Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 3 (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Просто убийство в запертой комнате получается, – невесело хмыкнул я.

– При чем тут убийство? – не поняла Аника.

– Жанр детективов так называется, – пояснил я. – Замкнутый детектив или головоломка. Я же говорил, что люблю их читать.

– Это не книга, а жизнь! – как-то очень холодно заметила Воронина.

– Да я не в этом смысле… Короче, забей. То есть у нас кража из закрытого сейфа, ключи от которого были только у твоих сестер, но сами они этого точно не делали. Еще мы должны исключить дубликаты ключей и взлом замка. Это все, что есть?

– Это то, что я успела выяснить за несколько дней.

– Версии есть?

– Нет. Те, что были, я уже отработала, и сейчас в тупике. Михаил, ты мне поможешь? Я не знаю уже, за что браться, а твой свежий взгляд может помочь.

Я даже немного удивился вопросу. В смысле, помогу? А какие еще варианты?

– Аника, ты хоть и семидесятилетняя графиня, но все же мой друг, – ответил я. – Конечно, я тебе помогу.

На этот раз она подготовилась, и щелчком пальца отправленная скомканная салфетка попала мне прямо под глаз.

– Что за ребячество, ваша светлость! – изобразил возмущение. Подумал, подумал и не стал добавлять «в вашем возрасте». А вот про другой момент стал. – Только… Ты не боишься, что мое своеобразное… назовем это «везение», усугубит ситуацию?

Ответ Ворониной меня просто убил.

– Вообще-то я именно на него, Миша, и рассчитываю!

Глава 13

С Аникой мы еще около часа сидели в кафе, обсуждая версии и строя планы на расследование. Много чего придумали, наметили основные движения, но сошлись на том, что утро вечера мудренее, и что завтра с обеда мы с ней встретимся в родовом гнезде Воронцовых, чтобы пообщаться с ее сестрами вживую.

– А почему с обеда? – немного удивилась моя собеседница.

– Так у меня с утра процедуры, – развел я руками. – Я тут на лечении, забыла?

– Блин! – просторечия из «пожилой» аристократки сегодня так и лезли. – А нельзя отложить?

– Можно, – покладисто кивнул я. – Но я не буду. Последние события показали, что без магии, которой я пока управляюсь довольно посредственно, влезать в новые приключения не стоит.

– А что у тебя с магией? – тут до меня дошло, что предметно мы этот аспект с коллегой не обсуждали. Так, редкие упоминания о проблемах, но не более того.

Что же. Откровенность за откровенность. Я быстро поведал Ворониной о последствиях безудержного пьянства и пристрастия к веществам юного княжича Шувалова.

– То есть ты во все эти блудняки практически голый влезал? – внезапно дошло до Аники. – Господи, да ты еще более отмороженный, чем я раньше думала!

– Сочту за комплимент, ваша светлость, – усмехнулся я. – Так что, сама понимаешь – бросать лечение мне никак нельзя. Да и не нужно. Уверен, половины дня нам с тобой хватит для работы.

– Твоими бы устами, да мед пить… – не очень довольно, но все же согласно пробурчала собеседница. – Ладно, тогда до завтрашнего обеда? Устрою встречу с сестрами, может, тебе удастся узнать у них то, что я упустила.

– Хорошо. А я пока вечерком загружу Ксюшу анализом твоей семьи. Если не сестры сами у себя украли документы, так может, кто-то из их детей? Тебя проводить, кстати?

– Мы что, на свидании, Шувалов? – фыркнула девушка. – Созвонимся ближе к полудню. Пока.

На том мы и расстались. Воронина вызвала такси и уехала, а я, немного еще прогулявшись, чтобы уложить все в голове, отправился к клинике пешком. Люблю ходить, когда думаю. А тут такое окружение идеальное, сам бог велел.

Однако я не просто бесцельно брел, а вполне осознанно озадачивал виртуальную ассистентку работой. Если есть на кого спихнуть рутину, так почему бы этого не сделать? Тем более что нейросеть явно быстрее и лучше меня справится с составлением портретов семейства Воронцовых.

Попутно еще и выяснил, как дела в столицах обстоят. Созвонился с Туровым, он мне все последние новости и рассказал. Что особо порадовало – таинственная «организация» не спешила реализовывать свои, озвученные через посредника, угрозы. И вообще никак себя не проявляла. Сашка только жаловался, что без шуваловских охранников ему просто невозможно никуда сходить. Ага, типа до этого он такой гуляка был, просто дома не сидел!

Еще я от него узнал, что отец добился кое-каких успехов в деле о «Святогоре», завтра они с ним должны были съездить в некое секретное ведомство и там о чем-то поговорить. Платов не звонил и не давил на принятие решения – видать, ему тоже дали понять, что княжич на лечении и его не стоит беспокоить по таким пустякам.

Короче, все было на удивление тихо и благостно. Ровно настолько, чтобы я заподозрил скорое завершение этой белой полосы в жизни. С моим-то везением иначе и быть не могло! Но накручивать себя не стал, вернулся в свои апартаменты и лег спать.

Утро следующего дня пролетело в привычном, почти медитативном режиме. Эликсиры Дранникова, целительный сон у Чернова и вибрации токов от Сиротина – этот распорядок стал уже рутиной. Организм отзывался на лечение с благодарностью; я чувствовал, как по магическим каналам, еще забитым шлаками, вновь начинал циркулировать уверенный, хоть и не сильный, поток энергии.

После процедур, ближе к обеду, ожидая звонка от Аники, я устроился в кресле с планшетом и погрузился в изучение досье, которые подготовила Ксюша. Нейросеть поработала на совесть, выудив из открытых источников, светской хроники и, вероятно, парочки закрытых баз, исчерпывающую информацию о современном поколении Воронцовых.

Но начал я со старшего – именно с матриархами мне сегодня предстояло встречаться, и хотелось бы понимать, как с ними себя вести. Обе они, Софья Ильинична и Анастасия Ильинична, были вдовами, причем похоронили мужей совсем недавно – первая три года назад, вторая два. И теперь рулили большим семейством в две пары рук.

Старшая, Софья Ильинична, в обществе считалась затворницей, почти никогда не покидавшей имения. Не по состоянию здоровья – ее, скорее, не любили за склочность и тягу к устраиванию скандалов. В конце концов, устав терпеть ее выходки, ялтинское общество стало ее игнорировать. А она в ответ – его.

Младшая из сестер, Анастасия, местный провинциальный свет уважала. Являясь попечительницей сразу трех благотворительных фондов и даже преподавателем в местном вузе – читала лекции по астрономии. А еще устраивала ежегодный Рождественский бал – не то чтобы важная для расследования информация, но все же позволяющая получше узнать о ней и о ее характере до личной встречи.

У каждой из сестер Аники имелось по три отпрыска: два сына и дочь у Софьи и ровно такой же набор у Анастасии. И практически каждый уже обзавелся своими детьми, некоторые – вполне даже взрослыми на сегодняшний день.

Глеб Германович, старший сын Софьи Ильиничны, служил по линии министерства иностранных дел, имел двух сыновей, стабильное финансовое состояние и практически немецкую страсть к порядку, от отца, видать. Из Ксюшиной записки следовало, что он даже в гости к маменьке приезжал в одни и те же даты, дважды в год. Исключением в этом графике были лишь похороны отца.

Последний раз в Крыму он был почти пять месяцев назад, вместе с семьей, поэтому из списка подозреваемых я его сразу же исключил. Как и его сестру, Алину Германовну. Та вышла замуж по любви за какого-то фотографа, а не по расчету за предложенного барона, поругалась с отцом и более ни в Ялте, ни в Крыму не бывала ни разу. Зато активно мелькала в светской хронике, блистая на обложках журналов – в свои сорок пять она выглядела настоящей фотомоделью. Я мысленно пометил эту барышню как любительницу «жить для себя» – ко всему прочему, она еще и детьми не обзавелась. Проживала она постоянно в Европе.

Третий сын старшей из сестер Ворониной, Лев Германович, в качестве подозреваемого подходил идеально. Сорок один год, увлеченный чудак, и – па-бам! – профессор Владимирского Императорского Университета генетики! Генетики, Карл! Совпадение? Может, и так. Но информацию о нем я читал не в пример внимательнее, чем про его братьев и сестер.

Деньгами он не интересовался от слова совсем, зато наукой – мое почтение! Одних только заголовков статей я отметил два десятка за последние три года. И все они были так или иначе связаны с биогеронтологией. То есть изучал вопросы старения и меры по борьбе с ним. Как тут не сделать стойку?

Вот только с маменькой своей он связей почти не поддерживал. Раз в несколько лет приезжал, да и то на пару дней. И всегда спешил как можно быстрее уехать. Зато – да что ж за удача такая! – был в Ялте две недели назад. Очень, кстати, короткий визит, уехал обратно в столицу даже не переночевав.

«Это может быть наш клиент», – сделал я пометку. Попросил Ксюшу поподробнее изучить его последние передвижения и контакты за пару недель и перешел к детям Анастасии Ильиничны. И сразу же чуть не подпрыгнул – да что же за семейка такая! Что ни имя, то готовый подозреваемый!

Старший сын младшей сестры Аники подходил на роль похитителя архивов чуть меньше, чем Лев Германович, но это только на первый взгляд. Тридцатипятилетний Арсений Александрович нигде не служил, а «присматривал» за семейными активами. В частности, являлся попечителем Художественной галереи Воронцовых, расположенной во Владимире. Не Эрмитаж – в этом мире такового не было, кстати, но тоже нехилый такой актив.

Несколько постоянно действующих экспозиций, передвижные выставки, салоны, вечера и литературные чтения – в общем, один из центров культурной жизни столицы. В светской хронике «попечитель» мелькал регулярно. В основном в связке с карточными долгами и скандалами в игорных домах. Ксюша даже выделила его особым маркером: за последний год на его имя поступило три судебных иска о взыскании крупных сумм. При этом два месяца назад все иски были внезапно отозваны.

Подозрительный тип, верно. А ведь он еще был в Ялте с кратковременным визитом три недели назад. Говорю же – мутная семейка!

На фоне Арсения похождения Киры Александровны – тридцать четыре года, владелица небольшого, но успешного модного дома во Владимире с филиалами в Москве и Новгороде, замужем за банкиром, есть дочь двенадцати лет – выглядели бледно. В общем-то, там всего чтения было: не был, не был, не был, даже рядом не стоял. В смысле, в делах семьи участия не принимает, с матерью общается холодно, в Крыму не была более шести лет.

Как и младшего сына Анастасии Ильиничны, Федора. Молодой человек связал свою жизнь с армейской службой, и теперь сидит где-то на базе на Дальнем Востоке практически безвылазно. Недавно получил звание майора, и в свои тридцать настрогал уже троих детей – все девочки.

Единственное, что его отличало от остальных детей Анастасии Ильиничны, это добрые отношения с семьей. И с матерью, и с теткой Софьей. Созванивался он с ними довольно часто, не реже раза в неделю.

Внуков сестер Аники я даже рассматривать не стал – слишком молоды для самостоятельных действий, самому старшему всего семнадцать лет. Нет, оно, конечно, и в этом возрасте можно дел натворить, особенно происходя из такой знатной семьи, как Воронцовы. Но… при наличии парочки довольно убедительных подозреваемых из второго поколения, в этом все же не было никакого смысла. По крайней мере, пока.

Я уже закончил с чтением и сидел, глядя в окно, размышляя и укладывая полученную информацию по порядку, когда позвонила Воронина. Про себя я решил называть все же привычной фамилией, просто чтобы не путаться.

– Освободился? – спросила она, когда мы обменялись приветствиями.

– Да, даже успел с твоей семьей познакомиться. Увлекательное, надо сказать, чтение! Ты в курсе, что Лев Германович…

– Геронтолог? – хмыкнула она. – Конечно. Я его сразу пометила как подозреваемого. Хотя он и ботаник, не способный на преступление в принципе.

– В тихом омуте, как известно…

– Да-да, я понимаю. Михаил, сестры готовы с тобой встретиться через сорок минут. Ты успеешь подъехать?

– Да что тут ехать-то? – удивился я. – Не Владимир, чай. Пробок я еще ни разу не видел.

– Тогда выдвигайся, адрес я тебе скинула.

Ехать предстояло на другой конец города, но даже с учетом этого дорога заняла всего пятнадцать минут. Говорю же – провинция! Правда, если бы через центр поехали, то все тридцать бы тащились, останавливаясь на каждом светофоре. Но водитель из «Волны» – Жигалова, как узнала, что мне ехать надо, сразу же его выделила, и мол, никаких даже разговоров о такси! – вывел машину на объездную и домчал меня до поместья Воронцовых с ветерком. Еще и ждать остался, чтобы потом обратно отвезти. Сервис, однако! Хотя за такой чек – не удивительно.

Аника встретила меня у кованых ворот поместья, стоящего на вершине горы. Махнула рукой, запрыгнула в салон авто и стала командовать водителем, куда ехать. Я удивленно у нее спросил.

– В чем необходимость такой встречи? Думаешь, шофер заблудился бы?

Территория у родового гнезда моей коллеги была приличной. Мы только по асфальтированной дорожке ехали минуты три-четыре, а ведь там еще за домом территория наверняка имелась. Перед ним же был разбит парк. Богатый и очень ухоженный. Чувствовалось, что за ним не просто следят, а постоянно обновляют. Даже прямо сейчас парочка садовников, управляя погрузчиком, устанавливали в глубине здоровенную пальму.

– Нет, просто поговорить нужно было перед встречей. Хотела предупредить, чтобы ты на Софью не реагировал.

– Я уже прочел, что она старая склочница.

– Шувалов, а повежливее?

– Как есть, так и говорю. Характер у нее, – чуть было не сказал «твоей сестренки», да вовремя вспомнил, что тут водила из «Волны» уши греет, – паршивый. С кем могла, уже разругалась, из дому практически не выходит. Хотя, если подумать, был бы у меня такой сад, я бы тоже не чувствовал себя взаперти.

– Купи себе кусок земли тут и разводи, – фыркнула Воронина.

Я было хотел брякнуть, мол, на какие капиталы, а потом осознал, что не такая уж это для меня и проблема. Ладно, собственных средств пока нет, но можно же у отца попросить. Это в прошлой жизни о таком можно было только мечтать, а здесь я и правда могу приобрести несколько гектаров земли под Ялтой и хоть апельсиновые сады тут устраивать. Другое дело, что сейчас мне это совсем не нужно. Как говорится: имею желание, но не имею возможности, а имея возможности – не имею желания. Печаль…

– Только ради этого? – хмыкнул я.

– Не только, – нахмурилась Аника. – Только что прилетел сын Софьи, Лев. Эта идиотка позвонила ему вчера вечером, обвинила в краже, наговорила всяких гадостей, и он прыгнул в самолет и десять минут назад появился на пороге. А мне, главное, ни слова!

Дела семейные – это такое, да… Никогда не знаешь, откуда тебе по лбу прилетит. Софья Ильинична, конечно, «молодец». Такого перспективного подозреваемого спугнула, блин! С другой стороны – ну и ладно! Да, он теперь предупрежден и настороже, даже сам прибыл, создавая себе образ несправедливо обвиненного. Зато не надо за ним бегать, тут же на месте и допросим.

– А больше она никому не звонила? – уточнил я.

Ну, на всякий случай. А то вдруг Софья Ильинична циркулярно всех обвинила и у нас получится не нормальное расследование, а что-то в духе Агаты Кристи или фильма «Достать ножи». Закрытый детектив, мать его! Где все родственники собираются в гостиной, а я такой красивый, в стиле Дэниела Крейга, пафосно объявляю, что знаю, кто убийца. Садовник, конечно же. Вон тот, что пальму прикапывает, ага.

– Нет, больше никого.

– Ну и то хлеб. Ладно, пошли уже, – машина как раз остановилась у парадного входа довольно обширного, с элементами греко-римской архитектуры, трехэтажного особняка. – Будем разговаривать.

Дворецкого, кстати, не оказалось, а то бы совсем было попадание в образ детективных историй пожилой англичанки. Аника открыла массивную дверь сама, провела меня вглубь дома, в небольшую и очень уютно обставленную гостиную. Малую, как она сказала. Тут и в самом деле всю семью не соберешь, а вот приватно побеседовать составом в три-пять человек – вполне.

– Софья с Анастасией сейчас придут, – сказала она. – И Лев тоже. Настя эту дуру каплями отпаивает. Племянник как явился, так они сразу друг на друга принялись орать, я думала, у средней сердечный приступ случится.

– Подождем, что ж делать, – кивнул я.

Однако удобно устроиться в кресле для ожидания мне не дали. Только я ногу на ногу закинул, как пришлось вскакивать. Две пожилые дамы и статный, совсем не похожий на профессора мужчина вошли буквально через пару минут. Я коротко поклонился всем скопом, представился.

– В вашей помощи уже нет нужды, Михаил Юрьевич, – произнесла Софья Ильинична, женщина с тяжелым взглядом и властным выражением лица. – Это семейное дело, и мы в нем уже разобрались. Кто вор, известно!

– Мама! – воскликнул Лев Германович, покраснев при этом, как школьник. – Прекратите молоть чушь! Я же вам все уже объяснил! Не брал я эти чертовы записи!

– Не повышайте на меня голос, молодой человек! – отрезала сестра Аники.

Анастасия Ильинична, дама с куда более приятным лицом, тяжело вздохнула и бросила на меня извиняющийся взгляд.

– Ну, раз я уже все равно здесь, то давайте присядем и обсудим, – сообщил я. И уселся обратно в кресло, всем своим видом показывая, что никуда уходить не собираюсь

Глава 14

Внимания на мои слова не слишком-то обратили. Дела семейные, они такие – когда родные люди ругаются, про все вокруг забывают. Даже про то, что некоторые тут присутствующие к внутреннему кругу не принадлежат. И им, вообще-то, не особенно нужно все это слушать. И лучше всего молчать, чтобы под горячую руку не попасть.

Гвалт стоял потрясающий. Настоящий цирк с конями, как говаривал один мой знакомый еще по прошлой жизни. Лев Германович горячо что-то доказывал матери, та в ответ цыкала на него, как на мальчишку, порой сама срываясь на истерические выкрики. А Анастасия Ильинична в эти моменты безуспешно пыталась их утихомирить, вставляя тревожные: «Лева, успокойся!», «Софья, не кипятись, у тебя давление!».

Аника молчала, как и я, наблюдая за представлением. Вроде бы спокойно, но по ее лицу было видно, что сдерживаться ей стоит больших трудов. И с каждой минутой – все больших.

Я же просто слушал и выдергивал из разборки родни кое-какие детали. Они, знаете ли, никогда лишними не бывают, особенно когда люди на эмоциях. Не сказать, что картина сильно прояснилась. Ну, кроме того факта, что Лев был искренне возмущен и оскорблен несправедливым обвинением, а Софья Ильинична, как и подобает тирану, уже вынесла вердикт и не собиралась его пересматривать.

– … да как ты мог! – гремела она. – Позорище! Как я могла вырастить вора! А еще называешь себя ученым!

– Да какой я вор, мама⁈ Я ничего не брал! Я примчался сюда, как только вы мне позвонили, чтобы лично, в глаза…

Когда запал матери с сыном стал немного иссякать, я счел момент подходящим, чтобы вступить в игру. Спокойно, как бы между прочим, я вставил свою реплику, обращаясь к сыну Софьи:

– Простите, Лев Германович, а вы ведь прилетали в Ялту две недели назад, верно? С очень коротким визитом. Даже не переночевали, если я все верно понимаю.

Эффект от вопроса превзошел все ожидания. Ученый замер с открытым ртом, не завершив очередную реплику, и уставился на меня круглыми глазами. В них читался целый коктейль эмоций: шок, что кто-то знает о его поездке, и дикое недоумение – откуда?

Младшая из сестер ахнула и приложила руку к груди, а Софья Ильинична бросила на меня оценивающий взгляд. Впервые за время нашей встречи не исполненный неприязни. Теперь в нем появились другие эмоции. Не одобрение, нет, но некоторое уважение к тому, кто подготовился к визиту.

Лев в это время пытался взять себя в руки.

– Я… Откуда вы… – он запнулся и махнул рукой, отбрасывая ненужные вопросы. И с вызовом бросил: – Да. Прилетал. Но архивов уже не было!

Фразу эту он явно произнес сгоряча, и лишь через секунду понял, что сам себя ею загнал в ловушку. Он нервно сглотнул и растерянно посмотрел сперва на меня, а потом на мать. Для последней, кстати, тоже стало новостью, что ее сын тайком копался в сейфе.

– Точно? – доброжелательно и мягко уточнил я. – Простите, но это лишь ваши слова, Лев Германович…

Дал словам повиснуть в воздухе. И ученый тут же заполнил паузу сбивчивой речью. Тяжело вздохнув, понимая, что отступать некуда, он сгорбился:

– Я хотел… сделать список. Мать запрещала, – короткий стыдливый взгляд в сторону Софьи Ильиничны, – но я знал, где она хранит архивы деда. Мне… мне казалось, это могло помочь в работе.

– Вашей работе по борьбе со старением? – уточнил я, демонстрируя, что в курсе и его научных интересов.

Он кивнул, даже немного оживившись. Глаза его загорелись фанатичным огнем ученого.

– Именно! Продление активной жизни человека, как одаренного, так и нет! Вы не представляете, какой прорыв это могло бы дать! А в архивах деда… – он на мгновение замолчал, подбирая слова, и бросил быстрый, почти извиняющийся взгляд на Анику, – было подробно расписано, что привело к… казусу с тетушкой.

Воронина хмыкнула. Анастасия принялась капать что-то в чашку. Софья поджала губы, отвернувшись. Семейка барсов и волков, блин! Вот зачем я в этот блудняк влез, а? Не хватало острых ощущений? Нет, понятно, что Анике я отказать не мог, но почему так-то?

Лев Германович тут же поправился, стараясь говорить максимально нейтрально и научно:

– Я, конечно, понимаю… То, что случилось с тетей Аникой, не было целенаправленным, выверенным результатом. Это была… ошибка. Случайный побочный эффект, который никто не мог предсказать. Но, понимаете, иногда именно ошибки и побочные эффекты открывают новые пути! Целые направления! Я хотел воспроизвести условия, изучить механизм! Это бесценные данные!

Говорил он с жаром, и становилось ясно, что ради научных целей он может пойти на многое. Может быть, даже и на кражу. Рановато пока удалять его из списка подозреваемых, хотя и особо верил в то, что он виновен. Но пока, все, что он может представить в качестве алиби, это его слова. Которые не бьют мотива и возможности.

– Мать не желала давать мне доступ к архивам, – продолжил он. – И копии делать тоже запретила. Мы из-за этого последние годы и общались… скажем так, прохладно.

Все взгляды автоматически переметнулись на Софью Ильиничну. Та сидела, откинувшись в кресле, с каменным лицом. Ее пальцы сжимали подлокотники.

– И правильно делала, что запрещала, – холодно, чеканя каждое слово, произнесла она. – Нашей семье достаточно и одного мутанта!

Воздух в гостиной будто вымерз. Словно на улице стояли сибирские морозы, а кто-то широко распахнул окно. Аника побледнела и сжала губы, явно не давая вырваться ответной грубости. Анастасия Ильинична ахнула и залпом проглотила содержимое чашки.

И вот что с ней делать? Пожилая женщина – не бить же!

– Кхм, – выждав некоторое время, я привлек к себе всеобщее внимание. – Лев Германович, а как вы можете доказать, что не брали бумаги из сейфа?

Тот принял почему-то невероятно горделивый вид, напоминая мне персонажа из анекдота про британских джентльменов, которые друг другу верят на слово. Быстро понял, насколько глупо это выглядит, и потупил взгляд.

– Никак…

Понятное дело! Он ведь тайком от матери взял ключ, пробрался к сейфу, то есть, сделал все, чтобы остаться незамеченным. О каком алиби здесь вообще можно говорить? Получается, как в том одесском анекдоте:

«Борис Моисеевич, у вас есть алиби?»

«А что это такое?»

«Ну, видел ли вас кто-нибудь на месте убийства?»

«А! Таки слава Богу нет!»

При этом, несмотря на то, что все факты указывали на Льва Германовича как на самого главного подозреваемого, я все же не верил, что архивы похитил он. По целому ряду причин. Начиная с той, что он бы тогда не примчался сразу же после телефонного скандала с матерью из столицы, и заканчивая очевидной – он сам признался, что лазил в сейф.

И вообще, украв бумаги деда для своих научных целей, он бы сейчас попросту признался. Устроил бы ругань с матерью: «А это все из-за тебя, между прочим! Если бы ты дала мне просто сделать копию, ничего подобного не произошло бы!» и выложил бы документы на стол. Ну или пообещал их вернет.

Ученые, особенно увлеченные, особый психотип. Они легко могут нарушить законы и даже социальные табу, но, как правило, пойманные за руку, тут же начнут гордо заявлять, что сделали это в интересах человечества, а не просто с целью наживы.

Конечно, он мог быть талантливым актером, который попросту заметал следы, выдавая себя за жертву – сюда же можно и внезапный прилет записать и признание. Но мне не казались убедительными его навыки лицедея. Слишком уж он легко велся на провокации матери. Ну, либо МХАТ по нему плачет горючими слезами. А, тут же нет МХАТа…

Ну и последнее, и для меня – самое убедительное. Для его целей, оригиналы документов были вовсе не обязательны. Если бы он приехал сюда две недели назад и нашел в сейфе архивы деда нетронутыми, то попросту отфотал бы их или иным образом снял копии. И все! Документы бы продолжили лежать непотревоженными и всего этого сыр-бора с семейными драмами не случилось бы.

– Давайте представим на минуту, что Лев Германович говорит правду, – решил я сменить фокус. Зыркнул на него, когда он открыл рот и попытался промямлить: «Что значит – представим?» – и продолжил. – Ведь кроме него у нас есть еще один подозреваемый. Который тоже мог украсть бумаги и имел для этого все возможности, а также мотив.

Когда все взгляды в гостиной сошлись на мне, я реально почувствовал себя персонажем детективной истории в стиле Агаты Кристи. Так и подмывало выдержать паузу и в драматической тишине произнести: «И сейчас я назову имя убийцы! Только сперва пойду пройдусь по той темной аллее»

– О ком это вы, Михаил Юрьевич? – голосом полным скепсиса протянула Софья Ильинична. Аника просто удивленно подняла брови – мы же с ней толком еще ничего обсудить не успели.

– О сыне Анастасии Ильиничны, Арсении Александровиче, – не стал тянуть я резину.

– Что? Арсений! – тут же воскликнула младшая из сестер. – Как вы можете, господин Шувалов! При чем здесь Арсений?

Понятно, что для своих матерей, сыновья – всегда ангелы. Которые будто бы замерли, словно стрекозы в янтаре в том чудесном времени, когда мастерили скворечники и рассказывали с табуретки стихи. Поэтому, чтобы не быть голословным, я достал телефон и за пару минут зачитал информацию о состоянии дел сына Анастасии.

Не ту, где он выступал деятелем культуры, а про карточные долги и скандалы. Финалом вывалил на благородное семейство три судебных иска о взыскании крупных сумм, в которых он выступал ответчиком. А также тот факт, что не так давно все они были отозваны и погашены.

Не забыл добавить, что такое обычно бывает, когда человек грубо говоря, перекредитуется. То есть, занимает новые деньги для того, чтобы вернуть старые долги. Подчас, не у самых лучших людей занимает.

Младшая из сестер все это время сидела молча, побледневшая и прижавшая ладони к губам. И это ведь я еще не обвинял ее сына, а просто предложил рассмотреть альтернативы.

– Кто дал вам право рыться в личной жизни нашей семьи! – строго выговорила мне Софья Ильинична, когда я закончил. – Это возмутительно и совершенно бесцеремонно!

– Простите, вам нужен мой такт или найти украденное? – чего-чего, а такой отповеди я не ожидал. Ну и ладно, в принципе, мне с ними дружить особой надобности нет. – Архивы способны уничтожить род Воронцовых, тут уж не до сантиментов. И раз уж мы подняли эту тему, я проверил все ваше семейное древо. Но только Аркадий Александрович имел мотивы и возможности для кражи. Он был здесь три недели назад.

– Как раз после того, как ты, Софья, последний раз видела бумаги отца, – поддержала меня Аника. – И ради бога, хватит уже вести себя, как истеричные курицы! Вы обратились за помощью ко мне, я позвала в поддержку Михаила. А вы тут строите из себя невесть кого, будто это нам с ним нужно найти пропажу! Так я вам скажу – плевать мне! И Михаилу тоже плевать! Он тут только из любезности присутствует. Если вас что-то не устраивает – пожалуйста! Мы разворачиваемся и уходим. Разбирайтесь со своим наследием сами, я уже много лет к Воронцовым никакого отношения не имею!

На этот раз тишина в гостиной держалась гораздо дольше. Пожилые сестры Ворониной смущенно переглядывались друг с другом, бедный Лев Германович вообще не знал куда себя девать – на его короткой памяти так со старыми графинями еще никто не разговаривал. Да и странно это, когда двадцатипятилетняя девушка отчитывает седых женщин, как школьниц. То есть, умом-то он понимал, что «тете Анике» уже черти сколько лет, но то умом. Смотрелось это все равно дико.

Я же как сидел нога на ногу, так и продолжил сидеть. Жестко их, конечно, Аника, но совершенно по делу. Я рассчитывал быстренько, в свободное от процедур время, распутать небольшое дельце – бесплатно, прошу заметить, из одной лишь любви к искусству, а они тут устроили балаган.

Моя же напарница выговорившись, успокоилась не вполне. Подскочила и начала мерить небольшое помещение шагами. Десять туда, разворот, десять обратно. На четвертой проходке я уже не выдержал и воскликнул.

– Слушай, ну ты-то то хоть не мельтеши!

И мои слова словно бы сняли сцену с паузы. Все сразу заговорили. Графини о том, что им очень жаль, и они конечно же окажут всемерное содействия и Анике и мне. Их сын что-то лепетал про Арсения, что тот бы никогда не стал воровать, и с детства был хорошим мальчиком – еще один, блин. А Воронина наконец прекратила метаться, словно тигр в клетке, и внезапно села на подлокотник кресла к Анастасии и стала ее успокаивать.

«Не, на такой дурдом, госпожа капитан, я не подписывался!» – мелькнула у меня непрошенная мысль.

Минут через пять все немного выдохнули, и стало возможно продолжить разговор. Я сообщил, что согласно собранной мне информации никто больше из членов семьи не подходит на роль подозреваемого, и сразу поинтересовался, что они сами думают по этому поводу. Одно дело собирать данные из открытых источников и поручать их анализ продвинутой нейросети по имени Ксюша, и совсем другое – личные ощущения.

Да и не обязательно ведь кому-то из родственников лично пробираться в родовой особняк, чтобы выкрасть семейный архив. Достаточно знать, где взять ключ от сейфа и иметь некоторое количество средств для оплаты качественных наемников. А на это способны были буквально все графские дети.

– Алина даже не знала про документы нашего отца, – сказала о своей второй дочери Софья Ильинична. – И вообще никогда семьей не интересовалась. Глеб знал, как и про Анику, но ему всегда было все равно.

– Я не представляю даже… – растерянно произнесла Анастасия, когда я повернулся к ней по поводу ее детей. – Теперь, после того, что вы рассказали об Арсении, я уже и не уверена, что знаю своих детей. У Киры, вроде бы все хорошо, а Феденька служит так далеко. Арсений…