Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 3 (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Или это все-таки такая талантливая игра? Видел я как-то фильм, «Шакал», кажется, назывался. Там был неуловимый и очень эффективный киллер, который даже с мужиком переспал, чтобы к цели подобраться. Жесть, конечно, но может этот такой же? Ну в смысле, не гей, прости Господи, а так маскируется? Под труса?

– Вопросы тут задаю я, Володя! – сыграл я голосом. – Ты кто такой?

– Н-но я ведь сказал! Кузовкин, Владимир Кузовкин! Я помощник Анастасии Ильиничны!

– Какой, нахрен, помощник! – рявкнул я.

– Помогаю графине с организацией мероприятий! С этим и другими…

– Ты мне тут ваньку не валяй, я тебя насквозь вижу! Отвечай, зачем тебя сюда послал Клейн? Где оружие? Сколько тут еще твоих сообщников?

Две последние фразы я произнес на автомате, уже осознавая, что не в ту сторону дую. Еще на фамилии посредника в глазах Кузовкина я увидел недоумение. Не непонимание, а именно недоумение. Он точно был знаком с Клейном, но никак не мог взять в толк, какое тот имеет отношение к нашей с ним стычке в мужском туалете.

И от этого взгляда все у меня в голове сошлось. Вот натуральное озарение. Так бывает, когда все факты уже собраны и лежат себе на разных полочках в сознании, ожидая своего часа. До какого-то момента они кажутся разрозненными, никак друг с другом не связанными. Но стоит произойти некому событию, и они послушно, как хорошо обученные солдаты, собираются в четкий и ровный строй.

Сейчас таким триггером стал напустивший в штаны от страха Кузовкин.

– Твою мать, – протянул я. – Это ты вскрыл сейф, Володя…

Он ничего не ответил, но на этот раз в его глазах зажегся страх и обреченность, и мне не нужно было быть нейромантом, чтобы понять – попал я в самую точку. Он. Не члены семьи, которых я битых три часа опрашивал, а неприметный ассистент Анастасии Ильиничны. Про существование которого я даже не удосужился узнать.

«Убийца – садовник! – мрачно пошутил я про себя. – Да как же так, Дрозд, перед глазами же было! Плюс, такая классика!»

Нет, ну правда! Все же на это указывало. В смысле, не на этого ссыкуна в хорошем костюме, породистой мордашкой и тонкими франтоватыми усиками, а на окружение. Если не родственники и не слуги, то кто? Да вот такие вот незаметные ассистенты, облегчающие знатным дворянам жизнь. Они и осведомлены не хуже домашней прислуги, и входы-выходы все знают. И откровенничают с ними подчас больше, чем с родными людьми.

Про ключ для него узнать – пара пустяков. Вытащить его, подобрать время, когда дом пустует – тоже. И эта его встреча с Клейном. Вот не послушал я тогда Диму, когда он утверждал, что появление посредника не связано с моей драгоценной персоной, мол, он много с кем работает. А зря! Оно и не связано. Он как посредник и прибыл. Встретился с клиентом, который желал что-то продать, и дела ему до меня нет.

А я уже устроил тут паранойю, телохранителя себе давай искать… Вместо того, чтобы проверить персонал графинь вне домашней обстановки. Читал же про Анастасию Ильиничну, что она вся из себя светская львица и меценат. Что стоило чуть дальше подумать – не одна же она все это тянет. Сколько времени бы не потерял – связать увиденного с Клейном помощника Воронцовой-младшей не стоило никакого труда.

Все это в какой-то миг у меня в голове просвистело, я даже вдох-выдох не успел сделать, а Кузовкин – ответить. Но я все равно толкнул его в грудь и надавил:

– Ну! Отвечай!

– П-пожалуйста! Я не понимаю, о чем вы говорите…

В несознанку решил поиграть? Давай, я такое даже люблю! Тут правда нет наручников и Гражданского Кодекса – он самый тяжелый. Но мы что-нибудь придумаем, верно? Для дорогого друга Владимира Кузовкина как не расстараться.

– Зря ты так, Володя, – с сожалением протянул я. – Могли же по-хорошему разойтись…

И начал неторопливо вытаскивать из его брюк кожаный ремень. Стараясь не дотрагиваться до мокрой ткани. Пленник даже не думал сопротивляться.

– Что вы делаете?

– Петлю, – пояснил я, когда полоска хорошей толстой кожи оказалась у меня в руках. Молодец, кстати, не разменивается на кожзам. – Сейчас руки тебе за спиной свяжу и в унитазе топить буду. Воров ведь в нужнике топят, знаешь, небось? Старая, освященная веками традиция. Кто мы без традиций, Володя?

– Не надо… – оторопело проговорил Владимир.

– Да как же не надо, Володенька, если надо. Ты не хочешь мне говорить, где украденные бумаги, а мне они очень сильно нужны. А так хоть моральное удовлетворение получу. Вора на тот свет отправлю. Кстати, по поводу Анастасии Ильиничны – не переживай. Я скажу, что ты напился и утонул, когда блевать пошел…

– Но у меня их нет! Я их отдал!

Ну какой молодец! Трус и идиот – лучший друг опера. Сам себя вломил и даже не понял.

– Кому отдал, Володя? Клейну?

– Д-да.

– Вот и умница. Ты руки-то не выдергивая, а то придется стукнуть. Вот, хорошо.

– Зачем вы меня связываете? Я же все рассказал!

– Еще не все, – когда петля на запястьях Кузовкина была затянута, я достал телефон и вызвал Ксюшу.

– Отправь сообщение для Ворониной. «Жду вместе с сестрами в малой гостиной, где первый раз встречались. И прихвати штаны. Любые».

Дернул за поводок из ремня и уже к Кузовкину.

– Веди меня в малую гостиную, воришка. Знаешь дорогу? – сам я, признаться, не настолько изучил графское гнездо, чтобы в нем легко ориентироваться.

– З-знаю…

– Тогда вперед.

Глава 21

До встречи с сестрами, Аника смогла мне передать где-то найденные штаны для Кузовкина. Обычные, спортивные, наверное у кого-то из слуг попросила. На размер больше, чем нужно, но мне же не на показ мод воришку наряжать, а всего лишь не тащить пред светлые очи сразу трех графинь в совершенно позорном виде. Да и нюхать его не самый приятный запашок тоже не хотелось.

Софья и Анастасия Ильиничны уже сидели в гостиной, когда мы с Ворониной ввели задержанного ассистента. Старшая из сестер сразу же поджала губы, судя по всему возмутившись его не представительному виду – мешковатые серые домашние штаны плохо сочетались со строгим черно-белым верхом и бабочкой. Младшая же неверяще распахнула глаза, приложив ладошку к губам.

За стенами этой комнаты в самом разгаре шел великосветский прием, который одна из этих немолодых женщин устроила, чтобы хоть как-то примирить и успокоить детей, выбешенных враньем второй. Мы с Аникой желали его использовать для сбора информации. Но вот – мероприятие продолжается, а мы все здесь. С ответами на вопросы, что вот-вот будут даны.

– Вот он ваш воришка, – толкнул я воришку в центр помещения, сам занимая место в кресле ближе к дверям, чтобы перехватить его, если он вздумает бежать.

– Володенька? – потрясенно прошептала Анастасия Ильинична.

Кровь отлила от лица пожилой графине, моментально накинув ей лет десять. Ее старшая сестра только вопросительно вскинула брови, как бы говоря: «Объяснитесь!»

– Давай, Володя, – подбодрил я ассистента. – Их сиятельства просют. Не держи в себе, облегчи душу.

Воронина молча прислонилась плечом к дверному проему. Почему-то в этот момент она показалась мне совсем юной, младше даже возраста, на который обычно выглядела. Едва расцветшая барышня на первом в своей жизни балу – ни дать, ни взять. Которой вдруг сказали, что никаких танцев не будет, и все, к чему она готовилась последние дни, отменяется.

Я незаметно подмигнул ей и она отмерла. Послала в ответ легкую улыбку.

– Я не хотел!.. – залепетал Кузовкин тем временем. – Анастасия Ильинична, без попутал, простите Христа ради!

«Охренеть просто, какие же они все-таки одинаковые, эти воры, – мелькнула в этот момент подумал я. – И в бога сразу верить начинают, и чертей в сообщники записывают. Делать этим бесам нехрен – толкать тебя на кражу. Накосячил – будь мужиком, признай! При чем тут бесы?»

– Не лапачи тут, Кузовкин, – вслух одернул его я. – Толком говори. Подсказываю, как правильно: «Такого-то числа, используя заранее похищенный ключ от сейфа…»

– Да-да, конечно! – закивал окончательно сломленный мужчина. – Это я сделал, да… Но я не специально! Я не знал ни про какие документы.

Далее из него довольно бессвязно полились обстоятельства совершенного преступления. И он – чудо просто! – не соврал. В смысле, с архивами у него случайно вышло. Кузовкин не собирался похищать документы и ничего не знал про секретные архивы Воронцовых. Он искренне считал, что в сейфе графини хранят фамильные драгоценности.

Владимир Кузовкин служил Анастасии Ильиничне уже семь лет. Светская львица заприметила бойкого и говорливого молодого человека еще когда он учился на последнем курсе местного университета. Был тот беден, рассчитывал после учебы сделаться местным тур-оператором, но не имел средств для того, чтобы реализовать свою мечту. А у графини деньги имелись, но ей не хватало времени и усилий, чтобы управлять всеми своими проектами. Как говориться: встретились два одиночества.

Воронцова-младшая намекнула, что может стать спонсором для Кузовкина. Тот взял на себя функции ее всегда готового помощника. И, как это часто бывает в жизни, мечты сдались перед грубой реальностью. Графиня постоянно организовывала какие-то выставки, показы, вечера, салоны и такие вот, как сегодня, банкеты, а ее ассистент крутился, словно белка в колесе, реализуя все хотелки своей патронессы.

Год шел за годом, Анастасия Ильинична обещала вот-вот выделить своему верному Володеньке крупную беспроцентную ссуду на свое дело, но по факту – не хотела лишаться умелого и преданного помощника. Фактически, кормила завтраками, говоря, что вот после этого званого вечера уж точно! Не оставь только старушку, помоги!

Какое-то время морковка перед носом ослика работала, ну а потом Володя стал обижаться. Он уже понимал, что никогда не получит желаемого, и решил взять судьбу в свои руки. Графини богатые, думал он. Они не обеднеют, если он возьмет немного. Только то, что ему и так причитается. Деньги или драгоценности – не важно. Он в любом случае это заслужил. Воронцовы были ему должны!

– Володя!.. – растерянно протянула в этот момент Анастасия Ильинична. – Как же так! Как ты мог?

– А чего вы ждали, ваша светлость? – огрызнулся уже немного вернувший себе самообладание Кузовкин, хотя скорее это было отчаяние смертника. – Что я вам буду до старости служить? И верить, что однажды вы все же решите меня облагодетельствовать? Я семь лет на вас горбачусь! Семь лет! Молодость мимо прошла, а вы так и не удосужились выполнить свое обещание!

Бросив взгляд на младшую из сестер, я увидел, как на ее лице промелькнуло выражение вины. Она поняла, что своим бездействием, желанием продлить удобное сотрудничество, она сама толкнула ассистента на кражу.

Вот только я так не считал – никогда не исповедовал принципа о том, что соблазняющий также виновен, как и соблазненный. Своя башка на плечах есть или нет? Отдал власть в руке старушке, а потом обижается, что его использовали! Так ты позволил, але! И нет у тебя никакого морального права брать за это плату.

Вот только люди мало что умеют делать насколько хорошо, как оправдывать свои поступки. Кузовкин, успокоив свою совесть, начал действовать. Для него, вхожего в поместье в любое время дня и ночи, имеющего контакты со слугами, выяснить месторасположение сейфа и ключа от него, не составила никакого труда. Осторожный вопрос тут, намек здесь, случайная оговорка там. Он сумел узнать, что хозяйки редко заглядывают в тайное хранилище, и справедливо полагал, что хватятся похищенного не скоро.

Вскоре, он был готов к краже, осталось лишь выбрать время. И оно настало три недели назад. Вот только к тому, что вместо шкатулки с драгоценностями или перевязанных лентами пачек хрустящих банкнот, внутри сейфа окажется потертая кожаная папка, в которой находятся от руки заполненные листы бумаги и древний даже на вид манускрипт с арабским письмом, вор оказался не готов.

Кузовкин сперва хотел оставить все, как есть. Поискать ценности в другом месте – наверняка ведь графини имеют и другие тайники в таком огромном доме. Надо лишь еще немного поспрашивать. Но потом решил, что абы какие бумаги хранить в надежном сейфе не станут. А раз хранят, то значит они обладают нешуточной ценностью. Нужно лишь найти человека, который сможет за них заплатить.

– Я отнес их одному букинисту, – глухо продолжил он свой рассказ. – Не все, несколько листов, чтобы хоть как-то понять, что оказалось у меня в руках. Тот ничего мне не сказал, попросил подождать консультаций с коллегами… А потом появился он, Клейн.

Тут я подумал, что Роберт Леопольдович не просто посредник. То есть, не рядовой «посланец сил, пославших его», пусть и высокооплачиваемый, а вполне себе самостоятельный игрок. Который не просто способен доставить посылку до адресата, будь она материальна или же всего лишь словесной формой. Он еще и сам создавал сделки. Раскинул свои сети по всей стране, и когда кто-то вроде букиниста начинал задавать вопросы, появлялся, как чертик из коробочки.

Он явно обладал хорошими связями во многих теневых сферах. И на него имели выходы те, кто желал продать или купить то, что в супермаркете или «Товарах для дома» не найдешь. Куда более разносторонний старикан, чем я думал сначала.

– И что? Предложил купить?

– Да, – Кузовкин шмыгнул носом. – Но не купить, а найти покупателя на товар. А потом, через несколько дней, появился здесь, в Ялте, и сообщил, что готов к сделке.

– И бумаги уже у него? – Софья Ильинична впервые за всю нашу беседу раскрыла рот. И задала самый важный вопрос.

– Он сказал, что это стандартная схема, – начал оправдываться Володя. – И деньги за товар, и сам товар находятся у него, чтобы ни у одной из сторон не возникло ненужных искушений. Получив деньги, он забирает свою комиссию и отдает их мне. А бумаги – покупателю.

– И сколько ты запросил за наше семейное наследие? – снова сурово вопросила старшая из графинь.

– Двадцать миллионов, – едва слышным голосом произнес франтик.

– Мерзавец! – тут же припечатала младшая. – Как ты мог!

Не дожидаясь, пока разговор пойдет на второй круг, в котором стороны начнут выяснять кто больше виноват, я быстро спросил.

– Деньги ты уже получил?

– Нет. Сделка еще не состоялась.

Аж от сердца отлегло. Если Кузовкин не получил деньги, то и покупатель не забрал еще документы Воронцовых. А это, в свою очередь означает, что архивы все еще у Клейна. И их можно вернуть.

– Звони ему и говори, что сделка расторгнута, – потребовал я.

Насколько я понимаю эту схему, такое возможно. Иначе посредники бы просто не смогли существовать. Отказа вернуть товар равен грабежу, а это уже урон по репутации. В теневом мире она стоит дороже денег.

– Я… – промямлил Кузовкин. – Дело в том, что он предупреждал о подобном. Ну, если я вдруг передумаю…

– И что? Сказал, что не вернет? – сузила глаза Аника.

Она большей частью молчала, хотя именно ее тайна личности находилась под угрозой. И она пострадает больше других. Но держалась, не позволяла себе психовать. А тут вдруг словно прорвалось все сдерживаемое напряжение.

– Н-нет! – Володя от ее взгляда даже съежился. – Он сказал, что такое в его практике случается. Но я буду должен заплатить сумму, равную его комиссии.

– И сколько же он берет? – это уже я заинтересовался.

– Пятнадцать процентов от сделки… – глядя в пол ответил воришка.

Я, кстати, не слишком хорош в математике. Пока в уме пытался посчитать сколько будет пятнадцать процентов от двадцати миллионов, все уже успели это сделать, и даже ахнуть.

– Три миллиона! – возмутилась Софья Ильинична. – Неслыханно!

Ну да, три миллиона, точно – я только закончил подсчеты. А Клейн, блин, красавчик! При любом раскладе при деньгах остается. Эх, не туда я работать пошел!

– Не кудахтай, Софа, – вдруг очень жестко произнесла Воронина. – Это вы, две курицы, хранили бомбу, которая может уничтожить и меня и вас. И вы ее потеряли. Так что не надо махать руками и возмущаться расходам. Пиши распоряжение в банк. Немедленно.

Софья Ильинична было вскинулась возмущенно, но натолкнувшись на холодный взгляд настоящей старшей сестры, быстро сдулась и вымолвила лишь:

– Хорошо.

Сразу поднялась и быстро вышла из комнаты. Видимо, отдавать распоряжения.

– Ну! – повернулся я к Кузовкину. – Звони уже этому Клейну.

– Прямо сейчас?

– Нет, блин! Мы сперва шампанского выпьем! Конечно сейчас, дурака кусок!

Трясущимися руками Володя достал из внутреннего кармана пиджака телефон и потыкав в экран дрожащим пальцем, нажал на вызов. Секунд двадцать стоял напряженный, слушая звуки вызова. И вот наконец дождался.

– Роберт Леопольдович? Простите за поздний звонок… Это Кузовкин…

Я подавил рвущиеся наружу ругательства, стремительно приблизился к воришке и вырвал у него из потной ладони аппарат. Нажал на иконку громкой связи и поднес микрофон к его рту. Сделав страшные глаза, при этом.

Динамик в этот момент произнес знакомым голосом.

– Володя? Здравствуйте. Чем обязан вашему звонку?

Говорил посредник спокойно, будто ему постоянно поздним вечером звонят вот такие вот заикающиеся придурки. Хотя, может и так.

– Я… простите, хотел бы расторгнуть нашу сделку, Роберт Леопольдович. Понимаете… обстоятельства…

Я чуть по башке этому недоразумению не стукнул. Ну кто так разговаривает, а? Да об тебя же ноги сейчас вытирать начнут!

– Что-то случилось, Володя? – голосом доброго дедушки поинтересовался Клейн. – Быть может я могу как-то помочь?

Я отрицательно замотал головой и навсякий случай показал Кузовкину кулак. Мол, только ляпни какую-нибудь ерунду.

– Нет, все в порядке, Роберт Леопольдович. Просто так вышло. Прошу войти в положение…

– Конечно-конечно, Володя! – нет, ну ты посмотри, он еще и участия в голос подпустил. Но затем голос Клейна стал тверже и холоднее. – Однако, вы ведь помните, что я в этом случае на вас ложится обязательство по возмещению моего затраченного времени. И неудобств клиента, который хотел приобрести ваш товар?

Я закивал головой и Кузовкин послушно выдал.

– Д-да, конечно. Это не проблема.

«Нам надо встретиться!» – беззвучно проартикулировал я ему. И Володя послушно транслировал мои слова Клейну.

– Сегодня? Помилуйте, молодой человек! Это вам что утро, что день, а мне, знаете ли, очень боком выходит нарушение режима.

– Завтра?

– Да, завтра в первой половине дня мне будет более чем удобно. Благодарю вас, Володя, что пошли на встречу немощному старику.

«За три-то ляма, че б не пойти! – подумал я. – Да и насчет немощного ты, Роберт Леопольдович, явно загнул».

– Где?

– Я пришлю вам место встречи завтра утром. Всего доброго, Володя.

– И… вам, – Кузовкин с облегчением нажал иконку завершения звонка и вздохнул так, будто только что в одно лицо разгружал грузовик с цементом. – Все?

Это уже мне. Я усмехнулся.

– Что значить «все», Володя? Завтра мы с вами идем забирать украденную вами собственность. А уж что потом с вами решит делать их светлости, я понятия не имею. Да и не интересно, в общем-то.

Тот сразу с детской надеждой уставился на Анастасию Ильиничну, одним лишь взглядом и лицом голодного кота выпрашивая прощения. Женщина замахала руками и отвернулась.

– Просто исчезните из моей жизни, когда это все закончится, господин Кузовкин, – донеслась до нас ее глухо произнесенная фраза.

Я, кстати, не врал – мне правда было все равно. То есть, да, вор должен сидеть в тюрьме и вот это все, на чем стоят правильные менты. Вот только дело это скорее семейное, чем уголовное. И Володенька этот уже так себя наказал, что больше и придумать нельзя. Так что я решил проявить гибкость и закрыть на это глаза.

Аника кивнула, подтверждая мой выбор. И приблизившись, шепнула.

– А его куда на ночь денем?

– У меня в пансионате три комнаты. Переночует на диване, я присмотрю. У тебя, кстати, наручников с собой нет?

– Я всегда вожу с собой пару «браслетов» в дорожной аптечке, – шутливо фыркнула она. Но секундой позже добавила. – Чуть позже принесу.

Блин, а я ведь ей почти поверил. Ну что тут скажешь – Воронина такая Воронина. Если уж она в красноярской командировке умудрилась найти в «аренду» боевой «мобильный доспех», то про наручники можно даже не сомневаться. Уж к поездке в Крым она точно подготовилась. Ствол же «левый» прихватила, значит и еще что-то по мелочи есть. Но мне же легче. Я этого гаврика и пристегнуть смогу, чтобы никаких неожиданностей не ждать, и телефон заберу. Только сперва в душ загоню – все-таки немного попахивает.

В этот момент в гостиную вошла Софья Ильинична и кивком в сторону Аники сообщила, что с деньгами все решено. Та ответила таким же наклоном головы, а после снова повернулась ко мне.

– Уверен, что тебе стоит идти с ним? – не скрывая беспокойства спросила она. – Клейн ведь тебя знает. Вдруг он захочет… Ну, ты понимаешь.

Понимаю, конечно – выбить из меня ответ по флешке. Да вот только я уверен, что делать этого Роберт Леопольдович не станет. Не его эта задача.

– Уверен, – с улыбкой сказал я. – Ничего он мне не сделает.

– Я напомню, что тебе магией пользоваться нельзя, – тихо произнесла девушка.

– Толку с моей магии против ранга Мастера, – улыбнулся я. – Но ты права. Надо к встрече подготовиться. Сделаю-ка я один звонок.