Текст книги "Весы правосудия (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Первым, осторожно переступая ногами по скользкому гною, в лодку залезла богиня, после – я. Харон же, кряхтя, оттолкнул посудину от берега и резко запрыгнул в нее. Лодка даже не покачнулась, когда перевозчик оказался на корме. Чувствовалось, что это происходит у него на уровне рефлексов, наработанных за столетия жизни.

– Ловко! – не удержавшись, воскликнул я. – Профессионала за версту видать.

– Поплавал бы ты с мое, – польщено ответил Харон, осторожно, чтобы не разбрызгать ядовитое желе, работая веслом.

Наконец посудина отдалилась от берега и поплыла по течению. Харон перестал грести, используя весло как руль. Постепенно пленка гноя на поверхности потока становилась все тоньше и тоньше, и, наконец, исчезла совсем. Лишь иногда мимо проносились желтые желеобразные сгустки, да берега пузырились гнойной пеной. Скорость увеличивалась, лодка стремительно летела по бурлящей, закручивающейся в водовороты крови.

Температура окружающего воздуха повышалась. Поток парил, кровь клокотала. Пахло словно на большой скотобойне в жаркий июльский полдень. Местами на поверхности потока пробегали маленькие язычки пламени. А в одном месте из центра кровавого водоворота вверх ударил настоящий огненный гейзер.

– Чего это? – Я дернулся прочь от огненного фонтана. – Так и лодка загорится!

– Флегетон еще называют огненной рекой, – отозвался кормщик. – А за лодку не беспокойся – не горит, проверено временем! – гордо добавил он.

Неожиданно из кровавой жижи появилась рука и мертвой хваткой вцепилась в низкий борт лодки. Неустойчивая посудина покачнулась, потеряла ход и завертелась в дымящемся водовороте. Вслед за рукой показалась облепленная сгустками свернувшейся крови человеческая голова.

– Спасите! – истошно закричал пришелец, пытаясь забраться в лодку. – Заклинаю всеми богами! Спа…

– Ну, вот еще! – невозмутимо ответил кормщик, с силой опуская тяжелое весло на голову незнакомца.

Раздался глухой стук, кожа на голове пришельца лопнула и повисла лохмотьями. Их тут же сорвало потоком кипящей крови и унесло в неизвестном направлении. Незнакомец заверещал, забился, едва не перевернув лодку, но не подумал отцепиться. Харон вновь поднял весло, к лопасти которого прилипли длинные спутанные пряди волос, и ударил острым ребром по руке незнакомца. Весло легко перерубило хрупкие пальцы, которые ссыпались на дно лодки. Пришелец вскрикнул и захлебнулся в кипящем потоке. Его голова исчезла под водой. Он выныривал еще несколько раз, тщетно ища опору, но быстрый поток утащил его далеко от лодки.

– Уф! – Харон отер выступивший пот. – Все могло закончиться не так уж и хорошо! Вот за что я и не люблю Флегетон – тут тебе расслабиться не дадут! Только и знай, вовремя отбивайся от желающих прокатиться на халяву! Вы тоже не зевайте, – посоветовал Харон пассажирам, – если еще увидите таких пловцов… От, паразиты!

Харон резко крутанул веслом, огибая по большой параболе следующего пловца. В последующий час он показывал немыслимые чудеса в управлении своей утлой посудиной. Утопленников становилось все больше и больше. То тут, то там средь кипящих бурунов появлялись различные части тела мучеников. Бедняги кричали, призывая путешественников смилостивиться, взять их на борт, чтобы этим хоть как-то облегчить им страдания. Харон неизменно пытался их обрулить, и если не получалось, действовал своим страшным орудием. Спутники неистового лодочника уже давно потеряли счет разбитым головам и отрубленным пальцам бедолаг, приговоренных безвременно мучиться в кипящем потоке Флегетона. Наконец, поток несчастных стал иссякать. И когда за очередным поворотом показался далекий лес, Харон облегченно воскликну:

– Лес Самоубийц! Наконец-то!

– А нам-то от этого, какой кайф? – спросил я.

– Попутчиков меньше, – радостно сообщил лодочник, – здесь эти звери не водятся.

– Свято место пусто не бывает, – не разделил я радости кормщика.

– Это самое спокойное место в Аиде, если не считать Лимб, – пояснил лодочник. – Главное держаться подальше от деревьев и не жрать ядовитых плодов.

Дальнейший путь через Лес Самоубийц, как и предсказывал лодочник, не принес больше никаких сюрпризов. Лодка спокойно плыла по Флегетону на достаточном расстоянии от живых деревьев, которые тянули к ней свои ветви-руки. Сначала путники резко дергались, когда какое-нибудь строптивое растение выбрасывало в их сторону удлиняющиеся ветки. Но Харон знал свое дело – ни одно дерево не смогло дотянуться своими ядовитыми колючками до живой теплой плоти.

Наконец деревья поредели и уступили место бескрайней пустыне, раскинувшийся во все стороны насколько хватало глаз. Песок здесь был раскален докрасна, словно на гигантской жаровне. Любое движение болью отдавалось в обожженной коже. Я из остатков одежды соорудил на голове некое подобие чалмы, чтобы защитить уши. Скоро последовала и Айа, только лодочник остался в чем был, играючи перенося жар раскаленных песков.

– Ну вот, – отирая струящийся по лбу пот, сказал я, – болотная баня осталась позади, началась сауна.

На раскаленном песке корчились люди. Некоторые из них, обгоревшие до черноты, лежали неподвижно. Но большая часть народа билась в конвульсиях словно большие рыбины, которых изощренный повар решил приготовить живьем. Но больше всего путешественников поразил пожилой мужчина, который среди всей этой стонущей и бьющейся в муках тусовки сохранял хладнокровие. Заметив приближающуюся лодку, он лениво поднялся с песка, потянулся, и приветливо помахал путникам. Затем он вразвалочку подошел к реке, попробовал ногой воду. Зябко передернул плечами, заорал и нырнул в кипящий поток. Проплыл мощным кролем несколько метров, вышел на берег и вновь, словно на элитном пляже, развалился на песке. Я протер глаза: среди мучающихся людей, увиденная картина казалась нереальной.

– Сильный мужик, – с уважение произнес лодочник. – Ведь мучается не меньше других, а какая выдержка! Просто зависть берет. Нужно на обратном пути завести ему кусок нетающего льда Коцита. Несмотря ни на что, этот человек достоин уважения!

С Хароном согласились все без исключения.

Но вот и жаркая пустыня осталась позади.

– Мы прошли седьмой круг, – сообщил лодочник. – Вы же сюда стремились? – спросил он.

– Сюда, – кивнула богиня, взглянув на меня. – Ты удовлетворен?

– Даже больше, чем хотелось бы! – поспешно кивнул я. – Тут не забалуешь!

– Не желаете продолжить осмотр? – подозрительно вежливо спросила Айа. – Я думаю, что в следующий раз тебя сюда и пряником медовым не заманишь!

Глава 27

– А! – Я махнул рукой. – Погибать, так с музыкой! Веди, Сусанин!

– Всегда пожалуйста! – засветив в радушной улыбке крепкие желтые зубы, так не вязавшиеся с его почтенным возрастом, воскликнул лодочник. – Нам предстоит спуститься в Малебольдже, больше известного, как восьмой круг ада. На самом его дне, за замерзшим Коцитом, в глубокой расселине находятся Медные ворота Тартара, охраняемые великанами-гекатонхейрами. Это и есть наша конечная точка. Примерно мили через две лодку придется бросить. Слышите шум? Это Флегетон кровавым водопадом падает вниз с огромной высоты. Так что восьмой и девятый круги придется пройти ножками.

Чем ближе к водопаду приближалась лодка, тем сильнее становился шум. Наконец Харон погреб к берегу.

– Хватит, – сказал он, ловко выпрыгивая из лодки на землю. Дальше пешочком, на своих двоих.

Когда все выбрались из лодки, Харон в одиночку вытащил её на берег. Он тщательно очистил днище от гноя пучком травы, а затем спрятал посудину в густых зарослях росшего неподалеку кустарника.

– Так будет надежнее, – сказал он, скептически осмотрев творение своих рук.

Через полчаса путешественники остановились на краю гигантского провала, подобного амфитеатру, уступами спускающегося вниз. Где-то на дне блестел вечным голубым льдом замороженный Коцит. Чуть поодаль, рассыпаясь на лету рубиновыми брызгами, низвергался вниз кипящий Флегетон.

– Колоссально! – Я не смог сдержать изумленного вздоха. – Это похоже на шахту алмазных приисков. Только в несколько раз больше, – прикинув размеры, сообщил я попутчикам. – Мне довелось в таких побывать… Тогда я был поражен её размерами – на грузовике, спускающимся по спирали, чтобы достичь дна уходило несколько часов. Но здесь… А чего все эти люди на уступах делают?

– Каждый уступ – определенное наказание, – пояснил Харон, – за определенный проступок. Нам придется пройти все десять уступов… Конечно, зрелище не для слабонервных, так что берите себя в руки, и вперед.

– Чего-то мне этот круг напоминает, – задумался я. – А, вспомнил – детскую игрушку-лабиринт, ну там где шарик катается.

– А ведь, и вправду, похоже, – согласилась Айа, которой нечасто доводилось посещать эти мрачные края, – все эти рвы…

– Злые щели, Малебольдже, – подсказал Харон. – Щелей десять, они отделены друг от друга перекитами. И так до самого центра, где находится вход в колодец на девятый круг, в глубине которого вечно замершее озеро Коцит. Восьмой круг мы минуем без всяких проблем, вот по этим каменным гребням, – указал он на некое подобие каменных мостов, – которые пересекают рвы и валы до самого колодца.

Нарочито вальяжной походкой лодочник взошел на каменный мост и поманил за собой остальных путников.

– Держитесь поближе, – попросил он, – я проведу для вас небольшую экскурсию. Мало ли, вдруг кому-то придется сюда вернуться, – загадочно намекнул он.

– Не каркай! – открестился я от предположения старого пройдохи. – Достали твои шуточки!

– Харон, действительно, хватит! – попросила Айа.

– Ну, ладно, – сдался он, уступив уговорам прекрасной богини, – больше не буду. Но разве никому не интересно, что там, – он кивнул вниз, – творится?

– Еще бы! – ответил я. – Мы поэтому и здесь!

– Первый ров – самый высокий, остальные спускаются все ниже и ниже… – начал свой рассказ Харон.

– Ну, это мы и сами видим, – прервал я его, – и что мосты выгнутые надо рвами – тоже видим.

– Ладно, слушай дальше, глазастый. Перед вами первая щель, забитая голыми сводниками и соблазнителями. Они идут навстречу друг другу двумя шеренгами.

– А их надсмотрщики – черти? – удивленно спросил я, заметив волосатое существо, искусно щелкающее по голым спинам грешников длинным кнутом.

– Бесы, – поправил меня Харон. – Они следят, чтобы ряды грешников не смешивались.

– Ненавижу мучителей! – сквозь стиснутые зубы прошипел я.

– А кто их любит? – риторически вопросил лодочник. – Но и без них тоже нельзя обойтись! Эту работу должен кто-то делать.

Я раздраженно сплюнул себе под ноги и быстро пошел дальше. А чего я хотел увидеть в аду? Вскоре путники достигли второго рва. Еще на подходе к нему в воздухе повис едкий запах нечистот.

– Опять вонь! Опять стигийское болото? – прикрыв лицо рукой, спросил я.

– Моим глазам предстали толпы влипших в кал зловонный, как будто взятый из отхожих ям, – прикрыв глаза, продекламировал Харон.

– Опять Данте?

– Между прочим, гениальный был малый, – сказал Харон. – Вергилий не зря таскал этого стихоплета по Аиду… В этой яме копошатся льстецы, – вернулся он без перехода к предыдущей теме. – Их сладкий яд здесь превращается в дерьмо.

– Пойдемте быстрее, – попросил я, – дух вышибает от этого запаха…

Харон захохотал, но прибавил ходу. Путешественники, закрыв лица руками, быстрым шагом перебежали через мостик над второй щелью. Третий ров оказался заполнен странными деревьями с раздвоенным стволом. По стволу время от времени пробегали огненные искры, а обрубленные верхушки стволов горели негасимым огнем.

– Да ведь это люди! – ахнул я. – Только зарытые вниз головой!

– Точно, востроглазый ты наш! – удовлетворенно крякнул лодочник. – Здесь карается грех церковной коррупции. Грешники вбиты в каменистую землю вниз головой. Жаль, отсюда не видно, но каждый последующий грешник забивает предыдущего еще глубже…

– Постой, – воскликнул я, – но о каком церковном грехе идет речь?

– Ха, – усмехнулся Харон, – есть одно необычное свойство Аида – пластичность. И по большей части вы, смертные, формируете её ландшафт и методы наказания за проступки. Каждый получает согласно своей вере.

– То есть, если я правильно понял, – переспросил я, – именно человеческое сознание ответственно за все здесь происходящее.

– Да, – со смехом ответил перевозчик, – стоит только большому количеству людей поверить в кипящую реку гноя и о том, что им придется в ней мучиться д скончания веков – пожалуйста, всё к вашим услугам!

– Значит, – решить я пролить небольшой свет на один спорный вопрос, – если я, допустим, не верю во всю эту лабуду, то…

– Э нет, батенька! – угадав ход моей мысли, воскликнул Харон. – Извольте подчиняться! Даже если ты ни во что не веришь – тебя все равно будут судить. Это работа Анубиса и его помощников.

– Интересные плоды приносит манипулирование массовым сознанием, – задумался я. – Нужно будет поработать над этим, когда вернемся…

– Хех, думаешь, ты первый? – ощерился Харон. – Боги на протяжении тысячелетий формировали Аид под свои нужды. Манипулирование сознанием – основополагающая дисциплина божественного статуса. Запомни на будущее, внучок! Вдруг пригодится?

За увлекательной беседой мы не заметили, как добрались до моста, пролегающего над четвертой щелью.

– Вот одно из самых интереснейших мест в Аиде – здесь содержатся колдуны, волшебники всех мастей, прорицатели…

– Неужели настоящие волшебники? – засомневался я.

– Самые настоящие, мой друг, – развеял мои сомнения лодочник.

– Менее удачливые конкуренты? – предположил я, вспомнив батюшку Феофана и его отдел.

– Теоретически возможные соперники! – поправил перевозчик. – Тех, кто мог составить реальную конкуренцию божественному правлению, всегда закрывали в Тартаре. Но магов такого уровня не так-то просто уничтожить! Даже полное развоплощение – не выход. Просто ты никогда не будешь уверен, что потерявший телесную оболочку маг, не найдет какой-нибудь способ вернуть её обратно. Да, обратите внимание – головы колдунов свернуты назад, – вновь вспомнил про несчастных мучеников Харон, – чтобы, значит, не видеть им светлого будущего.

Пройдя четвертую щель, Харон сошел с мостика.

– Дальше мосты разрушены, – пояснил он. Пройдем немного вдоль пятой щели до следующего моста.

– А здесь кто? – заглянув в ров, наполненный булькающей тягучей жидкостью, спросил я. – Пахнет вроде приятно.

– Это кипящая смола, – любезно пояснил лодочник. – Здесь варятся взяточники.

На перекитах вдоль пятой щели стояли все те же волосатые создания, только вооруженные вместо бичей длинными заостренными баграми. Когда из кипящей смолы выныривал какой-нибудь несчастный, урод-надсмотрщик при помощи острого багра загонял его обратно в обжигающую жидкость. Когда путники поравнялись с одним из бесов, тот, взяв наперевес багор, грубо спросил:

– Кто такие? Посторонним вход строго воспрещен!

– А ты чего это тут раскомандовался? – набросился на него лодочник. – Как обращаешься к старшим, скотина! Тебя тут для чего поставили? Чтобы дурацкие вопросы задавать? Или работать? Вон гляди, у тебя уже трое от наказания отлынивают! Распустили вас, ох распустили…

– О! – воскликнул бес, падая перед лодочником на колени. – Нас почтил своим присутствием вечно старый Харон!

Бесы по обоим берегам щели тоже преклонили колени.

– Прости нас, старейший…

– Ладно, чего уж там, прощаю, – польщено улыбнулся лодочник. – Но помните, я ходил по этим местам, когда вас еще и в помине не было. Щелей ваших, долбанных, не было. Я помню времена, когда Коцит еще не замерз, салаги! – Харон презрительно сплюнул под ноги. – Ладно, встаньте, – любезно разрешил он бесам. – По какому мосту мы доберемся до колодца? Только не вздумай врать – я тебя достану…

– Следующий мост цел, – залебезил бес, – по нему прямо до колодца доберетесь.

– Иди, работай! – словно аристократ нерадивому слуге приказал Харон. – А вы чего встали? Топайте за мной!

– А чего это они все? – удивленно спросил я.

– Я сын Эреба, – ответил Харон. – Я помню бушевавший здесь Хаос. – Я помню этот мир, каким он был тысячи лет назад, я видел, как он менялся, даже принимал в этом непосредственное участие. Я для них – ходячая легенда. Я пережил правление Урана, Кроноса, Зевса, и, дай Единый, переживу и нынешнее!

– Ты не так прост, как кажешься, старик! – воскликнул я.

– А ты это до сих пор не понял? – удивился лодочник. – Ладно, забыли!

По мосту, указанному бесом, мы преодолели пятый ров, и вскоре подошли к шестому.

– Вот здесь влачат свое жалкое существование лицемеры и фарисеи, – указал перевозчик.

В ярких, позолоченных одеждах в глубине рва, едва передвигая ноги, двигалась вереница людей. Когда один из них запинался и падал, вся шеренга лицемеров, словно доминошки поставленные на ребро, сыпались на каменистое дно рва.

– Их одежды – свинец, – пояснил лодочник. – Если кто-то не найдет в себе сил подняться, ему придется терпеть груз идущих по нему собратьев по несчастью. А вот в этой щели, – когда путешественники добрались до седьмого рва, продолжил свой рассказ Харон, – воры.

– Да, – так же коротко ответил лодочник.

Я с интересом рассматривал обитателей седьмого рва, которых беспощадно жалили ядовитые змеи. Один раз мне даже показалось, что я заметил знакомое лицо. Но, показавшийся знакомым человек, вдруг вспыхнул ярким пламенем и рассыпался пеплом. Я вопросительно посмотрел на лодочника.

– Они сгорают, словно птица феникс, и возрождаются из пепла, чтобы вновь мучиться…

Восьмая щель была наполнена движущимися огнями, и по ее берегам не стояли бесы. Огни хаотически метались из стороны в сторону, освещая каменистые стены рва.

– Лукавые советчики, – проскрипел Харон. – А вот в девятую щель слабонервным лучше не глядеть – там настоящая кунсткамера.

Девятый ров, по совету Харона, пересекли чуть ли не бегом. Однако я успел увидеть чудовищно изуродованные тела обитателей девятой щели. Эта чудовищная картина, наверное, будет преследовать меня до конца дней. Последнюю, десятую щель мы преодолели не спеша – силы были на исходе. Переводя дух, я прислушивался к словам лодочника, который не забывал о взятой на себя обязанности проводника и гида подземного царства.

– Кого здесь только нет, – вещал старик, – поддельщики металла поражены проказой и коростой, безумием страдают поддельщики себя…

– Как это, поддельщики себя? – не понял я.

– Некоторые любят выдавать себя за других, – пояснил лодочник. – Фальшивомонетчиков водянка не минует, и лихорадка обеспечена лжецам.

Наконец десятая щель осталась позади. Вдалеке высилось некое подобие башни, вырастающее прямо из колодца.

– Титаны, наказанные еще Зевсом, – сказал Харон. – Немврод и Антей. Они здесь выполняют роль лифта на последний, девятый круг.

Достигнув стен колодца, старец повелительно взмахнул рукой, и гигант, названный Антеем, поднес к путникам раскрытую ладонь размером с кузов небольшого грузовика.

– Вперед, – Харон подал пример – безбоязненно запрыгнул в услужливо предоставленное титаном средство передвижения.

– Раз взялся за гуж… – вздохнул я, взбираясь по гигантским пальцам в руку Антея.

– А ведь он может нас как клопов раздавить…

– Чему быть, тому не миновать, – философски произнесла Айа.

– Давай, родной, поехали! – крикнул Харон, взмахивая руками.

Ладонь Антея взмыла в воздух. Гигант наклонился и осторожно опустил путешественников на ледяной панцирь озера. Затем Антей выпрямился во весь свой чудовищный рост, и вновь застыл, словно каменное изваяние. Путники поспешили удалиться подальше от громадных ступней титана – мало ли чего может взбрести ему в голову. Но Харон развеял их сомнения:

– Они не могут оторвать своих ног от земли. Зевс связал их настолько сильно, что, пожалуй, даже он сам не сможет их освободить.

В толще прозрачного льда виднелись вмороженные в лед люди. В некоторых местах торчали надо льдом задубевшие, покрытые изморозью головы, руки, ноги.

– А как насчет дьявола? – спросил я лодочника. У Алигъери именно он – центральная фигура этого круга.

– А, – отмахнулся лодочник, – нету никакого дьявола. А насчет вмороженного в лед чудища – вы сами его увидите. Однажды оно вылезло с каких-то глубинных, недоступных даже нам уровней, и принялась крошить все направо и налево. Ценой неимоверных усилий богам удалось лишь связать эту тварь. Попыток её уничтожить было несколько, но все они были неудачными – тварь оказалось на редкость сильна и живуча. Когда-нибудь она вновь вырвется из ледяных оков и наведет большой шухер в Аиде.

Харон вел путников вдоль берега, но и отсюда можно было рассмотреть крылатого монстра, размером с двадцатиэтажный дом. Зверюга бешено размахивала огромными кожистыми крыльями, стараясь освободиться из тысячелетнего плена. Порывы ветра, поднятые черными крыльями твари, бросали в лицо путников мелкие осколки льда и снежную порошу.

– Полюбовались? – ехидно поинтересовался проводник. – Если подойти поближе, будет слышно, как трещит лед. Пока он успевает затянуться и не выпускает тварь из ледяного капкана. Так что нам бояться нечего. Но подходить к ней близко я бы не советовал.

Они обогнули тварь по широкой дуге. Вскоре она осталась позади. Лишь подрагивание льда напоминало о её титанических усилиях.

– Осталось совсем немного, – приободрил путников Харон, – и появятся медные ворота.

В предвкушении окончания пути проводник прибавил ходу. Мы едва поспевали за немощным на вид, но, как оказалось, крепким стариком. Наконец ледяные торосы закончились, и на пустынной каменистой равнине, окруженной невысокими скалами, появились долгожданные врата Тартара.

– Вот они, медные врата Вечной Бездны! – радостно воскликнул старец. – Добрались! Именно здесь содержаться самые сильные и безумные существа – Титаны.

Я с интересом рассматривал замысловатое литье позеленевшего от времени медного щита.

– Самостоятельно ничто и никто не может вернуться из Тартара, – продолжал вещать старик. – Бездна поглощает любые предметы, живые организмы и все виды энергии.

Вот оно! Я, наконец-то понял, куда можно засунуть Горчевского! Если уж великие Титаны не смогли отсюда выбраться, то чего уж говорить о бывшем декане! Надо будет обсудить это с Владимиром Николаевичем, когда вернусь назад.

Земля неожиданно вздрогнула, раздался бешенный рев, мгновенно заложивший уши, и в поле моего зрения появились сторукие великаны.

Я вскрикнул от изумления – эти сторукие твари не были похожи ни на одно виденное ранее существо. Амфорные тела, не имеющие хоть сколько-нибудь четких очертаний, пульсирующие и переливающиеся всеми цветами радуги

– Гекатонхейры – стражи Медных Врат Тартара! – произнес лодочник. – Плоды чудовищных опытов Урана над собственными детьми.

Руки гекатонхейров двигались с чудовищной быстротой, пропадали из поля зрения, вновь появлялись – посчитать, сколько их на самом деле, было невозможно. Так что прозвище сторукие они носили не зря. Зыбкие титанические фигуры с чудовищной скоростью приближались к нам.

– Пойдемте-ка отседова, ребятки! – неожиданно засуетился лодочник. – Как бы под раздачу не попасть…

Эпилог

Я не буду рассказывать про все трудности обратного пути, но, так или иначе, мы с Айей вернулись обратно в мой мир без людей. Первую неделю после возвращения из ада я тупо пил. Пил самозабвенно, пытаясь выбросить из памяти, намертво влипший в нее смрад канав восьмого круга, где вонь испражнений смешивалась с тяжелым духом свежепролитой крови, горящие могильники под разрушенными стенами города Дит и сладковатый дым горящей плоти, оседающий на губах, стенания и проклятия терзаемых грешников и пыточные инструменты мучителей… Всего не перечислить…

И только заныривая в бездонную глубину алкогольного дурмана, я мог, хоть на мгновение, забыться и не думать об этом. Сначала Айя не трогала меня и не вмешивалась в мой процесс прихода «в норму» после посещения ада. Но, к концу недели моего непросыхаемого запоя, она попыталась со мной бороться. Сначала она попыталась забирать у меня бутылки с выпивкой, которые я тут же материализовывал и надирался вновь до скотского состояния. Потом – не отходила от меня ни на секунду, выдергивая выпивку из рук в тот же момент, как она там появлялась. Но после того, как я наловчился материализовывать бухло непосредственно в собственном желудке, махнула на меня рукой: я те тут не нянька, мальчик уже большой – сам разберется!

Как ни странно, как раз это-то и возымело действие – я сумел взять себя в руки и завязать. Еще пару суток я отлеживался, а после начал действовать по плану, согласованному с богиней Правосудия. Первое, чем следовало заняться, это составлением матрицы преступлений и наказаний. Как говориться – каждому по заслугам. Поскольку, я в этом деле далеко не профи, мне нужны были прошаренные помощники… Даже не столько помощники, сколько верные единомышленники. И я, кажется, знал, где их взять…

И вот, за большим столом в гостиной сидели члены нашего «Совета Высших Сил»: ваш покорный слуга, Прохор Воронин, генерал Кузнецов, майор Сидоренко и неунывающий лейтенант Петрушин. В каждом из них я был уверен на все сто…

– Итак, друзья и коллеги, – я, как Надзирающий, одновременно являющийся и председателем «Совета», первым взял слово, – кто за то, чтобы заключить контракт с Айей-Фемидой – богиней Правосудия на обговоренных ранее условиях?

Рассказывать о том, сколько копий было сломано во время обсуждения этих условий, думаю, не имеет смысла. Скажу лишь одно – мы провели за «столом переговоров» не один год! Правда, происходило это в мире без людей, поэтому для остального мира прошло всего лишь несколько месяцев.

– Голосуем, – произнес я, поднимая руку. – Я – «за»!

– Присоединяюсь! – произнес Воронин следом за мной.

– С Богом, ребятки! – поддержал наши благие порывы Владимир Николаевич.

– За! – как всегда лаконично ответил Сидоренко, поднимая руку.

– Я тоже! – улыбнулся Славка, вытянув руку над головой.

– Единогласно! – подытожил я. – Контакт будем кровью подписывать? – не удержался я напоследок от тупой шуточки.

* * *

Васек сидел в одиночестве, пялясь в мерцающий в темноте телевизор, потягивая дорогой вискарь из бокала, заполненного кубиками прозрачного льда. Первый раз за всю свою жизнь он встреча Новый год в полном одиночестве, даже прислугу разогнал, чтобы никто не докучал ему своим присутствием. Он бездумно скользнул взглядом по лощеному виду первого российского президента, поздравляющего с наступающим годом страну, и прибавил звук.

– Что говорить, – вещал с экрана президент, – год был непростым…

– Еще бы, твою мать! – выругался при этих словах Васек.

Падение рубля и бешеная инфляция, предсказанная Серегой еще летом, захлестнула страну: предприятия разорялись, население нищало, хотя и раньше особо с жиру не бесилось… Нет, ему самому ничего такого не грозило – бабло продолжало регулярно капать, даже еще больше чем до дефолта. Но вот никак не шел из памяти тот давний и странный разговор с Серегой, произошедший до его последнего очередного убийства…

Да и вообще весь проходящий год выдался очень странным, если не сказать больше – Васек даже думал, что тронулся умом… После Сережиного чудесного «воскрешения», все вроде бы как наладилось, но поговорить со старым другом не удалось – он пропал. Куда, зачем – не знали даже его родители.

– С Новым голом, дорогие друзья! – произнес с экрана президент.

– Ну, вот и девяносто девятый, – произнес Васек, прикладываясь к бокалу и медленно цедя спиртное под бой курантов.

Холодные кубики льда ткнулись в его зубы, когда бокал опустел. А с первым нотами «Патриотической песни» Глинки, заменивший собой гимн СССР, перед глазами Васька высветилась странная надпись:

[Внимание! Решением Совета Высших Сил ваш мир вступает в новую эру – Справедливости и Правосудия! Поздравляем Вас с этим знаменательным днем!]

Васек тряхнул головой и протер глаза кулаками – но надпись никуда не исчезла.

– Ну, вот, опять началось… – невозмутимо констатировал Васек, нацеживая в бокал еще вискаря. – Придется, все-таки, показаться хорошему мозгоправу.

Он сильно удивился, если бы узнал, что подобная надпись появилась перед глазами каждого жителя земли.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Продолжение: "Халява 3. Общага 90-е" /reader/130757/1046162