Текст книги "Весы правосудия (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– А другое – знать наверняка! – довольно закончил Горчевский. – Еще остались наследники Ордена в Англии. Не так давно, некто Бен Ачесон, представитель уцелевшей ветви Ордена, которая располагается в Хэртфорде, потребовал от папы Бенедикта Шестнадцатого официальных извинений за грабеж, убийства и пытки невинных собратьев. Глупец! Извиняются только перед настоящей Силой! Конечно, нам предстоит долгий путь к цели, но мы справимся – начало положено! Это – если мы пойдем обычным путем… Но есть более быстрый, хотя и более сложный путь… – Великий Магистр замолчал, поглощая мелкими глотками старый коньяк.

– Это как-то связано с Юсуповым, его перстнем и азиатом-нелюдем?

– Ты прав, – согласно кивнул Горчевский. – Но, чтобы ты все правильно понял, нам нужно вернуться почти на тысячу лет в прошлое. К истории нашего некогда величайшего Ордена…

Глава 4

Старлей Петрушин выловил майора Сидоренко в конторской столовке, где Сергей Валентинович поглощал обед с завидным аппетитом.

– Приятного аппетита, товарищ майор! – Петрушин подсел за столик Сидоренко.

– Здравствуй, Слава! – кивнул Сергей Валентинович, заметив «голодный» взгляд подчиненного. – Ты обедать или как?

– И да, и нет, – улыбнулся догадке майора старлей. – Есть сведения о «топтуне».

– Отлично! – кивнул Сидоренко. – Ты это, Слава, возьми себе порцию с раздачи, а то смотреть, как ты слюну на кулак наматываешь – у самого кусок в горло не лезет!

– Спасибо, товарищ майор! Я мигом! – Петрушин пулей подскочил со своего места и помчался на «раздачу».

– Не за что! – Вернулся к поглощению пищи Сергей Валентинович, но лейтенант его уже не слышал.

Он вернулся к столу майора с доверху нагруженным снедью подносом: два первых, два вторых, салат, стакан сметаны и аж целых три стакана компота.

При виде сего изобилия Сидоренко только и смог, что покачать головой:

– Ты серьезно все это осилишь?

– Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было! То одно, то другое! Так что, осилю, тащ майор! – лихо отрапортовал младлей. – А может, и еще за добавкой схожу…

– Силен! – вновь качнул головой Сидоренко, наблюдая, как набросился на еду Петрушин.

Майор тоже вернулся к еде, и какое-то время они молча насыщались. После двух тарелок супа старлей произнес, подвигая к Сидоренко принесенные с собой бумаги:

– Сергей Валентинович, я готов!

– Давай в двух словах, отчет посмотрю позже… – Отодвинул бумаги в сторону Сидоренко.

– Кремнев, Аркадий Эдуардович, – сообщил имя «топтуна» Петрушин. – 1962-го года рождения. Холост. Бывший сотрудник КГБ. Внешняя разведка.

– Теперь понятно, откуда взялись навыки слежки, – произнес Сидоренко, закидывая в рот кусочек наисвежайшей булочки с вареньем, которые пекли тут же в столовке. – Извини, Слава, продолжай!

– После 1991-го Кремнев неожиданно увольняется из органов. Поступает на заочное отделение исторического факультета МГУ. В его личном деле написано, что он с детства увлекался историей. Особенно историей воинствующих монашеских орденов. Ну, там Тевтонский, Ливонский, Мальтийский…

– Да понял я, понял, – с набитым ртом произнес Сергей Валентинович. – Дальше давай!

– Ага. Досрочно получает диплом, аспирантура, защищает кандидатскую… – прикрыв один глаз, по памяти декламировал Петрушин. – В общем, полностью законопослушный гражданин. Да еще и кандидат исторических наук!

– Тогда скажи мне, Слава, – проглотив булочку, спросил старлея Сидоренко, – на кой этому Кремневу партизанить за Юсуповым, переодевшись бомжом?

– Не знаю, Сергей Валентинович, – развел руками Петрушин. – Ничего толкового в голову не приходит!

– А ты ничего не напутал? Может быть, это не Кремнев? Кто-нибудь с его документами?

– Не, товарищ майор! Я этого партизана хорошо рассмотрел, – стоял «на своем» Петрушин. – Он это – Кремнев. Такой тщедушный мужичонка. Неприметный… Да и на фотках в архиве тоже он! Сейчас мы отрабатываем его связи, круг знакомств…

– Да, – согласился с подчинённым майор, – нужно прощупать хорошенько этого кандидата наук. Кстати, как там Петренко в Новокачалинске? Не докладывал?

– Так точно – отзвонился. Буквально час назад. Все сделал чисто и аккуратно – комар носа не подточит! К вечеру будет в конторе.

– Хорошо, как только появится – тут же ко мне.

– Так точно, товарищ майор!

* * *

Джинн открыл рыцарям тайну кольца. Поведал о хранителе и о возможностях артефакта. Теперь ты понимаешь, Аркадий, какое чудо попало в руки к этому невежде Юсупову? – спросил Горчевский. – Какое сокровище попало к маленькому, слабовольному, да попросту никчемному человечишке? Он мог стать Богом этого мира, а стал паяцем, пусть всемирно известным, но шутом… Деятелем культуры! – Горчевский презрительно скривил тонкие аристократические губы.

– Вольдемар Дмитриевич, а откуда вам известна эта история?

– Наследие Брюса, – коротко пояснил Горчевский. – Я тебе рассказывал, как сумевшим избежать казни братьям, удалось вывезти из Франции архивы Ордена. Но средства к существованию быстро закончились…

– Постойте! Как средства закончились? Они же обладали секретом красного порошка…

– Все записи были зашифрованы. А все посвященные в Тайны Ордена были сожжены на костре вместе с Жаком де Моле. Простые братья-хранители не имели ключей, чтобы прочесть бумаги. Они долго скитались по свету, их ряды таяли. В конце концов, хранителем архива стал Яков Брюс. Он сумел подобрать ключи к коду и расшифровать древние рецепты. Но он почему-то не стал… а может быть не захотел возрождать Орден. Я не знаю причин, побудивших его к бездействию. Но он – не я. Я сделаю все возможное. Итак, вернемся к перстню Соломона. Ты же знаешь, как легенды описывают приобретение Соломоном волшебного перстня?

– Да, его передали Соломону ангелы.

– То есть – Высшие Силы?

– Выходит, что так, – согласился Кремнев.

– Теперь, когда ты знаешь, что все это бред «сивой кобылы», что скажешь ты о Высших Силах?

– Но они же существуют? – не зная, куда клонит Великий Магистр, подобострастно спросил Аркадий.

– Силы существуют, но этой силой может стать любой смертный, завладевший кольцом! Так что все обвинения в ереси, выдвинутые против нашего Ордена – абсолютно несостоятельны! Когда мы возвысимся, Брат, мы сотрем все религии! Весь мир будет молиться Тамплиерам, ибо мы будем подобны Богам! Нет, мы и будем Богами этого мира! Осталось решить одну маленькую проблемку: как завладеть магическим кольцом?

* * *

– Товарищ генерал? – в кабинет Кузнецова заглянул майор Сидоренко. – Разрешите?

– Заходи, – кивнул генерал. – Что-то срочное?

– Так точно, Владимир Николаевич! – отрапортовал Сидоренко. – Появилась новая информация: ребята слежку за Юсуповым засекли…

– Ох, ты! – как будто обрадовался старик. – Значит, кроме нас им еще кто-то интересуется?

– Так точно! Личность одного из «топтунов» нам удалось установить: это некто Кремнев, Аркадий Эдуардович. Бывший контрразведчик, а ныне кандидат исторических наук, преподаватель в одном из вузов Москвы.

– О, как? – звонко хлопнул в ладоши Владимир Николаевич.

– Я тоже удивился, но парни заверили, что ошибки быть не может. Следил за Юсуповым под видом бомжа. Но он был не один. Парни Петрушина насчитали за сутки не менее семи человек, передающих Юсупова из рук в руки. Слежка организована толково, со знанием дела.

– Видать этот Кремнев в контрразведке не штаны в кабинетах протирал. Сам как думаешь, на кого он работает?

– Теряюсь в догадках, – признался Сидоренко. – Может конкуренты?

– Чьи?

– Юсупова. Он ведь, как-никак, олигарх. У него куча заводов, газет, пароходов, всякие-там ноу-хау, секретные разработки…

– А вот мне почему-то сдается, что это наши «конкуренты». Мистики-эзотерики. Практически во всех странах мира, – продолжил генерал, – существуют государственные структуры, подобные нашей. А сколько еще частных конторок, тайных орденов, оккультных сообществ? – риторически спросил Кузнецов. – И если мы с вами обратили внимание на раритетную вещицу господина Юсупова, почему этого не мог сделать кто-нибудь другой?

– Но ведь книга о настоящей истории Соломона храниться у нас, а единственная копия – в Ватикане!

– Сережа, а сколько еще неизвестных свидетельств ходит по миру? Может быть кто-то, кроме нас и Римского Папы владеет этой тайной! Не стоит сбрасывать со счетов неизвестные нам факторы.

* * *

Старший лейтенант Петрушин резво взбежал по ступенькам института, в котором официально работал интересующий 16-ый отдел субъект, а именно – Аркадий Эдуардович Кремнев. Остановившись на широком крыльце под козырьком, старлей огляделся, а затем подошел к группке курящих студентов, что-то обсуждающих на свежем воздухе.

– Ребята, – обратился он к ним, – как мне пройти на кафедру истории?

– Вам в левое крыло, третий этаж, – подсказал один из парней, на секунду отвлекаясь от разговора с товарищами. – Там увидите. На деканате табличка висит.

– Спасибо, ребята! – поблагодарил Слава, проходя внутрь высшего учебного заведения.

В холле он сразу определился с направлением. На лифте решил не ехать – пошел по лестнице пешком. Возле дверей деканата Петрушин задержался.

– Декан Вольдемар Робертович Горчевский, – прочитал он вывеску на дверях.

В приемной он застал миловидную секретаршу, прихорашивающуюся перед зеркалом.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Петрушин. – Могу я поговорить с деканом?

– С Вольдемаром Робертовичем? – переспросила девушка.

Слава кивнул.

– А по какому вопросу?

– По служебному. – Петрушин показал девушке удостоверение сотрудника ФСБ.

– Что-то случилось? – испуганно косясь на красную «корочку», спросила девушка.

– Нет-нет! – поспешно принялся успокаивать девушку старлей. – Мне просто нужно обсудить с ним один вопрос…

– Консультация? – предположила секретарша. – Вольдемар Робертович прекрасный знаток холодного оружия. К нему часто приходят на консультацию из органов…

– Да, что-то типа консультации, – решил подыграть девушке Петрушин. – Так я могу его увидеть?

– Вольдемара Робертовича еще нет. Но он вот-вот будет. Вы можете его подождать. Хотите чаю?

– С удовольствием! – улыбнулся Слава. – Почту за честь провести время с такой прекрасной девушкой!

– Ой, да ладно вам! – польщено отозвалась девушка.

– А это вам, – Слава достал из внутреннего кармана большую молочную шоколадку, которую заблаговременно купил в супермаркете рядом с институтом.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась девушка. – Вот с ней чаю и попьем.

Но выпить чаю с секретаршей Петрушину не удалось. В кабинет стремительно вошел поджарый мужчина лет пятидесяти.

– Доброе утро, Вольдемар Робертович! – поздоровалась с деканом девушка.

– Здравствуй, Леночка! – ответил Горчевский.

– А к вам посетитель, – сообщила она боссу. – Из органов. За консультацией.

– Старший лейтенант ФСБ Петрушин, – представился Слава.

– Горчевский, Вольдемар Робертович. – Декан протянул сухую ладонь Петрушину.

Рукопожатие декана, не смотря на его поджарость, оказалась крепким.

"Сильный мужик", – подумал старлей.

– Что ж, прошу в мой кабинет! – произнес Горчевский, распахивая перед Славой обитую черной кожей дверь.

– Чем могу? – спросил он старлея, когда они расположились в кабине. – Какую именно консультацию вы хотите получить?

– Видите ли, – произнес Петрушин, – мне нужна не совсем консультация… Вернее, совсем не консультация. Я хотел с вами поговорить по поводу одного вашего сотрудника…

– У-у, и чем же этот наш сотрудник заинтересовал вашу контору.

– Меня интересует Кремнев, Аркадий Эдуардович. Как вы можете охарактеризовать этого человека?

– Кремнев? – не дрогнув ни единым мускулом, переспросил декан. – Отличный человек… А что он натворил?

– Не беспокойтесь, Вольдемар Робертович, ничего он не натворил.

– Тогда я не понимаю вашего интереса, – произнес Горчевский. – Он абсолютно положительный гражданин, ученый, кандидат наук… Возможно, вскоре защитит докторскую. Преподаватель от бога – студенты его любят…

– Интерес нашего ведомства касается его предыдущего места работы. Вы ведь знаете, что одно время он служил в контрразведке… Внешней.

– Да, конечно знаю! Он никогда этого не скрывал. А что, неужели его служебная деятельность… Да нет, уже сколько-то лет прошло?

– Всплыло одно нехорошее дело… Я не могу вам рассказать детали, вы же понимаете – Государственная тайна!

– Да-да! – закивал головой декан. – Понимаю. Так что же вы хотели узнать? Его характеристика с места нынешней работы – безупречна. Можете не сомневаться. И человек он отличный…

– Скажите, Вольдемар Робертович, вы не замечали за Кремневым каких-нибудь странностей?

– Странностей? – лицо декана удивленно вытянулось. – Вы знаете – нет!

– Хорошо, Вольдемар Робертович, это я и хотел узнать. – Петрушин поднялся из-за стола. Возле дверей он остановился:

– Да, Кремневу о моем посещении лучше ничего не говорить… Это в его интересах и в интересах дела. А то еще наделает глупостей…

– Хорошо, товарищ… Э…

– Старший лейтенант Петрушин, – подсказал Слава. – Честь имею!

– До свидания! – попрощался Горчевский.

Минут десять после ухода контрразведчика декан о чем-то усиленно раздумывал. Затем, нажав кнопку селектора, вызвал секретаршу:

– Леночка, товарищ из ФСБ уже ушел?

– Да, Вольдемар Робертович. Сразу, как только от вас вышел…

– Тогда найди мне Кремнева.

– Так это, Вольдемар Робертович, у него пары.

– Срочно, Леночка, срочно! Потом материал нагонит.

– Хорошо, я сейчас позвоню ему на сотовый.

– Жду, – коротко бросил Горчевский, выключая селектор.

– Через десять минут в его кабинет вошел Кремнев.

– Вызывали, Вольдемар Робертович?

– Садись, Аркадий, есть серьезный разговор.

– Что случилось? – спросил Аркадий, присаживаясь на кресло.

– Был у меня сегодня лейтенантик из ФСБ. Интересовался твоей личностью. Плел что-то про какое-то нехорошее старое дело с прежнего места службы…

– Да какое дело? – изумленно всплеснул руками Аркадий. – Столько лет… Да даже если и было что, меня бы уже давно за хобот взяли! Нет у них на меня ничего, Вольдемар Робертович…

– Знаю, Аркадий, знаю, – процедил сквозь сжатые зубы декан Горчевский.

– Постойте, Вольдемар Робертович… А вам-то откуда это известно? Вы ведь с конторой…

– Да не простой это человечек был! Я его и так, и этак… Внушению не поддается…

– Бывают люди, которые не поддаются гипнозу, – пожал плечами Кремнев.

– Только не "Гласу Сирены"!

– Он не поддался "Гласу"? – не поверил Аркадий.

– И не только "Гласу"… Это посвященный, Брат! Подручными средствами мне не удалось проломить его защиту.

– Так он не из конторы?

– Не знаю, Аркадий, не знаю! – Покачал головой Горчевский. – Возможно, что одно другому не мешает… Что ты знаешь о шестнадцатом отделе? Ты же служил в конторе!

– Шестнадцатый, шестнадцатый? – наморщил лоб Кремнев. – Если не ошибаюсь, этот отдел в конторе занимается дешифровкой и радиоперехватом.

– Вся эта дребедень с радиоперехватом не более чем прикрытие, – выдал Горчевский. – Слишком мощная магическая защита! Чего же этим "шифровальщикам" от тебя нужно? Вспоминай, может засветился где?

– Знать бы по какому поводу? – задумчиво потер гладко выбритый подбородок Аркадий. – Да ничего такого в последнее время… Хотя постой, – вспомнил он, – когда я за Юсуповым таскался, у меня патруль ментовской документы проверял… В принципе, ничего особенного – я ж под синегала работал. А таких ППС всегда щиплет…

– Но вариант, что патруль действовал по наводке этого необычного паренька из ФСБ, тоже нельзя скидывать со счетов.

– Согласен, Вольдемар Робертович, нельзя, – не стал спорить Кремнев. – Но какого дьявола им от меня нужно?

– Узнаем, Аркадий, обязательно узнаем! – Хищно оскалился Горчевский. – У тебя остались какие-нибудь связи с конторой?

– Есть один надежный человечек, – ответил Кремнев.

– Попытайся через него выяснить, что за птица этот старший лейтенант Петрушин… И служит ли он действительно в ФСБ.

– Постараюсь выяснить это как можно быстрее, Вольдемар Робертович.

– Если нужно, можешь пустить в ход тяжелую артиллерию…

– Внушение?

– Все, что угодно! Нам нужен результат! Когда цель так близка, мы не имеем права рисковать!

– А что с Юсуповым делать? Отозвать парней?

– Ни в коем разе! – возразил Горчевский. – Пусть продолжают наблюдать. Нам должен быть известен каждый его шаг, привычки, излюбленные места…

– Понял, Вольдемар Робертович. Ну, я пойду? У меня еще две пары…

– Давай, Аркаша, я на тебя надеюсь!

Глава 5

Дожидаясь, пока Леруня приготовит нам все «в лучшем виде», Васек с глубокомысленным видом расхаживал по своему шикарному кабинету, докладывая о своих главных достижениях.

– Пока тебя не было, с арабами мы за нефть перетерли. Все на мази. С Гейтсом пару встреч организовали, думаю, схавает он наше предложение за милую душу – такого программного продукта, чтобы хоть отдаленно соответствовал нашим последним разработкам, нет пока ни у кого в мире…

– Вась, Вась, – взмахнув рукой, остановил я разошедшегося друга. – Я с тебя не отчеты требовать приехал. И не нашу дальнейшую стратегию развития обсуждать…

– А зачем же? – Васька удивленно посмотрел мне в глаза, даже с шага сбился.

– Василий Иванович, все готово! – прощебетала смазливая Васькина секретарша, расставив на совещательном столе дорогую выпивку-закуску.

– Молодец, красотуля! – довольно произнес Васек, оценив «стол». – Можешь идти. Только помни…

– Вас ни для кого нет? – повторила она Васькину фразу, брошенную им по селектору.

– Умничка! – расплылся в улыбке Васек, звонко шлепая секретаршу по упругой заднице. – На премию заработала!

– Ой, Василий Иванович, спасибочки вам огромное! – рассыпалась в благодарностях секретарша, исчезая за дверьми кабинета.

Васька уселся за длинный стол переговоров, установленный перпендикулярно его столу. Я уселся напротив. Васька разлил по бокалам благоухающий коллекционный Тессерон ХО и, слегка взболтнув золотистую жидкость, втянул ноздрями насыщенный аромат винных паров.

– Семидесятка выдержки, представляешь! – не без гордости сообщил он мне.

– Да, – согласно кивнул я, погружаясь в мощные и изящные, с легким цветочным ароматом, тона какао и кофе мокко, – красиво жить не запретишь!

– А то, – согласно кивнул Васька, – хорошо жить – хорошо!

– А хорошо жить – еще лучше! – закончил я известное на весь Союз изречение.

– За встречу, Серега! – он слегка стукнул краем своего фужера по краю моего.

– Дзинь! – отозвалось мелодичным звоном хрупкое стекло.

– За встречу, Васек! – Я бросил ответочку, пригубил коллекционного коньяку и блаженно зажмурился. Его рансье – сочетание вкусов мёда, сухофруктов, дубильных веществ и дорогого табака, типичный для старых выдержанных коньяков, сводил мои вкусовые рецепторы с ума.

– Вещь! – Васька поставил опустевший бокал на стол и схватил с тарелки порезанный лимонный кружок, посыпанный сверху сахарком.

– А ведь не так давно мы с тобой бражку у моего деда из бидона тырили, – вспомнил я былые времена.

– А ведь тоже вкусная была, зараза! – Васек, от нахлынувшей внезапно ностальгии, едва не прослезился. – А как мы её пили? А, Серег? Как пили? На речке, да у костерка! И не было тогда свете счастливее…

– Ага, – согласился я, – и как блевали потом без памяти. Как от родоков по шеям получали… Помню, Васек, все помню!

– Э-э-э-х! – воскликнул с тоской Васька, начисляя еще по одной. – Куда это счастье подевалось? А? Все бежим куда-то и бежим! Вроде бы можно и притормозить: есть все, чего только душа пожелает! Вот, хотя бы тот же семидесятилетний коньяк – пей, не хочу! Хоть каждый день его лакай! А вот счастья… – Васька залпом хлопнул начисленную дозу дорогущего спиртного, словно стопку банальной водяры. – А счастья-то нет!

– У-у-у, как все запущено! – проглотив и свою порцию коньяка, произнес я в ответ.

– Вот по этому поводу, Васек, я и приехал с тобой поговорить! Так сказать, по душам…

– Серьезно, – не поверил Васек. – У тебя же, Серж, все вроде как на мази? Хотя, мне как-то Проха жаловался, что с тобою в последнее время что-то не то творится.

– Так и у тебя, Васек, вроде все на мази, – произнес я в ответ. – А чего ж тогда, дергаешься? Какое-то счастье вдруг искать вздумал?

– Да вот, неспокойно как-то на душе, – признался Васек. – Вроде бы и действительно нефиг и дергаться… Финансового запаса, даже при моих тратах, еще на сто лет хватит! Активы растут… Но чего-то не хватает мне, Серега? Только вот чего? Не пойму…

Я не удивился, слушая Васькины откровения, так перекликающиеся и с моими терзаниями. Я уже некоторое время назад начал замечал замечать за Васьком «этакие настроения», только я сам был немного занят самим собой, чтобы основательно проанализировать состояние одного из моих лучших друзей.

– Растешь, дружище! – произнес я, взглянув на приятеля детства совсем другими глазами. – Я в твои-то годы и не помышлял о «высоком», – признался я.

– В твои-то годы? – удивленно вскинул брови Васек. – Да мы с тобой одногодки, Серый!

Ну да, заговорился: Васька-то ни сном ни духом ни о моем настоящем возрасте, ни о том, что это моя, как бы это сказать, не первая в общем-то жизнь.

– Может, Прохор и прав, что ты немного кукухой двинулся? Ведь все писатели немного «с приветом».

– Как же без этого, – со смехом подтвердил я предположение Васька, – все мы немного двинутые!

– Ну, а за это обязательно надо выпить! – Васек наполнил бокалы. – Чтобы крышак всегда на месте стоял в этом напрочь двинутом мире! – толкнул он что-то вроде тоста.

«Знал бы ты, – подумал я, в очередной раз чокаясь с Васьком, – что я, пока только теоретически, могу сотворить с этим двинутым миром?»

Но вместо этого лишь произнес:

– Будет стоять мертво, Васек! Это я тебе обещаю!

– Ну, спасибо и на этом! – гоготнул мои товарищ, заглатывая существенную дозу спиртного.

Я поспешил последовать его примеру. Коньячок, приятно опалив непередаваемым ароматом вкусовые рецепторы, прокатился по пищеводу и разошелся теплой истомой по всему организму. В голове слегка зашумело. Ну да, из меня же еще не вышла та гашишная хрень, которой потчевал меня давеча Ашур Соломонович. Главное, чтобы совсем не накрыло! А то мало ли чего я там себе в похмельном бреду интуитивно пожелаю. Старик сказал, что в моих силах изменить даже физические законы этого мира. Так что аккуратненько надо, аккуратенько…

– Так о чем ты со мной по душам переговорить-то хотел? – Закусив колбасной нарезкой, вернулся к предыдущей теме нашего разговора Васек.

– Да знать бы с чего начать? – честно признался я. – Поговорить о многом хотелось, но вот выделить главное… Хоть убей – не могу!

– Серег, – Васька встал со своего места, обошел вокруг стола и обнял меня за плечи, – мы с тобою с детства дружим. Знаем друг друга, как облупленные… – Он помолчал, видимо собираясь «с силами». Я давно хотел тебя об этом спросить, только не знал, как ты отреагируешь… Поэтому не решался…

– Давай уж, чего тянуть? – Подтолкнул я приятеля.

– Серж, скажи, ты человек? Или существо иного порядка?

– У-у-у, батенька, да вы, никак, напились? – Я попытался отшутиться, но не прокатило – Васек был настроен очень решительно.

– Нив одном глазу! Так ты человек, или кто? – Он вновь попытался припереть меня к стенке своим вопросом.

– Ты меня инопланетянином, что ли, считаешь? – Я стер с лица шутливое выражение и серьезно взглянул в голубые Васькины глаза.

– Я вообще не знаю, кем тебя считать, – правдиво ответил мой дружбан. – Но, какими-никакими аналитическими навыками, с твоей, между прочим, подачи, я овладел. Знаешь ли, обучение у лучших забугорных экспертов и аналитиков, неважно в какой сфере, политической ли, экономической ли, оставляют большой след! Вот тут! – Он постучал указательным пальцем себе по лбу. – Но то, что ты не обычный смертный, как я, или вон Леньчик – факт! Знаешь, когда ы перестал быть обычным человеком?

– И когда же?

– Летом восемьдесят девятого! Я все проанализировал: и твою творческую деятельность, и коммерческую и даже твой дар предвидения… нет-нет, не отрицай, что он у тебя есть!

– А он у меня есть? – Я не смог удержатся от ехидной улыбочки.

– А то! – нервно хохотнул Васек, отпуская мои плечи и возвращаясь на свое место.

Он вновь начислил нам еще по одной. Мы выпили, и он продолжил:

– Табачный кризис помнишь?

Я кивнул:

– Конечно.

– Я на нем поднялся с твоей помощью! Спасибо, Серег! Если б не ты…

Если бы не я, Васек, ты бы уже больше десяти лет, как говориться, со святыми упокой… Но вслух, естественно, я этого не произнес.

– … я бы не в люди и не выбился! Ведь я даже и о вышке не помышлял – ты меня заставил!

– Думаешь, зря заставил? – улыбнулся я, точно зная, что он мне сейчас ответит.

– Какой там! Ты попал точно в яблочко! Как, впрочем, и всегда! Экономика – это мое! Я сам это понимать начал, когда все у нас более-менее серьезно закрутилось! А там и Гарвардская профессура помогла, и Кембдридж… Я первую научную степень там получил! Да еще в самом престижном университете мира! Мог ли подумать тот, вчерашний Васек, из фазанки, что станет хотя бы аспирантом, а не то что доктором экономических наук?

– Я рад за тебя, Василий Иванович! – со всей серьезностью, которую только смог из себя выдавить, произнес я, протянув Ваське открытую ладонь. – Поздравляю, вас, профессор!

– Доктор, – поправил меня Васек, пожимая протянутую руку. – Хотя их доктора наук, котируются на где-то уровне наших кандидатов.

– Но и это отличный результат, дружище! – от всего сердца радовался я за старого друга. – Главное, что ты нашел себя в профессии, а значит, не пройдет много времени и ты найдешь себя в жизни! Думаю, что звание счастливого профессора, а еще лучше – счастливого академика придется тебе по душе!

– Ты дьявол! Гребанный дьявол-искуситель! – беззлобно выругался Васек, откидываясь на спинку кресла. – Так и не скажешь ничего?

– Поверь, пока не могу! – положив руку на сердце, произнес я. – Но ты будешь первым, кто узнает всю правду обо мне, – пообещал я. – Я думаю, что до этого момента совсем недолго осталось…

– Но предвидение – это же твоя тема? Я анализировал, – пошел по второму кругу Васек. – Невозможно было предсказать с такой поразительной точностью, используя лишь аналитическую и инсайдерскую информацию, прошедшие кризисы, всякие черные вторники и пятницы! И вот, не разразившейся еще дефолт, – неожиданно вспомнил он. – Ты же знаешь точную дату, когда он произойдет?

– Знаю! – Я не стал в этот раз юлить и темнить, оставляя друга в неведении относительно моих возможностей. – Семнадцатого августа текущего года будет объявлен технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств. Одновременно будет объявлено об отказе от удержания стабильного курса рубля по отношению к доллару. Правительство больше не будет его искусственно поддерживать массивными интервенциями Центробанка…

– Мля! – выругался Васек, плюхнув в пустые фужеры еще по доброй дозе семидесятилетнего конька и, не дожидаясь моего «присоединения», залпом его всадившего. – Но как, Серега? Как? – хватая воздух опаленной спиртным пастью, просипел Васек. – Ты экстрасенс, мать твою? Пришелец из будущего? Кто? Сам Господь Бог? Может мне покреститься нужно, чтобы приобщиться твоих тайн? Что? Что мне сделать?

– Для начала – успокоиться! – рявкнул я на разнервничавшегося друга, тоже залпом всаживая свою дозу конины.

Знал бы ты, Васек, как близок к отгадке моего поистине божественного всеведения! Но не могу я тебе пока этого сказать, хоть и рвется мое сердце на куски… может быть просто от смеси конины с гашишем меня так на «розовые сопли пробило»?

Занюхав рукавом, я выдохнул и уже намного произнес:

– Вась, я серьезно пока ничего не могу тебе рассказать! Но как только – ты первый!

Васька посмотрел на меня слегка налитыми кровью глазами.

– Без балды? – спросил он, буравя меня немигающим взглядом.

– Без балды, дружище! – пообещал я ему. – Клянусь!

* * *

Утренний развод в 16 отделе начался не совсем обычно: все время, пока майор Сидоренко заслушивал доклады сотрудников, старлей Петрушин не переставая чесался, чем жутко нервировал старшего по званию. Наконец Сергей Валентинович не выдержал и взорвался:

– Петрушин, да чего ты чешешься, словно пес шелудивый?! Чесотку подхватил?!

– Не знаю, – виновато пожал плечами Слава. – Ничего не могу с собой поделать. Кожа зудит – спасу нет! – пожаловался он начальнику.

– Так в поликлинику сходи, проверься! Анализы какие-никакие сдай! На сегодня я тебя освобождаю…

– Здравствуйте, товарищи офицеры! – В кабинет Сидоренко заглянул генерал Кузнецов, привлеченный громкими восклицаниями майора.

– Здравия желаем, товарищ генерал! – нестройным хором отозвались сотрудники отдела.

– Что за шум, а драки нет? – полюбопытствовал Кузнецов. – И чего это ты, майор, Петрушина от задания освободил?

– В целях профилактики заразных заболеваний, товарищ генерал, – ответил Сидоренко.

– Это каких же? – прищурился Кузнецов.

– Не знаю, например, чесотки или лишая, какого. Чешется Петрушин…

– Что ты сказал? – неожиданно взволнованно переспросил Кузнецов. – Чешется?

– Так точно, чешется, товарищ генерал! – с готовностью подтвердил майор. – Пусть в больницу сходит, анализы там…

– Помолчи-ка, майор! – попросил генерал. – Ну-ка, Слава, сними рубашку.

– Товарищ генерал, – неожиданно застеснялся старлей, – может не надо? Я лучше к доктору…

– Ну-ка цыть! – внезапно рявкнул Кузнецов. Петрушин вздрогнул – такой реакции от тщедушного, всегда спокойного генерала он не ожидал. – Рубаху долой! – тоном, не терпящим возражений, вновь повторил Кузнецов.

Петрушин, не рискнув больше пререкаться с генералом, стянул рубашку. Все тело лейтенанта было обильно покрыто разнообразными затейливыми татуировками: оккультными знаками, пентаграммами, рунами. В районе некоторых знаков кожа была покрыта сыпью, в некоторых местах припухла и покраснела.

– Ох, молодняк! – горестно вздохнул генерал. – Скажи мне, Петрушин, зачем тебя всеми этими наколками разрисовали? Думаешь, это модно, прикольно, или чтобы перед девками форсить? Это твоя защита, дурья голова, которую не так давно кто пытался взломать самым наглым образом! – метал молнии генерал. – Эх, черт, вот пересменка так пересменка… Как же все это не вовремя! Сегодня вечером все, свободные от заданий ко мне в кабинет. Нужно вас немного уму-разуму поучить! Сидоренко!

– Я, товарищ генерал!

– Ты себе защитные татуировки нанес?

– Я…

– Ты-ты!

– Никак нет… Я думал…

– Черт, что же мне с вами делать? Значит так, после совещания – к «умникам» в лабораторию! Чтобы к вечеру был похож на Петрушина!

– Но я…

– Выполнять! – опять рявкнул генерал, да так, что задрожали оконные стекла.

– Есть, как Петрушин!

– Так, Слава, – генерал повернулся к старлею, – теперь вспоминай, когда чесотка началась?

– Да сразу после посещения института, где Кремнев работает…