Текст книги "Тренировочный День 16 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Смотри-ка, Салчакова стала уверенней держаться на площадке…

– Как там… «моя неловкость вам послужит фоном, чтоб мастерство как в сумерках звезда – блеснуло ярче». Стать лучшим фоном – тоже задачка не из легких.

– По-моему ты этим наслаждаешься, Вить. Нашими унижениями и страданиями на площадке. Надо бы и тебе личностный рост устроить…

– Маш? Ты чего⁈

Глава 5

Глава 5

Сергей Князев, связующий

номер на футболке – «2»

Она снова это сделала. В третий раз за партию. Князев опустил руки и посмотрел на площадку – туда, где бело-синий мяч ещё катился по паркету, замедляясь, будто и ему требовалось время осознать то, что только что произошло. Быстрый пас на девятый номер… нет, не быстрый пас, этот был заметно медленней и именно это и подвело защиту, они привыкли к молниеносной атаке прыгучей «восьмерки», она проводила ее даже не в первом темпе, а в темпе-минус! Чтобы перехватить такую атаку на блок – требовалось прыгать уже в тот момент, когда мяч только-только касается рук связующей. Ледяной Императрицы, Белой Королевы, Евдокии Кривотяпкиной в черно-красной футболке с номером «четыре».

И это съедало время реакции… на обычные атаки блок можно было выставить с пасом, когда ты видишь куда летит мяч, к кому и как. Передали мяч влево – тройной блок туда. Шесть ладоней, трое блокирующих такого роста и размера, что легко перекрывали почти половину сетки. И кто бы не выпрыгнул с атакой слева – уже не сможет пробить такой блок.

Однако быстрая атака «восьмерка» – «четверка» нарушала темп, ломала его, вы только приседаете чтобы прыгнуть, а мяч уже у вас за спиной – ударился о площадку. Даже моргнуть не успеваешь. Чтобы противостоять такой атаке он стал выставлять тройной блок заранее, парни прыгали не на пас, а на «восьмерку», куда бы Королева ни подала пас, как бы она ни подала – всегда прыгайте на «восьмерку» – так сказал он. И парни послушались, потому что Белая Ладья, эта невысокая девушка со светлыми волосами – была опасней всех. Даже если Королева передаст пас не своей Ладье, – это можно было взять. Костя Зуев на задней линии перемещался в сторону, противоположную блоку, чтобы подстраховать… а любой удар не от «восьмерки» – можно было взять.

Так он думал. Но потом – атака с задней линии в прыжке, Арина Железнова, «Гений Поколения», вторая Белая Ладья этой команды – пробила защиту, не передав мяч Королеве, а сыграв самостоятельно.

И вот теперь – пас ушёл на центральную блокирующую, которая прежде ничем особенным не выделялась. И «девятка» атаковала, да так, что он тут же присвоил ей степень угрозы «Офицер», хотя раньше считал ее «Пешкой».

Если учесть еще и незаметную «одиннадцатую», которую он считал «Всадницей» за коварные атаки скидкой… то в рукаве у Королевы был собран стрит-флеш…

Может быть все же начать играть серьезно – мелькнула в голове мысль. Если он отдаст такую команду, то от защиты «Стальных Птиц» в мгновение ока останутся лохмотья. Если они станут бить в полную силу, без ограничения на прямые силовые атаки… даже если такой удар попадет в блок – блок его не остановит. Такие удары ломают пальцы, выставленные над сеткой, отбрасывают назад и сокрушают даже не тело, а дух команды соперников. Такому волейболу учил их Ростовцев, потому что «сила солому ломит» и «Бог всегда на стороне больших батальонов».

Но… если он начнет играть так, то это будет означать что он проиграл. Не команде соперниц, а скорее самому себе. Своим принципам.

Он переводит взгляд на Белую Королеву, она смотрит на него в ответ. Вот бы уметь читать то, что происходит в этой голове, за этими серьезными глазами, за бесстрастной маской превосходства… что она думает? Только что она обманула его… в который раз. Но это только потому, что он не видел в деле «девятку», ее Офицера. Но теперь… теперь все карты раскрыты, потенциал каждого игрока ясно виден и у нее не осталось больше скрытых карт, она будет играть с тем, что на руках.

Будет скидка, думает он, глядя на нее, будет скидка. Она знает, что вывела нас из равновесия передав пас «девятке» и ни за что на свете не подаст ей снова. Ее Белая Ладья номер один, «восьмерка» Бергштейн – все еще слишком яркая, она не подаст ей, она знает, что снова будет тройной блок в ее половине сетки. Вторая Белая Ладья, гений Железнова – на задней линии, атака оттуда была счастливой случайностью… значит будет скидка от «одиннадцатой», ход Конем.

– Внимание. – говорит он вполголоса и его ладонь за спиной совершает жест – раскрытая ладонь опускается вниз. Снова поднимается вверх и снова – вниз.

Подача противника. Свисток судьи! Снова плоская дуга крученого мяча!

– Взял! – Костя Зуев едва руки себе не вывернул, взяв эту подачу и сумев оставить мяч в воздухе над площадкой!

– Мой! – коротко выкрикивает он, перемещаясь под мяч: – Женька!

– Тут! – гигант Балашов разбегается вперед, выпрыгивает над сеткой, чтобы пробить прямой с паса, ему навстречу вытягиваются гибкие девичьи руки с растопыренными пальцами и…

Князев посылает мяч назад – мягким толчком, вдоль сетки! Третий номер, Сергей Михайлов – почти не прыгает, он протягивает руку и кончиками пальцев, так же мягко – проталкивает мяч на ту сторону сетки…

– Алди! – к мячу в стремительном, невозможном прыжке над покрытием площадки бросается Белая Ладья «восьмерка», но даже она – не успевает!

Свисток! Князев выпрямляется и находит взглядом Белую Королеву. Не ожидала? Мы тоже умеем играть в комбинации. Тоже умеем обманывать ожидания. Когда Женька Балашов несется вперед – он притягивает все взгляды, так же как ваша «восьмерка» Бергштейн, его невозможно игнорировать. Наша приманка – Лилипут. Он слишком большой чтобы его игнорировать. А еще он в состоянии двигаться быстро… и это сразу же сковывает ум. Что-то настолько большое и настолько быстрое сразу же ассоциируется с опасностью… никто не сможет проигнорировать несущегося на него Балашова…

Мяч возвращается, его перекидывают Лаврову, переход позиций, подача. Пока команда меняет позиции, пока Андрей Лавров прикидывает мяч к руке – к нему подпрыгивает Костя Зуев.

– Князь! А Князь! Я тут с Лилькой говорил! – горячее дыхание и сбивчивый громкий шепот.

– С кем? – не понимает он.

– С Лилькой! Ну, «восьмерка» их! Которая – стремительная молния! Вжух! – изображает рукой Костя: – которая мне нравится! На которую Женька тоже запал, но ему не обломится! Которая со светлыми волосами! Которая сейчас тут а потом – там!

– Номер восемь? Доигровщица? – он едва не сказал вслух «Белая Ладья», но вовремя сдержался, Зуев его не поймет. Никто его не поймет.

– Да! Лилька Бергштейн!

– Когда ты все успеваешь? – удивляется Князев: – это ж игра, а не посиделки… ты успеваешь с игроками соперников говорить? И уже имя знаешь…

– Это не я. Это она. – кивает Костя: – у нее кажется энергии вагон и маленькая тележка, я ж говорю, девушка-мечта! Такая… ух! Не смотри что мелкая, коня на скаку остановит и избу по бревнышку разберет! Девчонки вообще говорят, что она инопланетянка и…

– Какие девчонки? – хмурится он.

– Ну Юлька с Аринкой… да и Аленка тоже. Но Аринка она, конечно, больше завидует и…

– Зуев!

– Что Зуев? Я информацию собираю! Это… разведка, вот! Я – разведчик!

– Бабник ты, Костя. – гудит стоящий рядом Женя Балашов: – бабник ты и трепло.

– Женька! Вот… не был бы таким большим, я бы с тобой раз на раз вышел! И вообще не в тебе дело! Я о свидании договорился, вот! Но есть одно дело… я хотел с тобой…

Свисток!

– По местам. Подача. – говорит он и сосредотачивается на игре. Подача Андрея Лаврова, он может подать и в прыжке, но запрет на силовые атаки вынудит его сделать прямую диагональную в Белую Королеву. Это лучшая тактика, она позволит вывести связующую из розыгрыша, она вынуждена будет взять подачу, а значит – не сможет коснуться мяча во второй раз, не сможет выстроить тактику розыгрыша, «Птицам» придется импровизировать. Без своей Белой Королевы «Птицы» играли самым очевидным образом, предсказуемо и понятно. Он кивает своим мыслям. Если все получится, то… то атаковать будет «восьмерка». Снова.

Удар! На стороне противника мяч принимает Белая Королева… в прошлый раз с подвеса атаковала Ладья Железнова с дальней линии, но сейчас они уже знают о такой возможности, и Костя Зуев отошел назад, готовый к такому повороту событий… но нет! Нет, Королева передает «девятке», а «девятка» – пасует этой стремительной «восьмерке», Первой Белой Ладье!

Блок! Мяч отлетает от выставленных над сеткой рук и его успевает поднять либеро «Птиц»! В прыжке над покрытием, растянувшись во всю длину – она поднимает мяч! Криво, косо, мяч летит в сторону скамейки запасных – но поднимает!

– Мой! – в сторону мяча снова рванула эта безумная «девятка», девушка, похожая на калмычку или казашку, с черными косами и раскосыми глазами, она бежит не сбавляя скорости, разворачивается на бегу и – подает мяч назад двумя руками! Падает спиной вперед, ее успевает подхватить тренер «Птиц»… словно принцессу – мелькает в голове у Князева.

Но мяч все еще в воздухе и это откровенно плохой мяч, далеко от сетки для прямой атаки, слишком низко чтобы успеть выстроить комбинацию…и это последнее касание! Белой Королеве придется смириться с тем, что мяч нужно перекинуть на их сторону, последнее касание! Времени на хитрые планы и многоходовые комбинации нет, так что выпрыгнувшая в воздух за мячом «семерка» Валькирия – отправляет мяч в полет…

– Хорошо! – выкрикивает Князев, видя траекторию полета мяча: – Женька!

– Тут! – мяч падает ему в руки, а гигант Балашов – начинает свой разбег! Три могучих шага и… прыжок! Навстречу ему – блок из девичьих рук, смотрящийся так несерьезно на фоне этого гиганта… впрочем они могли бы остановить мяч. Наверное.

Могли бы… вот только нельзя висеть в воздухе все время и выпрыгнувший вверх Балашов, и прыгнувшие за ним девушки – неумолимо опускаются вниз. Он – с отведенной для удара рукой и они – с вытянутыми вверх руками, безуспешно пытаясь удержаться…

– Ха! – из-за спины опускающегося Балашова, высоко в воздухе появляется Серега Михайлов! Удар! Пайп!

Тунц! Мяч ударяется о покрытие площадки, как раз между ног у либеро, которая так и осталась стоять с открытым ртом, потому что опускающиеся вниз защитницы – загородили ей сектор обзора, и она ничего не видела до того момента, пока Михайлов не вылетел из-за спины Балашова!

Свисток. Заслуженное очко в пользу «Медведей», вырванное не силой, а комбинацией, умом. Хитростью… он встречается взглядом с Королевой. Все так же бесстрастна… неужели даже тени досады не промелькнет?

– Князь! А Князь! – снова рядом появляется Костя Зуев: – так я чего сказать хотел… это… нельзя чтобы девчонки проиграли!

– В смысле? – Князев останавливается и смотрит на своего товарища: – ты о чем? Это ж тренировочный матч, счет не важен. Тут главное, чтобы они чему-то научились… ну и мы тоже. При чем тут проигрыш?

– Эээ… – Костя запускает пятерню себе в волосы и яростно чешет затылок, оглядываясь назад: – ну, они как бы девушки, а на восьмое марта мы их не поздравляли и…

– Что за чушь. Играем как играем, мы и так силовые не используем. – отвечает ему Князев и поворачивается к соперницам, глядит как либеро смотрит на покрытие площадки, туда куда прилетел мяч. Подруги окружили ее, утешали, обнимали и похлопывали по спине, а она смотрела под ноги…

Второй раз такой трюк не прокатит, думает он, я вот прямо вижу, что Королева на подаче – местами с либеро поменяется, чтобы потом пас вытащить… значит второй раз подавать в Королеву нельзя. На тот случай, если он прямо вот детально сумел понять ее мысли – нужно подать в либеро… но если он ошибся, то девушки снова повторят синхронную атаку, которая в семидесяти пяти процентах случаев приносила «Птицам» победное очко. Что делать? Поставить на то, что все останется как есть или на то, что она – сменит позицию? Ведь если он сумел ее прочитать, то и она – сумеет прочесть его… если она будет знать, что я знаю, что она знает…

Свисток судьи знаменует собой технический перерыв, обязательный в матчах до двадцати пяти очков. Все тянутся с площадки к скамейкам. Он подходит к своей скамейке, берет полотенце, вытирает лоб, вешает полотенце на шею и открывает бутылку с водой.

– Князь! – его тянут за руку.

– Чего? Зуев, чего тебе? – оборачивается он.

– Это… ну ты подумай! – говорит Костя и снова запускает руку в свою густую шевелюру, чтобы почесать затылок: – они же вон какие… хрупкие. И женственные. А ты на них Балашова выпустил! Кто его не знает – от одного вида страшно становится!

– Трепло ты, Костя. – гудит Балашов сзади: – балаболка.

– Ой, помолчи, Лилипут. Князь! Князь, слушай, давай проиграем, а? В одно очко… в два. Играем, играем, а в конце – ой и все. А?

– … ? – Князев посмотрел на Зуева самым внимательным образом. Глаза блестят, на ногах держится, вроде не красный… в смысле красный, но не больше обычного, Зуев всегда после хорошей нагрузки пятнами покрывался, на его белой коже все очень хорошо видно. Красный, но как обычно красный. Не больше и не меньше. Разве что… температура? Жар?

Он поднял руку и потрогал лоб у Зуева. Нормальная температура…

– Эй! Ты чего творишь! – Зуев отшатывается в сторону и поправляет сбившиеся волосы: – ты куда своими лапами лезешь⁈

– Ты заболел? – участливо интересуется Князев: – жар? Лихорадка? Усталость, трудности в восприятии реальности?

– Чего⁈ Да нету у меня ничего! Все в норме! Здоровый я!

– Да? А что это за идеи у тебя в голове? Что за глупости? Такой бред у тебя в голове… зачем нам проигрывать? На то пошло – зачем нам выигрывать? – пожимает плечами Князев: – матч не рейтинговый, все равно на счет должно быть. Нас попросили сыграть, а взамен базу на сборы дали. С массажистами и бассейном, полный пансион. Сыграть, Костя. Не выиграть или проиграть, а – сыграть. Чтобы девушки научились… – он переводит взгляд на сторону противника, встречается с взглядом серьезных глаз. И мы тоже – научились у них, думает он, думает, но не произносит вслух.

– Ну вот! Я так и знал что ты мировой мужик, Князь! – Костя хлопает его по плечу: – спасибо что согласился!

– Я – согласился? Когда?

– Сейчас. Когда сказал «зачем нам выигрывать»! Если нам все равно, а девчатам не все равно, то значит можем уступить. Как там – всегда уступайте даме место в общественном транспорте! – блеснул эрудицией Костя. Князев посмотрел на него и моргнул. Повернулся и положил руку ему на плечо, наклонился поближе.

– Константин. – сказал он: – я понимаю, ты думаешь, что все объяснил. На самом деле – нет. Ты ничего не объяснил, Константин, скорее наоборот – запутал. Знаешь, Зуев, никто от тебя ораторского мастерства не требует, но ты хотя бы попытайся. А то твоя речь из себя не то что вереницу плотно упакованных силлогизмов не составляет но и в принципе лишена всякой логики. Ступай, Константин, не мешай мне думать.

– Да ты не понимаешь, Князь! – шипит Костя: – если девчата проиграют, то их тренер, этот ужасный изверг – над ними издеваться будет! Страшно! Я… я тут спасатель между прочим! От произвола и эксплуатации над барышнями! А ты – сухарь синий! Как можно девушек в беде бросить⁈

– В беде? – он бросил взгляд на противоположную сторону зала, где сгрудились их соперницы, – как по мне все у них нормально. А у некоторых – еще и получше чем у тебя будет, Костя. Их либеро мячи лучше тебя принимает. Я про «восьмерку» вообще молчу. – про себя он отметил, что самой удивительной девушкой там конечно же является эта «четверка», Евдокия. Но вслух он этого не сказал. Зачем такое говорить? Скажешь и как будто все сразу обесценится, то неуловимое чувство соперничества между ними. Их взгляды над площадкой. Темный огонь в ее глазах…

– Князь! Да поспорили они, понимаешь⁈ А если мы их выиграем, то девушек обесчестят! Как есть обесчестят! Вон, видишь какая у их тренера физиономия зверская⁈ Сразу видно – маньяк… мы то уедем, а им с ним жить…

– … чего⁈ Ты что несешь, Зуев⁈

– А чего я⁈ Это Лилька сказала!

Глава 6

Глава 6

– Интересно девки пляшут… по четыре штуки в ряд… – говорит Виктор, глядя на то, как игроки бредут с площадки к скамейкам.

Счёт на табло – двадцать пять-пятнадцать в пользу «Птиц». Над табло тихо гудит лампа дневного света, одна из трубок помаргивает – раз в несколько секунд по потолку проходит короткая судорога. Зал после третьего сета пахнет разогретой резиной, потом и чем-то сладковатым – кто-то из девочек утром натёрся ментоловой мазью, и запах до сих пор висит в воздухе. А ещё – чем-то неуловимо цветочным. В зале, где играли девушки, никогда не стоял тяжёлый дух; было свежо, даже после третьего сета.

Вторую половину третьего сета «Медведи» сыграли так, как будто им лапы капканами переломали, вставили в нос кольцо и заставили под «ой-люли-люли, стояла» танцевать. Отвратительно сыграли. На уровне школьного ансамбля песни и танца, который выставили на чемпионат по тяжёлой атлетике.

Нет, до технического перерыва шли ноздря в ноздрю, было видно, что парни сдерживаются на прямых силовых, что стараются не пробивать блоки, не проламывать защиту, а играть от комбинаций, думать головой и реагировать на тактику «Птиц». Так что к перерыву подошли со счётом «восемь-семь» в пользу мужской команды, да и потом некоторое время держались ровно, но вот с какого-то момента «Уральские Медведи» превратились в плюшевых мишек и буквально развалились на части прямо на площадке, хоть совком их собирай. Перестали реагировать на быстрый пас Лильке, с блоком выпрыгивали в последнюю секунду, и Виктор мог покляться, что видел, как их здоровенный центральный блокирующий, Евгений Балашов по прозвищу «Лилипут» – прямо в блоке убрал руку с пути пролетающего мяча!

Виктор скрестил руки на груди. Свисток старшего судьи ещё звенел где-то под сводами – зал был старый, с высоким потолком, и любой резкий звук гулял в нём секунды две-три, пока не растворялся в гуле трибун.

– Что-то тут не так, Вить… – сказала Маша Волокитина, стоящая рядом. Она прищурилась, вглядываясь в команду соперников через площадку. – Нутром чую…

– Это «итальянка», Маш. К бабке не ходи, а ведмеди нам «итальянку» устроили… отлично сыграли, девчата! – повышает он голос, глядя на девушек, которые идут к скамейкам на перерыв между сетами.

Они доплетались до лавки – кто, вытирая лицо подолом футболки, кто на ходу стаскивая наколенник, чтобы поправить. Айгуля шла последней, растирая плечо, которое едва не потянула на крайней подаче. Валя тяжело опустилась на скамейку – та протяжно скрипнула под её ростом – и вытянула длинные ноги вперёд. Лилька, наоборот, не шла, а прыгала – маленькая, взъерошенная, мокрая чёлка прилипла ко лбу, глаза блестят, как у щенка после прогулки.

– Вить, а Вить! А я научилась в воздухе удар перенаправлять! – она подскочила к нему так близко, что Виктор почувствовал жар, идущий от её разогретого тела. – Вжух! Это всё Дуська, она подаёт прямо в руку! Я пока прыгаю – могу выбрать! Раньше не могла!

– … точность подачи Кривотяпкиной компенсирует скорость этой же подачи и позволяет Бергштейн комфортно определять направление удара. – Юля Синицына взяла бутылку с водой, открутила крышку. – Это предоставляет возможность выбрать тактику нанесения удара прямо в воздухе.

– А ты, Юлька! Ты – крутая! Подачи! Эйс! Эйс! Эйс! Офигеть! – вскидывает руки Лилька. – Смертоносная Чёрная Птица!

– Салчакова! Айгуля! А ну иди сюда! Как плечо? – Жанна Владимировна, медик команды – трогает плечо девушки, глядя ей в глаза: – подними руку… так не больно?

– Как-то слишком легко… – подаёт голос Айгуля Салчакова, плечо которой ощупывает Жанна Владимировна. Она чуть морщится от боли, но не садится – так и стоит, переступая с ноги на ногу, разминая икры. Косы лежат на плечах тяжело, потемневшие от пота у корней.

– Может, у них завод кончился? – спрашивает вслух Алёна Маслова, плюхнувшись на скамейку и откинувшись назад так, что затылок упёрся в стену. – Они ж мужчины, им эти огромные тела двигать, энергия быстрее расходуется… вон как у Вальки…

– Нет. – качает головой Валя Федосеева, даже не открывая глаз. – Мы, нормальные люди, не так сильно отличаемся от лилипутов вроде тебя, Маслова.

– Эй! Лилька ещё меньше!

С другой стороны площадки донёсся короткий мужской смех – кто-то из «Медведей» рассказывал что-то Балашову, и великан гудел в ответ низким, утробным басом, от которого, казалось, подрагивал паркет. Виктор бросил туда быстрый взгляд. Князев стоял отдельно от всех, с полотенцем на шее, и смотрел куда-то в пол перед собой. Думал.

– … Вить, ты сказал – «итальянка». Что такое «итальянка» и почему ты считаешь, что это – тактика «медведей»? – спрашивает Маша.

Виктор не сразу ответил. Достал из кармана спортивных штанов мятый платок, тщательно высморкался туда, скомкал. Сунул платок обратно. Еще раз взглянул в сторону команды соперников.

– «Итальянка». Или по-другому – итальянская забастовка. – Он помолчал, подбирая, с какого конца зайти. – Это, значит, такое дело. Во времена дуче рабочим на фабриках запретили забастовки и стачки. Нельзя в знак протеста прекратить работу. Таких сразу же арестовывали и бросали в тюрьму. И пролетариат Италии изобрёл своё средство борьбы – итальянскую забастовку.

Он сделал короткую паузу. Где-то на трибунах хлопнула дверь, впустив на секунду звук коридора – шаги, чей-то смех, и снова тишина.

– Такую забастовку сразу не увидишь. Если пройти по заводу – вроде всё идёт как надо, все работают, машут кувалдами, стоят у станков, суетятся… но если присмотреться…

– Все же знают что такое «итальянская забастовка»… – удивляется Лилька.

– Не все. Хочешь сама объяснить?

– Не, не, не, я лучше водички попью! – поднимает ладони вверх девушка: – меня и так сегодня весь день Дуська гоняет…

– Ну так вот… о чем я? Ах, да… Вот если на таком заводе присмотреться – и увидишь, как здоровенный рабочий битый час старательно бьёт кувалдой мимо заклёпки. Мастер у станка – запарывает детали в брак. Они работают… но результат нулевой. Можно наказать человека за то, что он не вышел на работу… но как его накажешь за то, что он – старается?

Виктор усмехнулся.

– А что результат нулевой… ну вы встаньте сами за станок и покажите, как надо. – Он коротко вздохнул. – Это и есть «итальянская забастовка». Когда все делают вид, что всё нормально, а на самом деле – саботируют игру.

Он снова посмотрел через площадку – на скамейку «Медведей». Князев всё так же стоял отдельно и смотрел в пол.

– Нам какая разница? – рубанула Кривотяпкина, которая до сих пор молчала: – они саботируют свою игру. Раздавить.

На пару секунд над скамейками повисла тишина, все обернулись. Даже Жанна Владимировна замерла со своей мазью в руках. Наташа Маркова застыла с планшетом и карандашом.

– Ого! – Лилька аж водой поперхнулась: – Дульсинея, ты крута!

– От Кривотяпкиной прямо сейчас какой-то такой… холод пошел. – моргает Алена Маслова: – ну прямо настроение Злой Королевы. Или этой… Мачехи из Золушки.

– Снежной Королевы! Когда она такая – приведите мне Кая! И пальцем так сверху – тык!

– Мышильда! Из «Щелкунчика»!

– Анидаг! Ну, которая из «Королевства Кривых зеркал»!

– Ээ… Баба-Яга?

– Не…

– Неа.

– Точно нет.

– Вы охренели⁈

– Ай! Дуська!

– Дуся, пусти! Виновата! Не подумала! Это все Лилька!

– В самом деле, Евдокия, хватит увечья собственным коллегам по команде устраивать. – говорит Виктор: – конечно хорошо, что ты не как Маша, которая подзатыльники раздает…

– Витька! Я давно уже никого не била!

– … но и щипаться тоже не выход. Вообще у нас команде многовато насилия. Надо бы семинар провести на тему «Нет насилию в женских волейбольных командах отдельных сибирских городов».

– Интересная тема. Я могу стихи написать к семинару. «Ко мне она бросилась на грудь, но я успела вдруг воткнуть и там два раза провернуть свое орудье! Она – завыла, рванулась было что есть силы и снова бросилась на грудь! Но я успела вдруг воткнуть и там два раза провернуть… »

– А я могу позировать для фоточек с синяками от ее щипков! Вот, видели тут! И тут! И…

– Лилька, прикройся! Тут же мужики есть! Дура!

* * *

– Вот. А я о чем говорил? – насупливает брови Костя Зуев: – видели, да? Этот тренер заставляет девчонок футболки задирать перед ним! Как в Советском Союзе такое возможно вообще⁈ Я пойду сейчас и…

– Остынь, Костя. – на плечо либеро опускается тяжелая ладонь Евгения Балашова: – не суди сразу. Конечно… с футболкой это перебор… я думал она хоть бюстгальтер под нее одевает…

– Вот! Вот! Видишь! Этот изверг им даже лифчики не выдает! А ну пустите меня, я ему…

– Куда ты лезешь? Чего ты сейчас сделаешь? – удерживает его Балашов: – да погоди ты… – Балашов вдруг замолк, глядя куда-то Косте за плечо. Костя обернулся.

– Собрались! – звучит команда тренера и игроки тянутся, становясь вокруг Ростовцева. Он проводит по ним тяжелым взглядом, от которого охота вжать голову в плечи.

– Что все это значит? – слова падают как гранитные блоки – вниз, вниз, и где-то там далеко внизу – разбиваются каменными осколками. Наступает тишина. Все знали, что Геннадий Валерьевич – тренер старой школы и он не будет тут в демократию играть. Если кто всерьез думает поперек встать – он может такого вольнодумца и на скамейку запасных отправить… если не похуже чего.

– Вы оглохли? Я вас спрашиваю – что это значит? – повторяет он, обводя всех своим тяжелым взглядом: – что за саботаж? Или резко играть разучились⁈ Балашов!

– Да, Геннадий Валерьевич… – гигант сразу как-то сморщился и усох под испытующим взглядом тренера.

– Почему не взял мяч? Крайний мяч? Который тебе прямо в блок летел⁈

– Эээ…

– Молчишь? Зуев!

– А я чего, Геннадий Валерьевич! Я старался! Она видели какая быстрая! Вжух! Бамц! Тудынц! Я старался! Я же прыгал!

– Ты прыгал как инвалид, Зуев! Так может семидесятилетняя бабка прыгать! Как будто тебе ноги перебили и хребет заодно. Тебе нужны лишние раунды тренировок на распрыжку⁈

– Ни в коем случае! Геннадий Валерьевич!

– И ты… – тяжелый взгляд упирается в Князева: – ничего не хочешь мне сказать?

– Технически это не рейтинговый матч, Геннадий Валерьевич…

– И что? Можно играть спустя рукава? Зевать очевидные мячи? Не слушать указаний тренера? Моих указаний⁈

– … я этого не говорил, Геннадий Валерьевич…

– Это мои указания. – вперед выступает капитан команды.

– Дементьев. И почему я не удивлен… – Ростовцев складывает руки на груди: – кучка саботажников. Вы слишком многое о себе возомнили… помните, что у нас полная скамейка запасных, Дементьев, Князев. Следующий мачт уже в декабре… вы хотите сыграть в первенстве страны? Как по мне – так не очень. Думаете это команда зависит от вас? Запомните старую истину, товарищи – если ты плюнешь в коллектив – коллектив утрется. Но если коллектив плюнет в тебя – ты утонешь. – он еще раз обводит всех взглядом, напоминая, что незаменимых нет и что «основа» команды может поменяться стремительно, раз, щелкнул тренер пальцами и все. Кукуй на скамейке запасных… а то и на завод возвращайся. В воздухе повисает тяжелая тишина.

– Ладно. – наконец тренер гасит огонь в своих глазах и поворачивается к Дементьеву: – а теперь объясни, что тут происходит и какого черта мои игроки играют так как будто у них достоинства опухли и ходить мешают?

– Дело в том… – Дементьев бросил быстрый взгляд на Князева и тот мгновенно понял, что никакого плана у него нет и что он сейчас начнет придумывать. Ситуацию нужно было спасать, причем срочно!

– Кха-гхм… – откашлялся Князев, выступив вперед: – на самом деле это мой план, Геннадий Валерьевич.

– Еще один! – разводит руками Ростовцев: – да у нас тут фронда! Организованное сопротивление! Вив ля резистенс! Князев! А тебе чем игра моей команды не понравилась⁈

– Дело в том, что как совершенно верно заметили вы, Геннадий Валерьевич, матч тренировочный. Нигде в другом месте мы не можем попробовать рискованные тактики и приемы, мы, конечно, отрабатываем их в тренировках между собой, но это не то. Тренировочный матч – это уникальное событие, которое позволяет испробовать теорию на практике. В таком матче неважен счет, а важно то, чему мы научимся во время этого матча. Поэтому я дал команду всем играть рискованно, пробовать новое. А когда пробуешь новое – всегда сначала что-то идет не так. А счет на табло нас не пугает, ведь самое главное что мы можем получить от этого матча это не счет, а опыт. Всей командой мы будем оттачивать новые приемы… и счет на табло не важен.

– Ты, смотри, какой умный. Выкрутился. – в уголках глаз у старого тренера собираются морщинки: – знаешь, в чем твоя проблема, Князев? Ты думаешь, что умнее всех. По-твоему, я не вижу, как они – «стараются»? Как старательно мимо мячика мажут? Вот посажу тебя на скамейку и…

– Это моя идея! – выпрыгивает Костя Зуев: – Геннадий Валерьевич! Не наказывайте Князя, он тут не при чем! Он даже в самом начале против был! А потом, как я рассказал что девочки на холме стоять будут с задранными футболками, ну вот как Лилька сейчас всем показывала…

– Не слушайте вы его, Геннадий Валерьевич… – гудит Женя Балашов: – это все я предложил. Ну правда, матч тренировочный…

– Это все я. – вмешивается и Серега Михайлов, – если кого и наказывать, так это меня и…

– Тишина. – короткое слово и все умолкают. Ростовцев оглядывает собравшихся игроков тяжелым взглядом. Усмехается.

– Дементьев! – повышает голос он.

– Я. – отзывается капитан команды.

– Виноват всегда капитан, ты же это знаешь.

– Знаю.

– И?

– Готов понести заслуженное наказание.

– Ха. Готов он. Хорошо, снимай капитанскую повязку, Дементьев. Передай ее… Князеву. – говорит тренер. В наступившей оглушительной тишине Дементьев молча снимает повязку с рукава и протягивает ее Князеву.

– Отказываюсь принять должность капитана, Геннадий Валерьевич. Это нарушение процедуры.

– О процедуре не беспокойся. Я продавлю через комитет. Ну так что? – тренер забирает повязку у Дементьева и предлагает ее снова.

– Все равно отказываюсь. Так не делается.

– Ха. Балашов?

– Какой из меня капитан, Геннадий Валерьевич…

– Зуев? Коротышки всегда очень амбициозны, Зуев. Это твой шанс. Капитан команды – либеро. Ну так что?

– … да никогда! Я за Дюшу! Дюша – наш капитан и точка!

– Вот как. И что? Никто? Михайлов? Тарасов? Яшин? – взгляд тренера скользит по лицам, в руке он держит капитанскую повязку. Все отводят глаза в сторону.

– Это бунт. – наконец говорит Ростовцев: – открытый бунт на корабле. За такое раньше на реях вещали, вы знаете об этом? Я могу всю нашу команду разогнать – всех вас. Завтра будете у станков стоять или откуда вы там… Зуев, ты кажется от подсобного хозяйства «Уралмаша» к нам прикомандирован? Значит ты лично – будешь свиньям хвосты крутить. Вы готовы стоять на своем из-за… чего? Зуев?