Текст книги "О бедном мажоре замолвите слово 3 (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Так что, игнорируя, что там происходит у меня за спиной, я закрылся щитом и побежал в сторону оставшегося в живых злодея. Тот меня заметил, даже пальнул пару раз, но защита справилась. Да и то – всего-то одна пуля в нее попала.

Стараясь не перекрывать сектор стрельбы Ворониной, я опять выдал «лезвие». Против тонкого металла авто заклинание сработало еще лучше, чуть ли не на две части развалив заднюю дверь. Но не попал, да. Надо учиться применять, то, что у меня есть. А то силу возвращаю понемногу, а навыков, считай, нет.

До прячущегося бандита быстро дошло, что корпус машины не такая уж и хорошая защита, когда по тебе бьют магией. Вот только бежать ему было некуда. Поэтому он принял единственное, как ему казалось, верное решение. Высунул из-за багажника ствол и принялся лупить в меня короткими очередями.

Пришлось полностью уйти в защиту, бросив на нее все резервы маны. На этот раз бил гад очень точно и каждое его попадание отзывалось все более сильным жжением в энергоканалах. К счастью, это продолжалось недолго. Увлекшись, боевик высунулся больше, чем следовало, и сразу же схлопотал пулю от Аники.

– Смотрю! – крикнул я для напарницы и бросился к машине.

Так. Один, второй, третий. Все лежат в разных местах, где их застигла смерть. В салоне никого, рядом с машиной тоже. На всякий случай, я ногой оттолкнул короткий пистолет-пулемет, чем-то смахивающий на монструозный гибрид «узи» с «МР-7», от последнего убитого и замахал Ворониной.

– Чисто!

Подумалось, что надо бы к князю Орбелиани на помощь выдвигаться, но ровно в этот момент вдали завыли полицейские сирены. Это произвело на атакующий деморализующий эффект. Те, кто еще сражался, стали быстро отступать, преследуемые горцами. Кому-то даже удалось уйти – одной машине из перегородивших дорогу трех.

Что характерно, раненых и убитых они даже не попытались забрать. С одной стороны, там и вариантов-то не было. Не понесшие потерь грузины буквально на плечах у них сидели, когда они сваливали. А с другой… Не профессионалы работали, не профессионалы.

– Пойдем глянем, что там у нашего князя? – предложил я Анике, когда сирены выли уже совсем близко. – Да и лучше вместе держаться, а то примут нас за злодеев.

Проверили нашего водилу – живой. Не торопясь двинулись к внедорожнику, когда вышли на дистанцию, чтобы можно было докричаться, еще и голосом себя обозначили. А то фиг их знает горячих кавказских парней! Примут еще нас на адреналине.

– Гия, свои! – на всякий случай я все же держался рядом с отбойником.

– Аника, Миша! Вы целы! – замахал руками джигит. – Давайте сюда, здесь чисто!

Едва мы успели дойти до его джипа, как из-за ближайшего поворота выскочила целая вереница полицейских машин. И даже два мотоциклиста. Последние, правда, даже останавливаться не стали, поехали дальше, до ближайшего разрыва в барьерном ограждении. Из машин же начали выбегать люди в форме и с оружием, немедленно беря нас на прицел и крича, чтобы мы не вздумали двигаться или оказывать сопротивление.

Мы с Ворониной ученые, сразу руки подняли. Орбелиани с нукерами сперва на нас глянули, и поступили так же.

– Миша, Аника, простите ради бога! – с вытянутыми над головой руками заговорил Георгий. – Это моя вина! Я никак не думал, что эти шакалы осмелятся напасть на меня здесь! Я опять все испортил!

– Кто они? – спросил я негромко.

Но перебравшиеся через отбойник стражи порядка тут же заорали:

– Молчать! Руки над головой!

– Лейтенант! – продемонстрировав командный голос, крикнула Аника. – Капитан полиции Воронина, город Владимир. Удостоверение во внутреннем кармане!

– Разберемся! – отозвался старший в группе полицейских. Но уже не таким страшным голосом.

– Кровники, будь они неладны! – в этот момент шепнул мне Орбелиани.

Глава 19

Вот что у кавказцев не отнять – умеют они в красивые жесты. Сразу, как пальба закончилась и Гриша принес извинения за случившееся мне и Анике, он еще умудрился не забыть и водителя из «Волны». Бедолага так всю скоротечную сшибку и пролежал, сжавшись в комок, на передних сидениях, дрожа от страха.

В качестве компенсации за душевную травму и пережитый риск, князь Орбелиани презентовал собственные часы. Сдернул с руки, сунул перепуганному водиле и прижал обе ладони к сердцу, от души, мол. Бедняга недоуменно посмотрел на подарок и… через пару секунд преобразился. Растянул рот до ушей, начал сбивчиво благодарить офицера, но тот лишь рукой махнул, пустое, дескать. Было б о чем говорить.

Я толком не присматривался, но судя по виду, стоимость часиков с княжеской руки полностью покрывал двухлетний доход водилы. Минимум. Камушки там точно были, не говоря уж о драгметаллах. Удачно он сегодня покатался. Или неудачно – тут как посмотреть.

К сожалению, с полицией провернуть такой же трюк не получилось – хотя не сказать, что Григорий не пытался. Перепуганные пальбой в тихом и провинциальном курортном городе стражи порядка мурыжили нас в итоге около часа. Могли и больше – мне ли не знать. Но сработали служебные удостоверения, дворянские титулы и… включенный видеорегистратор машины из «Волны», который всю пальбу, от начала и до конца, заснял. Забавно, что так вышло – я ведь эти девайсы с прошлой жизни не очень люблю. Всегда их считал подспорьем для автоподставщиков. Профдеформация, что уж тут сделаешь.

Претензии к нам снялись сразу же, но вот от оформления целой кучи бумаг это все равно не спасло. В итоге, ни в какой замечательный ресторан дяди Гела мы, конечно же не поехали. Воронина вызвала такси, князь Орбелиани, в очередной раз сообщивший, что он мой должник, укатил на чуть помятом, но все еще целом внедорожнике, а я отправился в клинику на той же машине.

По пути, правда, заскочил в уличную палатку, чтобы купить фаршированный мясом блин – что за сон на голодный желудок? Но потом уже добрался до кровати и вырубился. Что после такого насыщенного событиями дня было совсем не удивительно.

А вот утро не задалось. То есть проснулся я бодрым, полным сил и в прекрасном расположении духа. Почему-то думалось, что сегодня мы точно выйдем не на подозреваемого в краже документов семьи Воронцовых, а на самого похитителя. Фиг знает почему – сон, может, какой приснился. Но я их редко когда помнил по пробуждении.

Так что позавтракав, я сразу же отправился на процедуры – точнее, они заявились в мои покои. Алхимик Дранников притащил на подносе свои микстуры, я залпом выпил первую, потянулся ко второй и… рухнул на пол, скручиваемый спазмами такой силы, что из глаз слезы брызнули.

Тело горело огнем… Нет, не так – каждая клеточка полыхала нестерпимым жаром! От боли даже дыхание перехватило, так что я даже закричать или хотя бы захрипеть не мог. Перепуганный Дранников носился вокруг, не понимая, что произошло, но потом наконец сообразил, что от метаний толку ноль, и умчался за помощью.

Через пару минут меня уже закинули на каталку и куда-то повезли. Боль к этому моменту немного утихла, но лишь настолько, чтобы я смог не очень глубоко дышать и тихонько постанывать. Потом в глаза ударил яркий свет, перед глазами появилось лицо Жанны Жигаловой, а к руке прикоснулось что-то острое и холодное. После чего боль стала быстро отступать, а сознание – уплывать далекие края.

– Не спать! – Жанна Владимировна наклонилась еще ближе, положив руки мне на голову. – Сейчас нельзя спать! Нужно продержаться совсем немного.

Кому нужно? Мне вот – совсем не нужно! Я хотел вырубиться и забыться сном, но главврач клиники продолжала меня тормошить и что-то говорить. Не знаю, сколько так прошло времени, но вскоре «вертолеты» улетели и я смог немного соображать. И сразу же услышал гневное:

– Да что же вы такое с собой творите, Михаил Юрьевич! Все лечение чуть псу под хвост не пустили!

Я? Когда? Не, в самом деле, я же чуть ли не впервые за обе жизни полностью выполнял предписания врачей. Пил лекарства, гулял, вел спокойный образ жизни и даже не пил алкоголя. Где я накосячил?

– Или вы считаете, что феноменальная плотность ваших манопроводящих каналов всегда будет приходить вам на помощь? – продолжала распекать меня Жигалова. – Так нельзя, Михаил Юрьевич, понимаете вы это?

– Что я сделал? – спросил я негромко. Голос, к счастью, тоже вернулся.

– Вчера пользовались даром! – не спросила, а припечатала гневно эта валькирия.

– Да…

Ну, так-то мне выбора особого не представил никто. Защищайся или умри – все, как я люблю. А что, нельзя было, да?

– Категорически! – ответила на последний вопрос Жигалова. – Вы сейчас пьете очень сильные составы. И активность манопотоков вам абсолютно противопоказана! Чудо, что они у вас не порвались вообще!

И тогда до меня дошло. Вчера я попользовался немного магией, а сегодня выпил элитную алхимию. И меня скрутило. Примерно так могут сработать сильные антибиотики в совокупности с алкоголем – был у меня такой печальный опыт в прошлом. Точнее, у настоящего княжича Шувалов – редкий был долбоклюй, все же. Память услужливо подтолкнула наружу воспоминание, где восемнадцатилетний дебил закрылся в ванной и кричал, чтобы все перестали ходить на руках.

– Простите, – покаянно шепнул я. – Обстоятельства так сложились. Выбора не было.

– Сегодня вам повезло, Михаил Юрьевич, – строго произнесла Жанна Владимировна, выслушав краткую историю нападения на дороге. – Но никто вам не гарантирует, что в следующий раз обойдется. Поймите, напряжение манопотоков вкупе с сильнодействующими препаратами может не просто обнулить наше лечение, но и отбросить вас на несколько шагов назад. А при неблагоприятном исходе – и вовсе сделать вас магическим инвалидом.

– Я понял. Буду беречься.

– Уж пожалуйста! – все еще раздраженно фыркнула Жигалов. – Сегодня у вас восстановительные процедуры. Будем выводить вас из этого состояния. Завтра лечение продолжится в прежнем режиме. Вам очень повезло, что маноканалы были укреплены. Скажите спасибо тому ёкаю, что занимался вашим случаем.

– Обязательно.

В итоге, процедуры длились не половину дня, как обычно, а до самого вечера. В промежутке между ними я позвонил Ворониной и сообщил, что сегодня невыездной. Та меня «успокоила»:

– Тут сейчас все равно нечего ловить, Миша, – произнесла она с горьким смешком. – Семейство собралось и узнало, что их замечательная мать и тетка не собирается умирать, а просто использовала ложь, чтобы собрать всех вместе. Скандал, я тебе скажу был – страшный.

– Разъедуться? – было бы плохо, если все предпринятые Софьей Ильиничной меры окажутся ненужными. И мы не сможем пообщаться с каждым членом семьи.

– Кажется, обойдется. Настя как-то умудрилась всех помирить, хотя по дому моя родня ходит исключительно с обиженными физиономиями. А еще предложила на завтра устроить небольшой банкет.

– И все согласились?

– Так уже все равно приехали, – хихикнула напарница. – Федю, это младшенький Настин, вообще военным бортом с Дальнего Востока привезли, представляешь. Что же ему теперь говорить, что у него тетка сумасшедшая и дальнюю авиацию гоняли через всю страну просто так?

– Ну, да. Как-то криво бы вышло.

– В общем, лежи и поправляйся, Шувалов. Сегодня мы как-нибудь без тебя обойдемся. А завтра – жду на банкет. Там всех и опросим.

– Дурацкая мысль, Аника, – не согласился я. – Банкет какой-то еще…

– Я с тобой на день рождения к брату ходила? – напомнила она. – Ты мне должен, понял.

– Понял, понял. Буду. Форма одежды парадная.

– Все, поправляйся.

На самом деле, провести разговоры с Воронцовыми, пока они будут фланировать между столиками с выпивками и закусками, не так уж и плоха. А если присмотреться, то и вовсе даже хороша. Все будут расслаблены, не будут ждать подвоха, можно спокойно подводить к нужным вопросам. Да, пожалуй, что молодец, Анастасия Ильинична. Не усложнила, а даже облегчила мне работу.

К тому же, у меня появилась еще одна идея. Как получить по-настоящему правдивые ответы на свои вопросы. Ну или по-крайней мере узнать, когда твой собеседник врет.

– Хотели меня видеть, Михаил Юрьевич? – ближе к вечеру зашла в мой номер Жигалова. – Что-то беспокоит.

– Не совсем, – ответил я. – Скорее, нужна ваша профессиональная помощь.

– Слушаю.

Когда я рассказал ей свой план – пришлось немного, без особых подробностей, поведать и о расследовании – она поморщилась и сразу же отрицательно покачала головой. Начала говорить о врачебной этике, недопустимости применять свой дар по отношению к тем, кто об этом не осведомлен, и о том, что использовать ее показания все равно будет невозможно – существовала, оказывается, такая норма закона.

Я ей в ответ сказал, что никто о вмешательстве даже не узнает, а афишировать полученные с ее помощью сведения я тоже не буду. И точно не собираюсь тащить кого-то в суд.

– Все что мне нужно, Жанна Владимировна, это дать мне понять, врет человек, отвечая на мой вопрос, или говорит правду. Все остальное я беру на себя.

– Михаил Юрьевич, если об этом узнает хоть кто-то, я могу и пострадать!

– Никто не узнает, даю слово! Вы просто побудете моей спутницей на приеме у графов Воронцовых. Приятно проведете время и, быть может, соберете материала для какой-нибудь научной статьи. Нет, не отказывайтесь сразу. Подумайте о том, что это же уникальная возможность собрать рабочий материал! Десятки одаренных аристократов в одном месте, их микрожесты, мимика и то, что они говорят вслух! Вам нужно только быть там, и все! Совершенно не о чем беспокоиться!

В течение следующего получаса мне удалось уговорить гренадершу. Она, конечно же, выставила ряд условий – вполне разумных, на которые я без возражений согласился. И сразу же после того, как она ушла, позвонил Анике, чтобы в моем приглашении появилось «плюс один».

– С кем это ты собрался? – немного растерянно произнесла Воронина. – Модель какую-то нашел, что ли?

– Фи, Аника, как можно меня в таком подозревать! – хохотнул я. – Со мной будет мой лечащий врач. Ты же понимаешь, что после сегодняшнего срыва, мне нужен специалист рядом. На всякий случай.

– Что-то ты темнишь, Шувалов, – в голосе напарницы появилось профессиональная подозрительность. Но – никому, значит, никому. В том числе и ей.

– Вообще нет, – отмел я ее подозрения. – Сама можешь проверить, это главврач клиники «Волна», где я прохожу лечение.

Не знаю, удалось ли мне полностью рассеять ее подозрения, но внести поправку в приглашение на мое имя она пообещала.

К следующему вечеру, покончив с процедурами, я, нарядившись в дорогой костюм, стоял у машины (водитель, на этот раз, был другим), и ждал, когда спуститься Жигалова. Как и положено женщине, она задерживалась уже минут на двадцать, но это меня совершенно не беспокоило. Я сразу ей обозначил время выезда на полчаса раньше положенного.

Да и потом, немного опоздать на светское мероприятие – это же признак аристократизма и хорошего тона, верно. Уверен, все так поступят. Кстати, всегда это раздражало. В смысле, не в подобных вот вечеринках дворян, я на подобную второй раз в жизни еду, а вообще – в культурной жизни. Например, зачем назначать спектакль на восемь вечера, чтобы потом начать его в пятнадцать минут девятого? Что это за пятнадцать минут театральных? Нельзя, что ли, раньше приехать?

– Заждались, Михаил Юрьевич, – спросил за спиной знакомый женский голос. Я обернулся к крыльцу и, признаться, обомлел.

Нет, я знал, что Жанна Владимировна женщина видная и, несмотря на свой рост, весьма привлекательная. Но одно дело понимать ее, видя каждый день в белом халате поверх делового брючного костюма, и с собранными волосами. И совсем другое – лицезреть подготовленную к вечернему мероприятия даму. После того, как она на эту подготовку полдня потратила.

Клянусь, никогда больше, даже мысленно, я ее гренадершей не назову. Только валькирией.

Нежно-голубое вечернее платье с длинной юбкой и открытыми плечами. Небольшой разрез до колена, позволяющий увидеть стройную ногу и туфли на тоненьком каблуке того же цвета. Нитка жемчуга на шее, простые, явно из гарнитура, серьги, и крохотная диадема в светлых, уложенных в сложную прическу, волосах. Жигалова твердо решила сегодня пленять сердца. И первый удар нанесла по моему.

– Жанна Владимировна, я в восхищении, – все что я смог, это выдавить из себя цитату из Булгакова.

Женщина очень мило покраснела и протянула мне руку.

– Давайте на сегодняшний вечер обойдемся без отчеств, Михаил, – предложила она.

– Как скажете, Жанна, – согласился я, и помог ей устроиться на заднем сидении.

Поместье Воронцовых этим вечером просто утопало в огнях, это было заметно издали, ведь предки Аники построили его на одной из самых высоких точек города. Небольшой семейный банкет, говорите? Да-да, охотно верю! Машины через кованые ворота шли непрерывным потоком, чтобы у главного подъезда высадить наряженных господ и дам. Там их встречали слуги, умело распределяя гостей так, чтобы не дай Господь не возникло давки и даже очереди.

Нас с Жигаловой встретила Воронина лично, скучающая за спинами одной из таких бригад. Представив женщин друг другу, и поймав какой-то странный взгляд со стороны напарницы, я прошел внутрь, прихватив по пути бокал с яблочным соком – специально попросил Анику, чтобы такой имелся. По виду он от шампанского почти не отличался, разве что пузырьков не было.

– Ну что, да начнется охота! – прошептал я себе под нос, но обе спутницы меня услышали. Аника с какой-то мрачной решимостью кивнула, а Жанна чему-то загадочно улыбнулась.

– Начнем с главных подозреваемых, – произнесла Воронина, и потащила нас через группки гуляющих по залу приглашенных, поминутно с кем-то здороваясь и улыбаясь.

А я в тот момент подумал, что никто ведь из этих людей не знает, что перед ними старшая из сестер Воронцовых. Скорее всего, они принимали ее за одну из внучек знатного семейства – фамильное сходство имелось.

Льва Германовича, этого увлеченного и совсем не похожего на ученого, геронтолога, я тоже решил опросить сразу. Мало ли, что я сам не верил в его причастность к похищению, все версии должны быть проверены – это база. Нашли мы его у столика, вдали от основной массы людей, где сын Софьи увлеченно потреблял крохотные канапешки с разными начинками.

Не давая ему времени на раздумья, я в лоб спросил, причастен ли он к краже документов. А чего тянуть, все остальное мы с ним уже обсудили. Лев Германович чуть не подавился.

– Это что, какой-то метод такой? – прокашлявшись, возмутился он. – Подкрасться к человеку, когда он ест, и огорошить его вопросом?

Аника примирительным жестом положила ладонь ему на предплечье и шепнула:

– Просто ответь, Левушка.

Меня в очередной раз кольнул диссонанс. То, как молодая девушка обращается к зрелому мужчине, как к маленькому ребенку, не укрылось и от взгляда Жанны.

– Нет, – уже спокойнее, но все еще немного раздраженно ответил ученый. – Я совершенно к этому не причастен, господин Шувалов. Но знаете что? Мне пришло в голову, кто мог это сделать! И зачем!

Я бросил быстрый взгляд на Жигалову. Та ответила мне едва заметным наклоном головы. Систему знаков мы с ней обговорили заранее, и этот сообщал, что племянник Ворониной не лжет.

– А теперь поподробнее, Лев Германович, – я подхватил его под локоть и отвел чуть в сторону, чтобы Жанна не могла нас слышать. Незачем главврачу «Волны» знать о том, что за бумаги потеряли Воронцовы.

Он немного стушевался, но быстро взял себя в руки. И заговорил заговорщически понизив голос.

– Есть одна группа… или сообщество, незнаю, как будет вернее сказать, которое занимается теми же вопросами, что и я. Проблемы старения, «таблетка молодости» и так далее. С отличным финансирование, к слову сказать. В среде настоящих ученых этих людей считают шарлатанами, однако, некоторые опубликованные ими работы, говорят о том, что они находятся очень близко к значимому прорыву. Понимаю, что для непосвященного это мало что значит…

– Если можно, конкретнее, Лев Германович, – попросил его я, видя, что ученый собирается пуститься в пространные рассуждения.

– Эм? А, ну да, – собрался тот. – Видите ли, господин Шувалов, мне сегодня удалось узнать источник финансирования этой группы. Коллеги подсказали. И что бы вы думали? Это банковских консорциум «Ладога».

Видя прежнее непонимание у меня на лице, он приблизился вплотную и шепнул совсем уж по-шпионски.

– Муж Киры Александровны, дочери тети Настя, Сергей Вениаминович Грязнов – владелец банка «Нева Кредит». И он входит в консорциум «Ладога».

Глава 20

В семье Воронцовых Аника была своеобразным преданием. Из разряда: «Дед Боря однажды пьяный вдрызг задушил руками медведя». То есть, может и существовал когда-то такой персонаж, и вполне может быть даже с медведем встречался – когда охотился на зайцев и убегал от косолапого со всего духу. Но по факту, никто никогда не предоставлял никаких доказательств его реальности (как и совершенного им подвига).

И когда про него рассказывали взрослые, дети просто кивали и принимали на веру, как истории про Деда Мороза или Зубную Фею. А вырастая – просто переводили эту историю в разряд сказок. Не забывая, но и не держа в голове постоянно. Просто некая побасенка из мира детства. Милая, забавная, но абсолютно неправдоподобная.

Пожалуй, только один человек из всего многочисленного потомства Софьи и Анастасии Воронцовых, продолжал верить в семейное предание. Более того, построил на этой вере свою жизнь, карьеру и научную деятельность. Лев Германович, который решил бороться со старостью. Остальные даже не вспоминали.

Что это значило применительно к моей напарнице? Ее никто не узнал, вот что. Тетей Аникой никто не называл. Матриархи рода представили ее своим детям, как дальнюю родственницу, и те объяснением удовлетворились. К тому же, головы их были заняты другими делами, а фамильное сходство имелось.

Благодаря такой нехитрой конспирации, Воронина спокойно бродила по залу вместе со мной и Жанной, и без помех участвовала в опросах родни. Именно в опросах, а не дай Господь допросах. Вопросы я задавал непрямые, к интересу своему подводил исподволь, но и их было достаточно, чтобы нейромант поддержки давал заключение по каждому собеседнику. Отрицательное. Всегда. Никто не знал про бумаги и не врал, когда говорил, что к их исчезновению непричастен. В этом Жигалова была убеждена.

Хотя, врали графские дети часто и густо. Но в основном про свою жизнь. Одни убеждали в своей финансовой независимости, другие – в успехах на службе, третьи – в отсутствии нездоровых пристрастий. Копаться в этом я не видел никакой нужды, поэтому сразу же переводил разговоры на нужные мне темы.

Получив от Льва Германовича косвенное указание на третьего подозреваемого, я сразу же нашел повод, чтобы побеседовать с мужем Киры Александровны. Сергей Вениаминович оказался мужиком скучным и донельзя разговорчивым. Про участие банка в финансировании группы генетиков рассказал сам, без всякого подвода к теме. Еще и похвастался, мол, они близки к прорыву, скоро люди станут жить дольше, а стареть – позже.

Ну как скоро. Лет, может быть, через десять. Если все хорошо пойдет. А вот про Анику и ее дефект, получившийся от попыток отца вернуть ей дар, он ничего не знал. То есть, знал, конечно – я ведь спросил, не толкнуло ли его на путь инвестиций семейная легенда о нестареющей родственнице. Он в ответ рассмеялся, и ответил, что с тем же успехом можно было привести в пример Вечного Жида.

В общем, похищенные архивы он узнал только от матушки по приезду. И вообще, в вечную молодость не верил, считая победой уже то, что удастся продлить жизнь людей лет на двадцать-тридцать. Да и вкладывался в проект больше из-за денег, чем в попытках кого-то спасти или осчастливить.

– Глушняк, – потеряно протянул я, когда закончил общение с последним из Воронцовым.

Им как раз оказался Арсений Александрович, наш последний подозреваемый. Тридцатипятилетний мужчина с внешностью завзятого жиголо тоже был непричастен к краже. Имел даже алиби. Вкупе с огромными долгами, которые закрывали раз за разом его многочисленные любовницы – вот откуда, получается, источники, позволяющие избежать судов. Он вообще был классическим содержантом, этот отпрыск благородного семейства. И больше всего боялся того, чтобы об этом не узнала его мать. Человек культуры, как он про себя сказал. Тьфу!

– Уверены? – спросила Воронина, присаживаясь рядом с Жанной Владимировной. Причем, спросила ее, а не меня.

Та в ответ пожала плечами, она ведь только распознавала правду говорит собеседник или лжет. А про предмет поиска не имела ни малейшего понятия.

– Уверен, – за нее ответил я. – Никто из твоей родни не причастен. Бред какой-то.

– Может быть ты как-то не так спрашивал?

На эмоциях очень захотелось ответить ей, что там, где ее учили, я преподавать мог. Но не стал. Во-первых, это не правда. А во-вторых, я для нее всего лишь удачливый мажор с хорошими аналитическими способностями, что уже успел доказать. Но никак не матерый опер, который может и с чуйкой работать, и с фактами.

– Ты все время была рядом со мной, Аника, – вместо этого напомнил ей. – Сама все слышала.

– Ну, да, – хмыкнула она и надолго замолчала.

Основная наша версия, что похититель из Воронцовых, рассыпалась, словно карточный домик. И мы с ней оказались в полнейшем тупике. Из которого даже не представляли, как выбираться.

Нет, были еще слуги, но с ними Аника поработала и без меня. Каждый из немногочисленного персонала был допрошен, предоставил алиби, да и, в общем-то, знать ничего не знал ни про какие документы. Про сейф знали, но что в нем лежит – нет. И не интересовались никогда, хотя самое малое служили в доме уже лет по пятнадцать.

– Надо вернуться к началу, – произнес я. Просто, чтобы не молчать. И запустить хоть какое-то обсуждение.

– Ага, – с таким же выражением отозвалась Воронина, давая понять, что и у нее идей никаких нет.

Жанна Владимировна деликатно промолчала. Я рассказал ей, что дело мы расследуем щекотливое, семейное, и она этим полностью удовлетворилась. Без подробностей и деталей. Вообще, из нашей троицы только она выглядела сейчас довольной. Получилось или не получилось у нас – это для нее дело десятое. А вот она без всякого напряга набрала огромный объем материала. Который можно месяцами расшифровывать и анализировать.

Видя, что мы с Ворониной пригорюнились, она уточнила, нужна ли еще от меня помощь. Я ответил, что нет. После чего валькирия кивнула и сообщила, что тогда она просто погуляет между столиками. Пожелал ей приятной охоты. Небось, будет подходить к столику, слушать, как представители высшего света друг другу врут, и соотносить их слова с физиологическими проявлениями. Всякими там дрожаниями рук, почесчыванием уха и так далее.

Хоть кому-то тут хорошо.

– Отойду ненадолго, – сказал я спустя какое-то время бесплодного молчания. Аника вопросительно вскинула бровь, и я негромко пояснил. – Слишком много яблочного сока.

По дороге к уборной я почти не смотрел по сторонам, погруженный в поиски зацепки, которая могла бы вывести наше расследование из тупика. А потому заметил знакомого человека практически столкнувшись с ним нос к носу. Сперва не понял, кто это, а потом все чувства вдруг завыли пожарной сиреной.

Опасность!

Дверь в туалетную комнату, опередив меня на пару шагов, открывал молодой человек, которого я видел позавчера на набережной. Тот самый, что встречался Клейном. Я видел его мельком, издали и всего лишь раз – недостаточно для того, чтобы скормить его словесное описание нейросети, а потом пробить получившийся фоторобот по всем доступным Ксюше и Касуми базам.

Но увидев сейчас сразу исполнился уверенностью – он! Я ведь тогда чертовски накрученный был, когда благообразного старикана в ранге Мастера увидел – не мог забыть!

Худощавый, немного похожий на киношного Арамиса, только черноволосый. Глаза чуть навыкате, аккуратная стрижка с висящей посреди лба пижонской прядкой. Усики завитые – боже, женщинам действительно это нравится?

Но главное – он здесь. Одет, как один из гостей. В момент, когда его никто не ждет. В доме, полном людьми, где краев потом не найдешь. Получается, Клейн его нанял… нет, не убить меня – на это бы организация не пошла. А запугать. Возможно, нанести какой-то вред Анике или еще каким-то образом дать мне понять, что сделавшие коммерческое предложение люди хотят получить ответ. Вполне определенный.

Поэтому, думать я особо не стал. Чего думать – прыгать надо! Сделал шаг, другой, вошел вслед за мужчиной в туалет, и там, мгновенно просканировав пространство на предмет свидетелей и убедившись в их отсутствии, толкнул его в спину, после чего заломил правую руку за спину и прижал к стене. Вспомнив в последний момент, что магию применять нельзя ни в коем случае, а то Жигалова ругаться будет.

– Эй! – только и успел выдохнуть он.

– Тихо! – шикнул я ему в ухо, чуть выкрутив кисть. – Ты кто, нахрен, такой?

Похоже, приложил я его слишком сильно, но тут уж, как говориться, лучше перебдеть, чем недобдеть. Пока незнакомец судорожно пытался вернуть дыхание, прошло секунды три-четыре. За это время я успел свободной от захвата рукой обшарить его карманы, но ни оружия, ни чего-то подозрительного не обнаружил. А потом услышал сдавленное.

– Кузовкин Владимир…

К слову, на наемного убийцу он не тянул. Субтильный какой-то, в теле совсем нет силы, мышцы даже не напряглись, когда я на него напал. И вырываться не пытается. Хотя, может быть это только видимость, и я поймал за хвост тигра? Который лишь представляется зайчиком? Сейчас выясним!

– Какой, к хренам, Кузовкин! Что тут делаешь?

– П-помогаю! – просипел тот, все так же не пытаясь вырваться.

– Кому? – надавил я локтем на шею.

– Анастасии И-ильиничне!

– Не чеши мне, пацан! – так-то биологически он на несколько лет старше меня, но я не стал заострять внимания на деталях. – Я знаю, кто тебя послал! Говори, что должен сделать! Быстро!

И не слишком сильно, чисто для профилактики, сунул ему кулак в бок. Ответная реакция меня поразила больше, чем если бы он сейчас превратился в робота из жидкого металла, а его ртутная плоть поглотила мою руку.

Раздалось едва слышное журчание и очень резко запахло мочой. Я даже чуть отстранился – это что еще за новости?

Рванул его от стены, развернул к себе лицом и обнаружил на его штанах стремительно расползающееся темное пятно. А на лице – слезы. Да твою ж дивизию! С таким видом наемников мне еще не приходилось сталкиваться.

– Эй, Володя или как тебя там? – бдительности я все же не утратил. – Ты это чего устроил?

– П-простите! – залепетал несчастный, характерным движением сдвигая колени. – Я-я испугался! Кто вы? Ч-что вам нужно?

Да уж, господин Шувалов, это вы хорошо в туалет сходили. Сам не отлил, но другому помог! Чувствуется пионерское воспитание, нечего сказать. Сам погибай, а товарища выручай.