исчезнет! А как же тогда с моими? С собой взять? Чем не вариант? Только вот что-то… В конце концов, тварь я дрожащая или право имею? Может, хватит прятаться и хвост поджимать? Пора разобраться со "сродственничком"!

– Сергей Вадимович, – отвлек меня от мыслей дребезжащий голос генерала Кузнецова, – как спалось?

– Не очень, – признался я, поворачиваясь к входной двери. – Ох, ты ж! Владимир Николаевич, а к чему весь этот маскарад? – Генерал был облачен в грубую черную рясу, поверх которой красовался массивный крест на цепи. – Вы в форме моложе выглядите.

– Вы о чем, Сергей Вадимович? – Кузнецов меня явно не понял. – Это моя повседневная одежда.

– Так, понятно, – буркнул я себе под нос, усаживаясь на диване, который единственный из всей мебели не поменял своего внешнего вида. Наверное, потому что на нем спал я. Теперь он не вписывался в интерьер, но монаха-генерала это ни капли не смущало. – Побочный эффект…

– Что вы говорите? – не расслышал моего бурчания Кузнецов.

– Ничего, это я о своем, о девичьем, – улыбаясь ответил я, хотя у меня внутри плескалась раскаленная лава.

– Сергей Вадимович, – поглаживая лысину, произнес Владимир Николаевич, – в связи с последними событиями наше ведомство не может заниматься вашим делом. Это совсем не наш профиль! Я, честно признаться, даже не понимаю, почему вообще мы начали им заниматься?

Глава 11

– Я, честно признаться, даже не понимаю, почему вообще мы начали им заниматься? – находясь, словно в какой-то прострации, произнес генерал.

– Владимир Николаевич, а можно поподробнее, – попросил я. – В связи с какими событиями?

– Как, вы разве не слышали? – по-настоящему удивился Кузнецов. – Великий Магистр Ордена объявил Новый Крестовый Поход! Уже идет всеобщая мобилизация…

– Какая, к чертям собачьим, всеобщая мобилизация? – не сдержался я и громко выругался. О чем тут же пожалел: сдержанней надо быть, «молодой» человек! Сдержанней! То ли еще будет? – Он что, решил затеять новую Мировую Войну?

– Великий Магистр лишь хочет восстановить попранную справедливость… – как-то неуверенно произнес Кузнецов.

– Какая, в жопу, справедливость? – Ну, вот опять двадцать пят! Так и прут из меня ругательства. Таким макаром гребаный великий магистр меня без ножа пошинкует. – Так, Владимир Николаевич, дайте мне вашу ладонь! – требовательно произнес я. – Пора вспомнить все…

Генерал с удивлением протянул мне руку. Хватило лишь секундного прикосновения к его ладони, чтобы его «накрыло» потоком воспоминаний о перекроенном, уже в который раз, мире. Кузнецов покачнулся и без сил рухнул на диван рядом со мной.

– Господи! Господи упаси! – свистящим шепотом выдавил из себя генерал. – Это безумие! Великого Магис… Горче… Брюса… – Он даже заикаться начал, чего, думаю, за ним уже давно не водилось. – Его нужно остановить, Сережа! Немедленно!

– Ну, Слава Богу! = облегченно выдохнул я. Было опасение, что на этот раз мой фокус с возвратом памяти мог и не сработать. Но все получилось в лучшем виде. Открылись глазки! – А теперь, Владимир Николаевич, поведайте мне, как Горчевскому удалось объявить всеобщую мобилизацию? Он что, президент, Верховный Главнокомандующий? Какое он вообще право имеет войны объявлять?

Во мне прямо-таки клокотала злость к моему, так сказать, оппоненту.

– Он больше, чем президент, Сережа, много больше! – с неприкрытым ужасом в голосе произнес Владимир Николаевич. – Он – Великий Магистр! Он умудрился так перекроить нынешнюю историю…

– И чем же она отличается от истории предыдущего дня? – перебил я старого контрразведчика.

– В это невозможно поверить, – с придыханием ответил генерал Кузнецов, который так и не мог до сих пор прийти в себя, – но… В двух словах и не расскажешь.

– Владимир Николаевич, давайте в трех словах, в четырех, раз в двух никак не получается, – нетерпеливо дергал я старика, ведь все изменения, проводимые Горчевским, на меня не действовали. Я их попросту не ощущал, а, значит, и вспомнить не мог.

– Постараюсь, – не стал противиться моей просьбе генерал. – До революции сколько-нибудь существенных изменений от вчерашнего дня я не помню: беглецы из Франции обретают новую родину на нашей земле. Тамплиерам покровительствуют высшие православные иерархи, высокопоставленные особы, цари и императоры…

– Это я уже слышал! – вновь перебил я его. – Что произошло после революции?

– Основа нового порядка была заложена еще до восстания. В середине девятнадцатого века произошел раскол – нищенствующие братья в силу идеологических разногласий выходят из-под крыла РПЦ – им больше не нужно покровительство. А в конце девятнадцатого века некий семинарист Иосиф Джугашвили проходит посвящение в рыцари ордена…

– Едрён батон и Вашингтон! – на этот раз я и не думал сдерживать ругательства, к тому же они были более чем «безобидные» Мне нужно было попросту выпустить пар. – Продолжайте, Владимир Николаевич, продолжайте!

– После посвящения он получает задание от Кутаисского Приората ордена внедриться в стан революционеров. Со своим заданием Иосиф справляется блестяще – революционер Коба после смерти Ленина становиться единовластным диктатором самой большой страны мира. Русская Православная Церковь практически уничтожена – кто в лагерях, кого расстреляли… И ты знаешь, Сережа, – признался генерал, – я ведь тоже к этому руку приложил…

– Полноте, Владимир Николаевич, – сейчас-то вы знаете, что этого не делали.

– Как же, как же, делал, – вздохнул Кузнецов. – Пусть и по злой воле Брюса…

– Плюньте и разотрите – этот парадокс я могу устранить, – я постарался, как мог, утешить старика. – Что там дальше-то?

– А дальше все просто: устранив своих соратников по революционной борьбе, Сталин во время Второй Мировой возродил орден Тамплиеров из небытия. К тому моменту он провозгласил себя не только Отцом и Учителем, но и Великим Магистром…

– Значит, Орден Христа и Храма стал государственным образованием?

– Совершенно верно, Сережа! И освобождение Европы от нацистов, Иосиф Виссарионович провозгласил ни много ни мало "Новым Крестовым Походом"! И перелом войны в пользу СССР принято приурочивать к моменту обретения Новой Веры, поддерживаемой новыми политработниками из числа Рыцарей Ордена…

– То есть все последующие после Сталина генсеки были еще и Великими Магистрами?

– Да, – ответил генерал. – Только при Горбачеве эти посты разделились…

– А! – воскликнул я. – Значит, перестройка, все-таки, была?

– Была, – тряхнул блестящей лысиной головой монах.

– Из этого следует, – продолжил я раскручивать загадки «новой истории», – что перестройка настолько прочно вросла в древо реальностей, что даже в инварианте, созданном Горчевским, этого события невозможно было избежать!

– Возможно-возможно! – Перед нами из воздуха проступили контуры призрачной фигуры Ашура Соломоновича. – Но я склонен предполагать, – проявившись полностью, продолжал рассуждать бывший «демон», – это проявление вашего влияния на существующую реальность. Ведь ваш "экономический рост" пришелся именно на перестройку. И это был один из основополагающих факторов вашей реальности, и артефакт был вынужден учитывать этот момент.

– Хм, – почесал я затылок, – вполне может быть! Но стопроцентной уверенности у меня нет.

– Господа, доброе утро! – В комнату отдыха вошел, поправляя позолоченную оправу очков, майор Сидоренко. Одет он был в строгий военный френч белого цвета. Вместо звезд на золотых погонах проблескивали серебряные розочки. На рукаве была вышита круглая эмблема: двое рыцарей на одной лошади.

– А это что херня? – Я возмущенно указал пальцем на белоснежную форму майора.

– Я бы попросил! – возмутился Сергей Валентинович.

– Наш отдел теперь подчиняется только Магистрату, – поспешно пояснил генерал. – Поэтому все его служащие – рыцари Христа и Храма Соломона…

– Так вы здесь все, выходит, тамплиеры? – Моему удивлению не было предела.

– А что в этом странного? – не понял Сидоренко. – Когда мы брались за ваше дело… Вот только, хоть убейте меня, не пойму, для чего? Наши коллеги из прокуратуры могли это проделать куда как лучше.

– Скоро узнаешь, Сергей Валентиныч, – загадочно пообещал майору Кузнецов.

– Так, мне надоел этот маскарад! – вновь выйдя из себя, рявкнул я. – Этот Великий Магистр меня начал очень сильно нервировать! Пожалуй, пора, мне выходить из подполья и надрать задницу этому самодовольному ушлепку!

– Да как ты смеешь?! – заикнулся было майор, но я не дал ему излить на меня "праведный гнев".

– Заткнись, тезка, если тему не паришь! – Да, зацепило меня порядком, аж в глазах потемнело. Зато последствия… Мои контрразведчики даже рты поразевали, когда окружающий их мир начал стремительно меняться, плавиться, словно кусок масла на горячей сковородке. Распространяющиеся от меня «волны» снесли романтический интерьер комнаты отдыха контрразведчиков, словно корова языком слизнула. Белый френч майора превратился в привычную форму, а батюшкина дерюжная ряса «съежилась» в цивильный костюм.

– Так-то лучше! – хрипло просипел я, чувствуя себя отжатой тряпкой.

– Что это? – Сидоренко покачнулся, ухватившись за спинку оставшегося неизменным дивана.

– Не боитесь, Сережа? – с ехидной улыбкой полюбопытствовал Ашур Соломонович. – Такие резкие изменения не проходят бесследно.

– Да достало уже бояться! – Вяло отмахнулся я. – Пусть этот хорек обосреться, но уродовать этот мир я больше не дам! Хватит!

– Словно кто-то чистой тряпкой по грязному стеклу прошелся! – не мог успокоиться Сергей Валентинович, приняв наконец произошедшие изменения и уложив их в «распухшей» голове. – Что же нас теперь ждет? Так и будем, каждое утро с новой биографии начинать?

– Тут ты, Сергей Валентинович, прав, – произнес генерал. – Ситуация-то патовая! – он развел руками. – Не может же Сергей Вадимович ежедневно за Горчевским изменения зачищать?

– Да и не получиться у них долго этим перетягиванием заниматься, – произнес Ашур Соломонович. – Этот инвариант либо усохнет, либо схлопнется ввиду полной несостоятельности. Неизвестно, какими еще будут последствия недавних изменений…

– Черт! Так что же мне делать? У меня башка кругом идет! – Я схватился руками за действительно пульсирующую острой болью голову. Может, попытаться договориться с ним? По-хорошему? Обрисовать, так сказать, ситуацию в красках…

– Нет, Серей Вадимыч, – произнес Сидоренко, – не выйдет у тебя ничего. Я ведь с утра в этой системе служил…

– Майор прав, – подтвердил генерал. – Я тоже в этой системе варился, и поболе твоего, Сергей Валентинович! Магистр, как-никак… До сих пор во мне несколько личностей друг с другом борется, – признался Кузнецов. – Едва справляюсь! Так вот Брюс… Горчевский – не тот человек, с которым можно эту проблему «полюбовно» решить! Он лучше весь мир сгноит и сам сдохнет, чем от такой власти откажется! Тут по-другому надо…

– Как по-другому? – взвизгнул я. Да, нервишки совсем ни к черту. Пришел, по ходу, полный трындец моей единоличной халяве. Ладно, я ведь уже решил, что все-таки надо мне этот гребаный мир спасать! Только не против такой беды я планировал бороться… Вот дерьмо!

– Думать надо… – по-стариковки проскрипел генерал.

– Ну, это и дураку понятно! Только ничего в голову не приходит! – горестно вздохнул я.

* * *

Горчевский метался по подвалу бывшей Сухаревской башни словно лев, запертый в клетку. Он сыпал проклятиями, мерзко ругался, грозил всеми карами неизвестным силам, вставляющим палки в колеса его «золотой колесницы», так и не сумевшей докатиться до светлого будущего. Пока Горчевский «бился головой о стену», Кремнев тихонечко стоял в уголке, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не дай Бог, не привлечь на свою голову всю полноту гнева Великого Магистра. Когда, наконец, разруха в лаборатории достигла своего апогея, а гнев Горчевского пошел на убыль, Аркадий решился покинуть свое убежище. Прекративший метаться Горчевский поднял налитые кровью глаза на верного соратника. Полубезумный взгляд Великого Магистра напугал Аркадия до дрожи в коленках, но он стойко смотрел в глаза Горчевскому.

– Ну скажи мне, Аркадий, как такое могло произойти? Кто смог всего лишь за одно мгновение стереть все мои достижения? Так, походя, словно ничего и не было? Кто? Господь Бог? Дьявол? Высшие силы? Неужели все мои старания всего лишь пшик, иллюзия? Ведь никто, кроме нас с тобой, не помнит, как все это было? Черт, ведь вот они где у меня все были! – Горчевский с силой сжал кулак и потряс им у носа Кремнева. – Неужели я где-то просчитался?

– Может быть, – осторожно произнес Кремнев, боясь вызвать новую волну гнева Великого Магистра, – проведенные вами изменения реальности были э… как это сказать… слишком стремительными, слишком кардинальными… Может, они лишили некую уравновешенную систему стабильности. Раскачали маятник, если так можно выразиться.

– И этот маятник, качнувшись, стер все в одно мгновение? Ты это хотел сказать?

– Да, – качнул головой Кремнев. – Своими преобразованиями вы выбили реальность из колеи…

– И она соскользнула обратно? – продолжил мысль подчиненного Вольдемар Робертович. – Это похоже на правду… Но тогда почему все получилось у Соломона, да и у Юсупова, по всей видимости, тоже? Хотя, Юсупов плохо кончил…

– Постойте, Вольдемар Робертович! – неожиданно воскликнул Кремнев. – А ведь Юсупов жив!

– С чего ты взял? – удивился Горчевский.

– Ну, утром, когда мы с вами были в Кремле… – стараясь не раздражать понапрасну Горчевского начал Кремнев. – Когда еще…

– Перестань блеять! – распорядился Великий Магистр. – Я в норме! Я растерялся… Все случилось настолько внезапно… А ведь я был в двух шагах от цели – лишь только руку протяни… Вот и сорвался! Но этого больше не повториться – я спокоен как никогда! – Горчевский, наконец, успокоился и взял себя в руки. – Так что там с Юсуповым.