Текст книги "Весы правосудия (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Тогда наслаждайся, красавчик! – прошептала богиня. – Но смотри, не превратись ненароком в подобного зверя! Зло – оно крайне заразно…

Еще бы! И я это прекрасно понимал!

Нож в руках Анубиса растворился в воздухе. Он положил руки на рассеченную грудь терминатора и слегка надавил ладонями по краям он раны. Грудная клетка раскрылась, как расцветающий уродливый цветок, встопорщившись окровавленными ребрами. Запустив руку в разрез, Анубис ухватил когтистой лапой остановившееся сердце Термиатора и без усилий вырвал его из груди. Не обращая больше внимание на мычащего о боли убийцу, Владыка мертвых подошел к столу с весами. Пятная темной тягучей кровью, сочащейся из выдернутого сердца, Анубис ухватил свободной рукой, лежащее рядом с весами невесомое перышко, которое осторожно водрузил на одну из чаш весов. Чаша немного отклонилась от горизонтали и замерла.

– Это перо Истины богини Маат, – вновь зашептала мне на ухо Айа. – Если вырезанное сердце перевесит его – Анубис вынесет обвинительный вердикт. Если сравняется, либо окажется легче – душа будет признана праведной, и отправится в Элисиум, Острова Блаженных.

Шакалоголовый бог мертвых положил продолжающее истекать черной кровью сердце Термитора на вторую чашу весов и, придерживая её рукой за веревку, уравновесил подвижную конструкцию. Затем он осторожно убрал руку и чаша с сердцем стремительно ухнуло вниз, со звоном впечатываясь в деревянную столешницу.

– Виновен! – тоном, не терпящим возражений, пролаял Анубис.

Подхватив с чаши сердце, Владыка мертвых вернулся к скамье. Забросив сердце внутрь тела, он зарастил чудовищную рану на груди Коли одним наложением рук, а после распечатал его уста.

– Чтоб ты издох, пес вонючий! – надрывно закричал убийца, едва только ему стала доступна речь. – Я еще доберусь до те…

– Уведите! – не слушая изрыгающего проклятия мертвого киллера, невозмутимо распорядился Анубис.

Дымные щупальца духов мщения вновь пришли в движения, утаскивая трепыхающееся тело куда-то в темноту. Некоторое время до нас еще доносились утихающие с расстоянием проклятие, но вскоре они затихли и они.

Закончивший свои дела Анубис вновь обратил взор на нас с Айей.

– Вы увидели все, что хотели? – хрипло поинтересовался Владыка Запада. Видимо, его звериные голосовые связки плохо справлялись с человеческой речью.

– Более чем! – Айа вновь поклонилась шакалоголовому богу. – Это послужит хорошим уроком для молодого Надзирающего, только-только вступившего на этот путь.

– Надзирающий? – гортанно прогавкал Анубис, заинтересованно взглянув на меня. – Желаю твоему миру Справедливости и Правосудия! – торжественно произнес он, приложив правую руку к груди. – Ты первый Надзирающий, посетивший мои мрачные чертоги вживую, – сообщил Посмертный Судия. – Я чувствую, что ты близок нам, служителям Вселенского Закона, своим неуемным стремлением к всеобщей Справедливости. Поэтому, прошу принять от меня это скромное подношение…

Анубис протянул ко мне раскрытую ладонь, на которой лежал золотой амулет – крест, с петлей вместо верхнего луча.

Глава 25

Я растерянно моргал глазами, не зная, что предпринять. Судя по торжественному виду Анубиса, он дарил мне нечто особенное. Что символизировал этот, довольно простой на вид амулет, я даже не представлял. Изумленная не меньше моего Айа больно толкнула меня острым локотком в бок, словно говоря: чего застыл, придурок? Бери, давай! И я взял увесистый крест с ладони Владыки Мертвых.

– Я… даже не знаю… как отблагодарить тебя, Повелитель Смерти, – проблеял я нечто невразумительное.

Анубис осклабился, растянув губы в «умильной» собачьей улыбке, если можно назвать милой большую пасть полную крупных и острых клыков.

– Я не нуждаюсь в благодарностях, – ответил Анубис. – Я отдал его, потому что считаю тебя достойным сего божественного знака! Но ты не знаешь, что это, не так ли? – невозмутимо спросил он, совершенно по-собачьи свесив влажный язык на сторону.

– Даже не представляю, – не стал я лукавить перед лицом бога, отлично распознающего даже малейшую ложь. Мне бы такой детектор лжи, я бы тогда развернулся.

– А ты знаешь, что это? – обратился Анубис к моей прекрасной спутнице.

– Конечно, Великий! – кивнув, произнесла Айа. – Это Анх, Крукс Ансата – Ключ Жизни, дарующий божественное бессмертие, отпирающий врата вечности, дарующий мудрость и защиту от Вселенского Зла…

– Достаточно! – остановил её Владыка Мертвых. – Ты знаешь, а, следовательно, сможешь объяснить Надзирающему, едва ступившему на путь, чем одарил его старый шакал. А мне пора – мертвые не должны долго ожидать Справедливого Суда! Еще увидимся, коллега, – радушно попрощался с Айей Анубис, – возможно и мне когда-нибудь придется перенимать твои секреты.

– Почту за честь, о Великий! – Поклонилась Айа, прощаясь.

– До встречи, молодой Надзирающий, – напоследок взглянул на меня шакалоголовый бог. – Не знаю, когда это произойдет, но на мой Суд попадают порой даже бессмертные боги! Постарайся, чтобы это произошло как можно позже, – посоветовал он мне. – Но рано или поздно мы с тобой обязательно встретимся. И я буду несказанно рад, если перо Истины богини Маат перевесит твое сердце!

– Я постараюсь, Владыка! – Я почтительно склонил перед древним богом свою голову, и Владыка Мертвых осенил меня своим прикосновением.

– Из тебя получиться правильный Надзирающий! – рыкнул Анубис, убирая ладонь с моего затылка. – Запомни, не хороший, а правильный – ибо Истина должна всегда стоять во главе угла!

После этих слов Анубис «подернулся» рябью, как и вся его «патологоанатомическая лаборатория» и испарился. А мы с Айей оказались на берегу не слишком широкой реки, с шумом вливающейся в темную огромную пещеру, над входом в которую была выбита в камне надпись на неизвестном мне языке. Я пригляделся, и незнакомые мне символы неожиданно сложились в понятные слова, которые я прочитал вслух:

– Я увожу к отверженным селеньям,

Я увожу сквозь вековечный стон,

Я увожу к погибшим поколеньям.

Был правдою мой Зодчий вдохновлён:

Я высшей силой, полнотой всезнанья

И первою любовью сотворён.

Древней меня лишь вечные созданья,

И с вечностью пребуду наравне.

Входящие, оставьте упованья…[1]

Мля, да откуда я все это знаю?

– Анх, – ответила Айа, прикоснувшись к моей ладони, в которой я до сих пор сжимал щедрый подарок Анубиса. – Теперь ты можешь понимать и читать любые существующие языки, особенно мертвые.

– Серьезно? – Я посмотрел на золотой крест совсем другими глазами, это умение в придачу к моей идеальной памяти создадут убойный гамбит! Ко всему прочему, я теперь еще и очумелый полиглот! Спасибо тебе, Анубис!

– Это очень серьезный артефакт! – с нажимом произнесла богиня. – А вообще не припомню такого случая, чтобы Анубис одарил еще кого-нибудь таким роскошным подарком. Береги его!

– Еще бы! – усмехнулся я, выхватывая из воздуха золотую цепочку. Продев её сквозь петлю Анха, я просунул в цепочку голову, повесив амулет на шею. Так-то оно посохранней будет. – А что он еще может? – задался я вопросом, повернувшись к богине.

– Многое, – ответила Айа, – но всего не знаю даже я. Ключи Жизни не часто дарят направо и налево. Но в первую очередь это ключ, пропуск в иные миры… Да хотя бы на те же Поля Страданий, – она указала на темный зев пещеры. – Не желаешь продолжить обход пенитенциарной системы наказаний?

– В смысле? – не понял я.

– Мы стоим у порога Ада, – произнесла она. – Именно там мучается большая часть ублюдков, принесших в твой мир боль и страдания.

– Так Коля Терминатор отправился «по этапу» именно сюда? – уточнил я.

– Именно сюда, – повторила богиня.

– Тогда я, сука, очень хочу посмотреть на условия его содержания! – кивнул я. – А то, может, он там недостаточно мучается?

– Тогда пошли искать перевозчика, – произнесла она, ступая по берегу прочь от пещеры.

Я, не без некоторого волнения, пошел за ней следом.

* * *

На прибрежном песке, выставив на всеобщее обозрение черное просмоленное брюхо, лежала длинная, но неглубокая посудина, возле которой суетился колоритный костлявый старик со всклоченной, давно нечесаной бороденкой. Одет старикан был в застиранную майку-алкоголичку, растянутые на коленках треники и ветхие растоптанные сандалии. Одной рукой дед сжимал старое погнутое ведерко, наполненное черной тягучей жижей, а в другой – кисточку-квач, которой тщательно промазывал лодочное днище растопленной смолой. При этом старик гнусаво и самозабвенно напевал, елозя кисточкой из стороны в сторону:

– Вжик, вжик, вжик – уноси готовенького! Вжик, вжик, вжик – трупик новенький! Трупик новее-е-энький! Трупик новее-е-е-энький!

Старик не заметил нашего приближения, уйдя с головой «в музицирование».

– Уважаемый! – вежливо окликнул я его, остановившись на расстоянии вытянутой руки. – Можно вас отвлечь?

– Ась? – Старик перестал горлопанить и резко развернулся, едва не заляпав меня выплеснувшейся жижей из ведра.

– Здрасьте! – натянув на лицо вежливую улыбку, поприветствовал я его.

– И тебе не хворать, смертный! – почесывая бороденку, ехидно отозвался старик, влет выкупив мою принадлежность к миру живых. – И тебе привет, судейская! – небрежно кивнул он Айе.

– От души, почтенный Харон! – поприветствовала его поклоном богиня Правосудия.

– Ну, и с какой целью приперлись? – поставив ведерко на землю и уперев руки в боки, поинтересовался Харон.

– Нам нужно попасть на седьмой круг, – сообщила ему о цели нашего появления богиня.

– Ну, с тобою все понятно, – произнес старик, – вашего брата туточки часто увидеть можно. А вот его не пушшу, потому, как не положено смертному по Скорбным Полям шастать! Вам дай волю, – брюзжал старый перевозчик, – так вы сюда, как на экскурсию, таскаться будете! Не отвадишь потом!

– А если так? – Я вытащил из-под одежды висящий на цепочке Анх.

– Ух, ты, – изумился Харон, благоговейно прикоснувшись пальцами к кресту, – настоящий «Узел Вечности», штоль?

– Настоящий, – кивнула Айа.

– И с какой же такой радости Анубис простого смертного такой могучей штукенцией одарил? – спросил лодочник.

– Ну, не такой уж я и простой смертный, – обиженно протянул я. – А с какой целью интересуешься, дед? – вернул я лодочнику сторицей.

– Скучно мне, – признался Харон. – Почитай которое тысячелетие на одной работе. Одно и то же, одно и то же! Вот уйду на пенсию, дачку заведу… – мечтательно протянул он. – Буду сельдерей выращивать…

– Нельзя вам на пенсию, Харон Эребович! – улыбнувшись, произнесла Айа. – Без вас же здесь все встанет! Вы же незаменимый!

– Вот то-то и оно! – печально вздохнул, поведшийся на грубую лесть, старый лодочник. – Куда вы без меня? Ладно, отвезу, раз уж вам оказал такое доверия сам Владыка… – Он подошел к лодке и, ухватив её одной рукой за борт, легко перевернул. Я удивленно покачал головой, а силищи-то у старика не меряно, чего не скажешь по его аскетическому телосложению. – Вот оно, наше средство передвижения, – произнес Харон и бережно провел ладонью по облупленной лодочной корме.

– Что-то он маловат, – обеспокоено заметил я, пробежавшись взглядом по утлому суденышку. – Точно нас всех выдержит?

– Выдержит – выдержит, – заверил меня Харон, спихивая лодку на воду. – И не таких кабанов возили – взять того же Геракла, и ничего! А ты чей-то, плавать совсем не умеешь? – с подвохом спросил старый кормчий.

– Умею, – невозмутимо отозвался я, – Только по вашим речушкам не сильно поплаваешь: то вода ядовитая, то горючая, почище бензина!

– Есть такое дело! – согласился лодочник. – Есть и огненные реки, и ледяные, переполненные гноем и дерьмом… – принялся перечислять он. – А вот лодочка моя меня ни разу не подводила! Второй такой посудины, если не считать Хрюмовского Нагльфара, больше нет! Давайте, залезайте!

Айа перепрыгнула через борт и уселась на низенькой скамейке, я последовал за ней, пристроившись на корме. Лодочник наметанным глазом оглядел свой утлый челнок и поинтересовался:

– Все, что ли? Тогда отчаливаем.

Он оттолкнул суденышко от берега и ловко запрыгнул в лодку, даже не замочив сандалий.

– Ну-ка, подвинься, паря! – потеснил меня Харон – И весло подай!

Вооружившись привычным «инструментом», лодочник мерными гребками отгонял лодку все дальше и дальше от берега.

– Красиво тут у вас, – заметила Айа, пялясь по сторонам. – Зелень, тишина…

– Погоди, – предостерег ее лодочник, – это только преддверие Аида – Лимб, а там, внизу, не так уж и весело! Наслаждайтесь, – он гнусно хихикнул, – пока можете!

Лодка покачивалась на волнах и постепенно набирала ход. Река петляла. Пройдя очередной поворот, суденышко выскочило прямиком к скале с пещерой.

– Странно, – заметил я, – реки обычно текут вниз, то есть от горы. А эта…

– Это не простая река! – ответил лодочник. – Это Ахеронт, он опоясывает весь Аид. То ли еще будет… Держитесь покрепче! – сказал Харон, когда лодка приблизилась к пещере. – Сейчас прокатимся с ветерком!

Они миновали арку с приметной надписью и заплыли под мрачные своды пещеры.

Становилось все темнее и темнее, лодка ощутимо набирала ход. Я обернулся и тоскливо посмотрел назад, туда, где маленьким ярким пятачком светился покинутый «солнечный» мир.

– Держитесь крепче, – предупредил Харон, – сейчас будут пороги…

Он не успел договорить, лодка взбрыкнула, словно необъезженный жеребец и зарылась носом в воду. Всех обдало холодными брызгами.

– Вода не ядовитая? – перекрикивая шум потока, спросил я.

– Не, здесь еще ничего! – ответил Харон. – Даже пить можно! А вот дальше нужно будет остерегаться!

Лодку мотало из стороны в сторону как будто детский бумажный кораблик. Путешественники вцепились побелевшими пальцами в деревянные лавки, не зная чего ожидать дальше. Лишь Харон с невозмутимым видом сидел на корме, отталкиваясь веслом от каменных стен, если поток бросал утлое суденышко слишком близко к ним. Каким образом старик умудрялся видеть в абсолютной темноте, для всех оставалось загадкой. Но старый лодочник ничуть не тяготился отсутствием света, он даже успевал предупреждать попутчиков о новых опасностях, попадающихся на их пути.

– Пригнитесь! – рявкнул он в очередной раз. – Еще один поворот и тоннель кончится!

– Ну, наконец-то! – выдохнул промокший до костей Прохор.

Суденышко резко завернуло, меняя направление. В тоннеле стало ощутимо светлее – впереди показался выход. Лодку тряхнуло на подводных камнях еще раз. Она вылетела на открытое пространство и с размаху шлепнулась о стоячую водную гладь.

– Уф! Прокатились! – Я отер забрызганное водой лицо. – Это почище американских горок будет! А куда мы попали? – Я огляделся: пустынные берега, заросшие камышом и осокой, кувшинки, пятачки зеленой ряски.

– Похоже на озеро, – произнесла Айа. – Это что, Коцит?

– Если бы мы грохнулись в Коцит – костей бы не собрали! – ворчливо заметил дед. – Оно вечно замерзшее озеро. В его лед вморожены души грешников…

– Тогда это – Ахерусейское озеро! – догадалась богиня.

– Да, – согласился с ней лодочник. – Оно постепенно переходит в Стигийское болото. Когда-то это озеро наполняла кристально чистая вода, но со временем оно заросло. Когда-нибудь болото разрастется и поглотит это озеро. Ладно, нам нужно двигать дальше!

Харон вновь принялся работать веслом. Лодка, разгоняя носом ряску, двинулась в сторону Стигийского болота.

– Вот, – Харон вытащил из-под лодочного пайола ворох несвежих тряпок.

– Намотаете вокруг лица, – сказал он, – иначе рискуете задохнуться в смраде болота.

Я с сомнением оглядел тряпку, предложенную лодочником, затем осторожно её понюхал:

– Не очень-то она чистая…

– А я в прачки не нанимался, – отрезал Харон. – Но ты, как знаешь. Предупреждаю сразу: от вони Стигийского болота с непривычки глаза на лоб лезут! Если выдержишь – честь тебе и хвала! А нет… На нет и суда нет, – закончил он свою тираду.

– А чего себе не повяжешь? – ехидно поинтересовался я.

– Поплавал бы ты с моё, – пренебрежительно ответил Харон, – тоже бы принюхался. У меня от этой вони только глаза слезятся. А так – ничего! – гордо закончил он.

– Слушай, старина, я слышал, что в Аиде разных чудовищ водится немеряно. Правду базарят, или тоже фигня? – Я продолжил свои расспросы, подозрительно разглядывая окрестности.

– Раньше много всякого добра водилось, – охотно откликнулся лодочник, – а теперь… Даже и не знаю. Большую часть герои перебили, а некоторые сами вымерли. А ты чего, боишься, да?

– Да нет, сафари хочу устроить, – я шутливо отнекался, – поохотиться. Покажешь рыбные места, а, дед?

– Покажу-покажу, – глумливо ответил старик, – только смотри, в штаны не наложи!

Мрачное царство Аида огласил здоровый смех, которого здесь не слышали, наверное, с самого момента существования загробного царства.

Неожиданно налетевший ветерок принес с собой резкий канализационный запах.

– Ну и вонь! – скривился я.

– Где? – Харон шумно втянул носом воздух. – Ничего не чувствую! Но до болота осталось всего ничего.

– Стоит, наверное, прислушаться к совету бывалого «болотного проходимца», – брезгливо повязывая на нижнюю часть лица грязную тряпку, неудачно пошутил я, за что заработал гневный взгляд Харона.

– Намочите, – посоветовал лодочник, махнув рукой на мои сальные шуточки, – так легче перенесете смрад. Поспешите, скоро воды Ахерусейского озера смешаются с гнилой тиной Стигийского болота.

По мере продвижения плоскодонки по озеру, вонь действительно нарастала. Наконец она стала по-настоящему невыносимой. Мокрые тряпки, давно повязанные путешественниками, не спасали. Лишь Харон громко покрякивал, подмигивая попутчикам красными слезящимися глазами.

Я сломался первым:

– Меня сейчас вывернет наизнанку!

– На болоте будет хуже, я говорил, – довольный эффектом, улыбнулся перевозчик.

Я, едва не перевернув плоскодонку, резко наклонился за борт.

– Эй, полегче! – недовольно крикнул старик. – Лодку не переверни! В воде хищных тварей не счесть…

За лодкой тянулся мутный след моей блевотины – все, что я не успел еще переварить, досталось неизвестным озерным тварям, что стайками собрались вокруг дармовой пищи.

– Нужно быстрее грести отсюда! – возбужденно сказал Харон, наваливаясь на весло. – Там, где вьются мелкие твари, неизбежно появляются большие!

Лодка стремительно понеслась вперед. Мы с Айей, борясь с подступающей тошнотой, бросали за корму настороженные взгляды. Спокойная гладь озера неожиданно вспухла горбом, из воды показались усеянные острыми крючкообразными зубами челюсти. С противным щелчком челюсти сомкнулись, и страшилище вновь исчезло в мутной воде. Лодку подкинуло на волнах, поднятых гигантским телом. После этого я забыл даже о тошнотворной вони Стигийского болота.

– Мелкие твари всегда притягивают больших! – вновь повторил лодочник, не переставая грести.

Некоторое время в лодке царила тишина, все старались переварить происшедшее – чудовище с легкостью могло проглотить и утлое суденышко Харона.

– Греби к берегу! – вдруг попросил я, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание – перед глазами пошли круги, а в ушах завелись неутомимые молотобойцы. – Похоже, что это болото мне не по зубам… Разве пешком нельзя добраться до нужного места?

– Можно, – почесав в затылке, ответил лодочник. – Только я давненько пешком не ходил. Отвык совсем, да и через болото быстрее будет…

– Окочурюсь я на твоем болоте!

– Не-а, – Харон мотнул головой, – не окочуришься – Анх не позволит!

– Ну, пожалуйста, Харон Эребович! Помогите! Мы без вас просто пропадем в этом аду! – Айа просительно сложила руки «лодочкой» на своей груди.

– А! – Растаял от жалостливого взгляда богини старый лодочник, согласно махнув рукой. – Хлипкие какие… Вот раньше герои были…

– Дед, прошу, греби быстрее к берегу! – из последних сил попросил я.

Харон пожал плечами, и лодка послушно направилась к берегу. Когда она ткнулась носом в землю, старик ловко пробежал меж пассажиров и спрыгнул на серый, отливающий металлом песок. Когда все покинули суденышко старика, лодочник заученным до автоматизма движением вытащил лодку на берег и перевернул её кверху брюхом.

[1] Данте Алигьери «Божественная комедия», надпись над воротами ада (пер. М. Лозинского).

Глава 26

Старик бросил полный тревоги взгляд на оставленную на берегу лодчонку.

– Жаль оставлять, – проскрипел он. – Надеюсь, что с ней ничего не случиться.

На берегу воняло не в пример меньше, чем на воде – сухой колючий ветер изменил направление, принося с собой пока еще слабые запахи горелой серы.

– Вот теперь чувствую: адом запахло, – прошептал я. – Вечный бушующий огонь…

– Ну что, тронулись? – риторически спросил попутчиков Харон.

– А долго еще идти? – поинтересовался я.

– Часть пути мы благополучно срезали, – ответил лодочник. – Первые круги остались позади.

– Это, какие круги? – заинтересованно протянул я.

– Те самые, – зашелся мелким скрипучим смехом наш проводник, – конечно, кое-что Алигъери приврал, кое-что приукрасил, а кое-что изменилось за прошедшие столетия. Но в основном он довольно четко описал географию Аида. В Лимбе вы уже были…

– Чего-то я не заметил семистенных замков и некрещеных язычников, – язвительно заметил я.

– А ты разве обошел весь Лимб? – посмотрел на меня как на сумасшедшего старик. – Насчет некрещеных язычников – Данте был очень набожным человеком, и все, что он видел, привязывал к своей вере в Единого… Кстати, многие из богов тоже верят в Творца Всего Сущего, – как бы между прочим добавил он. – Ведь доподлинно известно, что ни боги, ни титаны не творили изначальных миров. Лимб – это просто… – Харон замялся, подбирая подходящее слово.

– СИЗО или приемник распределитель, – по-своему понял его я. – Тут все ждут своего «столыпина» везущего в пункт назначения: кто-то отправиться на сковородку к Сатане, а кто-то отмажется на спокойное поселение.

– Да, что-то в этом роде, – согласился старый лодочник. – В Лимб первоначально попадают все души, а дальше, после Посмертного Судилища, следуют по кругам в зависимости от вида наказания. Лимб – первый круг, преддверие Аида. На втором круге оседают похотливые ловеласы. Там, в кромешной темноте их носят свирепые ветры вожделения, терзающие возбужденное сознание сластолюбцев. Но не будет им удовлетворения до скончания веков – ядовитые жабы, змеи и прочие мерзкие твари жалят их в согрешившие члены.

– Бр-р! – Я передернул плечами. – Не дай бог попасть туда!

– А что, есть причины? – ухмыльнулся старый лодочник.

– Да как сказать… – задумчиво протянул я, поглядывая на мою прекрасную богиню. – Чего там дальше-то?

– На третьем – обжоры-чревоугодники, – продолжил свое повествование Харон. – Они лежат ниц, осыпаемые градом и проливным дождем. Они жрут грязь, дерьмо и навозных червей, чтобы заглушить мучающий их бесконечный голод. Там часто промышляет Кербер – жуткое трехголовое создание. Он отрывает от жирных тел грешников сочные куски и с утробным урчанием поглощает их. В четвертом – скупцы и расточители, разделенные на две группы. Они обречены перетаскивать тяжелые глыбы из одного лагеря в другой. На пятом – гневные строптивцы и нелюдимые угрюмцы. Первые рвут друг друга в гневе, а вторые хнычут сидя в жидкой грязи. Но всех этих достопримечательностей вы уже не увидите – пять кругов остались позади. А вот последующие нижние слои Аида, окруженные Стигийским болотом, вы рассмотрите во всей красе. Мы с вами пересечем стремительный Стикс, водами которого клянутся даже боги, – тоном заправского гида просвещал путешественников Харон, – полюбуемся издалека на загородную резиденцию Гадеса – город Дис, вдохнем запах горящих могильников, увидим наполненный кипящей кровью Флегетон, прогуляемся мрачным Лесом Самоубийц и насладимся прекрасным водопадом, низвергающимся ледяное озеро Коцит…

– Дед, хорош трепаться! – остановил я словоизлияния лодочника. – Че ты всем этим хочешь нам доказать?

– Может все-таки на лодке? – вновь предложил древний пройдоха. – И ноги бить не придется, и быстрее будет! Болото по сравнению с остальными прелестями – невинный пустячок! К тому же, нам недолго по нему плыть… Да и лодку боязно оставлять, – он с любовью поглядел на вытащенную из воды посудину, – сломает какая-нибудь тварь и не почешется. А я к ней привык… за столько-то лет! Ну, так как, а?

– Может, прислушаемся? – спросила меня Айа, которой, по-видимому, тоже не хотелось топать пешком по всем этим достопримечательностям Загробного Мира.

– Хорошо, давайте попробуем, – согласился я с доводами старика. – Только нам нужно сделать что-нибудь посерьезнее этих тряпочек. Что-нибудь наподобие ватно-марлевых повязок.

– Так давай разорвем твой костюмчик от Бриони! – нашлась Айа.

Я скинул с плеч пиджак и принялся отрывать от него длинные узкие полосы материи.

– Смотри, какая вещь! – произнесла богиня, указав на войлочные подплечники.

– Отличный фильтр, – согласился я.

Через некоторое время комплект грубых респираторов был готов.

Старик просиял лицом и вновь столкнул на воду лодку. Обмотав тряпьем лица, мы заняли свои места на утлой посудине Харона согласно «купленным билетам».

Кормчий налег на весло, и лодка помчалась по спокойным водам Ахерусейского озера.

– Если кому приспичит проблеваться – блюйте прямо в лодку. Лучше потом сполоснуть, нежели привлечь ненужное внимание тварей, как в прошлый раз.

Мы замотали головами, поспешно соглашаясь с лодочником. Самопальные фильтры поначалу неплохо справлялись со своей задачей – вонь не слишком донимала. Однако, когда озеро незаметно превратилось в густую жижу Стигийского болота, глаза начали слезиться.

– Наверное, сюда сливаются канализации всего мира, – попытался пошутить я.

Из-под повязки его голос звучал глухо – чтобы подстраховаться респираторы решили сделать как можно толще. – А что за твари водятся в этом болоте?

– Всякие, – уклончиво ответил лодочник. – Лучше бы нам с ними разминуться, во избежание…

Густое месиво, сквозь которое с трудом пробивалась лодка, неожиданно всколыхнулось. Громадное белесое тело проплыло над самой поверхностью в опасной близости от плоскодонки Харона, а затем ушло в мутную глубину Стигийской топи.

– Великий Кракен, – благоговейно прошептал Харон, заметив мелькнувшие бревна щупалец с большими присосками, – извечный повелитель подземных вод. Я не встречал его пару тысячелетий…

– Он мог нас слопать? – настороженно спросил я.

– Мог, – флегматично ответил лодочник, мерно работая веслом. – Но мы для него так, мелюзга на один зуб. Он нас просто не заметил.

Дышать становилось все труднее и труднее – самодельные маски не могли отфильтровать ядовитые пары.

– Еще немного, – подбадривал скисающих пассажиров лодочник. – Проскочим небольшой болотный перешеек и выскочим во Флегетон.

Но я уже не слышал Харона, свалившись без чувств на заблеванном дне лодки.

* * *

Сознание возвращалось болезненно. Я несколько раз порывался встать на ноги, но они подгибались в самый неподходящий момент, и мне приходилось тыкаться словно младенцу, только-только начинающий осваивать пеший способ передвижения, пульсирующей от боли головой в серый спрессовавшийся песок. Айа, твердо стояла рядом со мной. И только побледневшее до мраморной белизны лицо выдавало, что тоже приходится не сладко.

Рядом со мной, усмехаясь в неопрятную бороду, тонко хихикал Харон:

– Сейчас все кончится. Ну, до чего же смешно ты дергаешься…

– Гнида, ты, старая! – сквозь сведенные судорогой губы, выплюнул я ругательства. – Помог бы уж… Моя башка ща лопнет!

– А чего ты хотел? – парировал лодочник. – Сам в ад на экскурсию напросился! Лежи спокойно! Все само пройдет. Какие мы нежные? – старик фыркнул в притворном возмущении. – Отдыхайте, ребятишки! А я пока лодку сполосну – заблевали вы мне её знатно.

– Болото хоть проскочили? – прохрипел я. – Или…

– Проскочили! – успокоил его лодочник. – Самое вонючее – позади.

– Ок! – выдохнул я и вновь потерял сознание.

Очнулся я от освежающего потока воздуха. С трудом приоткрыв налитые свинцом веки, огляделся. Над мной стоял Харон и размахивал веслом.

– Кыш, проклятущие! – словно докучливым голубям кричал он кому-то. – Пошли отсюда, кому говорю!

Я, не поворачивая головы, скосил глаза, пытаясь разглядеть, кого же гоняет лодочник. С большим трудом, но мне удалось увидеть зыбкие, полупрозрачные тени, вьющиеся, словно стервятники над моим неподвижным телом.

– Чего… им… от меня… надо? – едва слышно прошептал я.

– Кровушку живую почуяли, – ответил лодочник, яростно взмахивая тяжелым веслом. – Это вампирские душонки, почти развоплощенные… Местный гнус. Большого вреда от них не будет, но ранки сильно чешутся. А ну! – заорал Харон, сшибая веслом очередного «вампира».

Старясь не дергать головой, отвечающей на каждое движение нестерпимой болью, я попытался сесть. Выполнить этот сложный маневр удалось с третьей попытки. Пока я приходил в себя, старый лодочник и подключившаяся к нему Айа гонялись за вампирскими тенями.

Я огляделся: мы оказались на берегу стремительного бурлящего потока, наполненного дымящейся темной жидкостью. На мой немой вопрос ответил лодочник, на секунду опустивший весло:

– Это Флегетон – река из кипящей крови. В ней захлебываются души насильников и убийц.

– Так мы уже почти на месте? – спросил я, набирая в пригоршню черного прибрежного песка – смесь угля с пеплом. Рядом со мной устало опустился на песок лодочник, которому, наконец, удалось спровадить вампиров.

– Здесь иногда бывает очень жарко, – сказал он, указывая на полную пригоршню гари. – Сгорает все, что может гореть. Аид – царство огня и пепла. Адский пламень очищает все, даже смертные грехи.

– Ты как? – обеспокоенно спросила подошедшая Айа.

– Отравился знатно, – ответил я, стараясь не делать резких движений. – Но вроде лучшеет…

– Зато шестой круг остался позади, – довольно произнес Харон. – Бродить по тлеющим могильникам, то еще удовольствие!

Когда я более-менее пришел в норму, Харон призвал всех опять грузиться в лодку. Берег на метр от воды был покрыт пузырящейся желто-зеленой субстанцией, которая сплошной пленкой накрывала поверхность бурой жидкости, заполнявшей реку.

– Не поскользнитесь, – предупредил лодочник, – это гной. Скользкий, зараза, – добавил он, – и прилипучий – вовек не отмоетесь.

– И это по всей реке так? – спросил я.

– Не, дальше почище будет – гноя меньше, – ответил лодочник. – Это здесь, возле болота его столько скопилось. А по мне пускай бы и дальше его было много…

– Это почему! – воскликнули мы с Айей в один голос.

– Сами увидите, – загадочно ответил перевозчик. – А теперь давайте в лодку. Только осторожнее, эта гадость еще и ядовитая – разъедает кожу почище соляной кислоты. – Лодочник вытянул вперед руки, демонстрируя воспаленные незаживающие язвочки. – Брызги, – горестно пояснил он. – Уж сколько лет прошло, а излечиться не могу.